Упрощение Позиции

      — Ну во-от, — пробормотала давешняя хиппанка, выныривая из ведущего в Тайную Комнату хода и спрыгивая с метлы. Она взболтала остатки жидкости в бутылке, а затем разбрызгала последние капли Жидкого Триумфа по окружности вокруг мелового крестика почти в самом центре туалета Миртл. — Шикарные у него волосья, у нашего красавчика, просто мечта зельевара! Никуда он не денется, соколик, он этих боковых ходов даже и не заметит. Прибежит прямо сюда, как в бордель по Пикадилли.       — Я ничего не чувствую, — пробормотала мисс Грейнджер. — Совсем ничего. Ни триумфа, ни… ТРАНСЛАРЕ СЕРПЕНТУМ: ЗАКРЫТЬ!       Раковина под неработающим краном встала на место.       — А тебе и не положено, — потрепала девушку по голове рыжуха. — Во-первых, как мы уже неоднократно отмечали, это зелье действует только на мальчиков. А у нас, девочек, знаешь ли, другие пути к триумфу. Во-вторых — волос там вовсе не твой. Хех, этот засранец… ой, прости за язык, милая, в общем, этот зазнайка был так увлечен своим величием, что вообще не обращал внимание на то, что творится у него прямо за ухом.       — Ага, — усмехнулась мисс Грейнджер, — как сам тогда-еще-Седрик, когда Кут по команде Рона ему снитч бладжером в ухо вколотил. Снитч у его головы тогда не меньше минуты болтался, — пояснила она. — А Седрику как будто и дела до него не было, всё свою команду распекал.       — Ты думаешь, дорогая, Рональд рассказал об этом мне и всем вокруг меньше дюжины раз? — улыбнулась рыжая. — Поэтому-то я те ножнички ему под то же ухо и запустила. Где раз — там и два.       — И… спасибо за того попугая. А кстати, почему попугай?!       — По психологии, дорогая, по психологии. Сначала я заметила, что у него, как бы это сказать… полностью отсутствует некая реакция. Хотя выглядела ты просто божественно. У любого нормального мальчика от тринадцати до семидесяти трех лет брюки просто порвались бы.       — А у него… нет?       — Ну, понятно, что тебе тогда было не до деталей… Нет, ни малейшего признака возбуждения. И я думаю, это не потому, что он играет за другую команду — хотя после приютов такое часто случается… Но нет. Скорее всего, что-то у него по этой части не так… Что-то у него там болезненное, вплоть до…       — До эктомии? Вазэктомия, пенэктомия?       — Оба этих слова звучат достаточно неприятно, чтобы пожелать ему обоих вариантов сразу, — хихикнула хиппанка. — Хотя это и снизило бы эффективность зелья, но собственного самолюбия, причем их обоих, все равно хватит с избытком. Но зато, если я правильно догадалась, это избавит тебя от довольно унизительных вариантов дополнительной проверки на лояльность. Или уже избавило. Он вполне мог бы приказать тебе и отсосать прямо там, в читальном зале, знаешь ли.       — Я была готова. Тем более что…       — …Что волосы растут не только на голове. А уж какую прелесть можно сварить, имея чью-то сперму… Что ж, иногда женщине приходится использовать как оружие и собственное тело. Правда, лобковый волос придал бы зелью дополнительные сексуальные обертона, но… Но мы справились бы. А. Так вот насчет попугая. Раз уж ты его, уж извини, не интересовала, но он все равно держал тебя раздетой — было совершенно ясно, что в конце он попытается тебя максимально унизить. И, кстати, то, что он не предложил тебе удовлетворить его на виду у всего зала, как раз и подтверждает гипотезу об этой… эктомии. Поэтому я тихонько поставила второй набор магглоотвлекающих чар прямо на тебя, а когда он отвернулся, наколдовала самого шикарного попугая, какого могла, чтобы вызвать интерес и восхищение: ровно те эмоции, которые первоначально вызвала бы красивая обнаженная женщина, стоящая на столе.       — А если бы он обернулся?       — Шутишь? Показать тебе, что ты интересуешь его больше, чем пыль под ногами? Только не в его случае. В общем, я восхищена тем, как ты держалась и… после такой встряски нам обязательно надо выпить. Причем непременно на Астрономической Башне.       — А там…       — Мы дадим Авроре немного отдохнуть. Тем более что в Хогсмиде все затихло: твой новый Лорд действительно испугался. Почувствовал Табу?       — Жутко испугался, — они прошли по пустым коридорам и раскланялись с Миссис Норрис, кошкой завхоза Филча, проводившей их разочарованным взглядом. — Я видела. У него в глазах был настоящий ужас. Теперь я на сто процентов уверена, что он прячет то, что мы ищем, именно там. Иначе… Иначе — нет, он мне предложил бы не отсосать или, в случае комплексной эктомии, отлизать. Он предложил бы мне отправиться сюда сразу.       — Но вы были готовы?       — Да. Я попросила Рона следить за вторым этажом по Карте, а всех, кто не пошел в рейд, быть наготове. Конечно, у Гарри тогда… ну, или если бы мы вдвоем убили очередную форму Тома прямо там, в зале, было бы меньше шансов выжить, а уничтожение… одной из двух оставшихся вещей стало бы значительно сложнее…       — Но мы справимся. Эй, Аврора! — позвала рыжая, когда обе женщины поднялись по бесконечным ступеням.       — Прекрасно выглядишь, Молли, — профессор Синистра оторвалась от направленного на Хогсмид телескопа и потерла глаза. — Омолаживающее зелье? Решила снова почувствовать себя молоденькой оторвой?       — Вроде того. Ничего если мы тут немного попьянствуем?       — Я все равно собиралась пойти поспать. Аластор уже разослал наблюдателей. Эти, — она мотнула головой в сторону деревни, — перебросили часть сил на причал напротив Азкабана. Если что-то изменится — нас всех оповестят.       — Ночной колпачок? — осведомилась Юная Молли, доставая из расшитой цветами и весьма специфическими листиками сумки пузатую бутылку.       — Конечно, — профессор Синистра наколдовала три широких стакана, плюхнула на пол умягчающе-согревающие чары и плюхнулась на них сама.       — За нас с вами и за хер с ними! — провозгласила Молли.       Ведьмы выпили и синхронно пыхнули синим пламенем.       — Ну, я пошла, — профессор Синистра с легким сожалением встала, сделала двум остальным ручкой и исчезла на лестнице.       — Интересно, смогу ли я когда-нибудь создавать такое же огненное копье, как у Чародея Огдена? — задумчиво спросила мисс Грейнджер, вертя в руках стакан.       — Ну… Если проживешь двести с лишним лет без единого трезвого дня — то почему бы и нет? — подмигнула Молли.       — Тогда не смогу. Профессор Трелони предсказала, что Гарри доживет только до ста шестидесяти девяти лет. А это значит… Это значит, что я доживу максимум до ста семидесяти. Смотря как считать. И еще она предсказала ему двенадцать детей.       — О, — развеселилась Молли. — Ну тогда тебя ждет масса хлопот… И масса удовольствия, причем не только, так сказать, в процессе, но и при общении с результатами. Это я как эксперт тебе говорю. И я не сказала бы, что сто семьдесят лет — это так уж мало. Особенно если как следует потренироваться. Что возвращает нас к… За победу!       — За нашу победу! — подняла свой стакан мисс Грейнджер. — Только… только это было фальшивое предсказание, — она шмыгнула носом. — Оказывается, профессор Трелони просто пыталась подбодрить Гарри.       Молли захохотала.       — Когда-то, — ее плечи тряслись, — мне то-тоже сделали фа-фальшивое пред… пред… предсказание. О-о-о-ох… Я, знаешь ли, была довольно популярной девушкой — симпатичной, спортивной, бойкой… Ну ты же сама видишь? Хотя даже в этом вот возрасте, в двадцать, я уже… несколько размякла, а уже через год, после рождения Билла, и вообще… А тогда-то — тогда-то ух-х! — она с пьяной улыбкой продемонстрировала весьма впечатляющий бицепс. — И, поскольку я играла загонщицей, то вполне могла окоротить особо буйных или особо шустрых парней даже без палочки. И тогда несколько особо умных подговорили нашу признанную гадалку, чтобы она нагадала мне, что я найду любовь всей своей жизни, если станцую голой на столе перед всем Гриффиндором. Мальчики не прочь посмотреть на девочек без лишней с их точки зрения одежды, знаешь ли.       — И?       Молли разлила еще.       — Я, разумеется, посмеялась и даже сделала ей несколько гадостей — так получилось, совершенно случайно, что я знала, сколько ей заплатили за это гадание, и не слишком впечатлилась суммой. А после… После, уже через год, когда я уже совсем забыла об этом, после квиддичного матча… Я тогда вынесла в одну биту — второй наш загонщик получил травму — почти всю команду Рэйвенкло. И… огневиски, эйфория от победы в матче… Так что я действительно станцевала голой на столе.       — И что было потом? — заинтересованно спросила мисс Грейнджер, ее щеки разрумянились и стресс от представления в библиотеке начал отступать.       Молли разлила по четвертой.       — А потом Артур — я тогда практически не замечала его, он казался обычным скучным ботаном — отправил в Больничное Крыло сначала распускавшего обо мне сплетни МакЛаггена (у нас, знаешь ли, тоже был свой МакЛагген), потом Бэзила Брауна (после этого они, кстати, стали большими друзьями), ну и еще кого-то. Мне это стало лестно, я пригласила его в Хогсмид, но он все время стеснялся — палочкой он работал лучше, чем языком, ой, прости за двусмысленность, хотя и это — ИК! — тоже оказалось правдой, только чуть позже… — она всхлипнула.       Руки Юной Молли дрожали, и разливать пришлось Гермионе.       — Потом я выиграла Зелье Удачи, и была та ночь здесь, на Астрономической Башне, и Артур принял на себя мое наказание, потом, уже после выпуска мы сбежали, поженились, строили Нору, делали и воспитывали — ИК! — детей, и я стала вот такой — лицемерной ханжой и фарисейкой. Чем больше мы чудим в юности, тем больше хотим уберечь от этого наших чад… Но я действительно встретила тогда любовь всей жизни, и мы были счастливы, пока Артур…       Она разрыдалась.       — Гарри убил ту змею, — Гермиона обняла ревущую хиппанку. — Он знал, что, если убить ее… до определенного события, ему будет… плохо. Однако не убить, не остановить ее было нельзя. Потом… случилось то, что случилось, и так правда было надо, но теперь он… теперь он без сознания, и я не знаю, выживет ли он.       — Он такой хороший мальчик, — Молли потрясла бутылку, но та была пуста. — И… Я знаю, что ты его не отпустишь, а если он уйдет, то уйдешь и ты. Я бы не хотела этого, и он, и ты мне очень нравитесь. Я даже надеялась… Да плевать, на что я надеялась. Не все наши надежды, — она всхлипнула. — Не все наши надежды сбываются. Но за некоторые из них, не за те мои, а за другие, такие, как у тебя… За них стоит биться до конца…

***

      Ночью двое то ли вставших слишком рано, то ли загулявших слишком поздно учеников заглянули на башню, и трансфигурация ориентации мисс Грейнджер получила дополнительное подтверждение. Иначе к чему бы, скажите на милость, Молли Уизли, то есть, простите, профессору зельеварения Уизли, пить омолаживающее зелье и спать в обнимку с Гермионой Грейнджер, то есть, простите, профессором маггловедения Грейнджер, на Астрономической башне, с валяющейся рядом бутылкой «Огдена», пусть даже и в одежде?       Ведьмы — и вновь постаревшая старшая, и младшая — какое-то время чувствовали себя неловко, но после краткого совещания цинично решили, что такой слух, опровергающий какие-либо романтические чувства мисс Грейнджер к пропавшему мистеру Поттеру, будет даже полезен.

