Переговоры На Высоком Уровне

      Обычно в вечернее время посреди недели читальный зал библиотеки Кембриджской Школы Клинической Медицины был заполнен до отказа. Однако на этот раз его дальний угол был почти свободен.       Самый дальний столик занимала молодая женщина с густой встопорщенной шевелюрой — впрочем, стопки томов и рабочих тетрадей на ее столе были столь монументальны, что самой ее почти не было видно.       Можно было бы учесть в числе обитателей аномально-пустого угла еще одну женщину примерно того же возраста — лет восемнадцати или двадцати, низенькую, но не миниатюрную и скорее атлетическую, чем полную, да к тому же рыжеволосую. Но, с одной стороны, она сидела на самом краешке пустого пространства — очень даже может быть, что и за его пределами.       А с другой стороны, подобные красотки, особенно одетые по давней хипповской моде, обычно привлекают к себе молодых самцов кембриджского или оксфордского типа: традиции хиппи подразумевают некоторую свободу нравов, столь ценимую умными, но не слишком уверенными в себе юношами. Да и подборка литературы у женщины была вполне себе хиппанской — вся она как на подбор была посвящена народной медицине, траволечению и различным эзотерическим практикам. Даже незаконченное вязание с воткнутыми в клубок спицами и маленькими ножничками, обычно не слишком приветствуемыми в библиотеках, но почему-то не обратившими на себя внимания смотрителя зала, прекрасно гармонировало с обликом Дочери Цветов. Ей бы родиться лет на тридцать раньше — и она вполне могла бы украсить собой обложку номера «OZ», а то и не его одного.       Однако ни один из плотно набившихся в читальный зал юнцов-ботаников прекрасной хиппанкой не заинтересовался.       Вот и очередной посетитель — высокий, с пышной модной прической и чеканным профилем, который не портил даже пересекающий левую щеку шрам, не обратил на рыжую никакого внимания, направившись прямо к заваленному книгами, бумагой и, кажется, даже свитками пергамента столику.       — Вы, кажется, пригласили меня на встречу, мисс Грейнджер? — спросил он.       — Да, мой Лорд, — девушка встала и поклонилась.       — Вашу палочку, дорогая.       Девушка без тени сомнения или эмоций протянула собеседнику украшенную резьбой палочку из виноградной лозы — с безупречной вежливостью, рукояткой вперед.       — Хм… Магглоотвлекающие чары. Разумно. А теперь быстро и убедительно — и имейте в виду, я прекрасно чувствую ложь — почему Вы решились на такой шаг? Или Вы, как тот старый дурак, решили заманить меня в ловушку, прикрываясь чушью о раскаянии?       — Я… не люблю копии, мой Лорд.       — Поясните.       — Еще до пятого курса я поняла, что Директор Дамблдор… лепит из Гарри Поттера Вашу копию, мой Лорд. Разумеется, приспособленную под его нужды копию, своего рода отражение. Вы выросли в приюте…       — Вы же знаете, насколько опасно — просто знать это?       — Да, мой Лорд, — голос девушки не выражал ни страха, ни еще каких-либо эмоций. — И я даже знаю почему, — бровь красавчика вздернулась в изумлении. — Дело в «Ревеллио», — ответила она на незаданный вопрос. — Зная Ваше старое имя, имя, от которого Вы отказались, можно… облегчить… некоторые поиски.       — Хм. Вы определенно гриффиндорка.       — Я умная и амбициозная гриффиндорка, мой Лорд. И если мой ум замечают многие, то мои амбиции обычно недооценивают, в лучшем случае — высмеивают. Разрешите продолжить?       — Продолжайте, дорогая.       — Поскольку в маггловской Британии больше нет постоянных приютов, Дамблдор организовал для мистера Поттера самое близкое к этому — размещение у ненавидящих магию родственников. Затем он раз за разом отказывал ему в ответ на просьбу остаться в замке на лето. Он не решился назначить мистера Поттера префектом — вероятно, чтобы проверить насколько близко копия соответствует оригиналу — но мистер Поттер все равно создал нечто вроде… своего Ближнего Круга. Разумеется, я вошла в него. Но… в настоящее время это ближний круг Вашей копии, мой Лорд.       — А Вам нужен оригинал… Разденьтесь! — внезапно скомандовал красавчик.       Не дрогнув ни единым мускулом на лице, мисс Грейнджер стянула через голову тонкий свитер, скинула простые, но явно недешевые туфли на низком каблуке, сняла джинсы, гольфы и нижнее белье.       — На стол.       Девушка довольно ловко поднялась на стол и стояла теперь, открытая всему залу.       — Повернитесь кругом. Каково Ваше репродуктивное здоровье?       — Хорошее, мой Лорд, я проходила обследование этим летом.       — Хм. Никаких амулетов. Впрочем, откуда у магглорожденной… Мистер Поттер дарил Вам что-нибудь?       — Нет, мой Лорд. Я запретила ему делать мне подарки еще на втором курсе.       — Вы не вполне обычная женщина, мисс Грейнджер.       По правому уху красавчика словно прошелся легкий ветерок, и он отмахнулся от, по-видимому, несуществующей мухи.       — Я знаю.       Пальцы сидящей поодаль хиппанки слегка шевельнулись, словно ловя что-то невидимое, а затем помещая что-то незаметное с места, где разворачивался этот странный разговор, в микроскопический хрустальный пузырёк. Молодой человек, впрочем, и не мог этого увидеть: он небрежным жестом взял со столика несколько книг, просмотрел обложки и задумчиво пролистал одну из них.       — Хм… Проблема клинической смерти… Полевая реаниматология… Откуда такой интерес, мисс Грейнджер?       — Наиболее примечательная черта мистера Поттера в глазах широкой публики — не его якобы подвиги, которые, к слову, большей частью выдуманы, а выживание после Вашего Смертельного Проклятия, мой Лорд. Поскольку все эти исследования запрещены Отделом Тайн, мне приходится изучать маггловские учебники.       — И к какому выводу Вы пришли?       — Я еще не имею четких доказательств, но у меня есть гипотеза, мой Лорд.       — Рассказывайте. К слову, я впечатлен, что Вы до сих пор не просите у меня разрешения спуститься и одеться.       — Мнение других не имеет для меня существенного значения, мой Лорд.       — Амбиции и гордыня, как и было сказано. Итак, гипотеза?       — Сейчас я уверена, что тот, кого все считают Гарри Поттером — это Вы, мой Лорд. Я бы не удивилась, если бы Дамблдор давным-давно рассматривал вариант, что оригинальный маленький Поттер был убит в ту самую ночь, и часть Вас заняла его место.       — И… как же Вы пришли к такому заключению?       — Я точно знаю, что Дамблдор время от времени нанимал Локхарта, причем именно для работы там, где жили родственники Лили Поттер, так что я не исключаю использования Чар Забвения. Согласитесь, формировать личность удобнее с чистого листа. Кроме того, одним из плюсов нахождения в ближнем круге Вашей копии является доступ к библиотеке Блэков, мой Лорд. Ну и… я не вижу ни одного варианта, при котором какой-то младенец сначала смог… создать Вам существенные, хотя и временные, трудности, а потом…       — Хм. То есть Вы считаете, что трудности себе мог создать лишь я сам? — красавчик нервно прошелся туда-сюда перед столом, подперев нижнюю губу палочкой мисс Грейнджер. — А никому другому это просто не под силу? Это… Это и вправду довольно интересно. И объясняет… да, это многое объясняет… Считайте, что и в Вашем интеллекте я убедился. И что же Вы предлагаете?       — Если мне будет позволено… Ваша копия должна умереть, мой Лорд. Все Ваши копии, обладающие… свободой воли. Даже не воспитывай его или их Дамблдор… Они никогда не согласятся на вторые роли, как не согласились бы Вы.       — Кто еще?       — Не имею достаточно данных, мой Лорд, но я знаю, что мистера Лонгботтома Дамблдор готовил на роль своего рода дублера, причем он также проявляет… лидерские качества. А мисс Уизли совершенно определенно владеет благородным языком змей, хотя, с позволения сказать, ее… способности значительно уступают способностям мистера Поттера.       — Ну еще бы — разница почти в сорок лет, — пробормотал красавчик, не прекращая хождение. — Предположим. Предположим это… И тогда получается еще один интересный вариант. Откуда Вы узнали про ход в Хогвартс? — резко спросил он.       — Мне показал его мистер Поттер. Разумеется, он наложил на выход запутывающие чары, но я их ликвидировала — без его ведома.       — …И передали мне сообщение через Северуса… Да, пожалуй, предубеждение к магглорожденным на Слизерине действительно не имеет особого смысла. Итак, чисто на всякий случай… ИМПЕРИО!       Ни выражение лица девушки, ни ее поведение, ни даже выражение ее глаз не изменилось.       — Интересно, интересно. Вы даже не пытаетесь сопротивляться, моя дорогая. В таком случае почему бы нам прямо сейчас не…       Внезапно красавчик дернулся.       — Простите, мисс Грейнджер, — криво усмехнулся он. — Я знаю, что вполне мог бы обойтись и без прямого контроля — но мне нравится контроль, и зато теперь Вы всегда будете знать, что Вам делать. А Вашу проблему с двойником мы решим, как только я разберусь с еще одним упущением моих… слуг. Надеюсь, Вы будете совершать ошибки не так часто, как они, не хотелось бы подвергать… некоторым воздействиям такое прекрасное тело. И кстати о теле… — он направил палочку девушки на границу магглоотвлекающих чар. — ФИНИТЕ ИНКАНТАТЕМ!       Он небрежно бросил палочку на пол и стремительно зашагал к выходу, навстречу разворачивающимся в его сторону удивленным и постепенно становящимся восхищенными лицам.

