Глава десятая. Одной крови

– Пойдем домой? – Да, но я видеть уже не могу этот особняк. Может быть, сожжем его? – Продадим, дорогая. Огня с меня, пожалуй, хватит. Как ни странно, но он был жив. Только открывать глаза не спешил – оценивал обстановку, собирая со всего тела сигналы и составляя представление о масштабах катастрофы. Впрочем, и без того, по беглой оценке, картина представала безрадостная. Горящий дом так и стоял перед мысленным взором. Тот самый дом, который Бен и сам неоднократно порывался предать огню. Что же – нужно быть аккуратнее со своими желаниями. Этот урок он запомнит до конца своей жизни, сколько бы она ни продлилась. Дом, в одной из спален которого спокойно дремал Эрвин. Но нет. Паника, ужас, вина – все потом. Нельзя поддаваться этим чувствам, не разобравшись. Пока жива хоть крошечная надежда. И он вместе с ней. Ведь, как говорили мудрые римляне, оставившие помимо некоторого количества культурного наследия еще и блестящий, универсальный цитатник. На все времена. Для статуса в фейсбуке или вот такого безнадежного случая. Dum spiro spero. Чертова латынь. Чертова Лея. Чертово все. И степень гнева мужчины не умаляло даже то крошечное приятное обстоятельство, что его не грохнули за компанию с Кай. И не связали. Открыв глаза, он обнаружил себя в тесной коморке с минимумом мебели, но довольно приятным и аккуратным интерьером. За круглым окошком было темно. Спешно поднявшись с узкой койки, коротковатой для его роста, он выглянул в оконный проем и заключил: это пароход Луизы. Снаружи плескалась вода. Что это? Миссисипи? Или где там в этом чокнутом мире пришвартована сраная посудина? Не исключено, что вампиры перегнали корабль куда-то еще, подальше от воинственного южного ковена. Их предводительница симпатизирует Лее, а значит, северу. Скоро настанет момент выбирать сторону. Куда важнее был другой вопрос – почему Бен очнулся именно здесь? Не в очередном особняке, принадлежащем кому-то из членов ковена Салема. Не в подвале. Не в реке. Без веревок на руках или каких-нибудь сдерживающих заклинаний. Без телефона, впрочем. Его, как и нож, неизвестные доброжелатели предпочли изъять. Хорошо, что он предусмотрительно удалил переписку с Рей. В кармане завалялась только пустая, смятая пачка красного мальборо. Зажигалка, вероятно, им тоже показалась подозрительной. Должно быть, рассудили, что для этой ночи достаточно и двух сгоревших домов. Кораблем своим Луиза слишком дорожила, чтобы позволить превратить его в погребальную лодку древних викингов. И со всеми обитателями отправиться в Вальхаллу. Или прямиком к дьяволу. Дверь была не заперта, и Бен воспользовался этим. Он не горел желанием сталкиваться с кем-то из клыкастой семейки, но жаждал разузнать хоть что-то о судьбе Эрвина. Ему не нужно было многого. Услышать, что сын жив, что успел сбежать в зеркало, прежде чем старинный дом превратился в свечу. Или заперт где-то здесь. Или… не важно. Главное, что жив. Длинный узкий коридор оказался пуст, но в том не было ничего удивительного. Охрана, скорее всего, бдит на верхних палубах, в зародыше пресекая порывы пленников попробовать температуру воды. Отсюда не было иного выхода. Только вверх, по ступенькам, устланным линялым ковром – прямиком в руки гостеприимных хозяев парохода. Но Бен решил отложить неизбежное, сквозь окошко на одной из дверей приметив еще одного узника. Узницу. Мэнди забилась в самый угол кровати. Она обнимала колени руками, спрятав в них лицо, но, различив скрип дверных петель и шаги, встрепенулась, готовясь держать оборону. Судя по опрятному виду, с ней уже успели поиграть – аккуратно причесали, уложив волосы в две ровные косы, и переодели в черное. Только кукла была ужасно грустной. Никакой ребенок себе такую не захочет. Она не плакала, но опухшая физиономия и красные глаза выдавали степень ее душевного смятения. Завидев Бена, она поморщилась. И особого восторга явно не испытала. – Уходи, – тихо попросила она. Понятное дело, что она не горела желанием с кем-то разговаривать, тем более с ним. Ведь на его плечах лежала огромная доля вины за случившееся. Но выбора не было. В некоторые моменты приходится