Строптивая лошадь

Было уже далеко за полдень, когда они наконец решили выйти из своей комнаты и показаться миру. Кэролайн еще не говорила о своем пребывании на Другой Стороне, но хотела рассказать Клаусу раньше остальных, поэтому предложила им съездить повидаться с Калигулой, которого Клаус не навещал целую вечность, и поговорить там. О коне все это время заботился местный житель, нанятый Элайджей перед их отъездом в Аргентину. — Он, вероятно, будет игнорировать меня несколько недель, — сухо заметил Клаус, припарковывая машину. Когда они подошли к загону, высокий черный жеребец неподвижно стоял в глубине, не сводя с Клауса своих темных глаз. Они долго смотрели друг на друга, и Кэролайн молча отошла в сторону, внимательно наблюдая. Калигула не сдвинулся ни на дюйм, даже хвостом не взмахнул, а Клаус не пытался спровоцировать какую-либо реакцию. Через некоторое время он взобрался на забор и немного посидел на его верхушке, прежде чем спрыгнуть вниз и подойти к вороному. В нескольких дюймах от лошади первородный остановился. — Ну, мой мальчик, похоже, ты довольно сильно зол на меня, не так ли? Как долго еще будешь дуться? Кэролайн широко улыбнулась, увидев, как Калигула откинул голову назад с раздраженным выражением морды. Иногда у нее возникало странное чувство, что конь понимает каждое слово, сказанное ему Клаусом. И она приложила все усилия, чтобы не расхохотаться, когда жеребец потрусил в другой конец загона, демонстративно повернувшись спиной к своему хозяину. Она посмотрела на своего мужа, сдерживающего улыбку. — Я побуду здесь еще какое-то время, так что дай мне знать, если передумаешь, чертов ворчун. Он элегантно перепрыгнул через забор и приземлился прямо рядом с Кэролайн, указывая на кучу тюков сена рядом с сараем. — Присядем? Кэролайн выбрала тюк и села, прислонившись к стене сарая. Клаус поднес ее руку к губам и поцеловал, прежде чем сесть напротив и выжидающе посмотреть на нее. Нерешительно она начала говорить, рассказывая о третьем секторе, замке, о встрече с Алариком, о том, как вампиры оказались в ловушке в этом замке без возможности когда-либо покинуть его. Она описала темноту, пейзаж и все, что почувствовала, когда разговаривала с заключенными вампирами о произошедшем в Мире Живых. Как они впитывали каждое ее слово. Она вспомнила, как ее сердце тянулось к ним в ответ на отчаянную нужду каждой маленькой новости, которая нарушила бы их монотонное существование. Когда Кэролайн дошла до описания шестого сектора, он нахмурился. На мгновение она подумала о том, чтобы умолчать о своей встрече с Сони, но она дала ему слово, что расскажет все. О грязной маленькой лачуге, грязном мужчине и их "разговоре". После упоминания его имени, брови Клауса поползли вверх. — Сони? Кэролайн кивнула. — Как он выглядел? — спросил Клаус. Когда она закончила свое описание того немногого, что ей удалось разглядеть под толстым слоем грязи, уголок его рта приподнялся в жестокой усмешке. — Человеком, с которым ты столкнулась, любовь моя, был Соуни Бин. Ты помнишь, как я говорил тебе, что временами люди могут быть гораздо большими монстрами, чем любой из нас? Что ж, Сони - хрестоматийный пример. Он - часть шотландских легенд, но реальность гораздо хуже любых сказок. Он жил в пещере на берегу моря в Беннейн-Хед, Шотландия, в пятнадцатом веке вместе со своей женой и десятками детей и внуков. Говорят, что их семейство убило около тысячи человек в течение тридцати лет, и многие из жертв были съедены. В конце концов их обнаружили, выследили и повесили, причем перед казнью у членов семьи мужского пола были отрезаны гениталии. Глаза Кэролайн расширились. — Очевидно, — пробормотала она, и Клаус склонил голову набок. — Значит, ты рассмотрела внимательно, не так ли? — ухмыльнулся он, заставив ее закатить глаза. — Он практически размахивал тем, что осталось, перед носом, какой у меня был выбор? — спросила она, содрогаясь при воспоминании. — Ты встречал его при жизни? Клаус покачал головой. — Нет, но