6. Выбор

      Дэни едва ли верилось, что она скоро поедет в Денвер и будет общаться с представителями «Нетфликса». Но вот же они, сообщения от Билла Денбро, у неё в телефоне. Дэни так часто смотрела на них, что они стояли у неё даже перед закрытыми глазами. Они же внушали надежду на то, что всё будет хорошо. Она уже победила. Победит и сейчас.       Времени раскисать и особо обдумывать всё, что произошло за последнюю неделю, не было. Следующие два дня прошли за суматошной подготовкой — нужно было нормально поспать, привести себя и дом в порядок, собраться. А ещё разобраться с некоторыми делами, чтобы закончить этот период своей жизни. Кое-какие вещи, оставшиеся дома, могли лишний раз напомнить Дэни о нём. Нет, сама-то она была уверена, что вот-вот перестанет жить в Дерри, но интересно, что скажет папа, когда полезет на книжные полки и увидит любовное послание для своей дочери, написанное на фотографии погибших на заводе Китчнера детей? Поморщившись, Дэни сожгла фото, не считаясь с его исторической ценностью. Собиралась сжечь и открытку со вторым стихотворением, но машинально сунула её на место фотографии.       А вот книги, взятые у Майкла Хэнлона, стоило вернуть, тем более что его самого в библиотеке было быть не должно; позавчера Неудачники говорили, что Майкл ещё даже не встал на ноги. Дэни не знала, хочет ли она видеть Майкла или нет. С одной стороны, она рассталась с остальными Неудачниками на дружеской ноте. С другой, она встречала Майкла ещё до того, как клоун в последний раз пришёл в дом Пауэллов, и тогда тот был резко против неё. Дэни не знала, что он может теперь ей сказать, поэтому, снова охваченная неожиданным сомнением, на всякий случай спросила у одной из библиотекарей, вернулся ли уже на работу её босс. К удивлению Дэни, девушка ответила, что директор в своём кабинете. Книги, которые она так и не прочитала, принадлежали не библиотеке, а самому Майклу, поэтому, раз уж он здесь, Дэни всё же решила поздороваться.       Постучавшись и дождавшись ответа, она зашла в знакомый кабинет. Майкл сидел за столом и что-то печатал на ноутбуке. Он не был похож на человека, который только что встал с больничной кровати. Впрочем, подумала Дэни, возможно проблема в ногах. Она же не спросила, куда он был ранен.       — Привет, Майкл, — сказала Дэни. — Пришла вернуть книги, которые вы мне давали.       — Здравствуйте, — сказал Майкл, поднимая голову от ноутбука, — ммм… Книги, которые я давал?       — Да, о Дерри, — ответила Дэни и, показалось ли ей, что в глазах Майкла промелькнуло недоумение? — Вам же сказали о том, что произошло позавчера у меня дома? Ричи с Биллом всё рассказали?       Майкл не ответил. Просто смотрел на Дэни, нахмурив брови, словно вообще не понимал, о чём идёт речь.       Да он же под наркотой, вдруг поняла Дэни. Наверняка Майклу нужно что-то очень срочно сделать по работе, вот он и пришёл, но он ещё слишком болен, чтобы не накачиваться обезболивающими. В таком случае понятно, почему рассказы других Неудачников слегка стерлись из его памяти.       — Ну, я пойду, — сказала Дэни, улыбнувшись, и положила стопку книг на стол Майкла, — но я ещё вернусь и поговорим. На самом деле, я надеюсь, что вы теперь не будете против снова со мной пообщаться. Я же доказала, что жители Дерри для меня важнее… всего. Аккуратнее с опиатами, Майкл, на них можно подсесть. Пока!       Времени размышлять о Майкле особо не было. После библиотеки Дэни собиралась съездить в торговый центр поискать идеальный наряд для завтрашней встречи; дома у неё был только неидеальный, то есть старый. На покупки у неё было всего несколько часов. Вечером она должна была добраться до Бангора, чтобы провести ночь в самолётах до Денвера, а там быстро заселиться в отель, привести себя в порядок и отправиться на встречу в два часа дня. Дэни не думала о том, как ночь почти без сна повлияет на её самочувствие и внешний вид. Она была уверена в том, что прекрасна, и что всё у неё теперь будет просто прекрасно. На пути ей встречалось нечто куда более страшное, чем ребята с «Нетфликса». Она снова увидит Билла. Она умна и непобедима.       И действительно, в тот день всё шло без сучка без задоринки, хотя в торговом центре было довольно людно. Послезавтра, шестого августа, центр собирался помпезно праздновать своё тридцатилетие, и покупателям приходилось лавировать между сотрудниками администрации, рабочими, развешивающими плакаты и украшения, их оборудованием, а также случайными зеваками. Едва не врезавшись в основателя торгового центра, которого, вроде бы, звали мистером Баркином, Дэни выскочила на раскалённую улицу, держа в руках бумажный пакет с прекрасным голубым платьем-футляром — строгим, классическим, но современным, подчеркивающим всю её красоту.       Дорога до Денвера тоже шла великолепно. Странно, думала Дэни, неужели теперь она сама стала удачницей? В интернете говорили, что нервы Одры Филлипс не выдержали, и она легла в клинику. На Ричи со всех сторон лилась грязь, и позавчера по телефону он говорил Дэни, что очень сильно расстроен тем, что его извинения вызвали ещё большую волну гнева. Лондонское здание Бена Хэнскома грозило рухнуть, а про фирму Эдди Каспбрэка Дэни ничего не слышала, потому что кому вообще интересно писать про страховые фирмы? От Вирджинии Коулсон вестей так и не было.       Жаль, конечно, что они решили встречаться не в Нью-Йорке, иначе ей не пришлось бы добираться через полстраны, думала Дэни, приземляясь в аэропорту Денвера. Впрочем, уже через полчаса она поняла, что кое в чём этим летом Денвер не отличался от Дерри — в обоих городах было очень жарко. А она уже начала считать, что экстремальная жара в их городе — очередная проделка кого-то из его жителей. А оказывается нет, усмехнулась Дэни.       