***

      — Сэр, — майор (собственно, говоря, по системе званий КВВС «Лидер эскадрильи», но где теперь та эскадрилья, да и выговаривать долго), которому никогда не суждено было стать Винг Коммандером — разве что при выходе в отставку — робел перед маршалом королевских ВВС, как и положено при такой разнице в званиях и положении. Впрочем, перед выходом на службу он на две минуты надел свой счастливый треснувший шлем, как и обычно, так что все должно быть в порядке. — Получен сигнал «Волшебный бриз восемь», сэр.       Вообще-то задерживаться на службе так надолго было не в привычках маршала. Но уважаемые люди из высших кругов попросили его держать на контроле довольно важный вопрос, чисто на всякий случай — и, собственно, прямо сейчас этот вот всякий случай и настал.       — Что Вас удивляет, майор?       — Сэр, приказ требует нанести по этому сигналу массированный удар двухтысячефунтовыми бомбами, и затем — канистрами с напалмом по определенным координатам.       — И?       Маршал знал эти координаты и знал, что никаких достойных внимания объектов там нет, да, впрочем, и вообще никаких объектов — довольно мерзкий участок Северного Моря и все; он позволил себе проявить любопытство, поскольку простое рассматривание карты ему ничем не грозило. Но уважаемые люди из высоких кругов есть уважаемые люди из высоких кругов. Мало ли — может быть, они хотят оглушить рыбу и затем поджарить ее прямо в море?       — Ни на одной из наших баз нет ни одного GPS- или инерциального комплекта, тем более двадцати четырех устройств для снаряжения полной эскадрильи «Торнадо», сэр. А сброс по визуальным ориентирам либо лазерному наведению прямо запрещен, сэр.       — Вы правильно сделали, что обратились ко мне, майор, — может быть, все же дать этому психу повышение еще до выхода на пенсию? — Куда, по-вашему, лучше всего доставить комплекты?       — На базу Лоссимут, сэр. Все «Торнадо» шестьсот семнадцатой эскадрильи исправны, нужная номенклатура боеприпасов имеется, подготовка персонала приемлемая.       — Хорошо. Комплекты вместе со специалистами будут на базе к шести утра, я распоряжусь. Когда может быть нанесен удар?       — Мы подвесим бомбы и канистры заранее, а комплекты будем прикручивать уже прямо на пилонах. Приказ по варианту «восемь» допускает отклонение от регламента, сэр, — лицо майора слегка скривилось, и Главный Маршал был с ним согласен: отступление от регламента могло кончиться плохо. Но приказ есть приказ. — Так что… в одиннадцать-сорок, сэр.       — Раньше никак?       — Никак, сэр. Ввод данных пока не отработан и займет для такого количества устройств не менее четырех часов.       Маршал вздохнул. Теоретически можно было бы нанести запрашиваемый удар ночью или ранним утром — но, поскольку детали операции стали известны только что, держать такое количество экспериментального оборудования прямо на базе смысла не было. Оставалось надеяться, что уважаемые люди с высоким положением примут его доводы.       — Идите, майор. ДолОжите о прибытии комплектов и затем о готовности эскадрильи мне лично, — Ночевать придется на службе — и ему, и майору.       Маршал задумался. Комплекты спутниковой и инерциальной навигации не были пока что поставлены на вооружение даже в США, и само по себе прибытие всего месяц назад двух дюжин таких устройств «для испытаний у союзника» выглядело чем-то большим, чем совпадение. А что дорогостоящее оборудование предстояло в почти буквальном смысле выбросить в море — да кого это волнует? Все будет списано на испытания и учения по массированному применению нового оружия.       А майор не задумывался ни о чем — какая разница, что схема по слепому управлению атаками на скрытые объекты была придумана и выстроена одним человеком (кстати, тоже майором, только отставным), а затем, после его смерти, перешла в качестве трофея совсем другому? Тем более, что обо всех этих перипетиях он и не знал.

