14.

      Выходя из маруи я чувствую взгляд мамы, направленный на меня. Чуть обеспокоенный, неразборчивый, но, главное, осознанный. Женщина смотрит на меня, и я не ощущаю былой скорби, что могла бы исходить от неё. Только взволнованность и гордость за то, что я с этой самой скорбью наконец решила попрощаться.       Никто в семье не спрашивал, но все знали, что я так и не установила с Нетейамом связь после его кончины.       Я отправляюсь в Бухту Предков сразу же после того, как Ронал покидает наш дом. И моё сердце начинает биться быстрее, когда я понимаю, что со мной увязался Ао’нунг.       Нет, не увязался. Осознанно пошёл со своей возлюбленной, чтобы просто быть рядом.       Одно только осознание, что я с ним — успокаивает меня. В глубине души понимаю: если вдруг мне станет плохо, сын вождя вытащит меня на поверхность; если я вдруг передумаю в последний момент, старший покачает головой, но согласится уйти. И в момент, когда мы с ним усаживаемся на своих илу, когда вода мочит мои волосы и даже когда перед глазами уже предстаёт необычной красоты подводное дерево, излучающее фиолетово-голубой блеск, я думаю только о том, что не должна дать шанс хотя бы родиться мысли сорваться и покинуть Бухту, так и не поговорив с Нетейамом.       Дело не в том, смогу я или нет. Просто есть вещи, которые нужно делать.       Я стараюсь успокоиться, чтобы не тратить воздух напрасно. Ао’нунг жестами предлагает мне надеть мантию, но я отрицательно качаю головой. Не до того сейчас.       Подплыть к Древу поближе трудно. Раскрыть отросток на косе волнительно. Приложить его и установить связь просто невозможно.       Но только до того момента, пока плавающий рядом Ао’нунг, явно уставший ждать, закатывает глаза и хватает меня за куру раньше, чем я успеваю что-либо осмыслить. Я даже не могу возразить, когда сын вождя прижимает мой нервный отросток к плавающему лепестку дерева, помогая установить связь.       Я обязательно наругаюсь на него за это позже. Потом. Но точно не сейчас. Не в момент, когда картинка подводного мира сменяется густым лесом. Домом.

