Пролог

Матушка с самого детства твердила ему, что он благословлён самими небесами. Он как сейчас помнит, как его мать-императрица, вся в золоте да в шёлке, нежно и с благоговением смотрит на него своим фиалковыми глазами. Как подзывает мальчика подойти к ней, гладит по голове и шепчет: — Ты — истинное дитя небес. — А затем, мягко прижимает к себе. — Ты — самая великая драгоценность нашей империи. Мой маленький лунный принц… Тогда юный принц не особо понимал, что же значат её слова. Для него всё было чересчур сложно, однако, он верил. Раз она так уверена, значит, так оно и есть на самом деле. Шли годы, принц постепенно превращался из изнеженного и, отчасти, избалованного мальчика в настоящего мужчину. И с каждым днём он всё больше верил в то, что говорит его матушка. Лунный принц день ото дня становился всё краше и краше, и его внешность ни капельки не походила на облик обычного человека. В нём было идеально всё: густые длинные волосы, что растекались по плечам словно шёлк, миндалевидные аметистовые глаза, что пленили каждого, на кого случайно мог упасть взор принца, нежная улыбка, которой могут улыбаться лишь небожители, и для окружения это был самый настоящий факт. Такая мягкая, бесконечно добрая, благодаря этой улыбке всё вокруг светилось божественным светом, и распускались цветы в саду. Обычные люди так улыбаться не могут. А его голос, словно текучий мёд? Люди, лишь однажды услышавши его, никогда больше не смогут забыть, как и вспомнить, чтобы описать его. Потому что смертным не дано тех знаний, чтобы передать божественность сына неба. Кожа его бела, как луна; волосы темны и отливают фиолетовым светом, как ночное небо, и блестят они так, будто кто-то просыпал на принца звёзды. Видать, сам Небесный Император одарил ребёнка, рожденного под полной луной. Помимо невероятной внешности и императорской крови в его венах, талантов у принца было в избытке. Стоило ему взять меч в руки, как все вокруг застывали. Невидимая глазу простого смертного мощь исходила от Лунного принца, однако все её ощущали каким-то неведомым способом. Эту силу было видно в возвышенной стати и грации юноши, в его осанке и искре в глазах, когда оружие вынималось из ножен. Ни один человек, как и в случае с внешностью и голосом, не сможет описать то, что видел он, смотря на это, пока ещё, земное божество. И никак иначе его не назовешь. Смотреть на принца — страшно, но и отвести взгляд невозможно. Кожа любого, кто узрел юношу, покрывалась мурашками, в горле появлялся ком, мысли путались, а изо рта могли донестись лишь бессвязные звуки. И это тогда, когда Наследный принц ещё ничего не успел сделать, лишь просто достал меч. Увидь его кто из простого люда на поле боя, тот же час отошли бы в подземный мир. Потому что, когда Ка Зуйгетсу вступал в битву, на поле боя появлялся Бог войны в смертном теле. Принц бился так, словно исполнял яростный и грациозный танец. Меч в его руках казался не тяжелее пера, словно тот был продолжением тела юноши. Ему нипочем были никакие твари: самые разные призраки, цзянши, гули, оборотни — любая прочая нечисть обращалась в прах под натиском его меча. Кто только не встречался на пути Зуйгетсу, но никто так и не смог одолеть его. Разумеется, на то были причины, и довольно веские, помимо врождённого таланта, подаренного небесами. Ведь, как известно всему народу, Лунный принц — человек усердный, который чуть ли не с самой колыбели развивал свои способности, не разрешая себе ни дня отдыха, кой положен человеку его статуса. Более того, в свои юные четырнадцать лет Зуйгетсу принял решение заняться самосовершенствованием, которое очень во многом ограничивало юношу, и чего точно также не понимало большинство людей. Однако, на то он и Лунный принц, чтобы его не понимать. Так что, когда вознесётся Наследный принц на небеса — лишь вопрос времени. И он вознёсся.