наступать на горло собственным чувствам. Девчонка это, скорее всего, прекрасно понимала. Потому не настаивала. Но обязана была озвучить. Хотя бы попытаться вырвать себе право скорбеть в одиночестве. Мужчина приметил стул и подтянул его поближе, но так, чтобы не вторгаться в ее личное пространство, развернул и уселся, уложив локти на спинку. – Уходи, – повторила Мэнди уже жестче, – ты не мой отец. А это вызывало почти уважение, ведь маленькая девочка прекрасно понимала такие вещи. А взрослая, умудренная опытом, старая ведьма нет. Да и Бен недавно совершил эту ошибку. Он не имел права осуждать Мэнди за желание обмануться, поступив как лучше. Как ей казалось. Исправить то, что было неправильным. Починить сломанное. До боли знакомо. – Хорошо, что ты это понимаешь, – не удержался от похвалы он, но все же напомнил, – ты всегда это понимала, так? Сказал и разозлился на себя – момент для разбора полетов и поиска виноватых был неподходящий. Они оба накосячили. Мэнди тем, что все это затеяла, но ведь она ребенок. И дурного не замышляла. А Бен – не остановил все это вовремя, не был настойчивее, уговаривая сына вернуть их домой. Но какой смысл в том, чтобы мучить себя сожалениями, когда нужно разгребать последствия этих ошибок. Фатальные. Мэнди тоже не понравился его выпад. Она распрямила спину и воинственно прищурила темные глаза. Или и сама осознавала огромную долю своей вины, если это возможно в ее возрасте. Ведь не Эрвин все придумал. Ему и в голову бы не пришло – он хоть и умный парень, но строить какие-то хитрые схемы еще не научился. Он лишь был фигуркой в ее игре. И пусть цели были благими, но методы их достижения не сильно честными. – Я хотела, чтобы все были счастливы! – воскликнула девочка, обороняясь, – я не думала, что ба… Лея убьет маму. И вообще, – низко, глухо, зло добавила она, – это ты привел ее к нам… – Ты права. Я тоже виноват, – нехотя согласился Бен, – но я не знал, что она увяжется… – Тогда ты дурак! – перебила Мэнди. И ведь не поспоришь. Они помолчали, каждый думая о своем. Девочка теребила кончик светлой косички, вытягивая из прически прядки. Бен разглядывал рисунок на полу, лишь бы только не возвращаться мыслями к тому ужасу, что спятившая старая ведьма учинила в охотничьем домике. На глазах у внучки. Признаться, он и сам повидал всякое, но от такой бескомпромиссной жестокости в жилах стыла кровь. – Ну… – примирительно начал мужчина, отгоняя кошмарные образы, – выходит, что она нас обоих обдурила. Так что нам придется заключить мир, если мы хотим отсюда выбраться. Ты же хочешь этого? Мэнди робко посмотрела в его сторону. Сначала мотнула подбородком, но затем несколько раз энергично кивнула. На самом деле ее стойкость поражала. Вот уж воистину храбрая, целостная, маленькая личность. Она же даже младше Эрвина! Но пережитое не сломало ее внутренний стержень. Она не каталась в истерике по полу, хотя, возможно, успела вдоволь пресытиться этим, пока была одна. Не клялась уничтожить старую ведьму. Не рвалась мстить, забыв о здравом смысле. Не выплескивала гнев и на него – косвенного виновника. Лишь смело цеплялась за любую надежду. Была польза у бесчеловечного воспитания в их семье. Хотя и сомнительная. – Вот, хорошо, – сказал Бен, – мы оба хотим сбежать. Так что и действовать нам нужно сообща. Он попал в цель – грустный взгляд девочки загорелся интересом. Нужно было лишь разжечь эту искру. Это, конечно, глупо – рассчитывать на помощь мелкой пигалицы, но в стесненных обстоятельствах выбирать союзников не приходится. Мэнди хотя бы не всадит нож в спину. Она еще до такого не доросла. Но кто этих ведьм разберет, впрочем. – И что нам делать? – спросила девочка и хмуро напомнила, – ты даже не колдун. Хотела уязвить? Или сделала это неосознанно, по детской прямолинейности? Тоже, по-своему, оценивала шансы? Сложно было в этом разобраться. В любом случае приятно было иметь дело с союзником, у которого на плечах голова, а внутри нее не опилки. Что-то она да соображает. – Я был им раньше, – честно поделился Бен, – но лишился своих способностей. Это сейчас не важно. Выберемся, и я тебе обязательно все расскажу. Но я имею