5. Хорошая девушка мисс Пауэлл

      Входная дверь громко хлопнула. Молодая хозяйка дома Пауэллов вернулась в своё одинокое жилище.       Вообще-то ночёвка в отеле была блажью, ведь любая часть Дерри была для неё также небезопасна, как и родной дом. Но смена обстановки и общение, пусть даже с людьми, с которыми её невольно свёл Пеннивайз, пошли Дэни на пользу. Прошло уже несколько часов после её пробуждения. Её не мучало похмелье, она хорошо позавтракала, а затем решила, что может вернуться.       «Ладно, будем считать вчерашний вечер праздничным», — сказала она себе. Собственно, почему бы нет? Сколько чудесных событий ждало бы её вчера, если бы мир оставался хотя бы нормальным.       Дэни не знала, что будет теперь делать, и не знала, что принесёт даже сегодняшний день. В голове почему-то было необыкновенно легко и пусто, как это бывает после сложного изматывающего и сданного на «отлично» экзамена. Будущее было максимально не предопределено, словно этот экзамен был выпускным.       Перед тем, как зайти в дом, Дэни подняла с пола террасы привычную газету и увидела, что между страниц запрятана открытка с их водонапорной башней и надписью «Добро пожаловать в Дерри, штат Мэн». Такую же она отправила Пеннивайзу, когда… хотела узнать о том, что он собирается сделать с Джадом и Луизой, конечно же. Неужели он решил вернуть эту записку? Чтобы что? Дэни перевернула открытку и увидела не свои строки, а ещё одно стихотворение, написанное уже виденным ей почерком. Это было хокку.

«Жар моих волос,

Угли в январском костре.

Ты в нём сгораешь».

      «Боже мой — подумала она. — Это что за любовные послания?». Вслух же сказала:       — Ты это из «Санта-Барбары» переписал? — но её и правда бросило в жар. С неожиданной злостью Дэни запихнула открытку между страницами газеты и вошла внутрь.       — Пеннивайз? — на всякий случай спросила она у стен пустого дома.       Всё ещё нет ответа. Кристины перед домом тоже не было. Праздничные атрибуты из гостиной исчезли, остались только грязные кофейник с чашками и торт, который разлагался на журнальном столике. На засохших кусках копошились довольные жирные мухи. Дэни скривилась.       Включив телек, чтобы бормотал на фоне, Дэни начала собирать посуду и переносить её на кухню. Когда она вернулась в комнату с мусорным пакетом для торта, телевизор внезапно зашипел, как это часто делали старые аппараты с кинескопами, и покрылся серыми полосами. По ногам Дэни вдруг пробежали струйки пота. «Ты умрёшь через семь дней», — вдруг подумала она и тут же одернула себя.       Вообще-то, когда вышел фильм «Звонок», Дэни была уже слишком взрослой для того, чтобы на полном серьёзе бояться выдуманного сюжета. Но… фильм начинался с ночёвки двух девчонок, а смотрели они его как раз на ночёвке с Тарой, и в один из самых страшных моментов, когда Самара хватала за руку Наоми Уоттс, Тара так схватила Дэни, что та начала визжать на всю улицу и перебудила родителей. Ох и влетело им обеим тогда! Она сто лет об этом не вспоминала.       Шипение телевизора стало каким-то угрожающим, и Дэни почувствовала, что на её лбу тоже проявился пот. Боже, нет! Она не должна на это вестись! Он же обожает черпать идеи из фильмов, и Неудачников, да наверняка и детей из более ранних поколений, пугал персонажами хорроров.       — Хватит! — громко, стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала Дэни. — Перестань, серьёзно. Придумай уже другие приколы.       Шипение исчезло, серые полосы тоже. Телевизор внезапно потух и через секунду включился. Дэни заметила иконку исторического канала.       — Всю оставшуюся жизнь, — говорил ведущий, — режиссёр отрицала то, что ей было известно о преступлениях нацизма. Рифеншталь утверждала, что не видела расстрелы заключённых евреев. Якобы не знала она и того, что статисты-цыгане из её фильма «Долина» впоследствии погибли в Освенциме…       — Интересный выбор передачи, — сказала Дэни, скрестив руки на груди.       — А знаешь, она ведь тоже была актрисой. Невероятно плохая женщина, да? — донёсся голос с дивана. — Вообще ноль преданности родным тиранам. Ну куда это годится?       — А ты хочешь, чтобы тебе были преданы? — спросила Дэни, глядя на факельное шествие на экране, потому что в другую сторону ей было смотреть противнее.       — Если я кому-то что-то даю, так уж точно да. Вот Дерри, например, очень преданный город. Не забывает снабжать меня вкусной и полезной пищей, ну и я не остаюсь в долгу. А вот вы с Ричи и заикой Биллом… — Пеннивайз тяжко вздохнул, и телевизор выключился. — Что это вы такое придумали, болваны? А, впрочем, неважно, можешь не отвечать. Я всё равно знаю тебя, детка, и знаю, что на самом деле ты не очень хочешь причинять мне вред и всегда хочешь обо мне помнить. Иди сюда, — он похлопал по дивану рядом с собой, и Дэни послушно уселась, не собираясь тратить силы на мелкие склоки.       — Это что вчера было? — спросил клоун. — Ты просто уходишь без всякого предупреждения и не возвращаешься даже на ночь.       — Оставь эту ерунду. Ты всегда знаешь, где я, что делаю и даже больше…       — Например, что ты думаешь и чувствуешь.       — Тебе не идут замашки мелкого домашнего тирана.       Пеннивайз развернулся к ней, поставил локоть на спинку дивана и подпёр ладонью щеку, задумчиво глядя на Дэни голубыми глазами. Она села точно также.       — Не обязательно полностью вести себя как человек. Тебе это не всегда нужно.       — Допустим, ты права, — задумчиво ответил он. — Будь я человеком, я бы безумно злился из-за твоего вчерашнего побега. Но я вижу, что тебе тоже иногда хочется взбрыкнуть и потусить с подружками. Они меня не волнуют. Ричи — педик, а Билл запутался в своём идиотском браке по уши и через пять счастливых лет с «Нетфликсом» у него уже член никогда в жизни не встанет.       Неожиданно для себя Дэни фыркнула.       — Я тоже так подумала. Если Одра не доведёт его до инфаркта через три года.       — Я бы поставил на два. А ты заметила, как он почти в обморок падает, когда вспоминает о ней?       — А то нет! Конечно, заметила! Он её боится или что?       — О нет, заика Билл любит жену и куда сильнее, чем Беверли, которая, по сути, просто воспоминание об утраченной юности. Но он боится, что Одра, вольно или нет, оставит его гнить в коробке из-под холодильника под мостом.       — Роскошно. Коробка должна быть из-под микроволновки.       — Она небось от злости на сбежавшего муженька перебила посуду не только у них, но и у всех соседей. Знаешь, дорогая, ты часто сильно перегибаешь, но по сравнению с Одрой ты просто идеальная подружка, — вдруг Пеннивайз потянулся и мягко, жестом Роберта, провёл рукой по щеке Дэни.       — Только не говори, что тебе жаль, что ты разбил мне сердце или что-то вроде того, — сказала Дэни, не отрывая взгляда от его голубых глаз.       — Может, мне правда жаль?       Дэни закатила глаза, улыбнулась и стряхнула с себя руку клоуна.       — Хватит. Ни капельки тебе не жаль. Даже если я тебе я нравлюсь, то что с того? Мне нравится этот диван, но я буду очень удивлена и недовольна, если он захочет переночевать вне дома. Прав я ему на это не давала.       Пеннивайз нахмурился.       — Ты сама меня к себе постоянно приглашала весь прошлый месяц, и твои слова, жесты…       — Роберта! — завизжала она, вскакивая с дивана. — Хватит об этом говорить! Ты мне не нужен, я приглашала не тебя, а Роберта!       — Роберта, Роберта! — рявкнул Пеннивайз и тоже поднялся во весь свой огромный рост. — Я поступил с тобой, сукой, гуманно. Знаешь, у меня были куда более интересные идеи. Что, если бы я не раскрыл карты тогда в библиотеке и всё шло бы как шло, и ты совсем бы размечталась, а в конце года Роберт резко бы исчез? А слабо тебе было бы провести на Нейболт-стрит не ночь, а пару недель? А что, если бы я заставил тебя встречаться со мной в обмен на жизнь Роберта? Сюжетов масса, — крик сменился шёпотом — вкрадчивым и даже более пугающим. — У меня богатая фантазия, и я прекрасный актёр. Что, если бы, например, я сделал так, чтобы ты сама захотела бы встречаться с обоими и металась бы между нами? — прошептал Пеннивайз, сунувшись к самому её лицу.       Дэни задрожала.       — Ты больной извращенец, — сказала она, наставив на него палец. — Тебе нужно лечиться. Таблетки тебе нужно пить, да вот только не поможет.       — Правда глаза колет? То, что ты хотела его, не значит, что ты полностью перестала хотеть меня!       — ДА ПОШЁЛ ТЫ В ЖОПУ! — взорвалась Дэни и, отбежав, схватила со столика остатки торта «Три шоколада» и запустила их в Пеннивайза. Мухи с недовольным жужжанием взвились к потолку. Клоун увернулся, и отвратительная масса врезалась в светлую стену.       — Ой, мимо! Ну давай, разнеси тут всё, психичка с Вистерия Лейн! — весело крикнул Пеннивайз. — Хочешь подраться, потому что нечего сказать? Или так боишься услышать правду о себе, что готова даже бросить вызов мне? Так вот, знаешь, что я думаю? Я думаю, что это тебе таблетки надо пить. Думаю, что ненавидишь Холли ты не только из-за своей нелепой ревности. И что Роберт после Гарви — смена шила на мыло. «Ой, милая, а чем же ты теперь займёшься? Ты же не уедешь обратно в Голливуд? Я буду скучать, но конечно же этого не скажу, буду ждать тебя ещё десять лет как трус и дурак», — принялся паясничать он. — Нет, милая. Это Холли надо было один раз вывести из ступора, а дальше она справилась со всем сама. А тебе нужен не робкий мальчишка, а настоящий мужик, который добился бы тебя, а потом вёл бы за ручку и, когда нужно, мог бы за тебя постоять. И который мог бы нормально тебя трахнуть, а не слюни размазывать.       — Да ты сам постоянно в слюнях! Фу! Мерзость! Ты что, думаешь, меня интересуют твои отвратительные домогательства…       Если бы Гарви только могли слышать крики, которые доносились из открытых окон в доме Пауэллов, они точно вызвали бы полицию.       — Заткнись уже! Ты поднимешь на уши всех соседей!       Неважно кто что говорил — Гарви ничего не слышали и позвонить копам они не могли.       — Мы орёмся как старые супруги, — сказал Пеннивайз.       — И то верно. Я выдохлась, — Дэни шлёпнулась на диван и закрыла глаза. Пеннивайз сел рядом. — Надо стереть ебучий торт со стены.       — Его уже нет.       — Супер. Спасибо. Знаешь, — помолчав, добавила она, — я никогда не думала, что у меня будут отношения, в которых будут такие сцены. Я не так представляла свою жизнь в этом возрасте.       — Можно понять. Но я прекрасно знаю, что разозлило бы тебя ещё больше. Тебя корёжит от одного упоминания Холли. А что бы было, если бы ты увидела меня с другой девчонкой? Ты бы ограничилась тем, что назвала её сукой, а, прелесть моя?       — Да мне было бы наплевать! — воскликнула Дэни. — Я злюсь на Холли, потому что она правда сука, которой было насрать на весь остальной Дерри, только бы её жизнь была в порядке! Ты-то мне не нужен!       — Ага-ага. Да. Я нужен и тебе, и Дерри, и вы уже без меня не можете. Конечно, я что-то забираю. Но и даю не меньше. Ты сама знаешь обо всём и обо всех.       — Неправда. Ты забрал у меня всё и не дал взамен ничего, кроме унижений и боли, — прошептала Дэни, и в её душе начала закипать горячая злость. — Все, кроме Ричи и заики Билла, считают меня шлюхой. Мои лучшие друзья ненавидят меня!       — Не вали это на меня. Вчера я предложил тебе всё буквально за ничего. Неужели ты не поняла?       — То есть, ты хочешь, чтобы я умоляла?       Почти два месяца он будто бы возит ей лицом по грязной швабре для пола. Жуткие воспоминания о том, что было в библиотеке, на камнях у реки, на Нейболт-стрит, да по всему городу, нахлынули снова, и в ту секунду Дэни ненавидела Пеннивайза и хотела, чтобы он сдох.       — Да я о таком не думал, — кажется, клоун был реально удивлён, но она не обратила на это внимания.       — А она умоляла помочь ей, твоя Холли? — закричала Дэни, вскакивая с дивана. — Избавить её от жизни в Дерри? Слушай меня сюда! Я никогда, никогда, никогда ни о чём тебя не попрошу, даже если Холли делала это, и я ненавижу то, во что ты меня превращаешь, и я бы хотела вернуть себя себе…       — Ты же почти согласилась, и если бы не Ричи…       Но Дэни уже не слушала, потому что внезапно туман непонимания рассеялся, и голову заполнил тот свет, который помогал ей ранить Пеннивайза в те дни, когда они только начали узнавать друг друга. Тот свет, который давно уже исчез и казалось, что был навсегда потерян. Озарение, только гораздо более могучее.       — Мы с Ричи подумали, что ты взбесился, потому что я тогда сказала, что ты любишь Холли, больше, чем она любила тебя. Но нет. Ты разозлился потому, что знаешь, что она скоро умрёт.       — Замолчи! — нервно и как-то неуверенно взвизгнул Пеннивайз, но в этот раз Дэни не собиралась подчиняться.       — И это неизбежно, — продолжила она. — Ты не можешь развернуть время вспять или навсегда остаться в 1962 году. Может, она до сих пор бодра и хороша собой, но, что бы ты ни делал, она уже слишком стара. В следующее твоё пробуждение она точно умрёт, и она сама написала тебе об этом.       — Сука мелкая, — Пеннивайз вскочил с дивана, сделал шаг к Дэни, и её щеку внезапно обожгло болью.       — Ох, — сказала она, прижав руку к лицу. Дэни правда была удивлена этим человеческим жестом. — Надо же, всё заканчивается, а ты сделал это только в первый раз. Но не бойся. Я больше не собираюсь бить тебя. Палки и камни не сломают тебе кости. Только слова.       — Заткнись. Закрой свой рот, — прошипело злобное существо, его глаза светились ярким оранжевым, почти красным цветом. Но Дэни знала, что пошла по верному пути ещё и потому, что Пеннивайз больше не нависал над ней — теперь они стали одного роста.       — Ты правда часто вёл себя как пубертатный недоносок. Но я ошиблась, когда говорила, что ты не способен построить нормальные отношения с человеком, — сказала она, — Правда я не понимала тогда, насколько ты одинок из-за того, что не можешь их удержать.       Рука Пеннивайза взметнулась вновь и устремилась к её горлу, но Дэни перехватила его за запястье. Сделать это было внезапно просто — мужское тело, приободрившееся, когда она признала свою ошибку, сникало на глазах. В запястье чувствовалась вялость, кожа казалась липкой и влажной, словно у больного с температурой.       «Боже, получается! То, о чём мы говорили с Ричи, — подумала она, и к дикой радости и какой-то неестественной бодрости прибавился азарт. — Это тебе за Джада с Тарой, Адриана с Доном и всех наших детей!».              — Что, друг мой, — прошептала Дэни, глядя в бледнеющие оранжевые глаза, — как тебе обратная сторона того, что мы все умрём, а ты продолжишь жить и увидишь наших праправнуков и разрушение Дерри? Да ты же ещё и жопу свою не можешь сдвинуть из нашего города, классно же тебе будет одному на пустыре! Как жаль! Два года с Холли вместо пятидесяти. Да и то какие два? В восемьдесят девятом у неё явно были дела поважнее, чем оставаться рядом с призраком из прошлого.       