Часть 1

      Футбольный матч. Джерри Эддвардс, больше известный как «Мертвец», снова летит на игрока с мячом. Они оба кричат, падают на траву, мажутся в грязи, будто свиньи, и сыпят друг друга оскорблениями. Джерри крепко сжимает мяч в руках, но противник не отпускает. И тогда Джерри Эддвардс бьет своим шлемом о его. Обе каски трескаются, точно орехи. Противник падает, корчится, размахивает ногами и стонет от боли. А Джерри победно размахивает руками, делая вид, что перед его носом не появилась красная карточка.       Главное, что отобрал. Придурок.       Линда цокает и уводит раздраженный взгляд в сторону: раньше ей действительно нравились матчи по футболу, ведь она не просто «Линда Линч» или какая-нибудь обычная старшеклассница. Она чирлидер, она «мисс школы 20__» и обладательница чу́дного прозвища «Красавица».       Ее все так и звали. Не Линда, не Линч (что звучит грубо!), а Красавица: Красавица, я принес твое домашнее задание!

Красавица, я заберу тебя сегодня в восемь.

Отличная жопа, Красавица.

И это ей пиздец как надоело

      В раздевалку вошла чирлидерша в красно-белой форме:        — Красавица, зря ты не пошла с нами! — пропела низенькая, но очень милая девушка азиатской внешности с невозможно-приятными округлыми чертами лица и излишне тонкой талией. Ходили слухи, что она удалила ребра, но по факту — это лишь обман зрения. И талия у нее такая же, как и у всех девушек этой школы, что едят на завтрак кусочек горького шоколада, на обед стакан воды, а на ужин еще один маленький кусочек сыра. Ровно такой, чтобы не откинуться раньше выпускного (платье куплено, лимузин заказан, да и Дэвид Вильямс согласился с ней пойти после долгих уговоров и одного хорошей ночи!).        — Кэрол, у тебя раскрутились кудри, — заметила Линда с наигранной улыбкой, которую она даже не пыталась сдерживать.       Кэрол Робертс сразу замешкалась, замахала на себя руками, лишь бы высох пот. А потом стала крутить локоны на пальцы, точно могла исправить этим свою плачевную ситуацию:        — Знаешь ли, а Джерри обещал победу тебе. Он сказал это по секрету Дэвиду, а Дэвид — сестре, а сестренка, которая из шестого класса, нашей Дэбби Чапман. Ну, а она мне! Но это секрет, ты слышишь, секрет! Не думай никому говорить! — Кэрол сложила розовенькие губы бантиком.        — Определенно, — Линда проследила за тем, как Кэрол переделывает хвостик, а потом спешно раздевается, чтобы первой проскочить в душ. — А где сама Дэбби?        — С ма-льчика…ми, — разделила Кэрол, с осторожностью расчесывая накладные ресницы.