некоторое представление о том, как все это работает. – Да? – искренне удивилась Мэнди, – как это – лишиться магии? – Потом, – повторил мужчина. Он подумал, почесывая колючую щетину на подбородке, и сказал: – Возможно, я смогу ее вернуть. Но мне понадобится зеркало. Самый плохой вариант, но, скорее всего, иного выхода нет. Все зашло слишком далеко. Если это – единственный способ найти и спасти Эрвина, то выбора нет. С могуществом плохого места дело пойдет веселее. Не придется рассчитывать только на навыки маленькой колдуньи, за неимением иной альтернативы. Пистолет Бен потерял, нож у него изъяли – голыми руками толпу вампиров и злющую Лею не нейтрализовать. Конечно, хорошо бы для начала было узнать что с сыном. Но даже думать об этом было страшно. От одной мысли о том, что мальчик погиб, сгорел вместе с проклятым домом, все внутри обрывалось. Грудную клетку сдавливало, а кончики пальцев немели. И это эффект от одних лишь предположений. Бену не хотелось даже представлять, что с ним произойдет, если они подтвердятся. Он тогда… наверное, и правда слетит с катушек. Нырнет с удовольствием в плохое место, чтобы почерпнуть все, что этот жуткий мир может дать. Чтобы раздавить всех причастных, как мерзких насекомых. Чтобы сжечь эту реальность дотла, камня на камень тут не оставить. Луиза получит своего монстра из иного измерения, которого так боялась. Монстра страшнее, чем Лея и Верховная юга вместе взятые – а с этими тварями сложно соревноваться. Без тормозов. Без сомнений и сожалений. Без капли человечности. Ведь что еще сделать, потеряв последний лучик света, последний отблеск своего маяка, кроме как не пасть во тьму? Нет – остановил он себя. Рано драматизировать. Рано. Рано. Рано. Сначала действовать. Сначала бороться. И только потом – все это. Точка невозврата еще не пройдена. Пока есть хоть мизерный шанс, что Эрвин уцелел. Наверное, вид у мужчины, пока он думал об этом, был пугающий – Мэнди напряглась. Она зябко обняла колени руками. Это отрезвило Бена – наводить ужас на и без того загнанную, перепуганную девчонку не стоило. Она и так храбрилась на пределе своих возможностей. – Ладно, – как мог бодро успокоил ее он, – давай подумаем, что нам делать. Для начала, расскажи, давно ты пришла в себя, слышала ли что-то интересное. И… не упоминали ли они Эрвина, – с надеждой добавил он. Мэнди тяжело вздохнула. – Нет, я… – она покачала головой и добавила слегка обиженно, – не стали бы они при мне что-то важное обсуждать. Верно. – Они? – Да, вампиры, – кивнула она, – я проснулась, они принесли мне поесть и другую одежду. Я не знаю, как их зовут. Сказали, чтобы пока была здесь. Со стороны Леи это было умно – не попадаться девчонке на глаза после того, что она натворила. Но все равно крайне подозрительно. Почему она притащила их обоих сюда и сбагрила на попечение вампирской семьи. Зачем она втянула во все это Луизу с ее шайкой. Не для того ли, чтобы накачать девчонку тем самым зеленым зельем? Чтобы она не смылась в зеркало. Ох, как бы это узнать. До того, как вампирша приступит к процедуре. – Слушай, а тот… человек, что с вами был в доме, – припомнил Бен, – кто это? Мэнди косо глянула на него, и ее плечики осунулись. Ей больно было вспоминать время, проведенное в сгоревшей лачуге. Но, взяв себя в руки, она отчиталась с очень серьезным и важным видом: – Это друг мамы. Его зовут По. Он нам помогал, но… Она слегка растерялась. – Он не маг, – выдавила она слегка пренебрежительно. Немудрено, что девчонка, с пеленок погруженная в магический мир, испытывала легкое высокомерие по отношению к простым смертным. Но она не знала всей правды. В двух других мирах злосчастный Дэмерон был наделен магическими способностями, вряд ли здесь дело обстояло иначе. По каким-то причинам он не раскрыл свой потенциал, возможно, так и не получив свое приглашение в страну чудес в виде обучения у Леи. Но и от него могла быть польза. – Ты не знаешь, как с ним связаться? – предположил Бен, – если бы мы, например, добыли телефон? Им нужны союзники. Невозможно выбраться из такого дерьма без магии, оружия или хоть кого-то, кто протянет руку помощи. Бывший колдун и