я знал кое-кого, кто встречал, и, очевидно, пещера, в которой жила семья Бин, представляла собой настолько жуткое зрелище, что многие из мужчин, обнаруживших ее во время охоты на семью, с криками выбегали, это кое-что значило. Неудивительно, что он оказался в шестом секторе, хотя я действительно считаю, что это слишком мягкое наказание для него. Что ж, не мне решать. Что произошло, когда ты сбежала от него? Она рассказала о поисках и прыжке с края гигантской каменной стены вниз, в долину. При этих словах он широко улыбнулся, и у Кэролайн возникло отчетливое ощущение, что он немного гордится ею. Помимо желания наказать ее за то, что она вообще сунулась в шестой сектор, конечно. Если быть честной с самой собой, она немного боялась, что Клаус устроит ей королевскую взбучку, но, похоже, он был слишком рад ее возвращению, чтобы тратить время на ссоры. И после этой удивительной, блаженной ночи ни у кого из них вообще не было желания ругаться. Итак, она рассказала о тайной деревне, которую скрывали от Старых ведьм, и о том, как она оказалась на пороге дома колдуна. — Его звали Ван Тэйл. Он сказал, что вы были знакомы, — добавила она и с любопытством посмотрела на мужа. Клаус поджал губы. — Лау Ван Тэйл? — спросил он, и Кэролайн кивнула. — Да, я действительно знал его. Он был чрезвычайно силен. Талантливый Черный колдун, который мог бы стать достойным врагом. Его заклинания были сложны и впечатляющи для своего времени. Я встретил Тэйла в Константинополе в тринадцатом веке, когда город еще был частью Византийской империи. Наши пути пересекались довольно часто, и если бы не тот факт, что он был Черным колдуном древнего рода, а я — Первородным вампиром, мы, возможно, смогли бы довольно хорошо поладить. Кстати, он был немного похож на твоего любимчика Локи. — Все еще похож, — сказала она, хихикнув. — Итак, он соблазнил больше женщин, и тебе пришлось убить его из-за этого? Нежно улыбаясь, Клаус протянул руку, чтобы заправить выбившийся локон ей за ухо. — Он влюбился. — Разве это плохо? — спросила Кэролайн, прижимаясь к его руке. — Сама по себе любовь — нет. Проблема заключалась в том, что это заставило его полностью потерять голову, потому что его любовь не была взаимной. Эта женщина, человек, была влюблена в другого. И нет, прежде чем ты спросишь, это был не я. Поэтому Лау использовал все свое обаяние, чтобы попытаться заставить девушку ответить ему взаимностью, но все было безрезультатно. В конце концов, он отчаялся настолько, что решил прибегнуть к магии. Она подняла брови и подперла подбородок руками. — У него получилось? Что-то подсказывало, что ответ ей не понравится. — Да, получилось. Какое-то короткое время Лау был безумно счастлив, хотя я никогда не мог полностью избавиться от ощущения, что в глубине души он отдал бы все на свете за то, чтобы женщина влюбилась в него по-настоящему. Он хотел, чтобы у девушки возникли к нему искренние чувства, но когда понял, что этого никогда не произойдет, взял то, что мог получить. Или, скорее, то, что мог вызвать с помощью своей магии. Единственная проблема заключалась в том, что любовник женщины не слишком благосклонно отнесся к новому повороту событий, и однажды ночью ему удалось застать Лау врасплох, когда тот как раз выходил из дома девушки. Очевидно, он был невнимателен, потому что иначе тот мужчина никогда бы не смог подкрасться к нему незаметно. И даже чернокнижник с такими способностями, как у Лау, не сможет устоять перед ударом изогнутого кинжала в сердце. Кэролайн на мгновение замолчала, вспоминая холодную отчужденность колдуна и то, как звучал его голос при упоминании о девушке. Кэролайн не могла смириться с тем, что он пытался навязать чувства, которые можно было бы дарить свободно и добровольно, но, с другой стороны, она полагала, что девятьсот лет на Другой стороне были достаточным наказанием. Возможно, это была одна из причин, по которой Лау помог ей, и за это она действительно была благодарна. Внимательно наблюдая