***

      — ВОЛДЕМОРТ! — Чжоу Чанг склонилась к самому древку, пытаясь выжать из «Молнии Мк.2» максимальную скорость; черная вода озера под ней летела назад быстрее, чем любой горный поток.       Боевая группа «Татсхилл Торнадос» следовала примерно в полумиле за ней. Она услышала знакомый хоровой вопль внезапно оказавшихся в ледяной воде Охотников, и почти сразу же темноту озарили вспышки оглушающих заклинаний — на этот раз шесть.       Еще через семь минут настанет очередь Анджелины и «Паддлмира» — их озеро было в пяти десятках миль к северо-западу, а еще через четверть с небольшим часа в дело вступят «Гарпии» с Кэти Белл.       А потом они повторят — столько раз, сколько получится.

***

      — Забудь. Все забудь. Ты ничего не видела. Потому что, если ты будешь об этом думать, все будет зря.       Джинни часто-часто закивала, соглашаясь с Луной. «Том Орвол Реддл Ревеллио» не дало отклика ни в одной части теперь уже почти пустого замка. Почти пустого. Почти. Все ранее содержавшиеся в Азкабане преступники были либо объявлены невинными жертвами старого антиволшебного режима и торжественно отпущены, либо экстренно завербованы в магглоборцы, либо… Ну, если кто имел глупость отказаться — такие идиоты и предатели были просто Поцелованы и сброшены в море. Или… Или использованы как-то по-другому… Остались только… Забыть. Не думать.       — Это где-то здесь, — сказала она. — Точно здесь. Это как дневник. Я чувствую. Я все еще его чувствую.       — К тому же Том обязательно спрятал бы себя не слишком далеко от охраны, — подтвердила Луна.       Профессор Флитвик почти буквально обнюхивал дальнюю стену коридора, а Деннис Криви, уже в своем собственном обличье, стоял на стреме с палочкой и «Вальтером» наготове и жевал жвачку.       — Там за стенкой пустота, — наконец пропищал полугоблин. — Вероятно…       — Вероятно, там ловушка, профессор, — возразила мисс Лавгуд. — Смотрите — Том как-то спрятал себя так, что даже «Ревеллио» на его секретное имя не помогает, и вдруг такая ошибка?       — Разумно, разумно, мисс Лавгуд. Пять баллов Рэйвенкло.       — …Но само наличие тут ловушки тоже ошибка.       — …Или ложный след.       — Вряд ли, мисс Уизли. Ложный след делается таким, чтобы его заметили. Может быть, с трудом, но заметили при поверхностном осмотре. А мне пришлось использовать мое гоблинское наследие и потратить немало времени. То есть эта ловушка поставлена на тех, кто и так уделяет этому коридору высочайшее внимание.       — Я придумала, придумала! — запрыгала Луна. — Том ведь больше всего гордится тем, что он змееуст, да? НЕЗАМЕТНОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ЗМЕЙКИ РЕВЕЛЛИО! Вот! — она указала палочкой на синюю искорку на одной из боковых стен совсем недалеко от входа.       — Десять баллов Рэйвенкло, мисс Лавгуд, и еще пять — за идею о том, что ловушка указывает на близость настоящего тайника.       — Хочешь взять Кубок Школы в одиночку, подруга?       — Не-а. Но приятно. Да. Змейка. Маленькая-малюсенькая змейка. Позовем Жутких Сестричек? Их патронусы вполне в состоянии прошипеть то, что надо.       — Не нужно, — Джинни вздохнула. — Не люблю об этом говорить, но… Мне так часто снилось то, что я забыла или вообще не помнила, что теперь я могу и понимать змей, и говорить… Не всё, а только то, что я повторяла тогда. «Отворис-сь перед нас-следником С-слизерина, величайш-шим из Четверки Хогвартс-са!»       Стена дрогнула и поехала вниз, а Луна внезапно крутанулась на босой пятке и направила револьвер поверх головы профессора Флитвика.       — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — БАБАХ! — Все. Кончились портули. И Инфери кончились. По крайней мере, те, что ждали за стеной-ловушкой. Ну… у Инфери же нет хороших воспоминаний, да? Так что подкормить Гелиопатов там, у Сириуса, они не смогут. Но, — вздохнула она, — во-первых, если у меня получится сделать новые портули, мне никогда нельзя будет стрелять в людей… Ну, по крайней мере, семьдесят три года, чтобы Гелиопаты умерли там от голода… А во-вторых… Мне не очень-то хочется, чтобы кто-то становился героем. Гарри говорил, что героизм — это исправление чьей-то жизнью чужих ошибок.       — Не уверен, что это ошибка, мисс Лавгуд, но почему Вы не использовали, к примеру, «Инсендио»?       — Потому что, если бы я была Томом, — тут рэйвенкловка явственно проглотила не вполне уместное в отношении собственного декана обращение «глупышка», — я бы подумала: «А какие заклинания волшебники обычно используют против Инфери?» И привязала бы к использованию огненных чар или проклятий еще какую-нибудь гадость.       — Вполне возможно, — профессор Флитвик оглянулся на темный проход на месте стены-ловушки и на всякий случай запечатал его сотворенной монолитной скалой. — И что же мы тогда будем делать с… О, Глубины, вкуса у мистера Реддла, конечно, не хватает, но стиль… Стиль есть.       — Амбридж, Фадж и Скримжер, — пробормотала Джинни, глядя в открывшуюся им комнату. — Том не экономит на охране…       Трое очень, очень высокопоставленных немертвых мертвецов были прикованы цепями к вмурованному в пол из хладного железа столику, на котором тускло поблескивал золотой медальон с исполненной в виде змеи изумрудной буквой «S» на крышке.       — Любой, кто хотел бы уничтожить медальон, обязательно наколдовал бы Адское Пламя, — пробормотал Флитвик. — Именно поэтому мы этого делать не будем.       — Джинни, а Том… Он учитывает, что можно сделать наоборот? — впервые раскрыл рот Деннис.       — Насколько я помню, нет. Он… слишком любит считать себя самым умным.       — Это хорошо, а то патронов с ядом василиска всего четыре осталось. А тут этих трое, да медальон…       — …И еще один наргл, в честь которого Стабби Бордман сочинил польку-бабочку для «Гоп-Гоблинов»! Всего пять.       — Ага, ты снова про Бордмана, то есть Гарри жив. В общем, профессор… А не могли бы Вы наколдовать в эту комнату жуткий-жуткий холод? Чтобы вот прямо заледенело все.       — Изящно, мистер Криви. Десять баллов Гриффиндору! РЕФРИЖИРАТО МАКСИМА!       Стены обшитой хладным железом комнаты моментально покрылись толстым слоем инея. Секретная дверь попыталась было захлопнуться (вероятно, это было предусмотрено при любом колдовстве) — но, к несчастью для Тома, примерзла. Трое инфери замерли в странных позах.       Деннис, не особо торопясь, выщелкнул из «Вальтера» обойму с зеленой накладкой, вставил обычную и, снова не спеша, выстрелил по два раза в каждую из заледеневших фигур, которые от ударов разлетались на мелкие осколки.       — Аста ла виста, жабби!       — Превосходно, мистер Криви!       — Я такое в «Терминаторе» видел, во втором, а в Смертельной Битве даже использовал, когда за Саб-Зиро играл. Ух-х, Колин злился, когда я его так! Ну… заходить ведь теперь туда тоже нежелательно, да? А то дверь эта оттает и захлопнется, так что медальон лучше так достать… И колдовать на него тоже не стоит…       Он достал рогатку, смочил слюной кожанку и сплюнул в нее комок жвачки. ШЛЁП — и комок прилип к заледеневшему медальону.       — АКЦИО ЖЕВАТЕЛЬНАЯ РЕЗИНКА ОРБИТ!       Дверь снова попыталась закрыться и снова не смогла. Комок жвачки с намертво примерзшим к нему медальоном вылетел из проема и глухо звякнул о камни пола.       — Том если и следил за Турниром, то всяко за Гарри, а не за Грейнджер, — пояснил Деннис. — А у нас каждый школьник помнит, что лизать зимой в мороз железный столб — не лучшая идея.       — Молодежь Северных Пещер тоже владеет этим тайным знанием, — усмехнулся профессор Флитвик. — И поэтому зимой рисует на подходящих столбах Руну Принуждения. Еще десять баллов, мистер Криви. Хм. Могу поклясться, что для уничтожения этот медальон лучше бы открыть — причем командой на змеином языке… И что при открывании он преподнесет какой-нибудь сюрприз. Так что безопаснее делать это как минимум не здесь.       