Кофе Этому Столику!

      Такси, повернувшее было на узкую, окруженную белыми и светло-желтыми виллами улочку, было обычным для здешних мест довольно новым «Мерседесом». А вот его молодой, даже скорее юный, пассажир, напротив, резко выделялся на фоне обычных для этих мест смугловатых брюнетов бледной кожей и тщательно уложенными блондинистыми волосами. Еще одной его примечательной чертой была некоторая надменность, за которой опытный взгляд мог бы обнаружить тщательно скрываемую неуверенность, но для юного «англоса» это было вполне обыденным делом.       Юноша что-то буркнул водителю, и тот с видимым облегчением выдохнул: ехать дальше в Зеленую Зону ему явно не хотелось.       Пассажир несколько неуверенным жестом протянул таксисту несколько банкнот. Тот сделал было изумленное лицо, но, поймав в зеркале заднего вида тот самый надменный взгляд, неестественно-широко улыбнулся и рассыпался в благодарностях, вышел из машины и, обежав ее, открыл пассажиру дверь.       Тот важно кивнул и выбрался из прохлады кондиционированного салона в летнюю жару. Водитель с несколько непристойной, но простительной для низших классов торопливостью вернулся за руль, подрагивающими руками пересчитал бумажки и со скрипом покрышек скрылся в лабиринте улочек, черепичных крыш и зеленых изгородей.       Блондин выдернул из рукава рубашки (которую почему-то все время хотелось назвать сорочкой или еще каким словечком подревнее) украшенную резьбой палочку и обвел себя замысловатым жестом, испустив через пару секунд явственный вздох облегчения. Впрочем, его лицо вновь заострилось, когда он неспешным шагом направился в сторону толпы, клубившейся у ворот ничем не выделяющегося среди своих соседей дома, над которым светилась еле заметная в ярком летнем небе голограмма: что-то вроде черепа с выползающей изо рта змеёй.       Несколько полицейских оттесняли живо размахивающих руками зевак, а еще двое весьма странных личностей — старик в традиционной греческой одежде и мужчина средних лет в халате и зеленой чалме — вяло переругивались, помавая дланями то в сторону толпы, то по направлению к голограмме. Это было очень похоже на попытку спихнуть на собеседника какую-то неприятную и муторную обязанность.       Из дверей главного входа под усилившийся гомон толпы тем временем показались двое санитаров с носилками, на которых покоилось упрятанное в черный пакет тело. Подойдя к одной из вяло вращающих мигалками машин скорой помощи, они без особой деликатности задвинули носилки внутрь и залезли сами. Машина взвыла сиреной, слегка подразогнав зевак, и скрылась за дальним поворотом.       Юноша нахмурился, палочка скользнула ему в руку, движения стали осторожно-плавными, а бледно-серые глаза прищурились, перебегая от одного объекта к другому.       Когда юноша подошел к маленькой угловой кофейне, этот настороженный взгляд скользнул было мимо столика, упрятанного в тени увитого чем-то вьющимся навеса, но буквально через секунду вернулся и сосредоточился на пышноволосой девушке, только что поставившей на тот самый столик микроскопическую кофейную чашку.       Одета она была по-летнему легкомысленно, в хлопковый топ и не доходящие до колен шорты, но безмятежное впечатление несколько портила примостившаяся справа, почти подмышкой, кобура с торчащей из нее рукояткой компактного пистолета. При этом сбруи, долженствующей удерживать кобуру на месте, видно не было.       — Мо… Моя Леди?! — ошарашенно произнес блондин. — Что тут произошло?..       — Присоединяйтесь, мистер Малфой, — медовым голоском пригласила его девушка. — И простите за то, что мне пришлось несколько изменить место встречи. Итак, я не решилась спрашивать это через сову, но чем мы обязаны Вашему визиту?       — Дела семьи, — юноша осторожно отодвинул стул и махнул официанту, внимательно наблюдавшему за бурлением вокруг вторых покинувших дом носилок.       Несмотря на явный интерес к несомненному ЧП, официант (или, скорее, хозяин кофейни) мгновенно отреагировал на жест и ухватил одну из многочисленных медных джезвочек, выстроившихся у заполненной песком жаровни.       — Здесь то же самое, — кивнула в сторону толпы та, кого юноша назвал своей Леди. — Обычные семейные дела. Итак, чем же я могу помочь Вам?       — Я… — юноша вздрогнул от хлопка дверей еще одной скорой и воя сирены. — Мой сюзерен, Ваш вассал хотел бы испросить Вашего дозволения на брак с мисс Гринграсс. Дафной Гринграсс, не Асторией, — спешно уточнил он, передернувшись от фантомного ощущения холодного металла на левой стороне шеи.       — О?! — девушка явно не ожидала такого поворота. — Насколько я помню, мисс Гринграсс-старшая была заинтересована исключительно в поиске консорта, и я удивлена…       — Не сочтите за дерзость, моя Леди, но в силу проис… определенных причин вряд ли Вы можете в полной мере оценить мстительность и хитроумие фэйри, особенно когда те оскорблены чем-то вроде разрыва многовековой сделки, — блондин отвесил слегка ироничный, но тем не менее достаточно уважительный поклон. — Разумеется, они редко действуют прямо, но, если почти тысячелетний договор о непресечении некоего рода разорван… Случайности определенной направленности представляются мне не просто вероятными, но почти неизбежными.       — О. — На этот раз «о» было утвердительным. — То есть Вы предпочли бы лично контролировать… процесс ухода Дома Малфой в историю наиболее благоприятным для Вас и Вашей семьи образом? Это представляется мне в высшей степени разумным. Но что с Вашей сестрой? Насколько я помню, до ее рождения осталось несколько недель, а из книг известно, что фэйри неоднократно замечены в… подмене ребенка прямо в колыбели. Ведь после вашего брака мисс Малфой станет последним возможным продолжателем имени, не так ли? Такой кандидат в подменыши станет, как мне кажется, слишком сильным искушением…       — Моя матушка… — блондин замкнулся. — Она… В общем, профессор Люпин и его… коллеги по ее просьбе доставили нас в монастырь. В ортодоксальный монастырь там, в горах. Его тоже основали… в некотором смысле коллеги профессора, женщины-коллеги, много веков назад. Те, кто не хотел… поддаваться зверю или желали… искупления… невольных грехов.       Его взгляд замер на очередных загружаемых в скорую носилках. Мешок на них скрывал даже не маленькое, а просто-напросто миниатюрное тельце, принадлежавшее максимум четырехлетнему ребенку.       — И? — юноша перевел шокированный взгляд на лицо задавшей этот неуместный в такой ситуации короткий вопрос девушки: оно было совершенно безмятежным. Юноша сглотнул и продолжил, хотя его взгляд вновь и вновь устремлялся к крошечному тельцу, сопровождаемому всхлипываниями толпы.       — Вы наверняка знаете, моя Леди, что Дивному Народу туда, на освященные земли, ходу нет, а что касается полнолуния — там на кельях очень крепкие запоры.       — Ваша мать действительно планирует держать свою дочь в монастыре, причем в столь… особенном монастыре, всю ее жизнь?       — Только если на то будет ее желание. А на будущее — на правах Вассала Дом Малфой просит своего Сюзерена подписать Брачное Предписание, обязывающее возможных Дочерей Дома Малфой в будущем принимать в браке исключительно фамилию мужа.       — Не думала, что Вдовствующая Леди Малфой столь сильна в крючкотворстве, — изумилась собеседница.       — Она связалась со своей сестрой, миледи. Через профессора Люпина. Он женат на ее дочери. Матушка и сестра не разговаривали с тех пор, как… расстались. Мой отец… — юноша почти всхлипнул, но удержался, — должен был жениться на средней из трех сестер, Андромеде, но та… сбежала с… магглорожденным. Семья Блэк… не могла позволить себе отказ от контракта. И в результате отец женился на младшей, на маме.       — Я бы сказала, что Вам в этом очень повезло, мистер Малфой. Ведь если бы этого не случилось — Вы бы не родились, или, точнее, тот, кто родился бы, не был бы Вами.       — Благодарю за утешение, моя Леди, — отчеканил юноша; внимательный наблюдатель заметил бы в его глазах мгновенно промелькнувшую искру ужаса, а присутствующий легилимент — безжалостно задавленную мысль или, скорее, воспоминание о плавании в черной пустоте. — Итак, муж тетушки Андромеды эм-м… юрист, причем не только в нашем мире, но и… там… Так или иначе, они оба оказали нам неоценимую помощь в этом вопросе.       — Что ж, видимо, брак Андромеды Блэк в конечном итоге оказался полезным Вам и Вашей матушке, Лорд Малфой — кивнула девушка, дополнительно смягчив вполне по-слизерински тонкое оскорбление улыбкой. — И попробуйте кофе, он тут просто замечательный.       Юный Лорд Малфой принял из рук официанта чашку и сделал глоток. Его слегка перекосило от непривычного вкуса, и он несколько поспешно отхлебнул воды со льдом.       — Итак, надеюсь, Вы принесли контракт, мистер Малфой? — раздался холодный мужской голос. — Точнее, оба контракта — и брачный, и Брачное Предписание?       Юноша вздрогнул и слегка подскочил на стуле, переведя ошарашенный взгляд на удобно устроившегося на соседнем стульчике с точно такой же чашкой кофе черноволосого длинноносого мужчину средних лет, одетого в рубашку неуловимо-военного покроя, полотняные брюки и легкие светлые туфли.       — Профессор Сн…       — В данный момент моя фамилия Грубер, мистер Малфой. Ганс Грубер, к Вашим услугам. И, вероятно, будет правильнее впредь именовать Вас «мистер Гринграсс»?       — Если на то будет воля моей Леди.       — Моя воля… Пожалуй, моя воля будет зависеть от одобрения мистера Грубера. Контракты, Лорд Малфой?       Юноша поставил слегка дрожащую чашку на стол и, не меняя ошеломленного выражения лица, достал из рукава сорочки пару весьма официального вида пергаментов, которыми тут же завладел мужчина, быстро, но цепко сканируя строчки острым взглядом туннельно-черных глаз.       Владелец кафе на стихийно возникшее деловое совещание на его территории не отреагировал: вероятно, это не было для местных кофеен чем-то необычным. Наконец, мужчина передал девушке оба свитка и нехотя-удовлетворенно кивнул.       — Ну что ж… Я даю Вам свое дозволение, мистер Малфой, — довольно схожим образом кивнула девушка, ставя внизу пергамента аккуратную подпись. — И да, во исполнение Вашего вассального долга я предписываю Вашей нерожденной пока сестре в случае выхода замуж взять фамилию мужа. Хотя это и является полностью устарелым, гендерно-шовинистским и примитивно-патриархальным обычаем, — она подписалась еще раз. — Ага! Вот и я!       Все трое проводили взглядом очередные носилки. В отличие от предыдущих, к ним, рассекая зевак, приблизились и пожилой грек, и турок в чалме, и еще какой-то лощеный официальный тип маггловского вида. Вжикнула молния, и блондин несколько раз перевел глаза с шевелюры сидящей рядом Леди на выбившиеся из мешка волосы совершенно идентичного образца.       — Кстати, позвольте выразить мою искреннюю благодарность еще и за Ваши уроки, профессор, — вежливо поклонилась мужчине девушка. — Ваши зелья не раз выручали нас… все эти годы.       — Хотел бы я надеяться, что иные мои уроки вам не потребуются, мисс Грейнджер, — презрительным тоном произнес мистер Грубер, — хотя бы потому, что проявленные на них в массовом порядке тупость и лень членов вашей банды делают ваше выживание и выживание ваших… товарищей в лучшем случае сомнительным… Будь там не эти болваны, а хотя бы рядовые бойцы…       Он сделал замысловатый жест рукой, показал дернувшему головой хозяину кофейни три пальца и, когда тот забрал опустевшие чашки и стаканы с холодной водой и заменил их новыми, три раза взмахнул материализовавшейся в его руке палочкой — вероятно, обновляя какие-то чары.       — Сейчас они вынесут последнее тело и займутся обливиацией, — пояснила блондину мисс Грейнджер, пряча свой экземпляр договора в не замеченную ранее мистером Малфоем бисерную сумочку, — и обнаружение любого из нас властями, хоть магическими, хоть маггловскими, вряд ли было бы полезно для нашего здоровья. А поскольку в расследование вовлечены не только магглы, но и волшебники, то магглоотталкивающие чары не подойдут. Дезиллюминация при таком ярком солнце не слишком надежна, а мантий-невидимок, как я полагаю, ни у кого из нас нет. Так что остаются только чары Неприметности, благо трудно представить что-либо более обыденное, чем пару… или даже тройку человек в кафе во время сиесты. И, к слову, несмотря на тривиальность этих чар, они еще на нашем первом курсе превосходно сработали даже против профессора Дамблдора.       — Собственно говоря, мистер Малфой, — усмехнулся Грубер, — мы наложили их на себя еще до Вашего прихода, и я заметил, что Вы не обращали на меня внимания вплоть до…       — Но я… Я же увидел Вас, моя Леди!       — Вы искали меня специально, не так ли? — подняла бровь девушка. — Это и вправду одно из слабых мест заклинания. Однако, учитывая, что мое бездыханное тело только что отправилось в морг, — она указала на очередную пробирающуюся сквозь толпу скорую, — вряд ли кто-либо еще будет искать меня столь же целенаправленно.       — А вот и Селвин, — усмехнулся мистер Грубер, провожая взглядом очередной черный мешок. — Не могу представить себе лучшей судьбы для моего… старого боевого, хм, товарища. И…       Еще один полицейский вышел из двери с двумя пакетами: одним — черным, вроде мусорного и одним полупрозрачным, в котором угадывались очертания пистолета, очень похожего на тот, что прятался в кобуре мисс Грейнджер.       Блондин с удивлением обнаружил, что глаза до того спокойной и почти бесстрастной девушки увлажнились.       — Живоглот, — пояснила она. — Мой… кот. Принял на себя три Смертельных Проклятия, которые не смог перехватить «Авис». Видимо, шесть предыдущих жизней он израсходовал… до того.       — Мои соболезнования, Моя Леди. У меня тоже был небольшой долг перед Вашим… питомцем.       — За крысу? — усмехнулся мистер Грубер. — Да, достопочтенный Живоглот совершил больше достойных упоминания дел, и, соответственно, заслужил больше почестей, чем иные волшебники или ведьмы, — он отсалютовал чашкой. — Но поскольку мисс Грейнджер… точнее, мисс Уилкинс, официально мертва, оказывать их, по крайней мере, публично, некому.       Собравшиеся на секунду склонили головы.       — А… пистоль? — блондин кивком указал на кобуру девушки.       — Чары дублирования, «Джеминио», — голос мисс Грейнджер снова был бесстрастен. — Надеюсь, они продержатся хотя бы до контрольного отстрела. Но если даже и нет — не страшно. Спишут на извечную местную безалаберность.       — Эмм… Моя Леди… Могу я… могу я задать вопрос профе… мистеру Груберу? — юноша был весьма близок к шоку.       — Разумеется. Было бы слишком неловко, если бы мне пришлось свидетельствовать против самой себя, — кивнула мисс Грейнджер. — А за догадки мистера Грубера я не отвечаю.       — Вчера вечером, — усмехнулся мужчина, отвечая на очередной незаданный вопрос, — мисс Грейнджер связалась со мной и попросила помощи по праву официальной Ученицы. Видите ли, когда дом ее семьи был атакован, мистер Селвин, как единственный действительно опасный боец в пятерке, внезапно пал жертвой острого отравления свинцом, а четыре молодых кандидата, отправленных моим Лордом на их первую миссию, наградой за успешное выполнение которой стало бы получение Метки, были позорнейшим образом оглушены заклинанием четвертого курса.       — И?       — По какой-то причине, — недобро усмехнулся мистер Грубер, — все четверо вскоре, не приходя в сознание, оказались внешне неотличимы от… семейства Грейнджеров, включая их самого младшего члена. И, что еще важнее, после их, я имею в виду этих недоучек, внезапной смерти, это сходство не исчезло.       — И Вы…       — Это не слишком вежливый вопрос, Драко. Давайте на всякий случай считать, что моя роль тоже ограничилась исключительно запуском Темной Метки над домом атакованного неизвестными преступниками семейства.       Блондин закивал, мелко и часто.       — Видите ли, — продолжил мистер Грубер, — эти олухи просто не успели наложить приличествующий ситуации Знак, без которого картина была бы неполной, а сама мисс Грейнджер в силу отсутствия… определенной татуировки, принятия которой Вы сами, к слову, весьма удачно избежали в прошлом году, была просто не в состоянии самостоятельно исправить ситуацию даже с помощью палочки мистера Селвина.       — Значит, она…       — Я крайне не рекомендую, — бархатным голосом произнес мистер Грубер, — задавать вопросы или даже строить предположения о том, способна ли сама мисс Грейнджер применять… определенный класс заклинаний.       — Да, профессор!       — И поскольку, как я полагаю, Вы не намерены ни пренебрегать своими вассальными обязанностями, ни… рекламировать ваше присутствие в этой части света вообще…       — Никоим образом, профессор!       — …То, надеюсь, память обо всем происшедшим не покинет нашей маленькой славной компании. А, вот и до обливиации дошло!       Троица в кафе с немалым интересом наблюдала, как пришедшие, наконец, к соглашению турок и грек синхронно подняли палочки и общими усилиями развеяли слабо мерцавший на фоне ярких небес череп. Затем они двинулись вдоль толпы зевак и те, после коротких взмахов палочек над их головами, стремительно теряли интерес к произошедшему и расходились. Полицейские тоже расселись по бело-синим машинам и вскоре на улочке остались только двое колдунов и лощеный маггл, которые явно подписывали какие-то то ли бумаги, то ли пергаменты прямо на капоте черного «Рэндж-Ровера».       — Больше всего, — пробормотала девушка, — мне не нравится то, что хоть какие-то сведения о месте жительства моей семьи были только у одной из маггловских служб, а атаковали нас совершенно магическим образом.       — Тише, мисс Грейнджер!       Мистер Грубер напрягся, мисс Грейнджер скрестила руки на груди так, что правая касалась предплечья левой, а вот левая легла прямо на кобуру. Блондин, следуя инстинкту, тоже нащупал рукоятку палочки.       Однако пожилой грек, пожав руки сначала лощеному магглу, а затем и турку в халате, и поднявшись по сложенным из неровного местного камня ступенькам, не обратил на них никакого внимания: видимо, веских причин целенаправленно искать мисс Грейнджер у него теперь не было, а о существовании двух мужчин он даже не подозревал. Да и ничего необычного в послеполуденной сиесте, удачно совмещенной с просмотром деловых документов, просто не могло быть. Совершенно ничего.       Волшебник немного поболтал с хозяином кафе и затем провел с ним ту же самую процедуру, что и с зеваками. Хозяин, после минутного ступора, за время которого пожилой грек скрылся за углом, пожал плечами и начал в очередной раз натирать и так нестерпимо сияющий медно-латунный инвентарь.       Все трое расслабились. Ненадолго — прозвучавший в задумчивой тишине телефонный звонок заставил двоих мужчин напрячься.       — Да, мама? Он уже там? Хорошо, я скоро буду, — девушка спрятала коробочку маггловского сотового телефона.       — Профессор Люпин, — негромко пояснила она собеседникам; мистер Грубер фыркнул, — уже перегнал яхту своих друзей от… того места, куда он… прибыл некоторое время назад, ну, вы понимаете, с пассажирами, — блондин кивнул. — Полагаю, ни он, ни его друзья не откажутся заработать и на обратном рейсе, раз уж для официально признанной покойниками семьи Уилкинсов не слишком просто купить билеты на «Бритиш Эйрвейз», а семейство Грейнджеров вот уже почти три года не покидало пределов Британии, хотя в последнюю пару лет и не… попадалось на глаза практически никому, ведя крайне уединенный образ жизни.       — Нужна ли Вам помощь на родине, мисс Грейнджер?       — Благодарю, Мастер, мы… приняли некоторые меры. И, полагаю, мистер пока-еще-Малфой не откажется подтвердить наличие определенных… ресурсов в нашем распоряжении.       Блондин кивнул.       — Профессор, — обратился он к мистеру Груберу. — Раз уж так получилось, что мы случайно встретились и Вы знаете место… нашего убежища, не соблаговолите ли Вы… Мама… ей очень тяжело и она нуждается…       — С удовольствием Драко, — улыбка мистера Грубера стала чуть менее саркастичной, чем обычно. — Возможно, я даже смогу быть полезен Вашей матушке не только как собеседник, но и по основной профессии. Одним хранимым секретом больше, одним меньше… — пробормотал он.       Девушка оставила на столике двадцатифунтовую банкноту (с одной стороны, сюзерен обязан временами кормить и поить своих вассалов, а с другой — для заказчика элитного декора было бы хорошим тоном угостить чашечкой-другой кофе хорошо справившегося с заданием подрядчика), и троица, так и не обратив на себя внимания хозяина кафе, вышла на улицу.       Через пару минут послышались два довольно тихих, но явно различимых хлопка. Третьего хлопка почему-то не последовало.

***

      — МАЙ! — карапуз трех-четырех лет, идеально соответствующий по габаритам самому маленькому из вынесенных из достопамятного дома мешков, ринулся к девушке, внезапно (и совершенно бесшумно) появившейся из ниоткуда прямо посреди многокомнатного гостиничного номера. — Де ти бия?       — Деловая встреча, Гек, — улыбнулась девушка, подхватив пацаненка на руки. Очень похожая на нее женщина с легкой тревогой наблюдала за обоими из ведущего в спальню проёма. — Итак, мама, мы готовы?       — Я… очень беспокоюсь за тебя, — всхлипнула женщина.       — Не надо, мама, — вздохнула девушка. — Эти идиоты подарили нам минимум год, а за этот год все решится — так или иначе.       — Мы возвращаемся в Англию? — спросил появившийся из той же спальни мужчина.       — Нет, папа. Дома небезопасно. Мы идем в Марсель. Мои друзья согласны сдать мне дом у побережья. И кроме меня и них об этом никто не знает. Даже профессор Снейп, который исходя из моих обмолвок думает, что мы действительно возвращаемся в Британию.       — Но работа…       — Мертвые не работают, мама, папа. Взлом нашего дома в Кроули — ночь с понедельника на вторник. Тома в очередной раз развоплотили в воскресенье, пятнадцатого. То есть к нам пришли после первого же рабочего дня в Министерстве — и не нашли нас. Затем они связались с магглами, которые убили учителя Гарри и, видимо, знали, где вы живете — это потребовало трех рабочих дней — и пришли сюда. То есть Том либо отдал приказ прямо перед походом в Хогвартс — либо был готов возродиться сразу же. Мы твердо намерены покончить с ним, и нам осталось немного — но мне… нам будет гораздо легче, если вы будете в безопасности. И не беспокойся о деньгах. Они только средство.       — А цель?       — Пока? Победа. А потом… Не знаю. Может быть, счастье.