Глава 20

Порой, хочешь ты того или нет, ты попадаешь в абсолютно безвыходные ситуации, где каждый из вариантов тягостный, как дёготь. Так, оказавшись в оставленном трусливыми людьми магазине с книгами, прислонившись ноющей спиной к стеллажу, я размышляла: что выбрать, если перед тобой только «Ребекка» Дюморье и «Грозовой перевал» Бронте? Затянутые, чересчур чувственные, полные тайн и неожиданных жестокостей романы, но в то же время - единственные, что могли скрасить моё времяпрепровождение в дни жуткой миссии, полной неожиданностей, глупостей, злости, ярости, погонь и прочего привычного дерьма. — Это неправильно, — раздался голос Эдди, который полностью вернул себе и тело, и сознание, упираясь лбом в прохладное стекло, вставленное в раму большого окна. — Такого мы не обсуждали. — Это зовётся внештатной ситуацией, — спокойно отозвался Майкл, сидя на одном единственном стуле и, смиренно положив руки на больные ноги, окидывал всех холодным взглядом. — Он прав. А когда ты работаешь не в офисе, такое случается. Всё время случается, — недовольно поддержала Елена, расхаживая из стороны в сторону и звеня оружием. — Сколько бы планов мы ни строили, мы не можем предвидеть всё, знать всё наперёд. Нам нужно рискнуть. — Рискнуть ради чего? — вопросил Брок ещё менее дружелюбно. — Они покинули город. Ушли, когда мы замочили больше половины врагов. На кой чёрт им возвращаться? А нам - преследовать их, покидая город? «Ради моей жизни», — хотелось вставить мне, вываливая всю подноготную своих мыслей в этот самый момент. Но, как мне казалось, это было вовсе не авторитетно. Не таких комментариев и ценностей от меня ждали. — Насколько я понимаю, на данный момент город — целиком и полностью наша ответственность, — несмело вставил Питер, разглядывая собственные пальцы. — Покинуть его — всё равно что няне оставить ребёнка без присмотра, уходя по магазинам. — Я могу неверно толковать дело, на которое подписалась и в котором решила себя попробовать, но наша главная задача — спасти город. Охранять его, патрулировать, очищать, избавляться от проблем, — сказала Бишоп. — Однако мы не заложники, — уверенно бросила Елена, а я горько хмыкнула. — Я была одной из них. Вдовы не бросают начатого. Такого не может быть, это противоречит программе. К тому же, даже если они не вернутся, частью нашей работы является ещё одна небольшая деталь. По крайней мере, она является условием, которое я поставила, прежде чем согласиться вступить в отряд. Может, кто-то вспомнит, почему Вдовы также волнуют нас? Они не едят людей, не крушат домов, не вселяются в чужие тела. — Если симбионтов и вампиров мы истребляем, как хищников, которые угрожают простым жителям, то Чёрные Вдовы никому не вредят, — медленно произнёс Морбиус, глядя строго перед собой и пытаясь понять, к чему клонит Белова. У меня же создавалось впечатление, что все эти недоверчивые люди даже не пытались читать договор, который подписывали, выделяя лишь то, что было выгодно лично им. Конечно, личная выгода была в приоритете и для меня, но я хотя бы удосужилась прочитать содержимое жалкой бумажки и поговорить напрямую с Ником, который всеми способами намекал мне на то, что я должна делать всё, что противоположно тому, что я делала большую часть жизни. — Может, у Марлен есть мнение? — произнесла Елена, выжидающе, даже с вызовом глядя на меня. Остальные взоры также устремились на меня и пыльную книжку в моих руках. Тоскливо взглянув на обложку, я убрала её в сторону, надеясь взять с собой, когда мы покинем временное укрытие. Те двадцать минут, что Мстители яро спорили, обсуждая свои взгляды и высказывая мнения, сделались чуть ли не священными для меня, если священность существовала вовсе. Чудно было наблюдать за тем, как их мозги начинают работать в нужном направлении, как их мысли занимают иные, актуальные для нас вопросы. Они сделались вовлечёнными, научились продумывать шаги, оспаривать их и выбирать верные варианты в ходе чего-то вроде консилиума, переставая тыкаться в меня, словно слепые котята. И вот, снова вопрос был обращён ко мне. Опять я, как когда-то Стив, была магнитом для вопросительных взоров, командиром со всегда готовыми ответами. Для того, чтобы выдать хоть что-то внятное, нужно было разложить всё по полочкам. А это, непосредственно, требовало небольшого прояснения ситуации. Борясь с симбионтами и истребив не менее семидесяти процентов этих тварей, мы практически выдохнули — по крайней мере, я — ведь это означало, что нам останется подчистить за собой, убить оставшихся, и всё. Но не тут-то было: практически забытая, самая безобидная на первый взгляд часть нашей миссии явилась, когда не ждали. Я даже была готова написать письменный отчёт о чересчур успешной работе, как Чёрные Вдовы нарисовались на горизонте, тут же испаряясь. Они были здесь. Они, дьявол их дери, действовали так незаметно, что мы только-только обнаружили их присутствие. Вдовы были поблизости, а когда мы сделали шаг к ним, сами того не ведая, сбежали. Зачем они пробрались в Чикаго, полный тварей? Почему скрывались? Что они задумали? Эти вопросы одолевали всех нас, но в большей мере, конечно, Елену. Благодаря ней в соглашении об участии в миссии и вступлении в новый состав Мстителей чётко значилось, что нам нужно побороть Красную Комнату и Дрейкова, помочь Вдовам выйти из вербовки, даже если они сами того не хотят. Такой вот акт