***

В возрасте девятнадцати лет Зуйгетсу отправился в пограничные земли, где стало совсем неспокойно. Помимо напряжённых отношений с соседним государством, в тех краях всё чаще стали бесследно пропадать люди, словно испаряясь, будто их и вовсе не существовало. Было предельно ясно, что без нечистых сил тут точно не обошлось, вследствие чего принц и взял всё в свои руки. Как было известно Зуйгетсу до прибытия, пропало несколько высокопоставленных чиновников, что решали вопросы с послами, и несколько дочерей знатных семей. Но по мере того, как Лунный принц углублялся в это дело, он узнавал много новых подробностей. Как выяснилось, люди начали пропадать уже довольно давно, да дело было в том, что те являлись крестьянами, и никто и не собирался поднимать шумиху из-за простых земледельцев, коих пропавших на тот момент перевалило уже за сорок четыре человека. Если собрать этих несчастных вместе, это получалась практически целая деревенька. Такое Наследному принцу было не по нраву. Благодаря этим крестьянам, пограничные земли оставались процветающими. Благодаря труду именно этих людей, здесь было много еды и различных товаров. Товаров как для своих, так и для иностранцев; с коими мир, по правде говоря, оставался довольно шатким. Ка Зуйгетсу, вместе со своими ближайшими соратниками взялись за расследование, и то привело их к, как ни странно, реке, что течёт прямиком из-за границы. Когда принц выяснил, что за пропажей людей стоит шуйгуй, обитающий в этой самой реке, народ империи Ли стал обвинять Шаох в том, что именно они наслали на них нечисть. А люд Шаоха, в свою очередь, отвечал теми же обвинениями, в свою защиту, пусть вода текла и с их стороны. И как бы Зуйгетсу ни пытался объяснить, что шуйгуй появился из-за того, что его просто не нашли и не похоронили должным образом, никто не слушал его. Ситуация становилась всё напряжённее. Не ведая, как усмирить подобный конфликт, принц решился на безрассудный поступок. Если никто из живых не может ничего доказать, тогда пусть это сделают мёртвые. Наследный принц, решив всё про себя, под вскрики и ахи народа, прыгнул в проклятую реку, чтобы найти там тело и душу шуйгуя, дабы узнать всё у него и упокоить с миром, да разузнать про остальных пропавших людей. Итак, отбиваясь от атак мощного призрака, Зуйгетсу опустился на самое дно. Даже если душа утопленника сама с лёгкостью его нашла, без тела у принца ничего не выйдет. Однако, в поисках трупов, юноша нашёл то, что стало переломным моментом его жизни. На самой дне реки, в водорослях и между камней, принц заметил серебристый отблеск чего-то, что сразу же привлекло всё внимание. Со всем бесстрашием, что жило в сердце юноши, он подплыл поближе, чтобы разглядеть. В песок и глину было воткнуто необычное по всем параметрам оружие. Несмотря на то, что находилось оно в воде, судя по всему, достаточно много времени, сияло так, словно сделано было из кусочков звёзд и луны. Зуйгетсу, дотронувшись до пики-полумесяца, тут же почувствовал невероятную мощь этого духовного оружия, что пронзила его тело до боли. Обуздав эту невероятную мощь, Лунный принц призвал все свои духовые силы, влил их в пику-полумесяц, взмахнул ею прямо в воде, в одно мгновение подняв со дна все покоящиеся там тела, и переместив их на берег. Дело оставалось за малым, даосам лишь нужно расспросить свирепого призрака, да по всем традициям и обычаям захоронить тела. Но даже у такого возвышенного человека, как Наследный принц, были слабости. Его тело всё ещё являлось смертным. Потратив все духовные силы на взмах оружием, и застыв от боли в мышцах и суставах, Зуйгетсу стало не хватать воздуха и физических сил, чтобы всплыть наверх. В этот момент, небеса пронзил свет, поднялся неукротимый ветер, в ушах юноши раздался колокольный звон, и весь пограничный город ослепило божественное сияние. Лунный принц вознёсся на небеса.

