Глава седьмая

      Нереальное чувство в жизни. Я говорю про простые эмоции. Абсолютно любые - то, что нам дает оставаться человеком. Если ты просто сосуд, то ты обыкновенное существо на подобии амебы. С красками на альбоме под названием «счастье» у тебя есть возможность улыбнуться. Физически может улыбнуться любой, построив гримасу. Я бы не назвала это знаком радости, так что не в счет. Душевно значит искренне, а кому удается улыбнуться сердцем?       Человеку, который даже с горой проблем на плечах хотя бы на миг чувствует беззаботность, а уголки губ сами приподнимаются вместе с трепещущим органом в грудной клетке.       - Нет, не может быть! - пронесся по всей набережной голос мамы.       Вот что значит улыбаться душой - я вижу это на лицах родителей. И с уверенностью говорю, будь у меня зеркало рядом, на своем лице я бы тоже заметила улыбку. Поскольку мой лик устал улыбаться, невозможно заставить себя быть серьезной.       Мама проиграла папе, поэтому шуточно возмущается и проверяет все вокруг папы, не спрятал ли тот своих карточек.       - Ты не мог так быстро закончить! - она звучит достаточно строго, а выражение лица выдает ее.       Отец с такой же улыбкой невинно разворачивает плед, карманы своих брюк и поднимает руки вверх. Как жаль, что такую прелесть видят только несколько человек. Я опять про эмоции. Ухмылку и смех от собственных же пошлых шуток лицезрели даже прохожие на улице. А эту… искренность видели ли больше, чем пять человек?       После недели упорной работы, которая накопилась после объявления его пропажи папа заявил об отпуске. Он не стал спрашивать, хотим ли мы. Знал, что желаем этого больше всего. У нас до этого не было никакой возможности посидеть, оперевшись на плечи друг друга и поговорить со спектром чувств в воздухе. Ничего большего - мы, дом, море. Нет ни чьих маленьких орущих детей наших родственников рядом, нет даже сети, чтобы отцу позвонили по поводу работы. Родным звуком стал не будильник, а звуки волн.       Я слышу это вторые сутки, но чувствуется словно мы живем тут целую вечность. Мне нравится этот легкий бриз по утрам, когда мои ноги быстро прыгают через скакалку. А когда захожу вижу, что родители спорят о какой-то глупости, вместе готовя еду, и краду дольку яблока с их неготового яблочного пирога. Мы вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. Нет такого, чтобы папа уехал рано утром и приехал поздней ночью, да так, что я его даже не вижу.       - Иза, скажи, что он спрятал ту красную карточку, а? - мама продолжает искать, в ответ та получает мой смех.       С непонятно какой точки дома доносятся любимые песни родителей, а те дружно подпевают за бокалом вина. Их голоса можно будет услышать на втором этаже в моей комнате. И те не пьяны от алкоголя, они пьяны любовью.       Они дышат своим общим запахом и счастьем, которая переливается на их безымянных пальцах. Они смотрят каждый час на итог своего счастья - меня. И это все, что им нужно. Это все, что нужно мне.       Мафия - нет.       Кровь - нет.       С этим всем возвращается несчастье и черно-белый фильтр. Вот мой дом. То, что в Нью-Йорке не то. Мой дом находится во Франции. В Биаррице. Почему мне нужно уезжать из дома из-за кровопролития и ужаса?       Потому что я не готова жертвовать спокойствием родителей.       Где родители - там и я. Может, звучит по-детски. Если они в городе «Грусть» то и я там, а если в «Счастье», то я стою с ними в обнимку там. Если они в Нью-Йорке, то мы вместе в «Серости». Без своей работы и родственников родители будут несчастливы.       - Нет, он не… Пап! - заметила я что-то торчащее из кармана его футболки на груди.       Мама не заметила то как за прозрачной тканью прячется красная бумажка. Отец это и ожидал, но не думал, что наше осознание продлится так долго.       Мама искала везде, но не увидела то, что находится перед ее изящным носиком. В ответ та хитро прикусила губу, качая головой. Как только та забрала карточку и поставила перед папой, чтобы они оба продолжили играть, подул ветер. Как по зову И смел как папины игровые карты количеством в одну штуку, так и мамины в шесть.       - Мы все победители! - я подняла ввысь руки в знаке победы.       Нашей ставкой был выбор жанра фильма на этот вечер. Папа хотел посмотреть боевиково-приключенческое кино, мама комедийную драму, а я ужасы. И причем, каждый добавил свой кусочек торта. У каждого было по три - родители приготовили огромного объема смесь для бисквита, перепутав рецепты и получилось так много.       Когда в моей руке оставалось слишком много карт я в первую очередь жалела о том, что согласилась на эту авантюру, ведь торт был шоколадно-клубничный. Но на удивление выиграла своих старичков за половину выделенного времени.       - Ты сжульничал, я заберу твой кусок.       Мы бы сочли это за сарказм, если бы мама через две секунды не рванула быстрее нас в сторону прозрачных обширных дверей-купе. Ее волосы и так извивались на ветру, а так просто летали.       Папина реакция не заставила ждать, поэтому не прошло и секунды, как он тоже бежал. Ее хрупкое тело и его килограммы мышц - я уже вижу картину своих смазливых книг. Нас никто не мог увидеть, а главное услышать.       Ведь даже я чуть не оглохла от их криков. Мама была поймана перед самым порогом с визгами. Папа просто притянул ее к себе одной рукой, подхватив тонкую талию. В то время, когда они бежали! Сколько сил нужно, чтобы не потерять равновесие.       Мама даже от неожиданности подняла ноги и всем весом висела на одном предплечье мужа. Ее скорее удивила эта резкость, а не то, насколько ее супруг силен. Она пиналась словно маленький ребенок, не сдаваясь.       И тут побежала я. Их внимание слишком сконцентрировано друг на друге, чтобы те заботились обо мне старушке. Я уже знаю что для них все работает сейчас в замедленном действие. На собственном опыте.       «Красный Ferrari. Ледяной ветер. Музыка на всю громкость. Я в лице водителя, а мое плечо соприкасается с плечом Невио».       Я бежала как никогда, чтобы съесть вроде бы ничего не стоящие пирожные. Но они шоколадно-клубничные! Это должно все менять. Уши уже замерзли, а ноги в шортиках так и подавно. Только зайдя в дом я услышала негодующие голоса. Но эта дверь ведет сразу на кухню, а до тортика пару шагов.       - Мне должно достаться пять кусков!       - Эй! Это уже фантомное объявление, я съем свои законные три куска.       - Это длинные ноги, мам, ты проиграла мне.       Я люблю подшучивать над тем, что она ниже меня. Папа показался сразу же и сел за барную стойку, чтобы залпом выпить стакан холодной воды.       - Эти длинные ноги мои, - он указал на меня указательным пальцем, все также делая глотки своего напитка. А он любит говорить, что мой высокий рост достался от него.       - И ты тоже проиграл, - заявила я, повторяя его жест.       Все хорошее когда-то кончается. Я должна была уехать из своего дома, мечтая о таком всю обратную дорогу. Моя душа будет скучать по этим дням все оставшееся время. Я ценила еще не потеряв это, я ценила и когда лишилась. Но я не ценила себя, сейчас я ценю. Ведь это единственное, в чем живет три сердца. Они бьются - я слышу. Они разобьются - я знаю. Там останется черная дыра - я предвкушаю.       На чем мы остановились? Ах, да, извините.       Прошло время, все вернулось на круги своя. О том казусе теперь никто не говорит, ведь слишком много работы и угроз со стороны власти мафии. Дядя уже своим лицом и плечами с горой репутации заставит заткнуться, а несколько дополнительных слов избавили нашу семью от сплетен, надеюсь, навсегда.       Музыка в беспроводных наушниках играла на всю громкость. Было такое ощущение будто слова прыгают по каждому органу, и она живет во мне. Невольно улыбка застыла на лице от знания текста. Невзирая на то что мы находимся в самолете, здесь десяток людей, я не беспокою родителей своей музыкой. Тем более они находятся двумя рядами дальше.       В один миг мой плейлист включит ту песню. Песню, которая играла набатом в ночь, что перекрыла все мои принципы.       