благотворительности среди голой жестокости и обычных военных действий с нотками сверхъестественного и аномального. Теперь мы разрывались между двумя большими, равноценными целями: покончить с проблемой, что пала на Чикаго, на который в любой момент могут сбросить бомбы, или же рискнуть своим временем, отправляясь за Вдовами, чтобы спасти их жизни и промытые умы. Почему это было так необходимо и срочно? Потому что присутствие русских шпионок в Чикаго означало, что они тоже имеют какие-то планы на этот город, пока что нам неизвестные. И, что бы то ни было, мы должны предотвратить подготавливаемое ими зло, вырывая с корнями из земли этого места. — Когда речь заходит о необъяснимых, безумных, полоумных решениях, у людей, которые работают в сфере безопасности, всегда на мозг приходит одно имя: миссис Марлен Барнс. Ну или Марлен Каллен, не суть важна, — закатила глаза я, выпрямляясь. — Но даже я не додумалась бы до того, что предлагаешь ты, Елена. — Серьёзно? Почему? — несколько удивлённо вопросила Вдова. — Что тебя останавливает рассмотреть такую возможность? — Здравый смысл? — саркастично предположила я. Питер нервно усмехнулся, незамедлительно получая мрачный взгляд. — До того, как Чикаго и оставшиеся в нём жители будут стёрты с лица земли, остаётся несколько суток. Мы не закончили работу здесь, что означает одно: покидать город опрометчиво, — ровно произнесла я. — Вдовы и их освобождение от вербовки — не менее важная задача в нашем деле, однако изменение местоположения чревато последствиями. Допустим, мы выдвигаемся прямо сейчас. Тебе известно, где их база? — Нет, но мне хватит пары часов, чтобы назвать их местоположение. У меня осталась связь с Красной Комнатой. — Тогда мы предположим, что мы знаем, где они. Какова вероятность, что мы управимся за эти несколько суток? Точнее, у нас ещё останется время, чтобы разобраться с Чикаго. — Конечно, погрешность велика, но судя по тому, как мы продвигаемся, мы могли бы рискнуть, — сообщил Питер. — Мы знаем, кого искать. Нам даже приблизительно известно, где. Очевидно, в России. — Найти Вдов — половина дела. Как мы избавим их от вербовки? Может, Елена имеет при себе что-то вроде сыворотки? Или, быть может, кто-то поставил перед Майклом задачу по её изготовлению, поясняя, из чего она должна состоять? — продолжала гнуть своё я. Я не была против разборок с Красной Комнатой, ни в коем случае, мне хотелось, чтобы Мстители имели представление обо всех сторонах вопроса. — Если мы найдём их и сразу воздействуем, выводя из влияния Красной Комнаты, мы не только спасём их жизни, но и не допустим возвращения в Чикаго, — сказала Кейт. — Мы не просто устраним проблему, мы сделаем это дважды. Наверняка. Как по мне, круто. — Да уж, круто, ничего не скажешь…, — покачал головой Эдди, а я сглотнула по ощущениям ядовитую слюну, чтобы не предложить ему позвонить Фьюри, чтобы послать того к чёрту, разорвать договор и самостоятельно найти дорогу домой. — Чисто в теории, если мы отправимся прямо сейчас и доберёмся туда, где есть хоть какая-то лаборатория, я смогу что-нибудь придумать, — рискнул предположить Майкл. — Это практически невыполнимо без каких-либо образцов, но… лекарства для вампиризма ведь тоже изначально не было, верно? Я мельком взглянула на Морбиуса, замечая, с какой болезненностью в глазах он спускает с уст эту горькую шутку. Он, несомненно, корил себя за то, что сотворил и не находил в содеянном ничего смешного. Создавалось впечатление, словно он был готов трудиться не покладая рук, чтобы исправить навороченное, не чувствуя, на какой чаше весов какой массы груз лежит. Я имела ввиду, что он мог бы продолжать искуплять вину даже после того, как это уже будет сделано. — Елена? — вопросительно, с надеждой обратилась к Беловой Кейт. Сначала мне почудилось, что это надежда, но потом поняла, что ожидание. Они знали что-то, чего в этот самый момент не знали мы. — Да, Елена? — вопросила я, сводя брови. — У меня есть образец, — отозвалась на наши взоры Вдова, отстёгивая что-то вроде льняного мешка от пояса и бросая прямо на колени Морбиуса. — И ты скрывала это?! Это же всё решает! — удивлённо воскликнул Паркер. — Ничего я не скрывала. Я ждала, когда придёт время. Вручи я раньше, образец мог потеряться или разбиться. Тогда бы всему пришёл конец, — рыкнула Елена. И она была права — потому-то я не злилась на неё, увидев этот образец только сейчас. Молча, я подошла к Майклу, поднимая с его колен колбу, прежде чем тот успел ей заинтересоваться. Это был вытянутый цилиндр, прозрачный, из прочного стекла. Внутри находилось нечто вроде пара или алого дыма. Что-то, что тяжело было определить, не прикоснувшись. — Это последний, что уцелел, — пояснила Белова, а её голос ещё не покинули враждебные нотки. Настоящая защитница. — Я разберу химический состав и сумею собрать нечто аналогичное. Но мне всё равно нужны лаборатория и время. И я не могу сказать, что немного времени. Придётся потрудиться, чтобы корректно достать эту эссенцию и повторить. К тому же, будут нужны компоненты, — сообщил Майкл. — Тогда выдвигаемся. Я займусь поисками Вдов, а Майкл — этой дрянью, — произнесла Елена, как ярый энтузиаст. — Следуя всем правилам, мы должны запросить транспорт и отправиться на нём в Россию, причём убедительно обосновывая цель поездки. Простыми словами, мы должны донести до Щ.И.Т.