перепуганная девчонка – не лучшая команда. Так что нужен был хотя бы кто-то, кто раздобудет зеркало. Что-то подсказывало мужчине, что глупо рассчитывать найти этот предмет на пароходе Луизы. Разве что… в ее лаборатории, куда она могла за каким-то чертом притащить один или два образца. Чтобы изучить или обезвредить. Да, неплохой вариант. Все ж лучше, чем нырять с девчонкой с борта корабля, по пути имея массу препятствий в лице вампиров и… Леи. Она точно где-то тут. Мэнди покачала головой. – Нет, – возразила она, – с ним только мама общалась. Да и ты что, не знаешь, – пожурила девчонка, – что у вампиров тут своя магия, связь не ловит? Зануда. Впрочем, вполне ожидаемо, учитывая, кто ее родители. Но поразительно – как ей хватает гонору так общаться со старшими и ставить взрослых на место. Где-то педагогические приемы чокнутой семейки дали сбой. Если… если они выберутся, и Бен заберет ее с собой, плевав на все законы мироздания, подальше от этих моральных уродов, он это исправит. И не только это. Не позволит этому чистому пока еще созданию превратиться в гниль. В расчетливую тварь. Или в хитроумную психопатку, как бабушка. Обе бабушки. Аманда, верно! Он же совсем забыл про нее. И про другую Рей. Их тоже не стоило списывать со счетов. Но как до них добраться? Для начала следует осмотреться и хотя бы примерно оценить обстановку. Где находится корабль, не завалялось ли где-то здесь подходящее зеркало. Быть может, поискать свой сотовый, хотя Мэнди права – прока от него будет мало. Он решительно поднялся с места, как его нагнал встревоженный оклик Мэнди. – Па… Бен, – робко позвала она, – пожалуйста, только не оставляй меня здесь. Он все же злился на девчонку, неосознанно винил ее во всем, но сердце невольно сжалось. Сложно устоять, когда ребенок к тебе так обращается, да еще и, пусть по ошибке, но и называет папой. Что это? Сентиментальность, приходящая с возрастом? Или слабоумие? Бен сам ее готов был задушить за все проделки некоторое время назад. А теперь растрогался. – Не волнуйся, мелкая, – утешил мужчина, – я за тобой вернусь, только осмотрюсь здесь. Ты пока побудь тут и держи ухо востро. И… – опомнился он, – называй меня Кайло, чтобы не путаться. – Что это за имя дурацкое? – фыркнула девочка. И повторила его тихонько, себе под нос, словно пробуя на вкус. – Всяко лучше, чем Бен. Его прогулка вышла недолгой – на лестнице топтался тот мерзкий молодой вампир, Виктор, приставленный стеречь пленников. Лучше бы это, конечно, оказалась Фазма – с ней хотя бы можно было сцепиться языками и занятно провести время. А этот слащавый, лицемерный говнюк не сильно-то горел желанием втягиваться в перепалку или хоть какой-то диалог. Сухо сообщил, что не велено покидать жилой этаж корабля, добавив к своим словам для весомости и клыкастую улыбку. Бен настоял, что хотел бы побеседовать с Луизой, и, после долгих препирательств, скользкий упырь наконец уступил. Но отвел его не к своей предводительнице, а к Лее. Она и на пароходе успела расположиться с максимальным комфортом, оккупировав каюту классом повыше, на другом этаже. Здесь было богаче и просторнее – не только кровать, стол и стул, а два помещения, с неким подобием приемной, отделенной от спальной зоны расписной ширмой в восточном стиле. Завидев Бена на пороге, она не пришла в ярость, а, напротив, улыбнулась так сладко, что мужчину передернуло. Огромным усилием воли он удержал себя в руках. Он понимал, что криками, руганью и угрозами от нее ничего не добиться. И нужно использовать себе на руку ее желание покрасоваться, раз уж она успокоилась, сочтя себя победительницей. – Как самочувствие? – светским тоном осведомилась она, окинула жестом кресло напротив и поднос с чайником и чашками, – желаешь что-нибудь выпить? Ах да, – подумав, вздохнула она, – прости, запамятовала, что ты предпочитаешь покрепче. – Я не алкоголик, – спокойно напомнил Бен. Ему только за эти унизительные провокации хотелось открутить старой суке голову. Но он все-таки сел на предложенное место и хмуро уставился на посуду. Лишь бы не смотреть на нее, распаляясь еще больше. У него перед глазами до сих пор стояло ее перекошенное