Когда я как самая грязная шлюха целовала губы двух идиотов и чуть не лишилась самого дорогого. За это бы заплатил любой в Фамилье, а я вместо того, чтобы выйти замуж за самую лучшую партию просила сделать это недостойного.       Первый поцелуй достался Алессио Фальконе.       Первые касания на моем обнаженном теле - Невио Фальконе.        Черт. Из-за них у меня постоянные панические атаки, а в это время мой психолог избавляет от мыслей о том дне. Это был кошмар наяву. Мне приставили нож к горлу, повели на боевое поле как трофей. По щекам стыдливо текли слезы, как бы я не сдерживала знак трусости. Этот взгляд отца, который боялся за нас. А глаза мамы? Если я не ошибаюсь, и тогда эти братья желали мое тело. Ужасно и извращенно лапали меня. Один только взгляд пугал.       Ночью в красной Ferrari была не я. Это была самая худшая версия меня, которая была и теперь захоронена в моей памяти. Меня должно триггерить с тех воспоминаний.       - Мисс? - меня отвлек голос стюардессы и ее касание на плече.       Я сделала вид, словно не услышала и продолжила смотреть на сидение напротив. Та же музыка все еще оставалась в наушниках, пока я не находила силы переключить и ждала того момента, когда Невио сказал мне «нет». Это стало бы концом песни.       Он сделал это, чтобы насмехаться надо мной. Просто надругался, это было для него игрой, не иначе. У него ведь миллионы в объятиях, зачем ему проблема в моем лице. За одно только касание его имеют право лишить пальца. Он придурок, думающий только о своей шкуре или о сексе.       Тогда он думал о первом - о развлечении.       - С вами все в порядке?       Конец. Я услышала голос бортпроводницы между песнями и автоматически подняла на нее глаза. Она выглядела обеспокоенной. Только сейчас я заметила, что вовсе не дышала.       Когда сделала вдох, мой нос жалобно всхлипнул. Тогда я всеми клетками кожи почувствовала холодные слезинки на щеках.       - Да, все в порядке. Я просто смотрела мелодраму. Главная героиня погибла в мучениях.       Я изобразила характерное объявлению лицо, чтобы кукольная женщина отступила и занялась своими делами.       Все в порядке.       Девушка просто устало улыбнулась и развернулась на невысоких каблуках, чтобы оставить меня. Какая для нее разница - почему на моих щеках слезы? Должно быть все равно на эмоции пассажиров, разве нет?       Вдох. Удовлетворенные потребности. Доставленное удовольствие, что не даст женщина. Расслабление и наваждение только при виде картины перед собой. Все чувства, которые по существу способен ценить и любить в такой ситуации только я. Безо всякой антипатии и чувства вины - безусловно, исключительно я один. У меня нет кнопок, на которые можно нажать и остановить меня. У меня нет таких людей, кто может заставить пожалеть о содеянном.       Выдох. Разный спектр эмоций, застрявший в воздухе. Ужас и кошмар. Крик ужаса, застрявший в горле. Мольба пощадить и просьба о помощи, проигнорированных с наслаждением. Мокрые от страха штаны. Несколько ничтожных лужиц. Боль и сломанные кости. Отрубленные конечности, разбросанные по всему периметру. Обезглавленный труп. Кровь и грязь под ногтями.       Это два этапа, которые проходит самый настоящий… убийца? Не только он. Я описал только про себя - мафиози, киллера и частично каннибала. Но стоит только посмотреть с другой стороны - вы поймете меня. Ведь у всего есть две стороны.                   Наслаждение и наваждение.       Удовольствие и проблемы.       Прошло пять часов после убийства нескольких должников, прежде чем я явился в клуб.       Эти парни накупили всякой херни, не заплатили, а сумма превысила больше десяти тысячи баксов.       Я обычно не занимаюсь такими в последнее время - не считаю их достойными своего драгоценного внимания и тика часиков. В нашем клубе здесь всегда полная загрузка. Организована и для простых людей, чтобы те поняли что такое настоящий клуб.       - Ты скучаешь тут, Невио, - прошептал женский голос у моего уха.       Я резко обернулся к человеку, рефлекторно готовясь к атаке. Моя хватка на чужом горле стала смертельной, когда мне пришло понимание - это какая-то дешевая проститутка.       - Какого хрена? Не смей приближаться ко мне. Пошла.       На ее раскрасневшемся лице сияла улыбка, какую могли иметь только самые опытные шлюхи.       Они могут улыбаться и перед смертью, отсасывая какому-нибудь старику. В обычное время становится мерзко от одного взгляда на них, а в другое - плевать, какая дырка прыгает на тебе. Блюя такая женщина все равно продолжит отрабатывать деньги. Таким сучкам насрать на все, только бы получить сотню долларов. Я считаю, что все они для этого и созданы.       На барной стойке к которой я повернулся уже ждала бутылка виски. Идеальное начало дня, не так ли? Английская водка прибавляет энергии, к тому же сладкая отдача лимона придаст еще большего эффекта.       - Невио, - начал бармен, протирая стол.       Я молчал, ожидая продолжения. Со стороны выглядело бы так, словно не ко мне обращаются.       Он без слов вытащил что-то из-под стойки и плавно протянул мне, все так же работая тряпкой.       Его взгляд был устремлен на немногочисленные пятна, а я смотрел на смартфон. И? Если бы парень посмотрел на меня, то увидел бы вопрос в моих глазах.       - Ты должен помнить ту девушку. Изабелла. Она потеряла тут телефон, я нашел сегодня за диваном.       Ладно. А нахрен мне это? Я похож на рыжую сучку? Может, у нас один размер груди, но не более.       Бармен прочитал это на моем лице, через секунду дав мне ответ.       - Я без понятия куда это девать. Вы ведь знакомы? Может, ты отдашь ей телефон? Если это ее, конечно.       - Я что, напоминаю сраного курьера? - резко толкнул я выключенный мобильник в его сторону, допивая свой глоток.       Если потеряла, то это не моя проблема. Она сможет купить себе сотню таких.       Ненароком в голове всплыло воспоминание о том вечере: сладкий запах выплюнутого жевательного ментола, перемешанный с алкоголем. Возбуждение. В ее взгляде яро читалось наваждение, никакого здравого ума. Мои штаны, которые грозились порваться говорили о том, что и я не отличаюсь от нее. Даже салон машины с открытой крышей в зиму чувствовал температуру.       Дыхание сбилось и стало таким хаотичным, казалось мы не дышали вовсе. Мерзлота могла упасть до недр земли, но наша кожа чувствовала себя как под адом. Испарина на лбу говорила сама за себя. Это чувство желания никогда не покинет меня, стань я хоть самым старым человеком в мире. Но загвоздка в том, что я за секунду превратился в слабого девственника и позволил ей уехать на моей тачке с полными трусами возбуждения. И проблема еще одна в том, что такие трусики были и у меня, и у нее.        Я мог сделать ту ночь для себя отличной, но сдался. Это просто чертовски неправильно, я не такой.       Если у меня будет шанс взять, то я беру.       Я должен был идти по этому пути.       Теперь чисто из принципа я обязан сделать то, что не сделал тогда. Это единственный раз, когда я совершил ошибку и предал свой член. Я должен ему.       Но совсем скоро отдам долг с лихвой.       Уже прошло достаточно времени для того, чтобы весь народ начал поднимать эту тему. Мне двадцать. У меня еще нет мужа. Сколько людей, близких мне, были отданы в объятия своих мужей по договоренности еще до совершеннолетия. Те по несколько лет ждали для того, чтобы из одной клетки выпорхнуть в другую. Моих соотечественниц видимо обижает факт моей свободы в двадцать лет. Мне уже становится тесно - меня правда вытесняют из общества нормальной Фамильи. Кажется, я не являюсь традиционным представителем своей Семьи. На банкетах до сих пор молвят словечко об этом. Мне становится неудобно перед родственниками. Если дочери тети Лилианы еще могут пожить без этой темы (невзирая на то, что Сара старше меня), а дети тети Арии уже в браке (конечно же без Валерио, он главная малолетняя вертихвостка). Я просто единственная дочь без старших детей. Просыпаясь с этими мыслями мне приходится заходить в ванную, дабы смыть это все.       Мне страшно. Я признаюсь.       Мне может не выпасть золотой билет в счастливый брак. Нельзя полагаться на истории родителей.       