Он наколдовал каминные щипцы, подхватил ими заиндевелую цепочку, и вся четверка покинула негостеприимный коридор.       — Теперь мне надо слетать за последним нарглом, — пояснила Луна. — Я уверена, что Том сделал медальон самого Салазара Слизерина своим дрякорем раньше, чем кубок какой-то там Хельги Хаффлпафф, так что его уже ничто не охраняет, но мы не можем рисковать Гарри. Ну… без важной причины.       — Конечно. Но, если Том нас все-таки атакует до твоего возвращения, — заметила Джинни, — я открою медальон, а Деннис его пристрелит.       — Ага, — кивнул младший Криви, разряжая «Вальтер» и снова вставляя в рукоятку «специальный» магазин. — Или можно положить его в лодку или даже лучше на наколдованный плот: лодку-то жалко! Отвести плот от берега и напустить на него Адское Пламя. У Гарри всегда дофига вариантов было. Не любит он на удачу полагаться.       — …И за это Удача так любит его, — пропела Луна.       Они прошли мимо дверей, которые старались не замечать (да и вообще забыть о них), затем — через два разнесенных профессором в щебень и обломки хладного железа шлюза и оказались во дворе волшебной тюрьмы.       На вершине башни развевалось нарисованное и упрямо притащенное Дином знамя Армии Тревора, ярко подсвеченное волшебными прожекторами: буро-зеленый пупырчатый жаб на кроваво-красном фоне, с серебряным мечом в одной лапе и золотой палочкой — в другой. Добби такую цветовую гамму одобрил бы.       Сам Лорд Томас-Шафик сидел, прислонившись спиной к парапету и чистил от ржавчины один из трофейных «Глоков», металлические части которых все же немного пострадали от дементорской ауры тлена. Еще два ожидали своей очереди. Герман, уже надраенный до блеска, стоял на сошках в сторонке, отвернувшись от хозяина.       — Мы нашли наргла, — сообщила Луна Дину.       Тот не отреагировал на новость. В его темных глазах стояли слезы.       — Почему он меня остановил? Почему Невилл меня остановил? Они тоже должны, ДОЛЖНЫ умереть!       Он с ненавистью посмотрел в дальний угол двора.       Рядок глядящих в небо бессмысленными глазами Поцелованных оставался таким же.       К одному застрелившемуся магглу добавилась еще дюжина мертвецов из состава телепортировавшихся во двор по сигналу Табу групп охотников… и еще двое.       Количество сидящих у стены и находящихся без сознания пленных сократилось до трех — ну, и маггловский военный теперь лишился камуфляжной куртки, а его торс был замотан бинтами, да Невыразимая, чей капюшон был опущен, обнажив искаженное злобой мышеобразное личико, щеголяла такой же повязкой на руке — вместо срезанного при перевязке рукава форменного плаща.       — Они тоже умрут, — сказала Луна. — Просто они умрут правильно, а не легко.       — Думаешь, кому-то нужны их признания?! — горько спросил мулат. — Заметут все под ковер, в первый раз что ли…       — Вот от этого заметания они и умрут. И сделают кучу под ковром чуть больше, так что спрятать удастся чуть меньше. Но… у меня все равно кончились пробки от сливочного пива, и мне надо лететь за последним нарглом. Ты почистишь от тоски Гелиопатов револьвер Гарри?       — Конечно. «Каждый раз, когда тебя скрутит — садись и чисти револьвер». Отчим так говорит. Это он, правда, про автомат обычно, но он воевал, он понимает…       — У тебя был прекрасный отец, и у тебя прекрасный отчим. А значит, твоя мама очень мудрая. Ну и ты с такими мамой, папой и отчимом просто не можешь быть плохим человеком.       Луна поцеловала Дина в щеку и оглушительно свистнула. Одинокий фестрал спикировал с крыши и приземлился рядом. Девушка запрыгнула ему на спину, снова свесив ноги с одной стороны, и закричала:       — КЛАДБИЩЕ ГОДРИКОВОЙ ЛОЩИНЫ!