Сказ о том, как кота Баюна, царского советника разгневали

Вот неделя, другая проходит. Стоит кот Баюн на верной службе у царя-государя, правителя царства-государства, также неприметного по названию своему. Советует кот, подсказывает, на верный путь наставляет. Ни разу не ошибся кот Баюн: все его советы оказывались действенными. Даже тогда, когда проблема, казалась нерешаемой.

Чем дольше работал при царе кот, чем дольше советами своими разбрасывался, тем сильнее Иван мучался вопросом: «Откуда он столько знает?». Вот лежит ночью царь, развалится в своей постели, да глаз не смыкает: в потолок глядит, думу думает. Не нравилось это всё Василисе, женушке его. — Ну что ты мучаешься, Ваня? — не выдержала она в одну ночь. — Закручинился весь. — Как не кручиниться, милая? — печально произнес царь. — Баюн всё знает, да не говорит, откуда. Задумалась Василиса. Так задумалась, что сон как рукой сняло. А за окном ветер свищет, что-то ищет. Темнее темного стали ночи летние. Облака с небес спустились, да землю застелили полотном белым. Не нравился ей кот Баюн. Ой как не нравился. Столько сказаний о нём было сложено, да правдой все особо не блистали. Одни говорят одно, другие сказывают другое, и что сказка, а что быль — не понятно никому. — Не переживай, Ванюшка. — наконец изрекла царица. — Помогу я тебе разобраться. Обрадовался Иван, засиял от счастья Иван, да так, что ярче солнца сверкал всю ночь. Восседал с раннего утра царь батюшка на троне, указы издавал да страной правил. По четким указанием Баюна работал. Вот кланяется день к вечеру, а небо облаками темными застилает. Сидит кот Баюн в царской библиотеке, книжки читает. Читает и перечитывает царские книжки. Подсаживается рядом Василиса, да разговор свой затевает: — Баюнушка, миленький, Котофеевич мудрый, помоги вопрос разрешить да проблему сгладить. — Чем помощь оказать могу, царица красная? — перелиснув страницу книги, спросил Котофеевич. — Не могу загадку разгадать. — печально произнесла Василиса. — сложная попалась. — А не боитесь то вы ответов, матушка? — загадочно промурлыкал кот. Жёлтые глаза коварно блеснули, подобно золотым монетам. — Велика цена может быть за знания и не каждому под силу расплатиться. Стоит ли того, сударыня? — Ты же советник царский, Баюн Котофеевич. Это служба ваша верная. — И то верно. — кот вернулся к своей книге. — Я слушаю. — Идёт кот чёрный, глазами золочённый, шерстью пушистой, на солнце серебристой. Правой дорогой пойдёт, в тридесятое царство попадёт. Левой дорогой спешит, в мертвенный лес прибежит. Куда заведет судьба черного как смоль кота? — Знал лишь тот, кто за ним полез. Приведет судьба их в мертвенный лес. — Ох, спасибо, котофеюшка! — вздохнула радостно царица. Та готова была обнять его, да кот только лапу выставил и не позволил приблизится к себе. — Помните, матушка. Хорошенько запомните, да на ус намотайте. Не испытываете терпение моё. Аль поплатитесь вы. Ночь уступила место дню, а день за гору катится. Сидит Баюн в библиотеке, да книжки читает. Читает и перечитывает. А за окнами погода всё сильнее портится. Солнце из-за облаков синих не выходит, травы желтеют да к земле падают. Возвращается царица, подсаживается к советнику, да говорит: — Баюн Котофеевич, миленький. Помоги смуту разрешить, да к миру придти. — Слушаю Вас, матушка. — не отрываясь от чтения продолжил кот. — Кот учёный знает много. Знает да на ус наматывает. Вокруг цепи ходит, сказки сказывает, колыбельные поет. Поет на разных языках, гутарит на диалектах всяких. Многое наперёд знает. Что ему помогает? — Отцу моему, коту учёному, помогало критическое мышление. Сам умел, меня с братьями учил. Книжки читал, да