Это навсегда останется отпечатком на мне. Клеймом, которое никогда не смоется. Но я ведь обязана выбрать мужа под стать, чтобы быть как все нормальные.       - Николас Робертс хороший парень, да?       Мой голос дрогнул, а глаза отведены в сторону, когда на нашем завтраке я начинаю эту тему в некоторый раз. Родители знают меня лучше всех и могут догадаться, что я взволнована.       - Иза… - мама положила свою руку на мою с взглядом «ну что ты говоришь, милая?»       Но все, это не может длиться так долго.       - Не надо, мам. Я не хочу вас подводить. Из-за моего статуса Фамилья может косо смотреть на нашу семью.       - Пожалуйста, не начинай говорить о том, какая ты плохая дочь, родная. Ты не виновата в том, что все еще не нашла того самого. И я позволю тебе выйти замуж только за того, кого ты правда любишь и хочешь видеть его по правую руку. Этому нет обсуждений. Я знаю, каково это - валяться под влиянием народа, который так и хочет тебе дерьмовой жизни. И не желаю этого собственной дочери, ладно? Но еще хуже быть замужем за старым хрящем. Хотя, я все еще это терплю.       Да, мама не мама, если под конец не вставит ободряющую шутку. Она улыбнулась мне и, убрав руку, вернулась к своей тарелке. Вроде бы звучит строго, но смысл в искренней заботе.       Никто не захочет собственному ребенку худшей жизни. Поправка, нормальный родитель не захочет.       - Просто… Ох. Что, если мне не нужен никто по правую руку?       - Ты должна знать, что я думал так же. Меня не интересовала никакая женщина в жизни, каких было множество. И я думал, что только договоренный брак заставит надеть меня на чей-то палец кольцо.       А после папа просто махнул руками, как бы показывая «смотри что в итоге получилось».       - Сердце подскажет, - кивнула я.       Выстрел. Промах. Пистолет дрогнул в моих дрожащих руках.       Наушники совсем не справлялись со своей задачей не оглушить меня. Они такие большие закрывали мои миниатюрные уши, но даже через них я слышала насколько громкой была серия выстрелов. Поэтому я раздраженно сняла их и кинула в стену левее от меня. Опять прицелившись, я выстрелила.             Промах. Прицел. Выстрел.       Промах. Прицел. Выстрел.       Промах. Прицел…        ⁃ Изабелла, - резко повернув голову в сторону говорящего, я склонила ее набок и посмотрела взглядом «чего тебе надо».       Массивный Диего смотрел на меня, выражением лица прося прекратить.       Нет, я уже полчаса не могу попасть в сердце этого чертового манекена. Вроде бы он не так далеко, но я не могу увидеть… почему все размыто? Перед глазами плывет, но я ведь должна попасть. Столько попыток сделала, но все закончилось промахом. У меня не получается даже прикончить манекена.        Это просто свет так падает. Он неровный и слишком резкий - не для моих глаз. Из-за него я не вижу цель перед собой уже столько времени. Придется попросить Диего исправить неполадки, ведь мне еще долго тут тренироваться.       Сбившееся дыхание чувствовалось двумя ушами, а затекшая спина ныла. Руки, которых я не отпускала из стойки дали о себе знать как только я подумала о них. Папа говорил, что нужно всегда давать отдохнуть себе, чтобы под конец не рухнуть в слабых конвульсиях.       Прицел…       Кто-то схватил мое ружье в ту же секунду, когда я собиралась спустить курок. Взяв его ладонь, я потянула ее на себя, скрутила и пнула нападающего в пах.        Диего.        Коим образом я забыла о его присутствии? Расслабившись, я его отпустила. Оружие упало на деревянный стол, а я на мягкое кресло рядом. Пытаясь наладить свое дыхание, я смотрела куда-то в пол. Да черт. Я что, не надела линзы? Постаравшись проморгать эту пелену, я сдалась и под худой конец зажмурилась. Что, стрельба стала для меня чем-то сложным?       По щекам потекло что-то холодное…       Будь все проклято. Зачем они сейчас? Почему… почему я постоянно плачу? По какой причине мне нужно выстаивать эти слезы?       Пальцы рук резко убрали следы от них, но Диего все видел.       Может, сообщит родителям? Он ведь не поверит в то, что я смотрела и вспоминала мелодраму.       