а, почему на нас нужно потратить ресурсы и почему мы покидаем Чикаго, за который боремся, — сообщил Питер, выдавая, что всё же читал договор. — Хорошо. Но чёрта с два я буду договариваться с Фьюри. Сами объясняйтесь, — бросила я, возвращая колбу Майклу и нечаянно касаясь его пальцев. Ледяных, как и в обличие вампира. Я впервые обратила внимание на это. Точнее, не на холод его плоти в человеческом обличии, но и на то, что вместе с тем он стал дурно выглядеть. Изнеможённый, бледный, с ещё более впалыми щеками, чёрными кругами под глазами и кожей, покрытой лёгкой испариной. — Он хочет крови, Марлен. Он нуждается в крови так же, как и ты, даже сильнее, — шептали в унисон голодные голоса в моей голове. — Была бы его воля, он осушил бы сотню тел до последней тёплой, сладкой капли. Как и ты, Пожирательница Душ. Как и ты, Марлен-кровопийца, что отрицает свою суть. Жалкая. — Я разберусь, — произнёс Морбиус, имея ввиду разговор с Фьюри. Видимо, он счёл за вызов или же немую просьбу мой вопросительный взгляд, так бесстыдно на нём задержавшийся. — По какому принципу действует эта разработка? — Распыляется, попадает в дыхательные пути — и всё. Козни Дрейкова исчезают, словно их и не бывало, — пояснила ему Елена, задавая направление, к чему нужно стремиться. Это было воистину поразительно. Через пару часов у нас было разрешение на вылет, у нас был джет Щ.И.Т.а и даже что-то вроде переносной лаборатории с самым передовым оборудованием, что обычно имел при себе Брюс Беннер, когда судьба мотала нас из стороны в сторону, не давая сидеть на месте. Белова заняла место у штурвала, приглашая за второй Эдди, с которым они вместе управляли, а она попутно обучала его действовать, в случае если она в какой-то момент не сможет управлять воздушным транспортом. Кейт и Питер сидели на двух соседних креслах. Паркер периодически получал какие-то наводки от Елены, выискивая в своём компьютере хоть что-то подозрительное, что могло быть базой Вдов. Новости, неопознанные объекты, радиочастоты и прочие вещи. Майкл же, с невозмутимым видом, словно не он выбил поездку, которую так жаждала Елена, сидел на одном из других двух сидений, смиренно охраняя переданную ему колбу. Я проследила за тем, как Питер обнаруживает здание, которое не видно с камер видеонаблюдения, квадракоптеров и спутникам, доступ к которым он получал так, словно в этом не было ничего особенного. Белова сообщила, что отражающие пластины — излюбленный приём Дрейкова, а теперь и Таскмастера. Поднявшись в воздух, мы построили траекторию движения и тогда, понимая, что до прибытия я бессильна, как и кто-либо другой, я приземлилась рядом с Майклом, выуживая из закромов книгу, которую всю же урвала в магазине, прежде чем мы его покинули. — Никогда бы не подумал, что ты любишь читать, — выдал Майкл, хотя я не могла припомнить, чтобы интересовалась у него, как я смотрюсь в паре с книгой. — Серьёзно? В своё время я изучала литературу. Вообще-то, у меня есть сборник стихов. Ты не знал, что я поэт? — с наигранным возмущением вопросила я. — Изучала в университете? Какая специальность? — Уже неважно. Я рано бросила. Жизнь сложилась иначе, — отмахнулась я, теребя мягкую обложку и разминая спину, подобно только проснувшейся кошке. — Ты паршиво выглядишь. Нам спасать мир или тебя? Глупо было предполагать, что при первой же возможности я не задам этот вопрос, который так и напрашивался каждый грёбаный раз, когда мой взгляд падал на болезненного Майкла. Неясно было, почему именно меня так волновало его состояние: потому что Служители на подсознательном уровне толкали меня к жажде крови, о которой я была готова слушать бесконечно, или, быть может, к трапезе, к которой я бы с удовольствием присоединилась, или потому что на мне была слишком большая ответственность за жизни каждого Мстителя. Жизнь любого из них стоила моей. Одна смерть — и договор между мной и Ником рухнет, возвращая меня к казни, которая долгое время преследовала меня по пятам. Впрочем, разговоры о крови тоже были в некотором роде искушением. Если бы я хоть немного ослабила хватку, утратила контроль над неупокоенными, украденными душами, я бы вновь вернулась в кровавые реки, упиваясь до состояния эйфории и полной заряженности. Тогда бы рухнули все мои старания. — Ты громко думаешь, — раздался голос Майкла. — Ты читаешь мысли? — вопросила я, поворачиваясь к нему и с трудом скрывая напряжение. Если бы он умел это так же, как и Максимофф, я бы, наверное, должна была убить его, наплевав на всё. Слишком часто в последнее время я настраивала себя на мысли о благих целях, о правильности поступков и анализе своих действий, каждое из которых сейчас действительно много стоило. А это в моём понимании считалось за сомнения, то есть за уязвимость. Не дай бес я бы позволила кому-то считывать то, что ненавидела, но допускала. — Нет. На лице написано, — слабо улыбнулся Майкл, глядя строго перед собой. Взгляд у него был такой слезливый и мудрый, словно перед глазами у него скакали самые тёплые воспоминания, что являются перед смертью. Но не так уж плохо он выглядел, по правде говоря. Скорее, относился к разряду тех вечно задумчивых мучеников, чьё главное хобби — самобичевание. То есть буквально входил в клуб, в котором состояли люди вроде меня, Ванды или Баки. — Эдди считает меня главным врагом, ведь я заставлю его бороться не пойми за что спорными путями, хотя он просто хочет домой, в свою