гневом и безумием лицо, когда она чинила свою расправу над Кайдел. – Хорошо, если так, – одобрила Лея и наполнила еще одну чашку. – Неплохо ты тут устроилась, а? – Луиза всегда была крайне радушной хозяйкой, – откликнулась старая колдунья, – она любезно предложила нам укрытие, раз родовое гнездо постигла такая печальная участь… – Только родовое гнездо!? – не сдержался Бен. Лея предупреждающе стрельнула в его сторону глазами, но тут же вернула на лицо маску сдержанности и великодушия. Он принюхался к содержимому чашки – нет, никакими зловонными травами не тянуло. Хотя существовало достаточно зелий, подавлявших волю. Он не удивился бы, распознав что-нибудь из входящих туда ингредиентов. Ведь помнил все, до сих пор. Такие вещи особенно тщательно вбивались в подкорку. Как и правило – не брать питье из рук подозрительных незнакомцев или… злых старых ведьм. – Если ты о судьбе мальчика, то успокою тебя. Я склонна полагать, что он жив, – заверила Лея, – в доме, том, что от него осталось, ничего не нашли. Ни его, ни Роуз. Они могли сбежать. Или он один. Бен сдержал облегченный вздох. Он напомнил себе, что не стоит давать ей повода. Она с легкостью обернет его надежду против него самого. Если она сказала правду, конечно. Но кое-что заставило его напрячься: значит, пропал не только Эрвин. Вместе с сыном сгинула и мутная китаянка, не заслуживающая доверия. Судя по рассказам Рей и тому, что было в его родном мире, эта маленькая паскуда вела свою игру. Все они. И от этого порядочно раскалывалась голова. Слишком много хитроумных тварей вокруг. Это… как играть в шахматы на поле, где каждая фигура сама за себя. – Чего ты от меня-то хочешь? – прямо спросил Бен, почувствовав нахлынувшую усталость, – почему не убила? – О… Бен… Кайло, – тут же поправила сама себя Лея и проникновенно заговорила, – я вовсе не монстр, как ты, наверное, думаешь. Я вышла из себя… и не горжусь этим поступком. – Убийством матери на глазах у ребенка, – услужливо подсказал мужчина. Старая ведьма скривилась. Будто ей и правда неприятно слышать напоминания об акте ее неконтролируемой, отчаянной жестокости. Но нет, он не собирался вестись на этот дешевый спектакль. Он уже видел ее истиное лицо, а все эти ужимки к нему никакого отношения не имели. – Ты ничего не знаешь, – жестко выплюнула Лея и подняла на него глаза, – Кайдел это заслужила. Она погубила его… – Конечно, я ничего не знаю, – согласился Бен, – ведь ты не потрудилась рассказать мне правду. – Ты не стал бы мне помогать, – возразила она с укором. И мужчина едва проглотил рвущуюся изо рта ругань – так его это задело. Это, оказывается, еще и он во всем виноват. Вынудил ее, бедняжку, своим упрямством утаивать сведения и играть в эти низкие игры. Будь он посговорчивее, Лея так бы все и выложила. Ну, это же надо! Быть может, она и сама в это верит? И это не коварство, а какая-нибудь недиагностированная шизофрения? – Это очень давняя история, – расщедрилась колдунья, впав в какую-то мрачную меланхолию, – Бен безумно любил Кайдел, он чуть из-за нее войну с югом не развязал… вытащил ее из-под гнета ее полоумной матери. А она? Чем она ему отплатила? Изменила с тем ужасным проходимцем. Я избавилась от него, все было какое-то время хорошо… но он вернулся… «Полоумная мать,» – это и к ней подходит, подметил мужчина. Но сам зацепился вниманием за другое. Сейчас это было куда важнее, чем вставлять ремарку о том, что Лея игнорировала в своем глазу не бревно, а целый сосновый лес, отзываясь так об Аманде. Да и опасно говорить ей такое – его в этом самом лесу и прикопают. – Избавилась? – повторил он, – что ты сделала? Он догадался, о ком идет речь, оставалось лишь свериться в датах. Хотя это, конечно, казалось невероятным и немыслимым. Но в этом чокнутом мире все было вывернуто наизнанку. Вещи, дерзкие даже для фантазий в его реальности, здесь имели полное право на существование. Судя по всему, он столкнулся с очередным из этих парадоксов. – Ничего особого, – быстро ответила Лея, будто оправдываясь, – я поступила гуманно. Тот гадкий мальчишка все равно торговал наркотиками до того, как прибился к нам. Я просто навела на