***

      Каждый новый день в школе становился все скучнее и скучнее. В первой время Линде было действительно весело, она стала королевой, она была (и пока еще остается) той, кто стоит на самой верхушке пирамиды. Как у черлидеров, так и в социальной, о которой говорили на уроке.       Эта короткая тема стала единственной, отложившейся в памяти Линды Линч. Занудный профессор долго мусолил определение понятия, «иерархия», разбирая каждое слово, а потом неожиданно продолжил: «Иерархия, как бы нем не хотелось то отрицать, существует везде. Мы, конечно, не принижаем все движения за равенство, но пока я его не наблюдаю», — после этого последовал тихий смех в классе. — «В нашей школе тоже есть иерархия. И если вы считаете, что высшее место в ней идет подарком к должности, сильно ошибаетесь. К примеру, директор, который стремится всем угодить, может находиться ниже…нашего повара», — он пожал плечами. — «но к нашей директрисе это, конечно, не относится. Что ж, записываем: «Социальность — это совокупность приобретенных…», — мел вновь заскрипел по доске. А Линда Линч почувствовала, что у нее заскрипели мозги. Примерно том месте, где находились знания, ум и совесть.       Она считала, что раз ей дали титул «Красавица» — она самая лучшая. Она имеет право на всё и на всех, за нее делают домашнее задание, возле нее бегают парни, а девочки из команды готовы ползать у нее в ногах. Но какой итог? Разве она получила что-то действительно дельное? А что будет, когда она перейдет в «следующую иерархию»? Поступит в университет или в колледж? Или залетит, станет молодой матерью? Общество «мамочек-алкоголичек» тоже имеет свою иерархию, не так ли?        — Линда, ты зачем смотришь на профессора? — Дэбби, вторая из приближенных Линч, захлопнула пудреницу.        — А ты сама посмотри, у него на спине, — Линда едко улыбнулась.       К спине профессора был приклеен листок: «Пни меня». И раз эта надпись еще не была замечена, учителя пожалели.       После урока троица стояла в школьном туалете. Линда отстраненно поправляла макияж и светлые волосы, Дэбби подтягивала юбку наверх после встречи с «патрулем внешнего вида» (его учредил школьный совет в этом году, но буквально все ставили на то, что голоса были подтасованы. Иначе как объяснить то, что большая часть старших классов неожиданно решила отказаться от пирсинга, ярких волос и коротких юбок), а Кэрол Робертс сидела на туалете и иногда била ногой дверь кабинки.        — Завязывай со слабительным, — усмехнулась Дэбби одной из тех улыбок, который ужасно бесили Линду. Ей постоянно хотелось крикнуть в ответ «Закройся», но на это ушло бы так много сил! А на Дэбби их тратить не стоило.        — Я выпила его вчера днем! — воскликнула Кэрол в ответ. — Вы и сами знаете, что если я съем что-то, то перестану носить тридцать восьмой размер!        — Это детский размер, — Линч закатила глаза. — Никакая модель не стремится к тридцать восьмому, потому что это выглядит…убого. А тебе, кажется, просто нравится блевать и срать целыми днями.        — Это жестоко, Линда! — заверещала Кэрол в ответ, отматывая себе бумаги.        — Закрой рот и слушай мои советы, — Линда Линч отвлеклась от зеркала и выпрямилась, скрещивая руки на груди.       Иерархическая пирамида. Линда определенно наверху. Наверху за счет длинного языка, исключительного чувства стиля и просроченного характера, если сравнивать его с молоком.        — Когда у вас портится молоко, что вы с ним делаете? — неожиданно спросила Линда.       Дэбби Чапман вскинула бровь:        — Выбрасываю?       Из кабинки вышла Робертс. Она стала мыть руки и вспоминать:        — Я то не ем, не ем, но если у мамы скисает молоко, она готовит из него булочки…        — Из кислого молока? Фу-у-у, — Дэбби махнула в ее сторону рукой. — Это же отвратительно!        — С чего бы отвратительно! Ты же ничего в кулинарии не смыслишь ты на трудах умудрилась прожечь кастрюлю! — продолжала Кэрол, взмахивая головой. Ее кудри смешно прыгали с плеча на плечо.       А Линда задумалась. Булочки. Сплошной глютен и килограммы, но вкусно пахнут и бывают с заварным кремом внутри…       Линч протянула долгое «Хм-м-м», прикладывая указательный палец к губам:        — Я была бы вкусной булочкой?        — А я говорила, чтобы ты не пила воду Дэвида, — Дэбби увела взгляд в сторону.       С того разговора минул по меньшей мере семестр. И все эти месяцы Линда Линч медленно осознавала, что на самом деле ей скучно не в жизни, а с людьми, у которых она искала веселья.       Вместе с девочками она ходила выбирать выпускное платье, идея была не нова: Кэрол покупает розовенькое, очень миленькое, но с декольте, для Дэбби находят синее с пайетками и стразами, ну, а Линда Линч должна одеться в красный или черный. Ведь она — Красотка, а они — ее подружки.       Не стоит обольщаться тому, что у Линды в маленьком мозгу зашевелились извилины. Она осталась той же мерзкой сукой, что задирает восьмиклассников и много указывает на недостатки других с приятной, располагающей улыбкой: «Кэрол, это у тебя бирка сорокового размера? Нет, мне показалось? А так похоже с виду… Прости».       Конечно она знала, что Кэрол разревется дома, что откажется от кусочка сыра на ужин, а утром съест недоеденную порцию младшего брата, свою и весь хлеб для тостов, заготовленный для вечеринки в саду. Снова побежит в туалет избавляться от калорий и…от своей личности. Потому что ни о чем, кроме цифр на весах, Кэрол думать уже не сможет и не не захочет.       Зато отстанет от Линды Линч с глупыми вопросами.       От Дэбби отвязаться было сложнее. Она не только внешне походила на пиявку (темные жидкие волосы в хвосте, маленькие глаза из-за которых рот казался большим и чертовски цепкая хватка), но и как присосется — становилось не оторвать.       И это снова было ужасно скучно!       День Линды никогда не менял своего расписания, за исключением внезапных дождей при которых футбольные матчи отдавали свое время посиделкам в забегаловках, где Линч прижимал к себе Джерри Эддвардс: в восемь утра подъем, нужно успеть накраситься и выпрямить волосы, затем за ней заезжает парень и они оба, под песню про еблю без любви, доезжают ко второму уроку. А уже поле них обязательный обеденный перерыв, на котором Кэрол сидит мрачная и злая, тренировка черлидеров и матч.       Вечер — очередная скука. Даже вечеринки — скука. Линда напивается до такого состояния, чтобы не вспомнить ночь, но и не стать жертвой изнасилования.       Ей даже ни разу не приходило в голову что-то поменять, она могла лишь жаловаться в своем дневнике и ставить загадочный статус: «Весь мир — это просто игрушка дьявола», — в соц сетях…        — Мисс Линч, у вас незачет, — пожилой профессор поправил очки с толстой оправой и облизнул палец, дабы перевернуть страницу журнала. — Вы знаете, что это означает?       Линда цокнула:        — Что я остаюсь после уроков?        — Что вас исключат, если вы не пересдадите его! Выдадут вам справку об образовании и покатитесь не только из школы, но и из жизни! — сорвался учитель. — Вы завалили все контрольные работы, вам стоило хотя бы попробовать выучить!        — Простите, — Линда Линч выпрямилась и сложила руки в замок. На ее лице не было и тени сожаления, скорее раздражение и злость.        — Останетесь после уроков в библиотеке, — шикнул преподаватель. — Там будет лекция по базовой математике.       Дэбби, что сидела около, испуганно захлопала ресницами:        — Страшное место! — выдохнула она. — Воздух сухой и кожа трескается! Возьми-ка, — Дэбби стала рыться в своей косметичке и протянула подруге помаду с увлажняющим эффектом.        — Дура, — сощурилась Линда. — Ты же знаешь, что это не мой оттенок!