за ней, Клаус наклонил голову. — Значит, он тебе понравился? — Он помог мне, — сказала она, кивнув. — но я не могу сказать, нравится он мне или нет. В какой–то момент он сказал, что не может вспомнить, какой была его сущность до обращения к Черной магии. И узнав о том, что он сделал с той бедной девушкой... Взяв жену за руку, он поцеловал каждый из ее пальчиков, прежде чем улыбнуться. — Ни одно существо не является исключительно добрым или исключительно злым, а сверхъестественные существа состоят из еще большего количества оттенков серого, чем обычный человек. Я не шучу. Тогда в Лау было что-то, что мне нравилось. У него был острый ум, очень черное чувство юмора, и он был до крайности обаятельным, когда хотел. Но Лау, вероятно, не был хорошим в традиционном смысле этого слова. С другой стороны, кто из нас хороший? С этим нельзя было поспорить. Кэролайн решила еще раз обдумать, действительно ли ей нравится Лау, когда все закончится. Но было кое-что еще, нечто гораздо более важное, о чем Клаусу нужно было узнать сейчас. — Никлаус... Я встретилась с твоим отцом. Лау привел меня к нему. Он решительно покачал головой. — Майкл мне не отец. Взяв его за руку и слегка сжав ее, она ответила: — Я говорю не о Майкле. Его я тоже видела, но я имею в виду твоего настоящего отца. Оборотеня. Он тот, кто перешел из Вечного Царства на Другую Сторону. Глаза Клауса недоверчиво расширились. — Как ты... как ты могла узнать, что это был он? Даже я не знаю, как он выглядел! С нежной улыбкой она провела пальцем по его щеке, остановившись на ямочке. Ее голос был очень мягким, когда она заговорила. — Он похож на тебя, Никлаус. Те же волосы, те же глаза, те же ямочки на щеках. Тот же голос, только без британского акцента. Поднявшись с тюка сена, он провел рукой по своим кудрям и принялся расхаживать взад-вперед. Кэролайн замолчала, прислонившись к стене и давая ему время переварить информацию. Прошла тысяча лет, а он даже не знал имени своего настоящего отца. Ее взгляд упал на Калигулу, постепенно приближающегося к забору и теперь следящего глазами за каждым движением Клауса. Казалось, он почувствовал огорчение, что заставило Кэролайн улыбнуться. Эта лошадь так трогательно обожала Клауса, несмотря на их непрекращающиеся ссоры... просто потрясающе. — Как это… случилось? — спросил он очень осторожно. Она сказала о встрече с Майком, и какое-то жестокое удовлетворение промелькнуло на лице Клауса во время рассказа о состоянии, в котором находился его отчим. Но все самодовольство исчезло с лица при описаниях ям и прыжка, который чуть не стоил ей всего. Он даже не улыбнулся, когда Кэролайн рассказала о его голосе, том, как он снова заставил ее сосредоточиться. Сквозь стиснутые зубы он прошипел: — Мы поговорим об этом более подробно как-нибудь в другой раз. Я слишком рад, что ты вернулась, чтобы кричать на тебя прямо сейчас, но можешь быть уверена, этого разговора не избежать, леди. — Хорошо, — прошептала Кэролайн, опуская голову и разглядывая свои туфли. Когда он смотрел на нее вот так, с такой тревогой и молчаливым упреком в своих бездонных глазах, ей хотелось броситься в его объятия и часами вымаливать прощение за то, что подвергла себя риску. С легким вздохом она продолжила рассказ о том, как они нашли Ральфа в пещере, и о том, что она не могла понять, насколько знакомыми были черты его лица, пока он не улыбнулся. Клаус некоторое время беспокойно расхаживал по комнате, прежде чем остановился и вопросительно посмотрел на нее. — Так почему же он покинул Вечное Царство? Она прикусила губу и прочистила горло. — Вообще-то... он сделал это ради Эстер. Похоже, он действительно любил ее и был готов провести вечность в чистилище, чтобы быть рядом с ней. Он предположил, что, пока вы, ребята, все еще были живы, Эстер просто не хотела признаваться в своих чувствах, потому что боялась Майкла. Большая ошибка. Когда он перешел на Другую Сторону, она просто посмеялась над ним и отправила в шестой сектор. Он живет