него полицию. И все. Я подумала, что ему только на пользу пойдет. Ох, блять. На пользу пойдет. Посидеть в тюрьме. Но Бен даже не знал, что сказать, припомнив историю десятилетней давности и свою идиотскую попытку избавиться от Дэмерона. Чуть не закончившуюся… плачевно. Господи! Неужели они с ней настолько похожи?! И нет бы, в чем-то хорошем. В самых низких, извращенных своих проявлениях. В самых темных порывах души. И как беспомощны были его попытки убедить себя, Рей, весь мир в том, что он не чудовище. Когда это уже было в нем. Изъян. Гниль. Не сгинувший Бен – его отражение. А эта старая, хитрая и злобная тварь. И то, что он не довел свой жестокий замысел до конца, чести ему не делало. То, что потом пытался нейтрализовать последствия, спасти безмозглого торчка. Все это ничего не меняло. Он – такой же. Такой же, как эта старая беспринципная тварь. Лея по-своему расценила шокированный вид собеседника. Она фыркнула и закатила глаза. – Да, подумаешь, – сварливо проговорила она, – не осуждай меня, Кайло. Я пыталась слепить из него что-то приличное, но люди не меняются. Лучше подумай о том, скольких детей он посадил на наркотики. И скольких бы еще посадил. А если бы это был твой сын? Или Мэнди? – Я бы на ее месте, после того, что видел, и сам за иглу взялся, – буркнул Бен. Ее слова были не лишены здравого смысла, но сложно было заметить его за монументальной манией величия. Она, выходит, считала, что делает мир лучше. А насколько бы этот мир стал лучше без нее! Любой из миров. Наверное, даже хорошо, что его версия Леи сгорела от рака до того, как совсем слетела с катушек. Старая колдунья всплеснула руками. – С тобой невозможно разговаривать, – пожаловалась она. Бен чуть не ляпнул – «так не разговаривай». Но он все еще ждал хоть каких-то прояснений. Да и сомневался, что старая сука не воспримет это за призыв к действию. – Она хотела отнять у меня Мэнди, – вернулась Лея к своей старой пластинке, – внучка – все, что у меня осталось после смерти Бена… Ох, опять эта несчастная, одинокая, старая женщина. Такая немощная, что ей и стакан воды в старости подать некому. Невыносимо было это слушать. – А тебе не кажется, что ее мать имела на нее немного больше прав, чем ты? – оборвал мужчина, поморщившись, – или… что у Мэнди есть право голоса? – Мэнди слишком мала, чтобы понять, – с готовностью вставила Лея, – и… если бы она знала, что Кайдел угробила ее любимого отца, она бы ее возненавидела. – А так она возненавидела тебя, – заметил Бен. И, поймав взгляд старой ведьмы, понял, что подобрался предельно близко к безрадостной перспективе покинуть этот пароход, но вперед ногами. Прикусил язык, чтобы не сморозить еще что-нибудь, хотя очень хотелось все высказать. Только… зачем? Она все равно не поймет. Плевать ей на его осуждение, как и на мнение в целом. Она все уже для себя решила. Неясно только, какая теперь ему отведена роль. Зачем его вообще держат здесь. – Это пройдет, – самонадеянно заявила Лея, – она умная девочка, все поймет. Ей просто нужно время. Ох… как тяжело, оказывается, разговаривать с упертыми сумасшедшими – посетовал про себя он. Отставил чашку, к которой так и не притронулся, обратно на столик. Пить хотелось, но не настолько, чтобы принимать неизвестную отраву из рук старой психопатки. – А я? – напомнил мужчина, – я, по-твоему, тоже отойду со временем? Ты рассчитываешь, что я буду тебе подыгрывать? – У тебя нет выбора, – безапелляционно заявила колдунья, – просто подумай над моим предложением, оно все еще в силе. Не ради себя, так ради мальчика. Ему здесь будет лучше. А, вот, значит, как. Она уже все решила. Но это не важно, что там себе напридумывала эта бешеная тварь. Она не стала бы так распинаться, не будь у нее уверенности, что Эрвин жив. Не держала бы Бена здесь, надеясь, что мальчик сам придет к отцу, используя его, как приманку, как сыр в мышеловке. Скорее всего, сын улизнул в зеркало – и Лея не имеет никакого понятия, как добраться до него, как иначе его выманить. Пребывание на вампирском пароходе обретало смысл. Стоит ему показать себя – получит порцию зеленого зелья Луизы. Чтобы больше не убегал от жаждущей