вселенную, где всё наверняка не менее дерьмово. Елена считает, что я строю всех вокруг и что-то из себя, стараясь держать всё под контролем, а ещё всё время молча сравниваю её с её умершей сестрой. Питер трясётся при виде меня, точно я Бог, хотя его не существует, и всячески выдавливает уважение, потому что много лет назад я дала ему понять, что не намерена воспринимать его всерьёз. Прямо-таки деспот и диктатор! — лениво проговорила я, листая книгу, но не всматриваясь в страницы. Нужно было чем-то занять руки. — Так какого мнения обо мне ещё один член команды? Я справляюсь со своей работой? Майкл вновь повернулся ко мне. Тонкие, бледные пальцы сжались на колбе. Он посмотрел на меня так, словно что-то искал в глазах, в равнодушной ухмылке, а после - в руках, бесчестно пристающих к украденной книге. Мне на секунду подумалось, что не я знаю себя, а он. Будто много лет он наблюдал за мной, а теперь молча делал выводы. Мне даже показалось, что он ни обронит ни слова, лишь надменно улыбнувшись своим мыслям и всё. Но он не сделал этого. — Тебя словно волнует и обижает, может, гложет что-то. Ты в скитаниях и поисках. Я прямо-таки вижу груз на твоих плечах, — отозвался Морбиус, честности и откровенности которого я поразилась. Он рубил правду-матку, не страшась и не осторожничая, как некоторые другие, кто невольно видели мой гнев и выслушивали адресованные им тирады. Непривычное, забытое чувство. — Почему-то я не верю, что без насущных мыслей в своей голове ты была бы хотя бы наполовину так жестока и решительна, как есть сейчас. Я задумалась, тут же жалея, что вообще задала такой вопрос. Вся эта история с советом Елены о человечности выбила меня из колеи впервые за долгое время. Вернувшись в дело, став предводителем новых Мстителей, я снова обрела что-то давно утерянное, какой-то незначительный осколок Марлен. По коже пробежали мурашки, как от сильного холода. — Так что же творится внутри Марлен Барнс сейчас? — невесело хмыкнул Майкл, искоса глядя на меня. — Хотелось бы мне знать, — сухо произнесла я, сжимая челюсти и начиная рыскать в поисках смены темы. — Тебе дурно, потому что тебе нужна кровь, верно? Я тоже не читаю мысли, но кое-что в этом смыслю. Морбиус вовсе ничего не ответил. Потускнел, стал ещё белее и отвернулся. — Не нужно стыдиться своего желания. — Своего желания? Пить кровь — не моё желание. Мозгом я этого не хочу, — бросил он. — Не думаю, что ты разбираешься в том, каково сдерживать себя от подобной бесчеловечности. — Это говорит о том, что ты ничего не знаешь о моей силе, — ответила я, вновь заинтересовывая Морбиуса в разговоре. Правда, я сама не могла понять, чего пытаюсь добиться. Может, совместной кровожадной охоты, скрытой от чужих взоров и ушей? Нет, это точно были не мои мысли, подселённые в мою черепную коробку. Повременив с ответом, я создала силуэт из Служителя, который сначала был человеческим, а после вновь стал доберманом. — Это моя сила, — пояснила я. — Когда-то давно пара душ прилипла ко мне, попадая в голову. Они были очень болтливы, жили свою жизнь внутри моего тела. Они были мне врагами, мучителями, тюремщиками. Толкали меня на убийства, безумства, выдавали свои желания за мои, обманывали моё собственное сознание, вытесняя. С их помощью я научилась не просто убивать, но и забирать другие души. Я могла попросту свихнуться и стать убийцей без принципов и собственных мыслей. Меня во мне могло не стать. Я сделала лёгкий взмах рукой. Доберман прижался к полу, делая кувырок, а после растягиваясь. Даже отдыхая он выглядел благородно. Так, словно готов наброситься на любого, сожрать с потрохами. Всем своим видом он напоминал мне тех, убитых. — Но сейчас они - мои союзники, я зову их Служителями. Знаешь, почему контроль остался в моих руках? — задала риторический вопрос я. — Сила воли? — предположил Морбиус. — Разумеется, нет. Сделка, — фыркнула я. — Они служат мне, пока я даю им то, что им необходимо. Озлобленным, пленённым душам, которые не хотят покидать этот мир нужно питаться. Им нужна кровь. Майкл, должно быть, не сразу поверил в то, что услышал. Глядя на меня, он не мог поверить, что я, не превращаясь в чудовищного упыря, могу пить кровь, чтобы сила моя и разум мой оставались на своих законных местах. Морбиус корил себя за то, что ему приходилось поступать так дьявольски дурно. Какого же теперь он был мнения обо мне, зная, что я практически добровольно, пускай и не всегда, шла на то, что он в себе ненавидел, ради собственного благополучия? Плевать я на это хотела. Доберман развеялся. Тонкие струйки безвкусного дыма просочились сквозь мою кожу, исчезая, словно и не бывало. — Зачем ты рассказала об этом? Рассказала мне? — с искренним любопытством обратился ко мне Морбиус. Он был серьёзен, в замешательстве, в непонимании интриге. Мне это нравилось. Я сверкнула на него глазами, слегка ухмыляясь и наклоняя голову вбок. — Поохотимся вместе? Если да, то, может, я позволю тебе замолить грехи после.

* * *