***

      Крылатая костяная лошадь приземлилась среди могил маленького деревенского кладбища, когда небо на востоке уже чуть просветлело. Белокурая девушка спрыгнула с нее, похлопала по чешуйчатой шее, отпуская на волю, и подошла к скромному могильному камню — имя, даты жизни и слово «Верность».       — Привет, Стабби, — сказала она. — У нас все хорошо. То есть все, конечно, плохо, но скоро все обязательно станет лучше, чем когда-либо. Мы нашли последний дрякорь, и теперь мне надо забрать тот, который ты сторожил. ТОМ ОРВОЛ РЕДДЛ РЕВЕЛЛИО!       Ей послышался слегка лающий смешок. Она направила палочку на светящийся участок земли, аккуратно вырезала и сняла пару квадратных футов подмерзшего по ночному времени дерна. Пару гербологических заклинаний спустя она выпрямилась, держа в руке запаянный в маггловский полиэтилен сверток.       — Мне казалось, две прекрасных Расхитительницы Гробниц на одну скромную могилку — это перебор, — услышала она хриплый старческий голос, — но теперь я вижу, что это ровно столько, сколько надо.       Луна обернулась. Ярдах в десяти от нее стояла когда-то высокая и статная, а теперь высохшая и сгорбленная старуха в широкополой шляпе и с лопатой в руке.       — Вы Кладбищенская Маггла, мэм?       — Ну… по крайней мере, я на нее похожа. Иначе ты не приняла бы меня за нее. А вообще… когда-то давно я была помощницей адвоката, и уверяю тебя — это гораздо страшнее. Что случилось с Гарри, милочка? Не думаю, что он раскрыл бы свой Секрет кому-то, кому он не доверял бы, а значит ты, возможно, сможешь немного успокоить меня перед смертью.       — О. Это та самая шляпа, мэм?       — Нет, дорогая. Это ее замена. Для Той Самой Шляпы Гарри нашел намного лучшую хозяйку. Так с мальчиком все хорошо? Я знаю, что он жив, потому что не могу никому раскрыть его Секрет, как, видимо, и ты… Но… Его, совершенно случайно, не схватили враги и не накачали тем самым вашим Мёртвым Снотворным? Он не… отреагировал на то, на что не отреагировать не мог, будь он в себе и на свободе, — пояснила она.       — Гарри действительно напоили Напитком Живой Смерти, — ответила Луна, — и, конечно же, он сейчас не в себе, хотя и не вне себя тоже. Но он не у врагов. Просто враги схватили его изнутри, а не снаружи. Поэтому мы все сейчас работаем его руками, а Гермиона пытается сделать так, чтобы он вернулся в себя и не умер. А можно еще вопрос? Что вы сделали бы с дрякорем, если бы я не прилетела?       — Я отдала бы его Говорящим-с-Ветром, — усмехнулась старуха. — Они ждут тут недалеко, в машине. И они весьма сведущи в обращении с дУхами, а завтра, как они говорят, Очень Подходящий День. Впрочем, и сегодня — тоже совсем неплохой.       — «Сегодня» вообще редко бывает плохим днем, — заметила Луна, засыпая неглубокую ямку и укладывая сверху дерн. — И обычно этот день намного лучше, чем «Завтра» или «Когда-нибудь» — если, разумеется, надо сделать что-нибудь хорошее или разсделать плохое. Знаете… Один мальчик только-только недавно сказал, что Гарри всегда готовит много вариантов и не полагается на Удачу. И поэтому Удача его так любит.       — Мы хорошо его обучили, — старуха прикрыла глаза. — И поэтому я умру спокойной. У меня рак, — пояснила она. — И наши врачи, и Говорящие-с-Ветром дают мне всего несколько недель, а может быть даже и дней. Но теперь я вижу и знаю: я причинила столько Справедливости, сколько могла, учинила столько Добра, сколько была в состоянии… и остановила столько Зла, на сколько хватило сил.       — Я тоже вижу и знаю, — кивнула Луна. — Вы с подругами снова будете пить чай и дрянной американский кофе на веранде, и обсуждать погоду и нравы подрастающего поколения… после эпиляции, конечно… пока вам всем это не наскучит, и вы не отправитесь дальше.       — Не думаю, что мне это когда-нибудь наскучит, — проигнорировав странный пассаж об эпиляции, старуха немного выпрямилась и словно по волшебству превратилась в Настоящую Пожилую Леди. — Хотя Вечность — довольно долгий срок, так что я не собираюсь зарекаться. И… Когда этот Супермен-недокормыш снова вернется в себя, передайте ему, что и девочка, и ее собака счастливы. Он поймет.       — Обязательно, Леди. И… Для меня большая честь познакомиться с Вами.       Девушка постучала палочкой по медному браслету и прислушалась к чему-то, не слышному Пожилой Леди, затем поплотнее прижала к себе пахнущий болезненной жаждой сверток, крутанулась на босых пятках и с легким хлопком словно бы растворилась в сумраке зарождающегося утра.       Мисс Стрит с усилием воткнула теперь уже ненужную лопату в грунт, развернулась и шаркающей, но все еще исполненной достоинства походкой исчезла в отступающей тьме.