думать умел. Мрачнее кот стал, шерсть свою ощетинил. Добавил так же мрачно, как и выглядел. — Кое не всем даётся. Содрогнулась душенька царская, но не отразила Василиса страха на лике светлом. — Спасибо, котюшка. Спасибо миленький. Ты так помог мне. — И впредь буду. Если черту не переступите. А вы уже на грани. Холодный выдался день. Ветра суровые накатились, деревья к земле приклонились. Дожди промозглые окропили землицу Русскую. За окном творилось чёрт пойми что! Приходит окоченевшая в конец царица в библиотеку. Шубы четыре натеперила, две шинели накинула, да двадцать рубашек натянула. Ходит, кота Баюна кличет. Да не отзывается кот: запрятался не пойми где. — Где же советник этот царский? — ходя мимо стеллажей вопрошала Василиса. — Ходит ходит, песни горлопанит! Где мне его ещё искать? Кому вопросы Я буду задавать? — Спроси у пустоты. Ответит она тебе. — эхом отозвались книжные полки. Дует ветер за окном. Дубы с корнями вырывает. Стало Василисе не по себе. — Слушай мою загадку. — крикнула царица. — На царской службе служит, никогда не тужит. Трудится ночами, спит потом он днями. Смысл службе придать нужно, чтоб вовек прожить нам дружно. — Дружно… — промурлыкала пустота. — Дружбы не видать во век. Вы нарушили обет. — Ну ты дура, Василиса. Расплатись со мною быстро. В темноте глубокой, в темноте свирепой, блеснули огнями яркими, огнями злыми два золотых глаза. Вышел из темноты кот Баюн, ощетинил свою шерсть, выпустил железные когти. С криком злобным, с криком звонким, прыгнул кот Баюн на Василису. Та только заскочить за стеллаж и успела. Рвут стальные когти дерево, шипит кот, книги раздирая. Бежит Василиса вдоль стены, ускользает от противника своего, что-то на полках ищет. Замечает царица предмет блестящий, рукоять тяжёлую. Схватилась та за неё, потянула, что есть мочи и достала орудие великое. Ахнул кот Баюн, зашипел от злости так, что стены затряслись. — Меч кладенец! Воры! Десять лет Яга его искала! Прыгнул на царицу кот, выставил когти стальные и ударил царицу лапой. Отлетела Василиса на два метра в сторону, спиной врезавшись в полку библиотечную. Охнула царица, приложила та рученьку бледную к животу, так та окрасилась в цвет красный. Краснее праздничных платков на базаре стала шуба пушистая. Пробили когти железные четыре шубы, две шинели да двадцать рубах, задели кожу, но не смогли нанести вреда более сильного. Выхватила меч Василиса, да ринулась в бой. Блестело железо коварное, рвались страницы жёлтые, разлетались грамоты берестяные. Шипел кот от ран полученных, ран глубоких и только шерсть жёсткая от смерти спасала. Сражалась царица отвержено, да утомилась в бою долгом, неравном. Пелена глаза укрыла, затуманила рассудок сонный. Замотала мутной головой, раскрыла глаза карие, а кота и след простыл. — Где же ты? — кричит Василиса в темноту. — Не прячься, трус лохматый! — зазывает она Баюна Котофеевича. Нигде нет чудо кота: не видно и не слышно. Вдруг что-то дурно стало царице. Скрутило её, ударилась о земь от веса непосильного, от веса великого. Сидел кот Баюн на голове её, да мурлыкал спокойно. — Вот до чего доводит любопытство, матушка. — его когтистая лапа прошлась по спине продрогшей. Разорвали когти защиту мягкую, теплую. Распороли плоть шёлковую ранами глубокими. — Спите спокойно, матушка. Огни отобразили тени страшные. Ощетинился кот Баюн, зашипел кот Баюн да окончил дело страшное. Утром ранним подняли тревогу слуги. Дым заволок этажи нижние. Горели книги царские, полыхали щепки осиновые. Сжёг огонь всё, что можно было и вырвался тот в коридоры. Мечется царь, боится царь, жёнушку ищет. Вот только не придёт больше Василиса. Не придёт никогда.