Моя добродетель и путь искупления всё равно не оставались забытыми, брошенными. Просто зло, как и любая другая болезнь или зависимость, исчезала бесследно только после многочисленных ремиссий. Начало светлого исправления, сотрудничество с Щ.И.Том, а, следовательно, и подчинение законам, было первой такой ремиссией, после которой необходимо было нырнуть обратно в свой бесовской омут. Им-то и послужила небольшая охота, которая несла пользу как для меня, так и для Майкла. К превеликому счастью, нам не нужно было объясняться, почему и куда мы удаляемся по прибытии в Россию, а именно, в Петербург. Город, который занимал последнюю позицию в списке мест, где я была готова побывать в этот самый момент. Наш джет благополучно приземлился на крыше одного из филиалов Щ.И.Та, которых, возможно, было несколько больше, чем я предполагала. Майклу провели экскурсию по этажу с лабораторией, Питеру показали комнаты с нужным ему оборудованием, а Елену тут же направили в оружейную, после чего она присоединилась к Паркеру, давая ему всевозможные наводки, которые только могли прийти к ней в голову. Мы же покинули базу сразу после того, как нам сообщили, что для сотрудничества с нами и чего-то вроде надзирательства из Москвы прибудет Эверетт Росс. Имя показалось мне несколько знакомым, но я в упор не могла вспомнить, кому же оно принадлежит. В любом случае, это имело запредельно малое значение в тот момент, когда Служители, прощупавшие почву, словно озверевшие твари принялись кричать мне о своём голоде. Весьма обоснованном, стоит отметить, ведь в последнее время нам приходилось много работать, из раза в раз выкладываясь на полную. Покинув базу, расположенную в сердце города, мы тут же влились в бесконечный, плотный поток из человеческих тел. Нам пришлось сделать всего пару шагов, чтобы оказаться на Невском проспекте, набитом лавками, уличными торговцами и зазывалами, зеваками, нищими, богачами, туристами и молодыми людьми, громко обсуждающими насущные проблемы. Чтобы не выделяться, насколько это было возможно, мне пришлось переодеться. В кои-то веки на мне была простая серая кофта, подходящая для ночной погоды и накинутая на майку, а также простые синие джинсы. Морбиус, пускай в том и не было надобности, накинул свой капюшон. Теперь, когда мы потратили довольно много сил на сражения, ему приходилось опираться на трость, что несколько замедляло нас, но это совершенно не раздражало, ведь я знала, что мы вот-вот это исправим. Толпы переходили на зелёные светофоры, вывески и золотистые лампы фонарей освещали путь. Мы брели по небольшому мост через беспокойную, отражающую синевато-фиолетовое небо воду. Повернув голову, я увидела щемящий что-то внутри вид: разномастные дома, пристроенные друг к другу бесконечной яркой стеной, богатый Спас на Крови с многочисленными куполами, водная рябь, вывески с рекламами, кричащие где-то вдали экскурсоводы. Даже сквозь настойчивые голоса Служителей я различала эхом доносившиеся песни уличных музыкантов. Пахло сыростью, пережаренными вафлями, мясом и вишнёвыми крепкими сигаретами. И щемящее чувство возникало не из-за чего-то из этого, а из-за всего сразу: много лет назад я проезжала эти места десятки раз. Когда папа был жив, мы стояли здесь в гудящих пробках, опаздывая в театр. Стены старых цветных домов, трескающаяся штукатурка, фонарные столбы, автомобильные полосы и прочие вещи обваливались на меня, подобно тяжёлым воспоминаниям, тяжесть которых состоит в утерянном и неповторимом счастье. На мгновение я даже пожалела о том, что позволила себе выйти, касаясь руками знакомых перил и ступая ногами на знакомые плиты. Но вскоре это потеряло всякий смысл. Мы прошли подальше, несколько раз сворачивая, выискивая сквозные дворы и натыкаясь на сырые тёмные переулки с исписанными стенами. Окна на решётках, бумажные объявления и следы от тех, что небрежно срывали. Из высоких, открытых окон доносились звуки радио, посуды, пьяного хохота. Выходя на улице пошире, мы встречались с компаниями людей, вываливающихся из ресторанов с бутылками или букетами. И когда мы оказались достаточно далеко, чтобы при обнаружении тел Щ.И.Т не подумал первым же делом на своих, мы вновь нырнули в открытые дворы. В них было безлюдно, почти тихо. Они были похожи друг на друга, но я прекрасно различала их, ведь росла в подобных. И всё же мы выбрали один из многих: тот, в котором два изрядно набравшихся мужчин восточной внешности свистели девушке, спешащей к своей парадной. — Подожди, — приказала я Майклу, прижимаясь к стене арки, ведущей во двор. Рукой я задвинула его за собой, скрывая в тени. Девушка лет семнадцати со звоном достала ключи, уронила их на мокрый треснувший асфальт, нагнулась, подняла. Двое неизвестных, стоящих у соседней двери, расхохотались. Один убрал руки в карманы джинсов, раскачиваясь на пятках и провожая её взглядом. Другой улюлюкнул, облизывая губы. Но девушка лишь крепче сжала ключи, всячески игнорируя этих двоих, что было сложно, учитывая, что, по их мнению, только они находились в этом спрятанном от прохожих дворе. Она сделала вид, что мужчины обращаются не к ней, позвонила в дверь, зажала по ключу меж пальцев, словно кастеты и, робко обернувшись, исчезла за дверью, захлопнувшейся со зловещим скрипом. Мужчины вновь засмеялись. Я же поняла, что они и станут нашим спасением. — Давай, — кивнула я, глядя сначала на Майкла, а потом за его спину. Морбиус принялся за своё перевоплощение, обретая черты вампира, а я подошла к воротам, ведущим во двор, и захлопнула их. Когда я обернулась, упырь уже вышел из тени, делая прыжок и оказываясь возле мужчин раньше, чем те вообще заметили, что здесь кто-то есть. Один из них попытался закричать, но Майкл, от жалости и самобичевания которого ничего не осталось, свернул ему шею, тут же впиваясь