***

      — Луна! Как ты?       — О, привет. Я немного устала, потому что ничто между кладбищем и Азкабаном слишком длинное и запутанное, и к тому же наргл в дрякоре все время хочет заставить меня пить из себя. Мне кажется, надо, наконец, упокоить их обоих.       — Хорошо. Кто нам нужен?       — Джинни — чтобы открыть медальон, и Деннис — потому что он лучше всех стреляет. И еще, наверное, ты, Невилл — чтобы не пускать к Джинни мозгошмыгов. Остальным, наверное, лучше отойти и вызвать патронусов.       — А мои мозгошмыги? О них ты подумала? — деланно обиделся Деннис, поднимая предохранитель «Вальтера» и досылая в ствол патрон из магазина с зеленой накладкой.       — Ну, Астории здесь нет, но твои лунопухи и без нее намного сильнее мозгошмыгов Тома: они почти такие же сильные, как у Гарри.       — Хм… Видимо, пока в его шкуре ходил, набрался. О, а если я снова его оборотку выпью? Поможет?       — Не повредит, — решила Луна.       Профессор Флитвик поднял каминными щипцами медальон и положил его рядом с парапетом. Луна разрезала маггловскую упаковку и поставила Чашу Хаффлпафф парой футов левее. В жемчужном свете патронусов оба мерцающих грязным золотом артефакта словно бы съёжились.       — «Откройс-ся!» — прошипела Джинни.       Крышка медальона откинулась, и кроваво-красный глаз со змеиным щелевидным зрачком уставился на собравшихся.       — Я видел твое с-сердце Дж-жин… — шипящий голос запнулся.       Кровавый взгляд оторвался от рыжей волшебницы и переместился на черноволосого юношу в очках — вероятно, решил, что тот более опасен.       — Я видел твое се…       — Хех, — не выдержал Невилл, и взгляд переместился на него.       — Я видел… Я вид… ви… ви… — взгляд заметался, переходя от одной сурово стоящей перед ним фигуры к другой.       — Похоже, Том запер в медальон боггарта, — предположил Невилл. — Я помню, что нам профессор Люпин говорил: столкнувшись с большой группой, боггарт теряется. А значит…       Внезапно медальон выпустил клуб дыма, который неестественно-быстро превратился в пар, почему-то от Хогвартс-экспресса, сверкнул красным паровоз, забегали маленькие фигурки ведьм и волшебников, зазвучали ненатурально-высокие, словно бы тоже ускоренные, голоса…       — Малфой? Серьезно?! — скорее, с изумлением, чем с испугом произнес черноволосый.       — ХЛОП! — пар и фигурки исчезли, и тут же сразу, почти без паузы: — ХЛОП!       Оба проклятых предмета, получивших летальную дозу яда василиска, завизжали, испуская клубы дыма, складывающиеся в два почти одинаковых вопящих от боли лица — довольно смазливых, с совсем небольшой, но вполне ощущаемой неправильностью. А потом они растаяли под серебряным светом пристально и с интересом разглядывающих их патронусов.       — Похоже, Том действительно превратил и медальон, и чашу в дрякоря почти одновременно, — заметила Луна. — Потому что лица обоих нарглов были почти одинаковыми. Но… я ожидала, что все это будет… неприятнее. И, наверное, мне стоило встать поближе — я так и не увидела, чем он хотел меня напугать.       — Меня — Джинни, которая замужем за Гарри, — вздохнул Невилл. — Ну… Это могло бы произойти, — нехотя признался он. — Денниса, как я понял — Асторией, которая вышла за Малфоя…       — Угу, — кивнул черноволосый, присев на корточки и внимательно разглядывая исковерканные обломки двух оскверненных артефактов Основателей.       — Да все это бред, — решительно сказала Джинни. — Могло, не могло… Во-первых, дорогой, ты — лучший. А во-вторых… Гермиона и мой братец, грязные панталоны Морганы! Кто-нибудь верит, что Ронникинс пережил бы первый же год такого брака?       — Ну…       — Возможно, наш невезучий брат…       — …Все это время…       — БЫЛ ПОД «ИМПЕРИУСОМ»!       — К тому же на нем не было перчаток, — заметил Невилл, — а он их даже в душевой, по-моему, не снимает. Так что не похож.       — Видимо, боггарт от такого долгого заточения в такой маленькой коробочке сошел с ума, — заключила Джинни. — Тот, в доме Блэков, был намного страшнее.       — Я… тоже поражен, — вздохнул профессор Флитвик, — насколько легко и просто все получилось.       — А чего такого? — искренне удивился Фред.       — Во-первых, подготовка, — загнул палец Джордж.       — А во-вторых…       — …Нас же, даже без Флоры и Гестии…       — …Аж дюжина!       — А мы…       — …Василиска самого Слизерина…       — …ВСЕГО-ТО ВСЕМЕРОМ ВАЛИЛИ!       Чародейка Шайни Фэйлхайдер закатила глаза и упала в обморок.       — Я думаю, это было так легко просто-напросто потому, что Том — не главное зло. Главное зло — там! — мрачно сказала Сью Боунс, указав на вход в башню.       Лица бойцов, только что одержавших важную победу и потому, несмотря на почти тысячелетнюю мрачную ауру черного замка, веселых, резко потемнели.       — У семьи Финч-Флетчли, — медленно сказал Джастин, — есть привилегия: раз в год посылать Ее, ну или Его, Величеству гонца с прошением, хотя не то что его удовлетворение, но даже ответ не гарантированы. Насколько я знаю, в этом году мы этой привилегией не пользовались.       — И чем это поможет? — грубо спросил Дин. — Ты же сам видел пропуска. И… прочее. Это Королевская лаборатория. Королевская, понимаешь? Думаешь, королева может не знать о ней? Так что прошение твое она знаешь, куда пустит?       — Даже если эта лаборатория учреждена сто лет назад… Нет, не знать она не может. Вопрос в том, что именно она знает. Если всё… Тогда, скорее всего, прилетят Королевские ВВС и разнесут тут все к Мордреду вместе с доказательствами.       — О, какашка! Надо разбудить Чародейку Фэйлхайдер, чтобы она восстановила магглоотвлекающие чары, пока ее коллеги из Маггловской Группы Аннулирования не прилетели! — прощебетала Луна. — Профессор, Вы мне не поможете? — обратилась она к Флитвику. — А потом ей?       — …И если этот налет произойдет, — продолжил Джастин, — нам всем надо будет уходить в такое глубокое подполье, что времена Закона Раппопорт в МСША покажутся фестивалем маггломагической дружбы в Вудстоке. А вот если она знает только то, что ей считают нужным сообщить, тогда какие-то шансы будут… Колин, у тебя есть… фотографии?       — Конечно, — юноша с нашлепкой-пластырем поперек поврежденного носа был суров и сосредоточен: мало кто узнал бы в нем восторженного фотографа, попавшего в волшебную сказку пять лет назад. Хотя он и тогда плохо видел препятствия, и как-то так оказывалось, что это были не его проблемы. — Как только нашел их лабораторию — и их пленки проявил, и свои, и напечатал… всякое-самое.       — Отлично. Отбери там самое из всякого и… Тогда нам осталось только найти гонца.       — Бэрри здесь, Тупой, но Старательный Мастер Финч-Флетчли из Школы Везучих Идиотов в Дурацкой Мелкой Андорре. Что Бэрри может сделать для друзей Мастера — учеников Хогвартса, друга Мастера — профессора Хогвартса и подруги Мастера — гостя Хогвартса? И как Бэрри должен нарушить идиотские правила, законы и установления?       — Бэрри, не мог бы ты отнести письмо, которое я напишу, и фотографии, которые отберет Колин, Ее Величеству Королеве? Это наверняка нарушит все регламенты Внутренней Безопасности, — на всякий случай добавил он.       — Только постарайся не оскорблять Ее Величество, Бэрри. В конце концов, она, среди прочего, королева Шотландии, а значит — Почетный Попечитель Хогвартса.       — Бэрри не будет оскорблять королеву вонючих скойти. Бэрри понимает. Может ли Тупой, но Старательный Мастер Финч-Флетчли не лениться и писать быстрее? Бэрри — Свободный Эльф. Бэрри не любит не работать по Собственной Воле.