одарить его своей любовью бабушки. – А если я откажусь? – зачем-то спросил Бен. Он прекрасно знал ответ. Он знал куда больше – что не вписывается в ее схему утопического будущего. От него избавятся в любом случае. Кособокая, не соответствующая ее ожиданиям версия сына Лею больше не интересовала. Если интересовала вообще. Она, должно быть, давно поняла, что из него уже не получится вылепить копию утраченного идеала. Лея театрально вздохнула и пристально заглянула ему в глаза. И взгляд этот резал, как лезвие: – Ты умрешь. Бен хотел заглянуть к Мэнди, но в последний момент остановился перед ее дверью, передумав. Разговор с Леей истощил его моральные ресурсы, стоило прийти в себя и хоть немного собраться с мыслями. Трудно удержать лицо после открыто вынесенного смертного приговора. А девчонке сейчас была нужна крупица уверенности и оптимизма, коих его мрачная физиономия внушить не могла. Мэнди слишком умна и слишком прозорлива. Она сразу смекнет, что дело дрянь. И догадается, с кем именно это связано. Пока неизвестно, как она будет реагировать на близкое присутствие убийцы своей матери, не выкинет ли какую-нибудь чертовщину. Чертовщину, которая обличит их маленький заговор и обречет на заведомый провал любое предприятие. Спасательная миссия пока никуда и не двигалась. Мужчина рассчитывал вернуться в отведенную ему темницу и долго, грязно и выразительно ругаться, выплескивая злость и отчаяние, но осуществил только часть плана. Грязно и выразительно, но быстро. Потому что, притворив за собой дверь, различил в темноте силуэт – и от неожиданности брань полилась изо рта сама собой. Впрочем, незваная гостья не оскорбилась, а стойко и терпеливо выслушала поток оскорблений, ни к кому не обращенный. Дождавшись паузы, она загадочно улыбнулась и изрекла: – Составишь мне компанию? И Бену ничего другого не оставалось, как последовать за ней. Луиза, а это оказалась именно она, двигаясь неслышно, как тень, вывела его на верхнюю палубу. На пути им никто не встретился – все вампиры, охранявшие лестничные пролеты и выходы, попрятались, словно повинуясь мысленному указу своей госпожи. Вроде как, они были связаны какой-то особой телепатической связью, но мужчина никогда особенно не интересовался этим, считая все глупым домыслом. Вокруг их вида хватало суеверий и небылиц, многие из которых они распускали сами, чтобы внушать остальным обитателям магического мира суеверный ужас. На палубе было прохладно – и от свежего ночного воздуха закружилась голова. Организм почти отвык от чистого кислорода за время пребывания в тесных застенках парохода. Мужчина сделал несколько жадных вдохов и вцепился в перила, почувствовав легкое головокружение. Постепенно палуба перестала кружиться, а далекие огни города быть размытыми. Он прищурился, гадая – где они находятся. Это Новый Орлеан? Или? Он опустил взгляд на вампиршу. Луиза выудила откуда-то из складок очередного синего наряда портсигар и задумчиво вертела в тоненьких пальцах сигарету, но закуривать не спешила. Поймав взгляд мужчины, она любезно предложила и ему – и плевать, что она всегда курила какую-то вонючую хрень, а не обычный табак. Сейчас и это казалось подарком судьбы, так что отказываться Бен не стал. Хотя и поморщился от привкуса, сжав губами фильтр. Вампирша выставила перед ним раскрытую ладонь, и он узнал на ней свою зажигалку. – Это твое, – заметила она, – но обещай, что не спалишь мой пароход. Я очень его люблю. – Надо же, – удивился Бен, – с чего вдруг? – За неимением трубки мира, – беззаботно пожала плечами Луиза, – не все традиции достойны почтения, но эта – хорошая. Она, наверное, присутствовала при зарождении этой церемонии. Не она ли была той самой посланницей духов, принесшей людям чанунпу, обучившей их этому символизму? Лунная богиня с белой кожей, озаренная пламенем ритуальных костров? А не тусклым огоньком вернувшейся к хозяину зажигалки. У Бена всегда захватывало дух от осознания того, насколько же она древняя. Он даже забыл слегка о том, что в родном мире это древнее создание стало воплощением его ночных кошмаров. Здесь она была, как прежде, печально прекрасной и мудрой. – Ты знаешь