Michel Simone — Dreamcatcher

      Сразу понимаю, что мне есть чем дышать. Связь установлена, я в Древе Душ. Да только вид вокруг такой реалистичный, что я начинаю судорожно оглядываться и озираться. Родной лес. Таким, каким он был до прихода Небесных людей. Красочный, яркий, совершенно не сравнимый с лесами возле Ава’атлу.       Жмурюсь, когда мои уши улавливают голоса знакомых На’ви рядом. Ноги сами несут меня вперёд, но нарушить чей-то покой не решаюсь. Только осторожно отодвигаю листву в сторону, чтобы подсмотреть: вдали виднеется родное дерево-дом, а под ним собравшаяся толпа. Дети, взрослые, старики и даже животные.       В глазах действительно щиплет, когда я осознаю, что все На’ви передо мной — это те, с которыми я когда-то была в одном клане. И все они погибли.       Смотреть так долго кажется некрасивым. Я сглатываю образовавшийся в горле ком — уже отвыкла гулять по подсознанию Эйвы, а потому и путаю реальность с ней, — и решаюсь уйти в сторону.       Мне нужно найти одного конкретного На’ви, у которого взгляд задористый и ухмылка добрая. И который тоже погиб.       Я ступаю вглубь леса, начиная переживать с каждой секундой всё больше и больше. Выхожу на какую-то поляну и решаюсь продолжить путь, пока в голове сотня вопросов. Почему Нетейам не выходит ко мне? Неужели… Действительно обижен? А что мне ему сказать? Не должна ли я была подумать об этом раньше? А если он так и не вый…       — Наэла.       Я замираю. Испуганно, резко. И точно с такими же эмоциями решаюсь оглянуться на до боли знакомый голос. Голос срывается на шёпот, когда я замечаю сначала выходящую из леса тень, а после и её владельца.       — Нетейам…       Брови сводятся к переносице, к глазам подступают слёзы. Я оглядываю фигуру брата, отмечая, что тот выглядит так, как выглядел всегда, и оттого щемит сердце. Никакого шрама на груди, никакой крови.       Опускаю взгляд на собственные ладони и, к счастью, алой жидкости на своих пятипалых конечностях не замечаю.       Я не виновата в смерти Нетейама. Точно же не виновата?       Старший брат молчит. Лицо его спокойное, даже слишком, а взгляд хмурый. Он не сводит его с моих глаз. Даже когда останавливается в паре метров от меня, я ощущаю себя слишком зажато. Наконец решаюсь подать голос, но брат опережает:       — Решила повидаться?       Тут же облизываю губы. Сердце вот-вот вырвется из груди.       — Нетейам, ты…       — Я ждал тебя. Долго ждал, — он качает головой и на секунду всё же отводит взгляд. Понимаю, что разговор даётся крайне тяжело не только мне. — Здесь время течёт по-другому. Но мне всё равно было одиноко без тебя.       Когда Нетейам наконец улыбается, я резко расслабляюсь. И от такой быстрой смены эмоций начинает кружиться голова.       Мои всхлипы, до этого совершенно не слышные, становятся всё громче, пока я закрываю лицо руками. Своими пятипалыми руками, которые двойняшка так любил перебирать.       Братские тёплые объятия я чувствую незамедлительно. Нетейам прижимает меня к себе, позволяя уткнуться себе в грудь, и пока его руки поглаживают меня по лопаткам и макушке, я в отчаянной непонятной попытке хватаюсь за его спину. Желаю слиться воедино, желаю ощутить родной запах и никогда его не забывать, желаю обычного юношеского присутствия рядом.       Закусываю губу и шепчу:       — Я скучаю.       — Я тоже, — Нетейам невесело ухмыляется, а после отодвигает от себя за плечи. Я вынуждена посмотреть ему в глаза снизу вверх. — Но я же всегда рядом.       Сказанное пропускается мимо ушей само по себе.       — Прости меня. Прости, что всё так вышло. Всё могло быть по-другому. Вот так не должно было быть…       Нетейам перебивает меня на полуслове:       — Но это случилось. И сейчас я с Великой Матерью.       Я жмурюсь, и старший тут же обхватывает моё лицо руками. Слёзы текут прямо на его пальцы, но никому из нас нет до этого дела.       — Последний, кто должен винить себя в моей смерти — это ты.       Мне хочется завыть. От несправедливости этого мира. От груза ответственности, который спал с моих плеч. Груза, что таился в моей душе уже не первое затмение. Мне тяжело признать, что когда-то я буду одного возраста с бабушкой Мо’ат, а Нетейам так и останется шестнадцатилетним подростком со своими мечтами и желаниями. Однако, теперь я окончательно перестаю питать себя ужасными мыслями о том, что произошедшее с ним — моя вина.       Я киваю, услышав то, что так отчаянно желала услышать, после чего брат снова улыбается. Искренне и по-живому.       — Пообещай, что будешь приходить ко мне чаще. Я не вынесу долгой разлуки с тобой. И хоть я надеюсь, что всецело ты окажешься с Эйвой ещё не скоро, я…       — Каждый день, — перебиваю и счастливо улыбаюсь, завидев, как брат цокает — ему моё подобное поведение никогда не нравилось. — Буду приходить к тебе каждый день. И даже больше.       — Не стоит, — снова отрезает двойняшка, заставляя меня застыть. — Ао’нунгу ты ведь тоже время должна уделять.       Щёки предательски краснеют.       Мы заваливаемся с Нетейамом на траву и болтаем обо всём на свете. Абсолютно. Рассказываю брату о быту без него, о накопившихся проблемах и их решениям. Рассказываю о том, что обучаюсь у Ронал и о том, что вчера установила с Ао’нунгом тсахейлу. Рассказываю всё и чувствую себя безгранично счастливой.       Хотя бы потому, что лёжа рядом с двойняшкой и чувствуя, как он поглаживает мои костяшки, случайно замечаю силуэт одного водного На’ви среди деревьев. И потому тут же улыбаюсь.       Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет потом. Но я точно знаю, что чтобы не случилось, рядом со мной будет тот, кому отныне я могу всецело доверять. До последнего вздоха. До момента, когда один из нас не отдаст душу Эйве, и даже после.       Мы будем рядом друг с другом. И именно в этом наша сила. Потому как иногда достаточно даже этого — осознавать, что ты не один.