как отшельник, спрятавшись в заброшенной пещере у черта на куличках, — она сделала паузу. — ска... он сказал, что должен был заявить о своих правах на тебя еще при жизни, но не сделал этого так же из-за страха перед Майклом. Он также сказал, что часть его всегда считала тебя своим сыном. Челюсть Клауса сжалась, и он покачал головой. Что-то промелькнуло в его глазах, но исчезло прежде, чем она смогла понять. — Ему следовало подумать об этом немного раньше. Это могло бы изменить ход истории. — И все же он твой отец, любовь моя. Его взгляд стал почти невыносимо нежным, он опустился перед ней на колени, притягивая в свои объятия. Она усмехнулась в ответ на угрожающий хмурый вид, но затем его лицо снова смягчилось. — Наконец-то у меня есть семья, Кэролайн, и я смирился с тем фактом, что у меня никогда не было отца. Может быть... — его голос понизился до шепота. — может быть, Элайджа был мне как отец. Кстати, я буду все отрицать, если ты когда-нибудь повторишь хоть одно слово из того, что я только что сказал о моем старшем брате. Мне не нужен никто, кроме жены и семьи, моя прекрасная девочка. Обхватив руками, она с любовью поцеловала его, услышав вздох. Ей нужно будет дать ему немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что Ральф — нечто большее, чем туманный призрак тысячелетнего прошлого. — Тогда почему бы тебе просто не знать, что твой отец был хорошим человеком? Совсем не похожим на Майкла и Эстер. И что его звали Ральф. Клаус сел на тюк сена и посадил ее к себе на колени, прижимая и уткнувшись носом в ее шею. — Спасибо тебе, любовь моя. За то, что всегда знаешь, что мне сказать. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к легкому ветру и ровному дыханию Калигулы. — Так что же он?.. что Ральф говорил о Вечном Царстве? На что это похоже? Кэролайн описала все, что Ральф рассказывал о мире мертвых. О пейзажах, покое и безмятежности. И о Падме, о том, как природа отбирала обреченных на вечное отчаяние. Клаус внимательно слушал, время от времени задавая вопросы и задумчиво глядя вдаль. Когда она закончила, он отстранил ее на расстояние вытянутой руки, чтобы посмотреть в глаза. — Я неохотно освобождаю Майкла от проклятья, а Эстер от изоляции. Но я хочу знать твое мнение, Кэролайн. Уничтожила бы ты Другую Сторону, да или нет? В ее ответе не было ни малейшего колебания. — Да. Аларик сказал, что Другая Сторона не является естественным местом, и именно поэтому – в отличие от Вечного Царства — она действительно может быть разрушена без необратимого ущерба для двух первоначальных миров. Там нет ни счастья, ни света, ни надежды, и хотя многие из тех, кому не повезло оказаться там, внизу, заслуживают своей участи, есть столько же достойных покоя. Подумай об Аларике, Анатолии. И тысячи других, точно таких же, как они. Те, чья природа действительно гнилая, отправятся в Падму без малейшего шанса когда-либо сбежать или связаться с кем-либо извне. Эстер, Майкл, Прелати, де Рэ, Сони... Никто из них не проведет вечность на пляже с коктейлем, — она сделала паузу, Клаус внимательно слушал, не перебивая. — Ты можешь сказать, что я просто сентиментальна, но поверь мне, Никлаус, если бы ты видел то, что видела я, ты бы не колебался. Он кивнул. — Понятно. Скажи мне, милая, кто-нибудь знает, кто на самом деле создал «Другую сторону»? — Слухи ходили на протяжении многих тысячелетий. Хотя трудно представить, что кто-то на самом деле может быть старше тебя, — она хихикнула, когда Клаус игриво толкнул ее. — Ральф сказал, что слышал о супер-чернокнижнике из легенд. Только представь - кто-то, кто смог создать целый мир? Вау. Должно быть, он был практически полубогом. Во всяком случае, легенда гласит, что после создания Другой Стороны он жил там пару тысяч лет, прежде чем оставил Старых ведьм во главе и отправился в Вечное Царство. Или куда-то в другое место. Никто не знает, правда ли это, и если правда, где он на самом деле находится. Ральф также сказал, что, возможно, чернокнижник