кто я, – озвучил он. – Знаю, – подтвердила Луиза. Она выпустила в воздух несколько колечек дыма и наблюдала за тем, как легкий ночной ветер раздирает их в клочья. – И чего ты хочешь? – поторопил он. В своем родном мире мужчина неплохо знал эту древнюю нечисть, давно познакомился с ее повадками и привычкой говорить загадками. У него не было ни сил, ни терпения сейчас играть в игры еще и с ней. Вампирша, видимо, придерживалась того же мнения. Долгие беседы в ее планы не входили. – Я хочу, чтобы все вернулось на круги своя, – туманно откликнулась она, но, считав его недовольство, все же уточнила, – чтобы вы с мальчиком вернулись домой. Она знает про Эрвина – понял Бен. Откуда? От Леи? Или как-то разнюхала сама? Пока в его голове теснились самые неприятные предположения, вампирша продолжила: – Здесь назревает война, – со вздохом продолжила она, – и это… уже не остановить. Это свершившийся факт. Но это не ваша война. Вы должны уйти. – Я бы рад, – признался мужчина, – но я не знаю, где он… – Я знаю, – перебила Луиза, сверкнув своими сапфировыми глазами, – он у Аманды. Ведьмы юга рассчитывают обменять его на девочку. Завтра они предъявят свои требования. – Ого, – не сдержался Бен, до глубины души пораженный ее осведомленностью. И не только этим. Готовностью идти против Леи, а ведь они с вампиршей были старыми подругами. Впрочем, эта дружба в каком-то смысле передавалась в их семье по наследству. До матери с Луизой зналась еще бабушка, а до нее прабабушка. Он поморщился от непривычного вкуса ароматических сигарет, но ситуация в чем-то показалась ему забавной. Не просто романтично курить в обществе древней нечисти. Но и получить ее в союзники, когда прежде, как правило, приходилось с ней воевать. Вот уж воистину – сумасшедшее зазеркалье! Если даже Луиза тут повела себя так неожиданно. – Ты предашь Лею, – озвучил он свое наблюдение. Вампирша поморщила аккуратный носик, и взгляд ее синих глаз потяжелел. – Лея сама себя предала, – посетовала она и зло добавила, – она предала все, во что мы верили. Я лишь… пытаюсь хоть немного сгладить последствия. Уменьшить круги на воде. – И ты… – мужчина слегка стушевался, аккуратно подбирая слова. С одной стороны, он жаждал утолить свое любопытство, с другой – боялся навлечь на себя гнев вампирши и вынудить ее изменить свои намерения. Он сглотнул. Смял догоревшую сигарету в пальцах, проследив, как огонек падает за борт и исчезает в глубокой черноте вод. – Ты не считаешь нас угрозой? – все же нашелся он, – нас с сыном. – С чего бы? – искренне удивилась Луиза, – вы лишь заблудившиеся путешественники. Хотя… – подумав, добавила она, – надеюсь, что это послужит вам уроком. Нельзя вмешиваться в привычный ход вещей и бездумно гулять по чужим мирам. – Это верно, – согласился Бен. Его так и подмывало спросить, вытянуть из нее то, что он так хотел услышать – опровержение того, что для другой версии вампирши было истиной. Причиной для беспокойства. Что Эрвин – никакой не монстр. Но нет, он просил слишком о многом. Куда большем, чем готова была дать мудрая вампирша, внезапно выказавшая жест доброй воли. – Спасибо, – вместо этого сказал он. Луиза благодушно кивнула. По ее пухлым губам скользнула мягкая, покровительственная улыбка. Она погладила мужчину по плечу своими тонкими пальчиками, пахнущими лунной ночью и гвоздичными сигаретами. – Береги мальчишку, он хороший, – напутствовала она, – и поторопись. Ты должен отвезти девочку к Аманде. Она имеет на нее куда больше прав, чем Лея. Уточнять не было смысла. Бен и сам все понял, когда старая ведьма вскользь упомянула предысторию любовного треугольника, завершившегося гибелью двоих его участников. И когда именно все началось – в год, когда у салемской колдуньи появился ученик. Все сложилось – и темные глаза Мэнди, и ее дар к зеркальным путешествиям. Главное, что этого пока не понимала Лея. Не понимала? Или из упрямства и тупости предпочитала игнорировать правду, лежащую у нее перед носом? Но девочке лучше быть максимально далеко от этой жестокой, хищной твари, когда у нее откроются глаза. С бабушкой. Настоящей бабушкой. Даже если это чертова Аманда Конникс.