в неё. Второй стал зло верещать, даже подумал напасть на вампира, но рассмотрел его лицо, робея. Я воспользовалась этим его замешательством и даже обрадовалась тому, что он не стал поднимать большую панику, чем мог. Потерев ладони друг об дружку, я вышла из арки, направляясь ко второму мужчине. — Убирайтесь отсюда, тут какой-то ненормальный! — со странным акцентом, но всё же по-русски бросил мне испуганный мужчина. Теперь он не выглядел так уверенно, как в тот момент, когда похотливо смеялся над проходящей мимо девушкой. Этот мудак был первым человеком в Петербурге, кто обратился ко мне по-русски, кто заговорил на том языке, который я теперь не использовала, только для самых отчаянных ругательств в крайних случаях. Продвигаясь по Невскому, я слышала русскую речь повсюду, что порой заставляло меня озираться. Было слишком непривычно, пускай русский и являлся мне родным. Даже слыша его на улицах и прогуливаясь по знакомой местности, я отчего-то уже не чувствовала бывалого родства с ним. Словно и эта связь была потеряна. Подумать только: даже в этом месте я уже не чувствовала себя, как дома. Спустя столько лет и тут я стала чужой. Мои губы растянулись в улыбке. Сначала успокаивающей, словно я хочу помочь или утешить, потом — в голодной и коварной. Не желая тянуть время, я мысленно извинилась перед Фьюри за столь грубое нарушение, а после разбежалась, беря мужчину в захват и перерезая ему горло ножом, спрятанным в кофте. Кровь полилась горячими, алыми ручьями из тонкого пореза. Она стекала по загорелой коже, впитывалась в шёлковую чёрную рубашку. Я провела пальцами по влажной шее и, бросив контролирующий взгляд на Морбиуса, в котором осталось лишь звериное, облизнула пальцы, пытаясь определить правильность сделанного выбора. Моя жертва издала хрип, стала сползать на асфальт, чему я не противилась. Я пнула тело, которое покидала жизнь, поворачивая его на бок. Присев рядом на корточки, сложила две ладони в импровизированную чашу и поднесла к шее. Стала терпеливо дожидаться, когда ладони мои наполнятся питательным нектаром. Когда это случилось, я припала губами к набранной жидкости, жадно заливая её в себя и не тратя времени на раскрытие вкуса. Как бы сильна ни была моя жажда, точнее, жажда Служителей, которые выдавали свои желания за мои, я не любила этот вкус. Мне просто хотелось поглощать как можно больше алой жидкости на подсознательном уровне. Из двора, полного неотзывчивых и глухих горожан, мы выбрались через верха, пролетая между крыш и куполов, мостов и статуй. Наименее заметным способом мы добрались до здания, олицетворяющим собой русский ампир. Колонны, пилястры, бледно-коричневые, только покрашенные стены, резные рамы и тяжёлые двери. Мы приземлились прямо перед этими дверями, высокими, блестящими, тёмно-коричневыми. Город уже погружался во мрак, сзади изредка проносились гудящие машины, людей практически не осталось. Словно опьянённая, я приземлилась на прямые ноги, одиножды слегка качнувшись, и заметила боковым зрением, как приземляется Майкл, медленно и плавно меняя свои черты на человеческие. Вид у него вновь стал то ли мрачный, то ли виноватый, то ли напряжённый, что заставило меня хохотнуть. — Тебе явно лучше, — подметила я, вытирая тыльной стороной ладони губы. Прежде чем вернуться к команде, мне нужно было добраться до воды, чтобы вымыть руки. Не всех чудовищ, выдающих себя за людей, природа или наука наделила искусными клыками. — Тебя забавит то, что мы убили двоих? — полюбопытствовал Майкл. Его лицо приняло более розовый оттенок, он выпрямился во весь рост, расправляя широкие плечи. Трость ему больше не была необходима. — Мы очистили город от фактической опасности, а нам за это даже не платят, — пожала плечами я, вытирая руки о джинсы. — Оставь такое выражение лица на случай, если кто-то найдёт следы нашего пира. — Не найдут, — уверенно заявил Морбиус, который запрятал тела, прежде чем мы покинули место преступления. Меня это более чем устраивало, ведь, судя по всему, Майклу уже приходилось прятать обескровленные тела. Двери перед нами распахнулись. Из здания вышел невысокий, седой мужчина в утеплённом пальто. На лица у меня была куда более хорошая память, чем на имена, так что я узнала его. Он-то и был мистером Россом, который должен был встретить нас. А ещё я совершенно точно видела его в не самых лучших обстоятельствах. В тот день, когда впервые встретила Баки. Когда его поймали, а нас с Т'Чаллой и Уилсоном посадили в полицейскую машину, как каких-то преступников. Барнс тогда ехал отдельно, в пуленепробиваемой камере. И несмотря на то, что его охраняли — точнее, от него охраняли всех вокруг — Гельмут Земо всё равно пробрался к Баки. Тогда мне ещё было относительно плевать на него, на аресты, на последствия погони, что мы с Стивом устроили. В общем, отношения с Россом у нас не задались, ведь он был паинька в законе, в то время как мои вредные запястья были скованы наручниками, а разум был готов на согласиться на побег, как только выдастся возможность. Впрочем, так я и поступила, практически сразу находя возможность освободиться и взяться за дело, точнее, за Баки. — Миссис Барнс, мистер Морбиус. Простите, задержался в Москве, — улыбнулся он, смиряя нас взглядом. Хитрым, наблюдательным, словно что-то подозревающим. Он хотел пожать руку Майклу, но тот лишь кивнул. Хотел мне, но я убрала их в карманы