создал вампиров, ведьм и оборотней, так что мне жаль это говорить, но вы, ребята, очевидно, все-таки были не первыми. — Я в ужасе, — ухмыльнулся Клаус, прежде чем заговорить серьезно. — Будем надеяться, что он не вернется с жаждой мести, как только его творение будет уничтожено. Ее лицо просветлело. — Так ты это сделаешь? — Нет. Мы сделаем. Но боюсь, что будет немного проблематично. Кэролайн нахмурилась. Больше никаких драм, милый, пожалуйста! Я не уверена, что смогу вынести! — Что ты имеешь в виду? Вздохнув, он ответил: — Я еще раз очень тщательно просмотрел Первородный гримуар. Да, моя кровь — ключ к уничтожению Другой Стороны, и инструкции довольно ясны. Однако есть одно большое "но". В дополнение ко всему, что должно было произойти для создания Золотой крови, кому-то нужно будет добровольно умереть с ней в своем организме и буквально перенести мою кровь на Другую сторону. Покачав головой, она возразила: — Но я уже это сделала. Умереть — был мой выбор, в моем организме была твоя кровь, Золотая Кровь, и все же Другая Сторона существует! — Для этого требуется немного больше, чем просто моя кровь, милая. Нам нужны дополнительные ингредиенты для подготовки, чтобы заклинание Давины сработало. Проблема будет заключаться в поиске кого-то, кто добровольно отдаст свою жизнь. И даже не думай об этом! — добавил он с рычанием. Она молчала. Он знал, что это будет ее первой мыслью. Но потом Кэролайн вспомнила слова Эстер о том, что воскрешение из Вечного Царства только временное. Делало ли ее плохой личностью, эгоисткой то, что она не была готова провести с Клаусом лишь ограниченное время? Даже если это означало обречь тысячи более или менее невинных людей на вечность во тьме? Да... так оно и было. Она была плохим человеком, не так ли? Ужаснувшись самой себе, она снова прислонилась головой к его плечу, ища утешения. — Заклинание воскрешения Бонни работает только на существах с Другой Стороны, вероятно, потому что это ближе к Миру Живых. Вернуть кого-то из Вечного Царства мертвых можно только на ограниченный промежуток времени. И... Я знаю, это делает меня ужасно эгоистичной, но я не хочу быть с тобой временно, Никлаус. Я хочу быть с тобой всегда. Кэролайн едва не улыбнулась, услышав его приглушенный вздох облегчения. Он, очевидно, предвидел длительные споры на эту тему. — На этот раз, любовь моя, я бы не позволил тебе умереть ни при каких обстоятельствах. Никакого компромисса и абсолютно никаких дальнейших обсуждений. Тем не менее, нам может потребоваться некоторое время, чтобы найти решение. Я не хочу, чтобы кто-либо из членов моей семьи вызвался добровольцем, не могу представить, чтобы кто-то из них всерьез рассматривал эту жертву. — Тогда что мы можем сделать? Поиск может занять целую вечность. И мы не можем просить Давину вечно оставаться девственницей. Теперь Клаусу пришлось усмехнуться. — Если отношения между ней и Колом будут развиваться так, как они развивались до сих пор, было бы оптимистично предположить, что к концу недели она все еще останется нетронутой. И нам могут потребоваться столетия, чтобы встретить другую первородную ведьму-деву, поэтому мы должны использовать эту короткую возможность. Поговорим с остальными позже вечером. Мне кажется, что у Дэймона Сальваторе есть немало кандидатов на самоубийство среди знакомых. Кто в здравом уме стал бы терпеть его общество, не желая покончить с собой? — Знаешь, — усмехнулась Кэролайн. — даже у меня возникает желания умереть всякий раз, когда нахожусь в его присутствии. Они оба рассмеялись, и Кэролайн закрыла глаза, когда Клаус оттянул воротник ее рубашки в сторону и нежно поцеловал ее в плечо. Затем он осторожно поправил рубашку и перевел дыхание. — Есть также одно решение, которое ты должна принять, и тебе придется принять его очень скоро, Кэролайн. С любопытством глядя на него, она задумалась. Он сжал губы, и выражение лица посуровело. Неприятная тема. — Бонни, — сказал он. Ее глаза на мгновение закрылись. Не то чтобы