Одним движением я схватила лежащий на столе пистолет и приготовила себя, а также ружье к выстрелу. Это занимает меньше пяти секунд. Стойку мне было приказано вырабатывать две недели подряд, а иначе бы меня не согласились учить.       Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.       Никакого точного прицела - я не попала. Вот почему нельзя стрелять без концентрации.       - Ты зла. Не стрелять в таком состоянии. Это приказ, мы едем домой, - совсем не в тему моего настроения выпалил Диего.       Мое раздраженное состояние доводило до нервного тика и тряски конечностей. Я стала чаще злиться и уставать от общения с людьми. От всей этой рутины моя нижняя губа была похожа на бесконечно кровоточащую массу, пока внутренняя щека оправлялась от постоянного кусания. И даже пальцы, которые я хотела хрустнуть не издавали блаженный звук, потому что я делала то же самое пять минут назад. Меня раздражал даже глаз, что не перестает дергаться.        ⁃ Едем домой. Изабелла.       Я сжала кулак только услышав лишний звук, мешающий мне.       Черт возьми, насколько далеко я зашла? Мне и правда стоит обследоваться у психолога.       Подняв взгляд на мишень и увидев безрезультатную трату своего времени, я выдохнула.       Оставив за спиной груду охранников, я открыла дверь. И сразу же в нос пахнуло чем-то ароматным, таким… запахом из детства. Это значит, что мама решила что-то настряпать.       Последние несколько дней она отдыхает от своей работы. Такие выходные у нее проводились несколько раз в год, потому что она обожала то, чем занимается.       Это нельзя назвать и отдыхом, просто она отдавала эти деньки для наслаждения едой, для нас с папой и для всякой беззаботной жизни.        ⁃ Иза? - донесся ее голос с кухни. Да, я была права. Она решила что-то приготовить. Я могу сказать, что мама готовит редко, но потрясающе.        ⁃ Привет, мам! - пройдя к ней на кухню, я одарила ее теплой улыбкой, - что готовишь?       Не то, чтобы меня интересовало это, но компания мамы была лучшей.       Пока она мыла руки, я обогнула стол-островок и села за обеденный стол. Моя обувь на самом низком каблуке адски убивала пятки. Что за ирония?       Даже на высоких шпильках я не чувствовала себя настолько плохо. Я сняла их, попутно массируя стопы.        ⁃ Это вишневый пирог.       В ответ я с аппетитом прикусила свою губу. Глаза мамы, которые смотрели в мои глаза, опустились на зону рта. Ее встречная улыбка на миллиметр погасла. Но через секунду она опять смотрела на меня.        ⁃ Папа дома? - ее улыбка оставила за собой слабую копию.       Хлопнув руками о бедра, она пожала плечами.        ⁃ Он вернулся еще два часа назад, но через полчаса ему позвонили. Ему пришлось отлучиться.       Такое происходило изредка, однако все равно печально. Дуэт моих родителей всегда сопровождался острыми шутками, горячей страстью и неизмеримой любовью. Даже в их годы разговоры походили на подростковые.       А мне предстояло сделать выбор мужа. Я благодарна за то, что мои родители не изверги и дают право голоса. Да они сами на этом и настояли: «никто не будет вмешиваться в твою личную жизнь, орешек», как сказала мама.        ⁃ Я достану из духовки пирог, а ты включи-ка нам фильм, - вернула мама улыбку и развернулась к гарнитуре.       Для начала я прошла к себе в комнату. Пятки ныли при каждом шаге. По дороге я сняла свою черную кожаную куртку. Открыв дверь, сразу же упала на холодную постель своей кровати, кинув верхнюю одежду в дальний угол.       Освежившись в ванной и надев старую домашнюю одежду, сменив линзы на очки, я вернулась к маме. Она уже сидела на нашем диване только в освещении телевизора, с таким же беззаботным внешним видом, как и я. Она сидела скрестив ноги, а одну из них подняв и поставив на коленку свою тарелку пирога. Моя часть лежала рядышком.       Без папы этот день был не таким, как я привыкла встречать рассветы, но было спокойно на душе.       И всегда у меня такое чувство, словно он опять не вернется с работы, а исчезнет уже навсегда.