***

      В библиотеке пахло старостью и пылью. Сюда явно заходили лишь ботаники и те, кто не сдал учебники в конце прошлого года. Линда скрестила руки на груди, только бы не коснуться книг (Знания — страшная вещь!). За большой дверью в другом зале полным ходом шла лекция. Говорили про гиперболу, про иксы, но все это очень утомляло!       Казалось, что голова взорвется, если Линч услышит про игрек. Поэтому Линда минула зал, минула дверь и отошла к деревянным лавкам, возле которых стоял некрасивый зеленый торшер. И вот там, в компанию к торшеру, сидел парень.       Высокий, сгорбившийся и одетый в свободную длинную рубашку и школьные брюки. Не красавец (Линда не любила брюнетов!), но и не урод. Вполне аккуратной нос, а едва прикрытые глаза и вовсе казались нежными.       В целом, на шесть из десяти. Подойдет для короткой беседы ради успокоения нервов профессора.       Линч улыбнулась и присела около, заглядывая в его книгу.       «Учебник по математике? Серьезно?», — вопросила она, едва ли не скривившись.        — Ты мне мешаешь, — тихо сказал юноша.        — Как грубо. Ты вполне милый парень, не опускайся в моих глазах! — она развела руками.        — А разве ты не опустила меня заранее? Уходи, Линда Линч.        — Мы знакомы? — Линда состроила глупое выражение лица, приложив указательный палец к губам.        — Ты помнишь Диниэля Ровуда? — юноша сощурился, на лбу появились складки.        — Всех не упомнишь, Дэниэль! — Линда тихонько засмеялась и тронула его за плечо.        — Дэниэль — это мой младший брат. Я еще неделю вычесывал из его волос остатки помоев.        — Ой! Ой, это тот младшеклассник, которого Джерри посадил в мусорку в сентябре? — Линда рассмеялась, но потом вспомнила свое положение и приняла самый вдумчивый и умный вид, на который была способна. — Ужасно поступили… Да, просто ужасно, — она закивала головой. — Я долго на него кричала, да, да.       «Ну, как на него. Скорее на нем», — добавила Линда про себя.        — Разве это было не твоя идея? — парень захлопнул книгу, но не убрал палец с непрочитанной страницы.        — Что? Ты плохого обо мне мнения! Детей я не задираю — это скучно!        — Какая благородная, — он мотнул головой.        — Так как тебя зовут? — заинтересовалась Линда.        — Юджин.       Это внезапное знакомство стало одним из самых важных в никчемной жизни Красавицы. Теперь после школы она говорила, будто идет делать пилинг лазерными лучами для выпадения волос на ногах, потому что прекрасно знала, что Джерри поверит странным умным словам, Кэрол даже не услышит, занятая больным желудком, а Дэбби останется раздраженно фыркнуть.       И в эти моменты свободы от навязчивого внимания и назойливых приятелей, она пробиралась в библиотеку «на семинар по базовой математике», а в итоге останавливалась у некрасивого торшера и юноши, что с каждым днем чудился ей более приятным. Вот-вот, у него длинный ресницы, гладкая кожа, точно он пользуется масками, еще и заботливый — каждый вторник берет новую детскую книжку для младшего брата.       К тому же, Юджин фанател по Кафке и Ницше (первые три недели Красавица правда считала, что это какие-то рок-звезды вроде Ханны Монтаны), редко носил футболки и отдавал предпочтения рубашкам. Линда считала его старомодным в этом отношении, но успокаивалась тем, что однажды вытащит его в торговый центр и купит хороших вещей.       Он смеялся над ее знаниями в математике и учил умножать столбиком, она над тем, что Юджин остался девственником к восемнадцати годам. Они образовали неплохую пару, вот только Линда не заметила приближающийся смерч. А говорили, будто свою смерть чуешь издалека…

***

      Кэрол наконец закончила с ресницами и застыла уже сняв топ с головы, но еще не стянув его с рук:        — Красавица, а ведь тебя не было на прошлых вечеринках. Джерри был зол: он дал себе обещание не трахать первогодок из-за тебя.       Линда тихо рассмеялась:        — Ну, если я ему не даю, разве у него есть еще вариант?       Кэрол поджала губы и прошла ближе к Линде:        — Как-то это нечестно. Ты не боишься за свое будущее? Перестанешь нравиться и потеряешь все-все.        — С чего бы тебе, Кэрол, мне указывать?       В воздухе был неприятный запах напряжения, а во рту Линды Линч вкус страха — земля, металл и почему-то резина футбольного мяча.       Раньше Линда просто назвала бы Кэрол «жирной свиньей» (пусть она и носила тридцать восьмой размер), но теперь в голове отчетливо звучали слова Юджина о равенствах и «500 — (120 — х) = 479-99».