***

Императрице расставаться со своим собственным сыном было печальнее всего на свете. Казалось, что ещё вчера она сажала к себе на коленки маленького мальчика, который с воодушевлением лепетал что-то на своём собственном языке с примесью каких-то более-менее различимых слов. Как она старалась понять его речь, не упустить ни единой детской мысли, ведь она знала, как они могут быть значимы для ребёнка. Она слушала его, и не могла нарадоваться тому, что у неё есть подобное чудо, которому женщина была готова отдать всё на свете, лишь бы малыш был счастлив. Но, тем не менее, она знала, что так будет. Что её малыш вырастет, и отправится в свободное плавание, к этому должны быть готовы все родители. Женщина прекрасно понимает, что её маленький принц стал не просто мужчиной, а настоящим богом войны на небесах, и она не могла им не гордиться. Императрица готовилась к подобному, и этот момент настал. По всей Империи Ли стали возводить храмы в честь его высочества, высекали самые детальные скульптуры из лучших материалов. Подношений у юного бога было больше, чем у большинства других богов пантеона, и только изысканные яства, только спелые и сочные фрукты, и самые роскошные драгоценности. В более известных храмах, в самом центре столицы, естественно, стояли статуи из золота, этому поспособствовала сама Императрица, что так гордилась своим сыном, а знавшие принца лично — встретили подобную идею с полным одобрением и неподдельным восхищением. Слухи о золотых статуях, созданные с любовью матери, разлетелись со скоростью урагана, вследствие чего родился миф, ставший своеобразной легендой: «Все блага людские дарует вам небесный принц, лишь помолитесь, да принесите пару даров. А защиту вам дарует мать божества, ведь нет ничего сильнее на свете, чем любовь материнская». Так что, в храмы Наследного принца, кои находились в столице, стекались люди со всей империи, дабы получить благословение и защиту небес. Город, что и так был внушительным, становился всё обширнее, благодаря тому, что всё больше народу оставалось жить и работать в столице империи. И она по-настоящему цвела. Императрица, оставшаяся одна, не собиралась отставать от собственного дитя. Она никак не могла опозорить принца, и поэтому трудилась каждый день во благо империи. К тому же, это хоть как-то скрашивало разлуку и придавало чувство, словно её сын не так уж далёк от неё. Что он наблюдает и также гордится своей матерью. И ведь отчасти, так оно и было. Порой Зуйгетсу приходил во снах к близким людям. Лунный принц правда всё ещё наблюдал за ними, и ему самому было не менее больно от разлуки с дорогими сердцу людьми. Тем более, вознёсся он в таком юном возрасте, когда пожить человеческую жизнь ещё толком не успел. И это в очередной раз доказывает, насколько тот являлся особенным. Поэтому Зуйгетсу воспринял данное как часть своего пути, как трудность, с которой тому необходимо справиться. Он не мог не пройти эти испытания, и не мог давать себе поблажек, ведь принц больше не человек, он — бог, и на нём теперь лежит куда большая ответственность. К сожалению, трудностей оказалось слишком много.

***

Чем больше людей съезжались в столицу, тем меньше их становилось в округе, в том числе и в пограничных землях. Торговцы и ремесленники уезжали туда, где продажи стали бы более выгодными. Молодые работяги всё больше мечтали поступить на службу в столицу, туда, где лишь каких-то пару лет назад тренировался Лунный принц. Молодые девушки во снах представляли, как выходят замуж в самом центре империи за высокопоставленного мужчину, или за юношу, с многообещающим будущим, а их родители только и делали, что поддерживали амбициозных дочерей в этом деле. Ведь, удачный брак — это всегда хорошо, для всей семьи. Да вот только, пускай для людей с окраины Ли подобное и было выгодно, того же нельзя сказать о соседях. В первые годы после вознесения Лунного принца между странами воцарилась полная гармония и невероятное воодушевление, чего не было до. Ну а как иначе? Сам Ка Зуйгетсу совершил подобный поступок, дабы примирить их, и его желание было настолько искренним, что в тот самый момент юноша стал богом. Сами небеса смотрели за ним в тот самый момент. Люди гордились тем, что смогли повидать подобное. Они все восхваляли его высочество, и всё это сплотило народ двух стран на границе. Так, как никогда. Так каково было народу Шаоха, когда люди из Ли начали массово перебираться в другое место? Шаох известен своими пустынями и неплодородными землями. Товаров от соседей становилось всё меньше. И если поначалу это было не столь необходимые для жизни вещи, то со временем становилось всё хуже и хуже. В скором времени сделок у купцов становилось всё меньше, приобрести необходимую еду было откровенно сложной задачей. Наступал голод. Он охватил границы, и потихоньку продвигался всё дальше и дальше по Шаоху. Стране, что выживает благодаря торговле, банально не было чем питаться. Основной партнёр, где были плодородные земли и необходимые товары, отдалялся. А ведь они так старались наладить мир, когда отношения были на грани, ведь это всегда было необходимо в первую очередь для засушливой страны. Производство товаров, которые Шаох продавал и другим странам, постепенно останавливалось. Набегов варваров становилось всё больше и больше, самих бандитов, что там говорить, стало в разы больше. Тем не менее, правитель Шаоха взял себя в руки, и старался уладить все дела мирно. Проводил переговоры, посылал послов, чтобы спасти свою страну, выделял весь свой бюджет для народа. И смог бы Шаох продержаться в этот сложный период, благодаря умному и милосердному королю. Люди знали и верили, что тот сможет устоять на плаву. Пока не произошло нашествие саранчи.