Встреча была не совсем формальной, поэтому в два часа дня она зашла в небольшой ресторанчик не в самом центре города, где их, подумала она, никто бы не увидел. Легкое сомнение кольнуло её в грудь, небольшая тревога сжала виски. Дэни осмотрела зал. Билла ещё не было, хотя сама она прибыла минута в минуту. Слава богу, долго мяться у входа ей не пришлось. Женщина довольно строго вида в очках махнула ей нетерпеливым жестом, рядом с ней сидел парень лет двадцати. Наверное, ассистент. Почти не волнуясь, Дэни подошла к столику, протягивая руку. Она поздоровалась со всеми, представилась, затем присела на свободное место.       — А где Билл? — наконец, спросила она. — Он обещал прийти.       — Билл опаздывает, — ответила продюсер, которую звали Мо.       «Класс, Билл, — подумала Дэни. — А что там про идеальную Винни?».       — Билл показал нам пробу, которую ты отправила, — сказала Мо. — Это было впечатляюще.       Дэни нежно улыбнулась. Она записала эту пробу сразу после того, как Билл уехал из Дерри, и передать ужас Винни перед её сумасшедшим мужем и отелем, полным призраков, было самым легким из того, что она делала в тот день. Грязная, потрёпанная и почти отталкивающая Винни с ножом в руках была той, кем была сама Дэни несколькими часами ранее.       — Ещё он показал нам отрывки из твоего предыдущего фильма по, хм, его роману о Кудзи. Должна спросить сразу. Билл сказал нам, что встретил тебя в своём родном городе. Дерби, кажется.       — Дерри.       — И судя по всему это произошло незадолго до того, как были сделаны те фото. Скажи, есть что-то, что мы должны знать?       Дэни нахмурилась. Ах, так вот почему они встречаются здесь. Видимо, в «Нетфликсе» считают, что Билл уезжал в какой-то секс-тур.       — Нет. Билл приехал домой встретиться со своими одноклассникам, в том числе с мисс Марш. Вот и встретился. На самом деле, я не так много времени провела с Биллом. Мы не учились с ним в школе по понятным причинам, и наша встреча была случайностью. Я не знала, что Дерри и его родной город тоже. И когда мы встретились, это было просто взаимное: «О нет, только не это!».       Чёрт, где же Билл? Дэни начинала нервничать.       — Так что не беспокойтесь, — добавила она. — Никаких скандалов. Никаких проблем.       По-хорошему, Дэни могла бы не отвечать на эти вопросы, могла оскорбиться. Но ей очень нужна была эта роль, и она очень не хотела, чтобы кто-то из «Нетфликса» подумал, что она спала с Биллом.       — Очень хорошо, — сказала Мо. — Должна сказать, я бы не спрашивала о таком, если бы этот проект уже не окружали неприятности.       — О да, я всё понимаю. Только у меня напротив есть позитивная история. Мы с Биллом…       Дэни уже прошиб пот. Комкая под столом бумажные салфетки, она рассказывала о том, как они с Биллом случайно встретились в библиотеке Дерри, как он был в ярости о того, что видит её, и как они начали ругаться, а потом, к обоюдному удивлению, помирились и начали вполне себе приятно общаться и обсуждать его романы. Отшлифованная история их общения заняла несколько минут, Билла всё не было. Сделав глубокий вдох и выпив полстакана воды, Дэни начала говорить о том, какой она видит роль Винни — за последние дни она ещё успела перечитать «Мерцание» и сделать в нём кучу пометок.       — У нас осталось всего десять минут, — шепнул Гаррет, ассистент, но Дэни больше не впадала в панику. Напротив, она успела приободриться, потому что за всё время её монолога Мо несколько раз одобрительно ухмыльнулась. «Может, мне не так уж и нужен Билл», — подумала Дэни, и как только она это подумала, на соседний стул опустился сам Билл.       — Ура, ты пришёл! — воскликнула она. — У Мо осталось всего десять минут. Где ты был?       Билл даже не ответил. Он бросил на Дэни короткий взгляд и слегка нахмурился.       — Я был неподалеку, иначе вообще бы не приехал, — сказал он, и это был не ответ на вопрос Дэни. — Мне уведомление пришло. Что это вообще за встреча, Мо? Кто это?       Что за хрень? Продюсер и её ассистент уставились на Билла так, словно хотели задать именно такой вопрос. Мо раздражённо постучала ручкой по столу.       — Билл, — очень-очень-очень спокойно сказала она, — это же твоя протеже, с которой ты буквально умолял меня встретиться несколько дней назад.       Билл нахмурился ещё сильнее, но всё же прикусил язык. Дэни уловила беспокойство в его взгляде, однако в тот раз он сумел быстро взять себя в руки.       — А да, — сказал Билл, развернувшись к Дэни, и, наконец, понял кто она такая. — Чёрт, ты же играла в этом грёбанном «Кровавом сенбернаре». Ты же Дэни Пауэлл!       Сцена из библиотеки повторялась почти слово в слово. По-хорошему, мелькнуло в голове у Дэни, Биллу стоило бы держать себя в руках, и не показывать Мо своего… непонимания? Но последняя неделя явно измотала Билла, и у него не получалось сдерживаться.       — Я что-то тебя не понимаю, — сказала Мо.       — Я тоже, — шепнула Дэни, но на самом деле, она уже поняла всё. Картинка, которая сложилась в её голове, стала такой чёткой, такой яркой, что Дэни просто не поняла, просто не могла понять, как она не поняла всё раньше, после миллионной подсказки.       — Билл, ты что, опять подсел? — рявкнула Мо. Её спокойствие испарилось, лицо перекосило, и Дэни поняла, что в эту секунду «Мерцанию» пришёл окончательный конец.       — Извините, что потратила ваше время. Приятно было познакомиться, Мо, Гаррет. До свидания, — сказала Дэни и вышла из-за стола. Ей надо было кое-что срочно проверить.       