джинсов. — Обустроились? Работаете? — Да, благодарю, мистер Росс. Мы не отнимем вашего времени, зря спешили, — натянула улыбку я, обходя мужчину, чтобы зайти внутрь. — У вас отличные лаборатории и оборудования. Мы не займём много времени и пространства. — Как мистер Барнс? — вдруг вопросил он, заставляя меня обернуться. Майкл обошёл меня, собираясь зайти внутрь, однако затормозил, чтобы дождаться меня. — Судя по всему, вы всё ещё контактируете? Я был уверен, что его отправили в место ограничения свободы, как и положено. Может, просто после всех непредвиденных обстоятельств в виде вторжений на Землю, щелчков и прочего. — Он получил, что заслуживал. Заключение — не худшая пытка, — сухо ответила я, совершенно не желая обсуждать с ним судьбу человека, которого он так норовил запихать за решётку. — передам привет от вас. Мы пойдём, не смеем больше задерживать. — Мы и не задержим, — вновь появилась из ниоткуда Елена, возникая перед входом также, как и мы несколько ранее. Я даже не думала, что она покидала базу, пока нас не было. В руках у девушки был пакет, за поясом, как всегда, оружие. — Я нашла их, за границей города, в Ленинградской области. Заняли недействующий военный полигон, который то появляется, то исчезает. Это в лесах, так что, надо полагать, никого не смущало. — Ты успела добраться туда? — вопросил Майкл. — Нет, просто поспрашивала нужных людей, — отозвалась Елена. — Значит, отправимся, как только подготовим средство, — кивнула я. — До свидания, мистер Росс. Нам нужно воспользоваться предоставленными вами удобствами. Эверетт не настаивал на сопровождении. От него лишь требовалось дать нам разрешение перекантоваться. Я же с Еленой и Майклом направилась в уже известном направлении, прикладывая временные пропуски. Так мы добрались до выделенного нам помещения. Совершенно пустая кухня, барная стойка, длинный стол для переговоров, два угловых дивана. Питер расположился на диване, практически сползая с него, но держа на ногах ноутбук, что-то активно печатая и высматривая. Кейт и Эдди сидели за столом, что-то обсуждая, причём с таким видом, словно общались всю жизнь. Елена обогнала нас, проходя к столу и начиная выгружать содержимое пакета. Я кинула беглый взгляд, замечая упаковку красной рыбы, банку икры, белый нарезной хлеб, брикет сливочного масла и что-то ещё. Я спешно отвернулась, проходя на кухню, чтобы вымыть руки. От вида этих продуктов у меня сжался желудок. Я не сразу поверила в то, что эти самые продукты так просто оказываются на столе передо мной. Давно мне не приходилось чувствовать их настоящий вкус, ведь аналоги и рядом не стояли. Жажда крови в мгновение померкла рядом с чёртовой красной рыбой. Раздался стук стекла о стол. Выключив воду, я обернулась, замечая появившуюся бутылку водки. Рядом упали пластиковые одноразовые рюмки. — Мы что-то празднуем? — удивлённо спросил Питер, отрываясь от своего ноутбука. — Завтра буду спасать своих сестёр против их воли, — пояснила Елена, громко приземляясь на стул. Выдохнув, она отцепила свою кобуру, швыряя на стол. — Ты уже нашла их? — Паркер вскочил с дивана, оставляя ноутбук и садясь на крайний стул, выжидающе глядя на Белову. — Завтра начинаем? Это значит, что мы всё успеваем. — Нет, не начинаем. Я ещё не принялся за то средство против вербовки. Времени до рассвета не хватит, этого мало, — несколько недовольно произнёс Майкл, медленно подходя к столу. — Резонно. Продолжай отслеживать их местоположение, — обратилась я к Елене, а после перевела взгляд на Морбиуса. — А ты берись за разработку, как только мы закончим праздновать. Нам всё ещё нельзя терять времени. — Так вы присоединитесь? — вскинул брови Эдди, хватаясь за банку икры и открывая её. Кейт достала свой единственный нож, вскрывая упаковку масла и отрезая ломтик, чтобы намазать на хлеб. Брок поднёс икру к носу, нюхая и морщась. Подавив улыбку, я села напротив Елены, беря бутылку и открывая её. Достав себе из пачки одну рюмку, я налила себе. Белова достала ещё одну, давая знак, чтобы я налила и ей. Чокнувшись, мы опустошили их одним глотком, даже не поморщившись. — Как долго туда добираться? — спросила я у Елены. — Не больше часа. На джете — минут двадцать, если не привлекать внимания, — ответила она. — Нужно будет окружить здание, я сниму с него зеркальный камуфляж. Проберёмся и обшарим всё, пока не найдём Вдов. А когда окажемся поблизости с ними, распылим антидот. — Если они будут находиться внутри, мы могли бы распылить антидот через вентиляцию, — предложил Питер. — И снова избежать стычки, — улыбнулась Кейт, посмеиваясь. — Когда Елена отговаривала меня идти на это дело, она умолчала, что мы будем всячески избегать бойни. — Хочешь бойню со Вдовами? — вопросила Елена. Я прочла в её взгляде и лице видимое напряжение, которое было весьма объяснимо. Белова собиралась помогать тем, с кем провела множество лет бок о бок. — Пролить немного человеческой крови, для разнообразия, было бы мило. Я бы даже сказала, мы долго оттягивали этот момент. Но Питер прав, это не тот случай. Будем отталкиваться от его предложения, по-любому придётся попотеть, — высказалась я, вновь наполняя свою рюмку. — Пролить кровь — мило? — удивлённо хмыкнул Эдди. — Вы такие кровожадные, потому что русские? Словно убийство — единственный способ решать проблемы и веселиться, когда это не так. — Вы поэтому не всегда ладите с Веномом, да? Ваши взгляды