***

Неудивительно, что при таком раскладе разразилась война. Шаох напал на пограничные земли империи Ли, где, в общем-то, осталось совсем мало люда. Бывшие союзники собрали самых сильных и здоровых солдат, что остались, да напали на город, в котором семь лет назад вознёсся Лунный принц. И захватили его за считанные дни. Забрать чуть больше территории теперь представлялось вполне возможным для Шаоха, и кусок плодородных земель, что так необходим, был в их руках. Река, в которую когда-то нырнул Наследный Принц, впадала в озеро на землях Ли, и теперь всё это принадлежало не им. Ведь на небольшой территории Шаох не остановился, а вознамерился добраться до столицы. Не ожидавшие нападения лийцы лишь на половине пути смогли дать отпор, и бойни там становились всё жёстче и жёстче. Кровь лилась рекой, ни о какой пощаде, ни к кому речи и не шло, гибли старики и дети, мужчины и женщины, солдаты и мирное население. Все дороги и тропы были устланы трупами, словно ковром, по которому должен в скором времени пройтись Князь демонов. И он прошёлся. Золотой демон, что слыл мифом и легендой в Шаохе, появился на поле боя, призванный кровавыми жертвами, и направился в столицу, где его уже ждал сошедший с небес бог войны. Ведь не мог же Лунный принц просто смотреть на то, что происходит на землях, что были так ему дороги. Смотреть на то, как мир, которого он сам добивался, рушится на глазах. Смотреть с небес на то, как земли, где он вырос, превращаются в алый ковёр из людей, что являлись его подданными. Наблюдать, как по пути шаохцы громят его храмы — было больно. Слушать, как дети из последних сил бегут к его алтарям молиться, в надежде на спасение, и слышать, как они, не успев договорить, начинают захлёбываться собственной кровью — было невыносимо. Голоса стариков, которые уже не могли ходить, но держа в руках его талисманы, молились о спасении своих семей и потомков, эти голоса преследовали принца всё время. Он не мог оставаться на небесах, даже если за этим последует наказание. Несколько раз бог войны сражался с Золотым демоном. Каждую их встречу, каждую их схватку можно записывать в отдельную легенду, каждой можно посвятить пьесу или басню. Те были яростными, как в бою, так и в словесных перепалках, но в итоге, Лунный принц впервые в своей жизни проиграл. Лёжа в лужи своей собственной крови, без возможности умереть или быстро восстановиться, Зуйгетсу слышал, как собственные солдаты проклинают его, как младшие служащие, кои пошли за ним не раздумывая, фыркают и громко вещают о других богах, уходя в закат. Пока в носу стоял запах разлагающихся трупов его собственных людей, он чувствовал, как шаохцы, которые не меньше раньше молились ему, чем лийцы, проходят мимо, ради развлечения каждый протыкая мечом, стреляя из лука, словно по мишени, или просто наступая на него. Слышал, как вдали стоит Золотой демон и в голос смеется. Лишь один единственный человек, через пару часов подошёл к нему, начал вливать разные снадобья, сшивать его плоть, и наносить мази. Долго и муторно, пачкаясь в его крови, этот человек собирал бывшего бога по частям. — Я не умру… Всё ра-вно… Всё заж-ж-живёт… — Тихо прошептал он, глядя на серое небо стеклянными глазами. — Вам больно, господин. — Спустя какое-то время ответил голос девочки лет четырнадцати-пятнадцати. Больше он ни о ней, ни её саму, не слышал.

***

В ушах раздался звон колокола, глаза вдруг ослепил ярчайший белый свет, желудок словно сделал кульбит. Зуйгетсу почувствовал давно забытое ощущение невесомости, и от неожиданности всего прикрыл веки. Через пару мгновений, когда шум прошёл, а он ощутил, что твёрдо стоит на своих двоих, принц осторожно открыл глаза. Яркий белый свет остался, но уже не тот, что был несколько секунд назад. Это был обычный дневной свет, который есть и на земле в солнечную погоду. Конечно, он уже догадался, куда попал. «Уже и не думал, что когда-то вновь здесь окажусь…» Прямо под ним растелились пушистые белые облака, что медленно плыли куда-то вдаль, и это зрелище было настолько умиротворяющим, что Зуйгетсу, стоящий на краю, застыл, не в силах оторвать взгляд. Позади него послышались лёгкие, но уверенные шаги, и вот так стоять и наблюдать за облаками сверху, уже было бы просто неуважительно. Это как минимум. Печально, ведь он не видел подобного вот уже около пяти сотен лет. Обернувшись, принц увидел юношу, на вид лет двадцать-двадцать пять, невысокого с кучерявыми тёмными волосами и очками. В руках он держал свиток, а на поясе прикреплены счёты. Одет же этот юноша был в тёмное ханьфу, расшитое серебряными нитями на рукавах. Не слишком броско, но изысканно, и сразу понятно, какого положения личность стоит перед ним. Несмотря на вид, этому «юноше» должно быть уже несколько сотен лет, ведь стоит перед Зуйгетсу не кто иной, как один из богов литературы, и вероятно, довольно успешный. — С возращением, Лунный принц. — Бог литературы слегка поклонился в знак уважения, и продолжил. — Добро пожаловать в Небесную столицу. На его лице играла лёгкая беззлобная ухмылка, а сине-голубые глаза за линзами очков словно сверкнули, не отрывая изучающего взгляда от Наследного принца.