Она очень надеялась, что Ричи возьмёт трубку сразу. Они говорили по телефону позавчера и вчера, и если позавчера он был искренен, как в Дерри, то вчера отстранён, словно не вполне понимал, зачем вообще говорит с ней, и Дэни даже подумала, что вот и пришла неловкость перед человеком, который знает слишком много, и сама быстро окончила их разговор, но… Но. Оказывается, Оно умело намного больше, чем она думала. У неё даже мысли не было о том, что он такое может.       — Привет, Ричи, — весело сказала она, дёргая себя за волосы. — Это Дэни. Еду к Биллу. Так волнуюсь.       — Дэни… — протянул Ричи. — Дэни?       — Да, Дэни Пауэлл из Дерри.       — Ах да, — Ричи вроде бы оживился, но облегчения Дэни это не принесло.       — Мы же виделись недавно, когда ты заезжал в Дерри. Помнишь, вспоминали школу?       — Ты что-то путаешь! — воскликнул Ричи, но недоумение в его голосе росло с каждым словом, потому что если он и учился в школе с какой-то Дэни, то явно не с Дэни Пауэлл. — Я не был в… Дерри уже… да лет тридцать, наверное.       Воспоминание о Дерри ушло, как и воспоминание о Дэни. Да и что Ричи с Биллом теперь вообще знали? Наверняка Ричи взял трубку только потому, что Дэни была записана в его телефонной книжке, но вообще понятия не имел, кто это.       — Пеннивайз, — сказала Дэни.       — Что ты сказала? Кто такая Пенни Вайс?       Дальше говорить смысла не было. Сказав Ричи «Прощай» и «Извини, я ошиблась», Дэни положила трубку и растерянно осталась стоять у дверей ресторана, откуда через несколько минут вышел Билл.       — Ты правда меня не помнишь? — крикнула она, и Билл обернулся. — И Пеннивайза не помнишь?       — Слушай, — прошипел Билл, подойдя к Дэни, и она увидела, что его всего трясёт. Боже, а что если он и правда снова подсел? Поводов для этого было достаточно. — Я знаю только то, что ты меня уже достала, и я не знаю, что ты там наговорила Мо, но я в жизни не стал бы продвигать тебя на роль в своём фильме.       — Я наговорила Мо? Класс, — сказала Дэни. — А я уже успела забыть о том, какой ты мудак.       А сам Билл забыл о том, что было в Дерри, поэтому он никогда не напишет книгу о настоящем Дерри. А ведь это могла бы быть его лучшая книга. В таком случае, Дэни радовало, что он всё забыл.       — Да пошла ты, — прошипел Билл и пошёл по улице. Чёрт, да если это не наркота, то нервный срыв, подумала Дэни, но ей было не до того. Ей надо было подумать.       Окружающий мир почти не интересовался Дерри, несмотря на десятки или даже сотни убийств раз в двадцать семь лет и некоторые другие приколы. Множество выращенных клоуном знаменитостей, росших в этом городе, никогда не возвращались, потому что забыли о нём. В лучшем случае они вспоминали о Дерри и его главном жителе как о чём-то незначительном — как о первой девочке из детского сада или первом фильме, увиденном в кинотеатре. Если бы не скандал, Билл наверняка забыл бы даже о факте поездки, как забыл Ричи.       Не было никаких вытесненных воспоминаний — те приходили и уходили только потому, что так решило чудовище, управляющее городом. Может, Оно не могло выбраться за пределы Дерри и спало по двадцать шесть лет подряд. Но монстр как-то мог протягивать свои щупальца за пределы города и управлять тем, кто что помнит. Вирджиния Коулсон помнила, потому что он не хотел, чтобы она забывала. А Неудачники? Может быть, они забыли, думала Дэни, идя по городу непонятно в какую сторону, потому что были вне, и он хотел, чтобы они помнили ровно столько, чтобы он мог потом попрекнуть их, как тогда, в библиотеке? А Майкл помнил всё это время, потому что он был внутри и он должен был стать главным козлом отпущения. А теперь Майкл забыл всё — забыл Дэни, забыл клоуна — как забыли Ричи и Билл. Они забыли, потому что он мёртв? СТОП. Дэни снова схватилась за телефон.       — Уильям, — сказала она, как только Дэй снял трубку, — вы помните Пеннивайза?       — Конечно! — удивился Дэй. — Что за?..       — Если он мёртв, о нём должны были забыть либо все, либо никто, — сказала Дэни скорее себе, чем Дэю. — Так быть не может. Дэй, послушайте, скорее всего, расслабляться рано. Я его только ранила. Вы говорили матери, что он?..       Дэй кашлянул.       — Я не хотел беспокоить её…       — Понятно, — перебила Дэни. — Я возвращаюсь в Дерри как можно скорее.       — Где вы?.. — начал Дэй, но Дэни уже бросила трубку.       Обратная дорога шла через жопу. Если что могло пойти наперекосяк, оно шло. Рейсы задерживались, пересадки еле состыковывались, и Дэни пришлось сделать такой забег по аэропорту имени Кеннеди, что любая беготня от Пеннивайза показалась просто ерундой, и она чуть дыхалку не сорвала. Домой Дэни попала поздним утром шестого августа. Подошва её кроссовки была оторвана, ручка чемодана сломана, футболка облита колой. Нежно-голубое платье валялось в чемодане смятым, пропотелым, со сломанной молнией. По лицу катились слёзы голода, усталости и стресса, которые она кое-как сдерживала за пределами Дерри, но не смогла сдерживать внутри. Засранец решил добить её по мелочам. Заманил, а потом оттрахал от души. И если Вирджиния Коулсон стала вершиной успеха Дерри, то Дэни Пауэлл станет королевой неудач.       Она не могла спать и есть в самолёте. Только об этом и думала, не могла отвлечься даже на секунду. Он победил, победил в очередной раз. Только… только теперь всё это было ещё больнее, ещё чудовищнее, чем в начале лета. Ричи стал лучшим другом, какой у Дэни появился за долгие годы, и теперь он её не помнил. Билл подарил ей надежду на жизнь мечты, которая была почти в руках, но тут же ускользнула. Об остальном уже даже не стоило думать, чтобы не заходить на пятисотый круг одних и тех же переживаний. Роберт… кажется, он был с ней ещё неделю назад, но теперь ей казалось, что прошла уже целая вечность. Дэни зашла в свой пустой дом и устало сползла по входной двери.       