слегка расходятся, — едко подметила я, стягивая тёплую кофту и оставаясь в майке. — Мне кажется, это нормально, — произнёс Брок, имея ввиду, что куда ненормальнее каждый раз рассматривать смерть как выход. — Дать вам повод — себе мозги вынесете. Елена опустошила рюмку, хохотнув и подливая снова. — Это мы можем. Белова выудила револьвер с барабаном на шесть патронов, одним движением выбрасывая все, кроме одного. Прокрутив барабан, она щёлкнула оружием, приставляя себе к виску и незамедлительно нажимая курок. Эдди на секунду закрыл глаза, напрягаясь всем телом, Кейт перекинулась через стол, хватая Елену за руку. Будто, если бы револьвер был заряжен, это имело бы смысл. Елена же медленно отняла огнестрельное от виска, возвращая пистолет на стол. Вот так просто — не моргнув. Восхитительно. Эдди, немного поразмыслив, взял этот же револьвер и, наверняка испытывая то же любопытство и экшн, что и я, приставил его к своему виску, также быстро спуская курок. Ничего не произошло. Даже если бы он выпустил пулю, Веном дал бы о себе знать, мгновенно закрывая его голову собой. — Вы что творите? — гневно воскликнула Бишоп. — Это русская рулетка, — догадался Питер. — К чему всё это? — вяло воспротивилась Кейт. — Ты тоже хочешь, — раздался голос Первого в голове. Конечно, я хотела. Неужели могли быть сомнения? Эта игра в удачливых смельчаков действительно была ни к чему. Своей теорией вероятности она снова противоречила тому договору, что был между нами с Фьюри. Чья-нибудь смерть автоматически разрушает мою с ним сделку, ведь я должна быть ангелом. И всё же, риск, подобный этому чертовски завораживал. Сама идея такой игры, взятой из ниоткуда, ни для чего будоражила тем, что стояла буквально против всего. Я была здесь, чтобы исправить себя, спасти свою жизнь, может даже избежать заключения. Но глядя на этот револьвер, который уже пощадил две жизни, мне хотелось узнать, какова вероятность того, что я заслуживаю того же — такова была цена безумия. Я могла нажать на курок точно так же, как и Елена, как и Эдди, которые были не намного, но всё же уравновешеннее меня. В моей голове это означало одно: если обойдётся, то есть смысл бороться за свою судьбу как ради себя, так и ради Баки, если нет — значит, всё это лишь пустой звук. Опустошив рюмку, которую мне наполнила Елена, я схватила револьвер, прикладывая к своему виску. Меня вовсе не пугало, что я могу умереть от этого. Меня пугали мысли о том, что подумает Барнс, и о том, что если из нас троих он выстрелит только в меня — ведь, очевидно, игра на том закончится — то я действительно настолько ужасна, как кажется. Сглотнув, я всё же положила руку на курок, решая в который раз испытать судьбу. — Остановись, — бросил Майкл низким голосом. — Это они за тебя решают. Сжав челюсти, я равнодушно взглянула на него. — Тебе-то откуда знать? Не дожидаясь ответа, я почти нажала, но Морбиус выдернул револьвер из моей руки, отводя в противоположную сторону и дожимая до конца. Молниеносная пуля, прежде чем я осознала её наличие, пронзила дальнюю стену, застревая в ней. Голова моя опустела. Освободилась от мыслей, от опьянения, от мгновенного забытия и наваждения. Конченая ты идиотка, Марлен Барнс. Ты снова должна была умереть, но этому помешали обстоятельства. Комната погрузилась в мрачное, тяжёлое, душное молчание. Майкл бросил револьвер обратно Елене, пока та, как и все остальные, пытались смириться с мыслью, что, если бы не Морбиус, мои мозги запачкали бы гостеприимные стены. — Они сильны, как никогда. Теперь ты в их власти, — будто что-то осознав, произнёс Майкл, поворачиваясь ко мне и глядя ясными глазами. Если остальные не понимали, какого чёрта происходит, то я прекрасно улавливала, о чём он говорит. Это были наблюдения о Служителях, совпадающие с моими предположениями и наблюдениями, но не в этом суть. — Всё это время, подкрепляясь грехами, они позволяли себе творить это с твоей помощью. Покажи им, что твоя сила и разум главенствуют, — продолжил он. И я отбросила все мысли, которые посещали мою голову ещё мгновение назад. О том, что я не заслуживаю шанса, что я действительно чудовищна. Тем, что Морбиус допускал вероятность такого влияния Служителей на меня, он подтверждал тысячи теорий, которыми я оправдывала безумие, накатывающее на меня с каждый годом всё больше. Я сделала для себя вывод, что среди новых Мстителей Майкл - именно тот, кто нам нужен. И если он скажет мне чего-то не делать, я, конечно, не послушаюсь его беспрекословно, но непременно прислушаюсь. Но не потому, что его указ отложить револьвер что-то значил, а потому, что он произнёс эти слова, допустил мысли о Служителях и проанализировал их влияние. Майкл Морбиус был первым, кто сделал это помимо меня, а также добровольно поинтересовался моей силой и её сутью. Избавившись от чувства потрясения и лёгкого впечатления, я бесстыдно взялась за бутылку с водкой, делая два жадных глотка и громко возвращая её на место. — Хватит, праздник окончен, — бросила я. — Майкл, за образцом антидота и в лабораторию. Я жду. — Там мне не нужна помощь, — покачал головой Майкл, послушно поднимаясь из-за стола. Он вновь был спокоен, как травинка на лёгком ветру. Будто только что не спас мою задницу, точнее, черепную коробку. — Я и не собиралась помогать, просто провожу до дверей. Мне нужно, чтобы ты пояснил, что ты, чёрт возьми, пытался сейчас толковать.