Кэролайн забыла обо всем и обо всех с тех пор, как воскресла из мертвых, но она отодвинула все это так далеко, как только могла. Не было ничего и близко столь важного, как Клаус, все остальные проблемы просто меркли перед необходимостью сосредоточиться на нем, впитать невероятное счастье от воссоединения навсегда, быть с ним, наслаждаться им. Любить его. Но она не могла больше отрицать существование внешнего мира, в котором нужно решить несколько проблем. — Почему бы тебе не рассказать, что произошло после моей смерти? Клаус быстро кивнул и начал говорить о Марселе, об ожидании, когда Бонни наконец решит превратить Давину в Первородную ведьму, и обо всем, что произошло в день, когда юная ведьма была заколдована. Он закатил глаза при воспоминаниях о том, как его младший брат не совсем смог удержать свои руки подальше от Давины. Кэролайн не смогла не рассмеяться. — Итак, кого это мне напоминает? — весело спросила она. — О, пожалуйста. Сдержанность, которую я проявил в отношении тебя, была образцовой, любовь моя! — Да, точно. Так что же произошло после того, как Давину заколдовали? — Мне нужно было получить заклинание постоянного воскрешения от Бонни, поэтому мы наложили на Деймона заклятие мучительной магической мигрени и обратились за помощью к Марселю. Как и было предсказано, тот позвонил Бонни, чтобы продемонстрировать, насколько сильно она пляшет под его дудку. Как только она вышла из дома, я похитил ее и отвез в подвалы Реми. Кэролайн нахмурилась. — Не могу себе представить, что она передала тебе заклинание просто так, по старой дружбе, не так ли? Раздраженно вздохнув, Клаус покачал головой. — Елена пыталась вежливо уговорить ее, но безрезультатно. Поскольку Бонни принимала вербену с тех пор, как познакомилась с Марселем, и у меня не было времени обескровливать ее, нужно было найти альтернативный способ вытянуть информацию. Он замолчал и спокойно посмотрел на Кэролайн. Его взгляд сказал ей, что, что бы он ни сделал, он не сожалеет об этом и никогда не пожалеет. — Что ты сделал? — осторожно спросила она. — Я замуровал ее. — Прости? Он пожал плечами и объяснил. — Я приковал ее к стене в очень, очень маленькой пещере под подвалами Реми и возвел кирпичную стену. Я оставил ее там, и у меня отчетливое ощущение, что ей это не слишком понравилось. Клаустрофобия — действительно очень неприятная фобия, — сказал он со смешком. — Примерно через час я снова заговорил с ней, и Бонни стала гораздо более сговорчивой. Она даже сразу дала мне правильное заклинание. Глаза Кэролайн снова сузились. — Чем еще ты угрожал ей, чтобы она не пыталась обмануть тебя? — спросила она . — Ты действительно очень хорошо знаешь меня, моя Кэролайн, — усмехнулся он. — Если тебе действительно интересно знать, я сказал, что похороню ее заживо, если она будет играть со мной. Ей потребовалось время для осознания услышанного. Бонни. Кэролайн понимала, что все меняется. Дружба может закончиться, но жизнь продолжается. Ее рациональная сторона знала, что ей придется смириться с тем фактом, что отношения с Бонни никогда не смогут вернуться к тому, какими они были до Марселя, Черной магии и Первородных гримуаров. И все же, маленькая ее часть все еще питала надежду, как бы глупо это ни казалось всем остальным. Хотя что-то подсказывало, что Елена поймет, иначе она не пыталась бы апеллировать к воспоминаниям Бонни об их прежней дружбе. — Где она сейчас? — тихо спросила Кэролайн, пытаясь игнорировать свой дискомфорт от осознания того, что судьба Бонни находится в ее руках. Одно слово, и Клаус убьет ведьму, не моргнув глазом. Было странно думать, что она, Кэролайн, обладает такой властью. И тут ее осенило – это касалось не только Бонни. Никогда не потребовалось бы больше одного слова, одного взгляда на Клауса, чтобы он разрушил ради нее всю планету. Как раз в момент, когда эта мысль грозила захлестнуть ее, она поняла, что это работает и наоборот. Он пощадил бы любого, если бы она попросила. Ну, за исключением одного