Кажется, она была неправа, когда сказала Биллу, что лучше было хотя бы иметь успех, а потом его потерять. Сейчас, когда ей казалось, что успех был почти пойман, ей было больнее, чем когда бы то ни было.       И вот она, мисс Пауэлл, тридцатилетняя голодранка, лежит на ковре в гостиной дома своих родителей и рыдает всеми накопленными за последние сутки слезами. Ни мужа, ни детей, ни карьеры, ни денег, ни успехов, ни единого друга, ничего. Когда-то давно, услышав рассказ о компании друзей, которые побили монстра в отместку за брата их лидера, Дэни подумала о том, что эта история говорит о единении перед лицом зла, вот только ей самой не с кем было объединяться тогда и снова не с кем было объединяться сейчас, кроме… Кроме того, кто говорил, что только он у неё и остался.       А ведь он прав. В конечном итоге, только он у неё остался. Он говорил это ещё когда они только познакомились, и, если бы она послушала его тогда, то не пришла к тому, к чему пришла сейчас. Подумать только, ради чего было всё это сопротивление? Его нельзя полностью убить, нельзя победить, и он на пятьдесят шагов впереди, даже когда кажется, что это не так. Борясь с ним, Дэни только глубже погружала себя в пучину унижений и боли, тогда как давно могла бы иметь всё, о чем мечтала. Каким облегчение было бы поддаться ещё тогда, но… может быть, это облегчение ещё можно получить? Ведь если ей больше не с кем объединяться… не значит ли это, что она должна делать так, как будет лучше для неё самой?       Интересно, он хотя бы был ранен или просто всё это время придуривался? Нет, вряд ли придуривался. Он ранен, точно ранен, поэтому сбросил со своих плеч наименее важное дело: перестал накачивать Неудачников удачей и вместо этого подарил им забвение.       И… если она ранила его и знает, как ранить снова, то теперь не она будет зависеть от него, а он от неё, верно? Она будет главной, так оно и есть!       Ричи сказал, что Билл оставил его в доме на Нейболт-стрит.       Пора признать, что всё кончено. Но это даже хорошо. Теперь всё хорошо. Эта борьба закончилась, потому что Дэни больше не собирается её продолжать. Она медленно поднялась с ковра, прошла к лестнице и, крепко держась за перила, стала подниматься к себе.       Через час мисс Пауэлл — чистая, в своём втором лучшем платье, накрашенная, надушенная, на высоких каблуках, с развивающимся волосами — вышла из своего дома и двинулась в сторону Нейболт-стрит.       Развалины сейчас не вызывали у неё никаких чувств — ни брезгливости, ни страха — на них у неё не было ни времени, ни сил. Обойдя заросший участок и первый этаж и спустившись в подвал, Дэни только покачала головой. Билл явно не искал лёгких путей. Её ноги уже будто бы знали, как попасть на второй этаж, как знали, как по дереву попасть в комнату Росса, и она даже не прикоснулась к гнилым перилам.       Догадка оказалась верной — он лежал именно там, где его оставила бы сама Дэни, если бы это был её выбор.       «Что за декаданс, Билл», — подумала она и присела на продавленную кровать рядом с едва-едва, но дышащим Оно.       — Это я, — зачем-то сказала она, и существо, не ставшее больше ни на сантиметр, с трудом разлепило помутневшие глаза. — Дэни. Я помогу тебе, а ты поможешь мне.       Она протянула ему указательный палец, и маленький клоун, с трудом подняв ручку, доверчиво взялся за него.       — Я пришла за тобой, потому что ты был прав, — Дэни закрыла глаза. — Если всё в Дерри рухнет точно также, как жизнь Неудачников, то я даже не знаю… Города ведь редко разрушаются за один день, верно? Ты нужен, чтобы Дерри жил. Кажется, ты умеешь и делаешь много всего, о чём я не имела ни малейшего понятия. Ты правда великий. Ты могущественное и мудрое создание.       Палец, который сжимало всё увереннее, внезапно отпустило, чтобы Оно тут же взял её уже за руку. Дэни резко распахнула глаза. Существо размером с трёхлетнего ребёнка держало ладонь Дэни и смотрело на неё большими небесно-голубыми глазами. Пеннивайз не только стал больше, он и двигался уже более уверенно, потому что смог подползти к Дэни и прижаться к её бедру.       — Всё наладится, — сказала она. — Совсем скоро ты вырастешь и сможешь делать всё, что хочешь. Ты великий, — повторила Дэни, обняв маленького клоуна за плечо. — Могущественный, мудрый. Ты главный в Дерри. Ты делаешь тут что-то невероятное, правда. Я без понятия, что ты такое, но вот эти неудачники ни хрена не правы. Никакое ты не Оно. Ты Он, если сам того, конечно, хочешь. Настоящий мужчина.       Дэни не смотрела на него, но чувствовала, как тело под её рукой становится больше и наливается силой. Так она и сидела на огромной кровати под сгнившим балдахином на втором этаже заброшенного дома на Нейболт-стрит и говорила то, что от неё хотели услышать, а монстр рядом медленно возвращал себе то тело, в котором хотел жить. Так прошло много минут, а может даже час. Самолюбие восстановить труднее, чем его уничтожить.       — Ты же не будешь теперь мне мстить, — сказала Дэни, взглянув в глаза взрослого, такого же как раньше Пеннивайза.       Клоун закусил губу и только покачал головой. В его глазах она увидела то ли интерес, то ли ужас, то ли всё вместе.       — Я мог бы, — медленно сказал он.       — Вот уж нет. Я знаю, как тобой управлять, — быстро сказала Дэни, и по губам Пеннивайза проскользнула не понравившаяся ей улыбка.       — Я и не собирался. Ты меня уничтожила, но ты меня и спасла, — как-то смирно сказал клоун, — детка. Потому что любишь меня.       Но он сам прекрасно знал, что не поэтому. Знал даже лучше, чем сама Дэни, хотя о некоторых её словах он по-джентльменски решил ей не напоминать.       — И я знаю, что ты не хотела меня убивать, потому что я нужен тебе.       А вот это уже было больше похоже на правду.       — Просто наша ссора вышла из-под контроля. Забудем, Дэни.       — Забудем.       — Ну и, конечно, ты нужна мне. А я очень нужен Дерри.       Пусть сохранит лицо, ему не жалко.       Пеннивайзу не слишком хотелось находиться рядом с ней, а ещё ему нужно было восстановиться. Её восхваления дали ему возможность вернуться к себе. Но этого ещё было слишком мало. И о самой Дэни пока что тоже забывать не стоило. Быстро просчитав в голове всё, что ему нужно сделать и в какой последовательности, Пеннивайз сказал:       — Иди домой, детка. Встретимся у тебя. Как можно скорее, — шепнул он, стараясь звучать кокетливо.       И исчез, а Дэни, без единой мысли в голове, побрела домой. Пеннивайз тоже перенёсся в дом Пауэллов. Это маленькое перемещение, которое он мог делать по тысяче раз на дню, далось ему с трудом. Слишком сильно она его покалечила — куда сильнее, чем её бывшие дружочки двадцать семь лет назад. Но ничего, ничего, думал Пеннивайз. Он всё наверстает. Сегодня как раз самый подходящий для этого день. Спасибо, что не отложила всё на завтра, Дэни.       Там, в её детской комнате, уныло глядя в стену, на которой раньше висели Бритни с Джастином, он её и трахнул. Отступать ей вроде как было некуда, если она сделала то что сделала из великой любви к нему. Положа руку на сердце, Пеннивайзу не хотелось этого делать. Чувство, которое он испытывал к Дэни уже не имело ничего общего с влечением, но он продолжал, потому что это был его последний шанс с ней и ему, как говорят некоторые люди, хотелось «поставить галочку». Кроме того, Пеннивайзу было нехорошо как человеку, пережившему долгую болезнь. В основном от голода, но всё же его жутко мутило, и в начале он боялся, что то ли опозорится, то ли вырубится прямо на Дэни. К счастью, она кончила очень быстро, а её мурлыкающие стоны, комплименты, которые он заставил её говорить в процессе, и её сладкий парфюм его очень подбодрили, и Пеннивайз поднялся с Дэни в куда лучшем настроении.       — Детка, я сгоняю в торговый центр и немного перекушу, — сказал он, поправляя помпоны на своём костюме. — Ещё поговорим.       Вообще обычно ему нравились более долгие партии. Нравилось создавать напряжение, добавлять сомнений, заставлять участников событий шизеть. Но сейчас Пеннивайзу хотелось просто отъесться от души. Нет, не отъесться. Отожраться.       Покинув дом Пауэллов, он уже довольно легко переместился в один из самых роскошных особняков на Западном Бродвее. Бросив короткий взгляд на дремлющую под снотворным хозяйку, Пеннивайз сунул руку в её сумочку «Келли», достал оттуда ключи от «Мерседеса» и широко улыбнулся. Через секунду он был на противоположной стороне Дерри, в доме, больше похожем на жилище самого Пеннивайза на Нейболт-стрит, чем на особняк, в котором он только что побывал. Там на компьютерном кресле в подвале, ставшем ему комнатой, скорчился когда-то умный и талантливый парень, который вместо колледжа работал на трёх работах, чтобы прокормить пьющую психически больную мать.       — Ну привет, — сказал Пеннивайз.       — А я уже думал, что ты больше не появишься, — равнодушно сказал парень. Он прекрасно знал, что измотан, что он на пределе, и считал клоуна, который знал о нём всё, порождением собственного воображения или просто-напросто галлюцинацией.       — Извиняюсь, был занят, — откликнулся Пеннивайз. — Значит, мисс Оливия снова звала тебя переустанавливать «Виндоус»?       — Ага.       Клоун вздохнул и закатил глаза.       — Брейди! Ты дурак или как? Мисс Оливия и её семья владеют чуть ли не половиной Западного Бродвея. Ты думаешь, ей правда нужен едва хрипящий древний ноутбук? Да её дебильные игры на нём уже даже не запускаются!       Брейди только пожал плечами.       — О господи. Я тебе уже говорил, что ты болезненно застенчив и боишься людей, и мисс Оливия болезненно застенчива и боится людей. Спроси мою бывшую девушку — они вместе учились, так вот она такого могла бы порассказать! Всё дело в том, что Оливия видит в тебе такого же чудика, как она сама, и просто пытается подружиться. Под подружиться я подразумеваю именно подружиться, хотя кто знает, куда бы могло повернуться, если бы ты для разнообразия побыл мужчиной? Знаешь, так я, пожалуй, сам приударю за мисс Оливией. Её психованность мне нравится. Вот только уж слишком сильно она похожа на Вуди Аллена, а это не дело для девушки, да и я не перевариваю этого мудака. Хотя знаешь, наверное, это всё же не главное. Как-то раз я встретил ужасно пучеглазую лягушку, и уже через пару дней она превратилась в мою самую желанную принцессу.       Брейди смотрел на него таким взглядом, что Пеннивайз заподозрил бы, что разговаривает с идиотом, если бы не знал, что это не так.       — Впрочем, всё это уже неважно, — продолжал клоун. — Мы оба знаем, что лучшее в мисс Оливии — её деньги. У неё их столько, что это просто возмутительно. И что она для этого сделала? Ничего, просто родилась у богатого папочки! Разве это справедливо, что ты пашешь по восемнадцать часов, и у тебя ничего нет, а она бездельничает целыми днями, и у неё есть больше, чем у половины Дерри? — Пеннивайз улыбнулся, чувствуя как растёт злость собеседника. Они с Брейди уже говорили об этом этим летом, но сегодняшний разговор должен был стать последним. — Её попытки сблизиться с тобой просто унизительны, ведь она сама прекрасно знает, что ты никогда не будешь ей ровней. И если ты станешь её другом, ты станешь ещё больше подчинён ей, чем сейчас, когда ты просто её компьютерный мастер. А эти её грёбанные кузины будут смотреть на тебя как на слугу, который слишком уж много захотел. Зачем им троим три огромных особняка? — шипел клоун, веселье давно исчезло из его голоса, а глаза полыхали оранжевым. — Зачем им столько всего? Чтобы смотреть на тебя и на твою маму как на грязь? А представь, Брейди, сколько ваших проблем можно было бы решить хотя бы за одну десятую от стоимости этого, — в руке Пеннивайза сверкнули ключи от машины. — Интересно, зачем агарофобке «Мерседес»? Просто чтобы был?       — Кстати, он уже у твоего дома. Значит так, Брейди, — сказал клоун, чувствуя, что парень уже полностью ему поддался, — слушай меня. Сейчас ты…       Его собеседник не произнёс ни слова, но восхищения в его взгляде становилось всё больше.       — В конце концов, всё будет окей, — объяснив план, закончил Пеннивайз. — Ничего этого нет. Ты же сам сказал, что я ненастоящий. Это просто сон, а во сне можно выразить свои чувства так, как тебе хочется. Иначе откуда я бы узнал, что тебе хочется именно этого?              В ту минуту, когда клоун начал рассказывать Брейди, что ему нужно будет сделать прямо сейчас, старый знакомый принялся бешено колотить в дверь дома Пауэллов. Дэни не знала об этом, когда звонила, но вчера не только её не было в городе. Решив отпраздновать всеобщее и своё личное освобождение, Уильям Дэй отправился порыбачить на Великие озёра, но повернул назад сразу же, как закончил разговор с Дэни Пауэлл.       Когда Дэни открыла дверь, она увидела, что детектив Дэй выглядит как в тот день, когда получил шарик от Пеннивайза.       — Он жив, Даниэла? — без приветствия начал он.       — Он жив. Он всё время был жив, — равнодушно ответила она, скрестив руки на груди. — У меня ничего не получилось, Уильям. Он обессилел, но не сдох.       — Вы его уже видели?       Дэни кивнула.       — Пытались добить?       — Нет. Это бесполезно и с меня хватит, — голос Дэни звучал равнодушно, как у человека сломленного, но тот детектор лжи, который жил в голове у проработавшего десятки лет в полиции Дэя, тревожно взвизгнул. Формально она может и не лгала, но… Уильям будто бы видел какую-то другую Даниэлу. Эту разницу он будет обдумывать, но к однозначному выводу придёт лишь лет через пять. Спросит у матери, что она думает, и услышит те же мысли.       Сейчас же Дэй не мог не задать пару самых привычных для себя вопросов.       — Когда вы его видели? Что он делал?       — Да только что видела, — всё также бесстрастно ответила Дэни. — Он сказал, что пойдёт перекусить в торговом центре.       Уильяму не пришлось задумываться ни на секунду. Он и сейчас постоянно общался с Фредом Ларкином и прекрасно знал, что круглая дата, которую Фред уже отметил в компании старых друзей, на самом деле сегодня.       — О боже, — прошептал Дэй. Его голова закружилась, и он схватился за дверной косяк. Завод Китчнера, банда Брэдли, ночной клуб для чернокожих… То, о чём они говорили с Дэни вот буквально месяц назад встало у него перед глазами. Тварь сейчас наверняка истощена и жаждет крови… И она очень любит массовые мероприятия.       — Торговый центр! — закричал Дэй, бросившись к машине.       — Погодите! — крикнула ему вслед Дэни Пауэлл. — А что с торговым центром?       Но Уильям уже не слушал. Стараясь вернуть спокойствие, он на своей, не на полицейской машине с рацией, ехал в сторону бывшей территории завода и, забыв обо всех правилах безопасности, искал в телефоне номера коллег, но телефон без кнопок выскальзывал из потной руки, и Дэй уже доехал до Моста поцелуев, но так и не успел никому позвонить. Вдруг машина кашлянула и встала. Стараясь дышать, Уильям взглянул в зеркало заднего вида («Сейчас всё будет как в фильме или комиксе ужасов!»), затем медленно осмотрел салон. Он знал, что его машина не сломалась. Никакого торможения не было — автомобиль просто нарушил все законы физики и встал, а такого не бывает. Как не бывает и той аномальной сонливости, которая раньше не наваливалась на Уильяма и после сорока восьми часов на ногах.       «Я умираю?» — беспомощно подумал Дэй, но нет, он не умирал, и знал, что не умирает. Он просто засыпал, хотя понимал, что это не обычный человеческий сон. Своей смерти он не боялся, ведь клоун обещал его матери… Перед тем, как отключиться, Уильям подумал о сотнях людей, гуляющих по празднично украшенному торговому центру.       Голова детектива упала на руль, и через секунду салон наполнил храп. Совпадение или шутка, но машина остановилась ровно на том месте, где Билли Дэй был зачат много лет назад.       В ту минуту, когда автомобиль детектива Дэя встал на мосту, а «Мерседес» мисс Оливии начал свою последнюю поездку, в дверь дома Пауэллов снова позвонили. Никакого покоя в этом городе, подумала Дэни, открывая дверь. Что там опять надо Дэю? Но на пороге стоял всего лишь Джейсон Гарви.       — Приветик, — сказал он. — Классно выглядишь, Дэни. Идёшь на свидание?       — Ну вроде того. Спасибо, Джейс, — недоумевая, ответила она.       — Что-то тебя не видно и не слышно в последнее время, — расплылся в улыбке Джейсон, и Дэни поняла. Он же обещал вернуть ей Гарви, если она будет хорошо себя вести, и теперь Гарви тоже забыли, и всё между ними стало как прежде. — С парнем своим занята? А где Ричи?       — Уехал домой. Слышал, что Ричи раскатали из-за старых твитов?       