вампира по имени Деймон Сальваторе, если Клаус когда-нибудь узнает правду. И любого другого, кто когда-либо осмелится поднять на нее руку. Клаус пожал плечами и сказал: — Все еще прикована к стене пещеры под домом Реми. Не волнуйся, ей дают еду и питье, и я велел Реми снести стену, но не мог ее отпустить, думаю, ты понимаешь. Тем не менее, решение о том, что с ней будет, находится в твоих руках, любовь моя. Она была твоим другом, и я буду уважать любое твое решение. Хотя, просто для протокола – вырвав ее сердце, я был бы очень, очень счастлив. Закатив глаза, Кэролайн фыркнула. — Этого не случится, и ты это знаешь. — К сожалению, да. Твоя доброта — одна из тех вещей, которые я больше всего люблю в тебе, вероятно, потому, что я не добр, но я не верю, что мисс Беннетт заслуживает жить. Она нежно поцеловала его в щеку, прежде чем ответить. — Ты обещал уважать мое решение, каким бы оно ни было, Никлаус. — Я так и сделаю. Но это не означает, что мне оно понравится. В его словах был смысл. В любом случае, ей нужно увидеть Бонни и поговорить с ней. Может быть... может быть, в конце концов, еще оставалась какая-то надежда? Она не осмелилась произнести это вслух, так как не хотела показаться наивной. Задумчиво глядя на Калигулу, она прислонилась к Клаусу и вздохнула. Кэролайн действительно не могла больше ждать, она хотела наконец оставить все позади и попросить мужа показать ей мир. Мир и безмятежность были именно тем, в чем она нуждалась. Только они вдвоем, может быть, случайные встречи с семьей и друзьями, множество новых впечатлений. О, и коктейли с зонтиком. — Как насчет того, чтобы прокатиться, прежде чем мы вернемся в город, моя дорогая? Ее глаза распахнулись. — Ты что, спятил? — она указала на вороного, который не переставал пялиться на них. — Он - Калигула! Может, он и не сможет сбросить тебя, но я полечу в грязь быстрее, чем Деймон! Клаус фыркнул. — Никто не падает с лошади быстрее, чем Деймон. Не волнуйся, любовь моя, с тобой все будет в полном порядке. В конце концов, моя лошадь очень хорошо воспитана. — Воспитана? Никлаус, Калигула приходит в бешенство, как только ты садишься на него верхом! Теперь он хихикнул и одарил ее кривой ухмылкой. — Цыпленок? — Я так и знала! — воскликнула она с притворным возмущением. — Я знала, что до конца вечности буду слышать о том, что трусиха! Ладно, тогда давай сделаем это. Но я предупреждаю тебя, Никлаус – эта твоя лошадь сбросит меня и испортит мою шелковую блузку за триста долларов, и ты проведешь неделю с ней в загоне! Да ладно тебе, Кэролайн, не могла пригрозить по-настоящему? Два часа, и ты будешь умолять его прокатить тебя снова! Казалось, он просто подыграл. Поднявшись с тюка сена, Клаус подошел к забору и упер руки в бока, пристально глядя на черного жеребца, помахивающего хвостом и смотрящего на него в ответ. — Послушай меня, мой мальчик, сегодня на тебе будет кататься леди. А всякий раз, когда на тебе ездит леди, ты должен вести себя наилучшим образом. Кэролайн резко вдохнула от весьма откровенного намека. Не считая того факта, что Клаус никогда не вел себя хорошо, когда она..... Не хихикай! Сохраняй невозмутимое выражение лица! Калигула фыркнул, и снова у Кэролайн возникло отчетливое ощущение, что он действительно понял, о чем говорил Клаус. Первородный метнулся в сарай и вернулся с уздечкой и седлом. Вороной обошел его стороной во время «одевания», вероятно, нервничая из-за незнакомого ощущения. Клаус почти никогда не пользовался седлом. Закончив, он вывел жеребца из загона и быстро вскочил на него верхом. Затем он протянул ей руку. Кэролайн сглотнула, но позволила мужу поднять себя и усадить перед собой, держа поводья в одной руке, в то время как другая его рука надежно обхватывала ее за талию. Калигула коротко взвизгнул, но остался совершенно спокоен. Клаус дал ему шпоры, и рысцой они поскакали в поля. Это было чудесное ощущение. Сочетание ветра, дующего в лицо, сильной, могучей лошади под ней и успокаивающих объятий Клауса было просто потрясающим. Она закрыла глаза и крепче прижалась к груди мужчины, чувствуя его губы на своих волосах. Это немного напомнило ей их поездку на собачьих упряжках в Норвегии. Какой волшебной была та ночь! И, думая об этом сейчас, она поняла, что волшебство между ними сегодня было таким же сильным, как и тогда. Она повернула голову набок и посмотрела на лицо, которое обожала больше всего на свете. — Я люблю тебя, — прошептала она. Его губы коснулись ее, а рука крепче обняла за талию. — Знаешь ли ты, что всякий раз, когда ты говоришь мне о своей любви, все равно кажется, что это в самый первый раз? Долгое время ни один из них не проронил ни слова. Затем, совершенно неожиданно, Клаус заставил Калигулу пуститься в полный галоп. Его рука надежно удерживала ее, и лицо Кэролайн расплылось в широкой улыбке от скорости. Это было волнующе, и чем дольше они летели над полями, тем больше она начинала понимать его страсть к этому занятию. Конечно, это было не так быстро, как на автомобиле, но было что-то завораживающее в том, чтобы стать единым целым со своей лошадью, будучи частью пейзажа и вдыхая мягкий воздух. Калигула, казалось, разделял их радость, стремительно продвигаясь вперед. — Ну же, покажи моей госпоже, на что ты действительно способен. Он пришпорил жеребца и мягко подтолкнул Кэролайн, опуская ее ниже на шею Калигулы, в то время как сам Клаус слегка приподнялся, чтобы облегчить вес и позволить лошади увеличить скорость. Кэролайн почувствовала, как ее охватил прилив возбуждения, заставивший радостно вскрикнуть. Клаус громко рассмеялся над ее восторгом, и они мчались вперед, казалось, целую вечность, ни о чем не заботясь. Когда они, наконец, вернулись, Кэролайн погладила вороного и прошептала: — Ты потрясающий, Калигула, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом? Жеребец фыркнул, и Клаус тоже. — Не могла бы ты, пожалуйста, не баловать его? Он и так слишком самоуверен, и я не думаю, что ему пойдет на пользу еще больше похвал. — Я не слышу, чтобы ты жаловался всякий раз, когда я говорю, какой ты удивительный, — хихикнула она. Клаус скрестил руки на груди и притворно надулся. — Не то чтобы я мог припомнить, чтобы ты говорила что-то подобное в последнее время, — проворчал он, и Кэролайн подавила смешок. — Могу я процитировать себя? "О, Никлаус, ты великолепен!" примерно три раза за прошлую ночь. "Оооо, Никлаус, ты невероятен, о, пожалуйста, сделай это еще раз!" сегодня утром. И что-то подобное около полудня. — Почему я не могу вспомнить что-нибудь из этого? — спросил он с ухмылкой. — Ты был занят другим делом. Его ухмылка стала похотливой. — Это тонкий способ сказать, что я ничего не слышал, потому что моя голова была спрятана между твоих прелестных ног? Как я могу все еще краснеть? — Вроде того, — пробормотала она. — Тогда тебе лучше говорить немного громче, как только мы вернемся домой, моя дорогая девочка. И полдюжины раз позже сегодня вечером, — поддразнил он, и Кэролайн покачала головой, ухмыляясь. Мой долбаный сексуальный маньяк. Ну что ж, вопрос в том, кто из нас больший наркоман? — А как насчет долгой поездки домой? — она хихикнула, увидев, как в его глазах вспыхнул огонь. На долю секунды в ее сознании промелькнул образ ее обнаженного тела на траве, раздвинутых ног, его языка внутри нее, рук, блуждающих по ее коже. Прикусив губу, она прогнала это видение прочь, заставляя себя взять бешеное либидо под контроль. С понимающей и чрезвычайно довольной улыбкой Клаус протянул руку и мотнул головой в сторону машины. — Тогда приступим? Когда они доехали до шоссе М6, Клаус открыл перед ней дверь. Как раз в тот момент, когда она хотела перелезть на пассажирское сиденье, он не позволил. Его глаза впились в ее, он взял ее лицо в свои ладони, целуя каждый уголок рта, прежде чем отпустить, чтобы снова посмотреть ей в лицо, его глаза были полны тепла, нежности и обещания. — Да, — прошептала она, накрывая его руки своими. — я тоже люблю тебя, Никлаус.