Джейсон только отмахнулся.       — Да фигня всё это и ненадолго, так что, надеюсь, вы ещё снимите фильм. Ну в общем, я что пришёл-то. Папа просит сказать, у него вся следующая неделя свободна, ну и ремонт мы тогда у тебя так и не сделали.       Господи, ремонт. Дэни вдруг поняла, что уже сто лет не вспоминала о раздолбанной клоуном гостевой комнате.       — Слушай, давай я лучше тебе завтра скажу, что и когда делаем, окей? — сказала она. — Я тут кое-чего жду. Но папе спасибо в любом случае.       — Ну, заходи как-нибудь. Мы по тебе соскучились. Кстати, а вы с Робертом идёте на праздник?       — Какой праздник?       — Да в торговом центре, — сказал Джейсон, и Дэни вспомнила.       Джейсон Гарви, посвистывая, направлялся обратно к своему дому. Его брат Росс в Бангоре вдруг подумал о том, что давно не звонил своей подруге Дэни, и надо бы это исправить сегодня вечером. Уильям Дэй спал на Мосту поцелуев. Его полвека как лучший друг Фред Ларкин ходил по первому этажу своего торгового центра и смотрел как идут дела. Пеннивайз, Танцующий клоун, уже успел перехватить небольшую закуску и теперь сидел в комнатушке, где могли освежиться артисты, и по-дружески болтал с Человеком-пауком. Человек-паук, по совместительству шестнадцатилетний внук мистера Ларкина, охотно рассказывал, что вообще-то дед не очень хотел отмечать, учитывая ситуацию в городе, но ты же понимаешь, чел, людям нужен праздник. Громкоговорители на всех этажах надрывались, разыскивая двух потерявшихся малышей, а камеры по всему периметру, наоборот, категорически отказались работать. Дэни Пауэлл бежала в сторону торгового центра, но роскошный автомобиль мисс Оливии ехал туда же и был намного быстрее.       В ту секунду, когда тёмно-синий «Мерседес», пробив стеклянные раздвижные двери и раскатав двух охранников, въехал в здание торгового центра, Пеннивайз, откусив голову встревоженному шумом Человеку-пауку, раскрыл огромные челюсти и бросился в самую гущу событий. Клоун нырял в толпу и выныривал из неё, словно акула, и если бы «Мерседес» мог его раздавить, он бы сделал это несколько раз. Ещё более удивительным было то, что когда клоун выбрался из эпицентра, на его белом костюме по-прежнему не было ни пятнышка крови.       Настроение у Пеннивайза было прекрасным, самочувствие просто блестящим. Переместившись так, чтобы стоять в отдалении от ошеломлённой толпы снаружи, но по-прежнему хорошо видеть торговый центр и приближающихся к нему врачей, копов и зевак, он сел на траву и неожиданно для себя начал размышлять.       Глядя на торговый центр и всё вокруг, Пеннивайз задумался о том, что достаточно уже провёл времени среди людей. Чем дольше он был с ними, тем сильнее ему умудрялись сделать больно — и физически, и морально. Конечно, Дэни была не права, думая, что посадила его на поводок. Лежа на своей кровати и боясь, что уже не сможет прийти в себя, Пеннивайз, пусть и в полузабытье, но успел обдумать всё, что она ему сказала, и второй раз уничтожить его теми же самыми словами у неё бы уже не получилось. Но Дэни нашла главную уязвимость, и связана она была с человеком. Всё было намного проще, когда он просто выбирался к людям, наблюдал за ними, а потом продолжал жить так, как делал это задолго до возникновения Дерри. Теперь же Пеннивайз был близок к тому, чтобы слиться с этой толпой. Ещё пара таких пробуждений, и он проживёт целый год как человек, пусть и усовершенствованный. Ещё пара таких девушек, как те три, что были у него за полвека, и он, пожалуй, согласится, что дом на Нейболт-стрит — это помойка.       О, а вот и Дэни прибежала! На лице ужас, но отыграть назад что-то уже слишком поздно. Хорошо, что в последний, наверное и правда в самый последний момент, к нему пришло озарение, что нужно притвориться совсем мёртвым. Пеннивайз широко улыбнулся, но что-то в его груди сжалось. Будь детка потвёрже характером, повзрослее и повнимательнее, она сумела бы довести дело до конца, но как хорошо, что нет.       И всё же Оно не хотел себе лгать — его страсть была отравлена, потому что она сумела его по-настоящему напугать. Но теперь преимущество было на его стороне. Сейчас Пеннивайз собирался в последний раз поговорить с Дэни и он даже хотел быть с неё честным, потому что знал, что его честность ей не понравится.       В следующий раз ему точно стоит больше бродить по окраинам, лесу и Пустоши и меньше связываться с людьми. Так клоун и хотел сделать… но он не был уверен, что так и сделает. В конце концов, его, как и Холли, обуревало страстное желание посмотреть, что будет дальше.       Когда Дэни добежала до торгового центра, она сразу же увидела Пеннивайза. Он стоял в отдалении от толпы и пил из литрового стакана из-под колы что-то, что явно не было колой. Едва слыша крики и плач, в которые клоун превратил праздничные песни и смех, она двинулась к нему.       — Что ты натворил? — спросила она.       Пеннивайз только пожал плечами.       — То же, что делаю каждый год, Дэни. Ты же знаешь, — и снова принялся громко пить из трубочки.       Дэни не знала, что ответить, и просто смотрела на машины скорой. Парамедики выносили из торгового центра тела в чёрных мешках. Куда делся террорист, она не понимала, клоуну же на это было наплевать.       — Холли не знала о том, что у меня есть такие желания, — вдруг сказал Пеннивайз. — Может, сейчас малыш Билли ей уже сказал, но она не знала ни в шестьдесят втором, ни в восемьдесят девятом году. Понимаешь, она довольно быстро догадалась о том, что я ем, но об этом я ей тогда не сказал. Сначала не было причины, а потом я просто испугался говорить, потому что то, что произошло сегодня, нууу… Это праздничный обед, обжорство от пуза, прилив супер-сил, а не просто обычный стейк. Для меня это не обязательно, просто хочется и настроение поднимает. Вот я и думал, что Холли может во мне разочароваться. Больше ничьё мнение меня никогда так сильно не волновало, — покачал головой он. — Кстати, должен напоследок сказать тебе кое-что ещё, Дэни. Единственное, что просила у меня Холли — не трогать… бляха муха, Фредди! — уголки губ Пеннивайза поползли вниз. — Уже помер. Ну, может быть, Холли об этом и не узнает. Билли не такой дурак дергать мать по пустякам. В общем, Холли никогда не просила меня о богатстве, славе или чём-то таком. Единственное, что она хотела — чтобы я не съедал её сына и его лучшего друга. Всё остальное я дал ей сам. Я знаю, ты думала о том, как можно быть человеком и быть такой. Пора задать этот вопрос самой себе. Слова ранят, не правда ли, детка?       И Пеннивайз, Танцующий клоун исчез. Больше в жизни Дэни он появляться не собирался.       Уильям Дэй очнулся в ту секунду, когда Пеннивайз покинул место трагедии. Его телефон уже разрывался от звонков коллег. Следующие месяцы стали для Уильяма очень непростыми. Не из-за дела, с ним-то как раз было всё понятно — очередной психбольной устроил очередной теракт, передавил кучу народа на угнанном «Мерседесе», от души несколько раз прокатался по переполненному первому этажу. Хуже всего для Дэя и в этот раз было то, что он знал, что далеко не всё так просто.       Уильям особенно злился на мать из-за гибели Фреда. Ему ужасно хотелось снять трубку и рассказать Холли о том, что её самый близкий друг сотворил с его самым близким другом. Но Уильям этого не сделал. Сказал лишь только то, что Фред умер, да и то не уточняя причины и уже в следующем году. Его мать была человеком пожилым и что-то, какая-то интуиция копа, а может и просто необоснованный оптимизм, подсказывало Дэю, что о катастрофах она точно не знала, и это будет для неё чересчур. Холли была и оставалась идеалом — мерилом всех вокруг, главной женщиной и самым особенным человеком в жизни Уильяма, и он знал что, чтобы она ни сделала, он никогда не сможет причинить ей настоящую боль.       Дэни Пауэлл стояла и смотрела на обезумевшую рыдающую толпу, сгрудившуюся вокруг торгового центра, копов, пытающихся их то ли оттеснить, то ли успокоить, и медиков. Она не чувствовала и представляла… ничего. Она не знала, что думать… нет, нет, не стоит вообще об этом думать, особенно сейчас, глядя на всё это. В конце концов, он всё равно бы поправился, даже без неё. А что ощущать? Всё словно выжгло изнутри. Ступор, чистейший ступор… из которого её вывел звонок её мобильного телефона.       — Да? — машинально сказала Дэни.       — Это Гаррет.       — Кто?       — Ассистент Мо. Мы виделись вчера в Денвере.       — А, да, привет, — Дэни зажала переносицу и подняла голову, боясь, что всё же разрыдается прямо в трубку. — Не думала, что ты позвонишь, — сказала она и внезапно поняла, что собралась и знает, что говорить. Какой-то маленький огонёк словно загорелся в мозгу Дэни и повёл её… куда-то.       — Хочу извиниться, что вчера так убежала. Билл меня просто шокировал. Понимаешь, очень пугает, когда человек, с которым ты общалась буквально пару дней назад, вдруг начинает орать, что не знает тебя, да ещё при потенциальном боссе. После такого сама чувствуешь себя немного сумасшедшей. Билл ещё потом на меня на улице наорал.       — Вот чёрт. Пусть будет между нами, но Билл — хренов наркоша, — фыркнул Гаррет. — Постоянно скандалит из-за всего. За каждую строчку своей книги дерётся, а ведь она даже плохо написана.       — Вижу, он тебя конкретно достал, — сказала Дэни. Шум толпы начал ей мешать, и она медленно пошла в сторону дома.       — Ещё как. Короче, Билл ложится в клинику. Пусть трезвеет.       — Я думала, Одра в клинике.       — Не, это слухи. У Одры всё супер, она подаёт на развод и говорит «Ну наконец-то». Вот только в «Мерцании» она сниматься точно не будет, так что вот почему я и звоню. Мо зовёт тебя на роль.       Держащие телефон пальцы задрожали. Она будет Винни из «Мерцания»???       — Сможешь завтра приехать в наш офис? Опять в Денвер, непонятно зачем продолжаем сидеть у места съёмок.       — Боже, блин, ух ты! — люди, спешащие в сторону торгового центра, озирались на неё, потому что радость Дэни казалась им неуместной. — Я… в Дерри, но… уже выезжаю, спасибо тебе, П… Гаррет!       Они обсудили, где и когда встретятся, а напоследок Гаррет спросил:       — А ты в своём Дерби не поняла, что Билл долбит? Когда вы говорили с ним о его книгах?       — Слушай, я вообще не знала, что Билл наркоман, — пожала плечами Дэни. — Думала, у него просто скачки настроения. А у кого их нет?       — Эх ты, наивная душа.       Они распрощались с Гарретом, и Дэни, больше не оглядываясь, побежала в сторону дома. Хорошо, что она не успела разобрать вещи. Если что, докупит что-то на месте. О деньгах больше не стоит беспокоиться. Волноваться стоит о том, что она не спала и не ела уже сотню лет, а ещё о том, как успеть на встречу. Но у Дэни почему-то было ощущение, что она не опоздает и будет выглядеть блестяще.       Она была уверена в том, что хочет и — боже-боже-боже! — её мечта сбылась. Она будет Винни из «Мерцания». И Дэни точно знала, что теперь её жизнь только начинается.       Через час дверь дома Пауэллов закрылась. Ещё через полчаса арендованная машина проехала знак «Добро пожаловать в Дерри, штат Мэн» и скрылась за горизонтом. Затянувшиеся каникулы закончились. Наконец Дэни Пауэлл уехала из Дерри.

Конец

Октябрь 2025 — Май 2026