Вторая рука Пеннивайза схватилась за её сжатые пальцы, пытаясь их разжать, но… тот, кто ещё десять минут назад представал в виде высокого физически сильного молодого мужчины, а на самом деле был чем-то куда более могущественным и страшным, теперь не мог разжать хватку спортивной, но тонкой руки Дэни Пауэлл. Вырваться он не мог, превратиться, видимо, уже тоже, и другой рукой Дэни легко перехватила его второе запястье. Со стороны могло бы показаться, что взрослая девушка борется с совсем юным подростком, который только-только пошёл в старшую школу.       — Я тоже тебя не люблю, — презрительно добавила она и даже фыркнула. — Может, что-то между нами есть, но мне нужно не это, и я люблю видение, которого никогда не существовало. И это точно не ты, потому что, признайся, ты не только не был, но и не чувствовал себя собой, когда играл роль Роберта. Когда я была мелкая, то любила Джека Доусона, а не Лео, понимаешь разницу? А вот почему ты сам решил задержаться со мной так надолго, это вопрос. Может, все эти любовные слова Роберта были не совсем ложью, но ты не учёл, что ответить взаимностью я могла только Роберту? Я ещё не настолько растеряла мозги и самоуважение, чтобы остаться с такой мерзкой тварью, как ты.       Стоять согнувшись было неудобно, и Дэни с отвращением отпустила его запястья и сделала то, чего никогда не сделала бы с настоящим младшим школьником — с силой пихнула его в грудь. Мини-Пеннивайз упал и подняться он, наверное, уже не мог, поэтому прибегнул к последнему своему оружию, которое однажды уже сработало.       — Дэни, милая, прекрасная, красивая, — плакало Оно, и слёзы текли из его прекрасных голубых глаз, обрамлённых длинными пушистыми ресницами, стекали по пухлым щёчкам и попадали в рот, наполненный маленькими кривоватыми и явно молочными зубами. — Ты же хорошая девушка. Прости меня, пожалуйста, за всё, не обижай меня больше, ты же всегда была такой доброй ко всем…       Жалость к чему-то столь маленькому и слабому уже готовилась поднять свою змеиную голову, но Дэни яростно подавила этот порыв. Она лупила без разбора, лупила по всему подряд, почему-то попадала и хотела только продолжать и добить этого врага.       — Знаешь, читала где-то, что эволюция сделала лица детей и домашних животных такими пухленькими и умильными, чтобы мы им сочувствовали и не обижали их. Но ты меня так не просто не обманешь, так что утри слёзы, — прошипела она, сев на корточки рядом с Пеннивайзом. — Ты же клоун, тебе они не идут. Кстати, неудивительно, что ты выбрал быть клоуном по жизни — видимо, ты ещё тогда, сотни лет назад понимал, что на самом деле ты шут и дурак.       — Прошу тебя, ты же славная девочка… Я никогда больше не обижу, никогда к тебе не подойду…       — Что, хорошо быть маленьким, слабым и ничтожным? Хотя что это я — ты всегда был ничтожным.       Если бы Гарви сейчас заглянули к ней в окно, то могли бы подумать, что Дэни мучает трёхлетнего малыша.       — Классно очутиться на месте своих жертв?       — Скажи, что я… великий. Я дам тебе всё. Деньги, всеобщую любовь, «Оскары», верну тебе Гарви и его семейку…       Но Дэни только усмехнулась.       — Да пошёл ты! Сказать, что ты великий? Может, ещё подрочить тебе? Да я за такой маленький отвратительный хер в жизни не возьмусь. Ты же даже не настоящий мужчина. Ты наверняка на самом деле какой-то урод, который тешит себя мыслью о том, что он мужик. Ты мелкая ничтожная мразь, которая навсегда останется для нас чужаком и мучителем. Наверняка даже единственная женщина, которая тебя любила, не знала всего, что ты тут вытворяешь. Так что, Холли знала прямо-таки обо всём?       — Отпусти… — прошелестел уже едва слышимый голос.       — Ты должен сдохнуть, понимаешь ты меня или нет? — почти весело сказала Дэни.       Повинуясь такой злобе, которую может испытать только сильнейший, она схватила несчастного почти-младенца за нос и потянула за него. Пеннивайз только икнул, и по его щеке медленно скатилась одинокая слезинка.       — Ну и кто из нас остался с красным носом? — спросила Дэни.       — Я. А ты выросла, детка. Может быть… — прошептало мелкое несчастное существо, вздохнуло и закрыло глаза. Его тело как-то странно дёрнулось и обмякло, распластавшись по ковру, а Дэни Пауэлл… очнулась.       — Эй ты, блин, — сказала она, потряся то, что ещё пять минут назад было Пеннивайзом, за плечо. Маленькая рука болталась абсолютно безжизненно. — Клоун! Ты шутишь или что? ЭЙ!!!       Ни вздоха, ни стона, ни ответного жеста.       — Эй, я же не думала, не планировала на полном серьёзе… — пробормотала Дэни, словно извиняясь и испытывая только недоверие к тому, что видела сейчас перед своими глазами. Пеннивайз был… мёртв? Вот только как он на самом деле мог быть мёртв?       Это что, и есть то состояние аффекта, о котором говорят в передачах о всяких преступлениях??? Она была… словно не самой собой, когда делала это. Восторг схлынул также неожиданно, как и появился, и к Дэни наконец пришло похмелье.       Этот труп был меньше обычного новорожденного, и он казался таким маленьким и жалким, что на ум Дэни почему-то пришёл выкидыш Тары, который она не видела, но… Ужас и боль последнего часа всё сильнее давали о себе знать, и желудок сжался так сильно, что Дэни пришлось быстро-быстро глотать ртом воздух, чтобы хоть как-то сдержать тошноту, но у неё ничего не вышло, и она бросилась к раковине, а затем за телефоном.       — Ричи, — провыла Дэни, прижимая намоченную под холодной водой руку ко лбу и содрогаясь от рыданий. — Я сделала, сделала это случайно! Его больше нет! Это кошмар! Пожалуйста, приезжай, ты или вместе с Биллом, помогите мне, заберите это отсюда. Господи, я не могу это видеть! Прошу, боже, Ричи, скорее, — бросив трубку, она сразу же снова открыла кран и сунула под холодную воду уже всю голову.       На столике валялся мусорный пакет, в который Дэни так и не успела сунуть испорченный торт. Его, пока не приехал Ричи, наверное, надо было чем-то прикрыть, но мысль о пакете, пусть и чистом, почему-то казалась гадкой. Стараясь просто делать механические движения и двигаться заученным за всю жизнь маршрутом, она сходила в кладовую за большим махровым полотенцем и, стараясь не смотреть на Оно, накрыла его с головой. Хотелось выйти на улицу, но, выглянув в окно, Дэни увидела, что на террасе своего дома сидит ни о чем не подозревающий Джейсон Гарви, поэтому она просто отперла входную дверь, а затем рухнула на диван и закрыла глаза. Так она и лежала, когда дверь громко хлопнула, и в доме раздались шаги.       — Дэни, Дэни, Дэни, подними голову, открой глаза, — громко говорил Ричи, тряся её за плечо.       — Нет, — прошептала Дэни, зарываясь лицом в диванную подушку. — Я не могу, не хочу. Прошу, оставь меня в покое. Я так устала, Ричи. Мне плохо. Я умираю.       — Вот уж нет! — сказал Ричи. — Ни хрена ты не умираешь. Это Оно умерло, а мы живы и ещё поживём. Вот чёрт, мерзость какая. Билл, тащи его отсюда в машину.       — Куда Билл его повезёт?       — Думал прикопать на Кладбище домашних животных в Ладлоу.       — В Ладлоу? — Дэни подняла голову. Билла в комнате уже не было, как не было и того, что осталось от Пеннивайза. — Но разве его можно вывезти из Дерри даже после смерти?       — Вот мы и решили не экспериментировать. Тем более, что Билл уже в книгах достал мучать бедных собачек и кошечек, не хватало им ещё такого соседа. Пусть гниёт где-нибудь ещё. Мы с Биллом съездим и сразу же вернёмся к тебе, окей?       — Нет, — воскликнула Дэни и схватила Ричи за руку. — Прошу тебя, останься со мной, — и она потянула его к себе на диван.       — Ох, ладно, — сказал Ричи и присел рядом. — Ты херово выглядишь, — сказал он, глядя на неё. — Но всё это к лучшему. Ты охренеть какая молодец, просто невероятная.       — Я знаю, — прошептала она. — Это было правильно, хотя я и не думала, что… — она запнулась. — Я не думала, что это получится так быстро, так внезапно, всего за несколько минут. И это было…       Ричи уже не слышал, как уехала машина Билла, потому что все шумы с улицы заглушили всхлипывания Дэни. Её голова лежала у него на коленях, а тело сотрясалось от рыданий.       — Теперь всё будет хорошо, — повторял Ричи, поглаживая Дэни по спине, но не знал, верит ли сам в это светлое будущее. — Ты сделала это ради счастья всего Дерри.       «Но не для своего», — подумал Ричи, и его это почему-то очень тревожило. Дэни, кажется, вскоре то ли уснула, то ли впала в какое-то беспамятство, Билла ещё не было и, чтобы скоротать минутку и отвлечься, Ричи достал телефон, но залипнуть как следует у него не удалось.       — Ох, мать твою, — вырвалось у него уже через секунду, а потом ещё несколько раз за те минуты, что он дрожащими пальцами листал «Твиттер».

***

      Дэни проснулась в своей постели. Кто-то накрыл её одеялом, и она была одета, но она была одна — ни Ричи, ни Билла, никого. Сев на кровати, Дэни зарылась руками в ещё влажные волосы и принялась массировать виски. На душе было пусто, словно доктор кольнул анестезию прямо в сердце. Никакого «Оно ушло, всё кончено», как в концовке «Властелина колец». Никакого облегчения.       — Но ведь всё и правда кончено, — почему-то вслух сказала Дэни. Наверное, облегчение придёт чуть позже хотя бы оттого, что теперь никто не будет заваливаться к ней в любой момент дня и ночи.       Ричи обещал, что останется рядом, но, судя по всему, кроме неё, дома никого не было. Почистив зубы, Дэни решила спуститься, чтобы хотя бы сварить себе кофе. К её удивлению, на первом этаже её встретили какие-то хлопки. Голова соображала сейчас настолько туго, что Дэни не сразу поняла, что это были аплодисменты.       Они все были там, в её гостиной, точнее все, кто мог прийти — Ричи, Билл, Беверли, Бен и даже Эдди, лицо которого было ещё бледнее, чем при их первой встрече, а рука болталась на перевязи. Те Неудачники, кто мог прийти. Не было только погибшего Стэна. И Майка Хэнлона.       — Ждали, пока ты проснешься, — сказал Ричи, и Дэни увидела, что её журнальный столик заставлен коробками с лапшой и банками пива. — Выпьем за самую охрененную красотку города Дерри!       — Рада, что ты нашла в себе силы! — воскликнула Беверли Марш-Роган, с которой Дэни и парой слов не успела перекинуться.       — Главное, ты найди в себе силы, — сказала она, кивнув на набухшую царапину над бровью Беверли, но тут же смягчила слова улыбкой.       Ричи подтащил Дэни за руки к столику, на котором ещё несколько часов назад разлагался торт от Пеннивайза, и усадил её на диван.       — Кофе, можно мне кофе? Нужно прийти в себя, — умоляюще сказала Дэни, и Билл тут же двинулся на кухню. — Это что, типа моё чествование?       Неудачники начали переглядываться друг с другом.       — А то нет, мадам! — закричал Ричи. — Вы что думаете, что не заслуживаете этого? Да я теперь готов преклоняться перед вами до конца дней и носить вас на руках! За Дэни, — он поднял помятую банку пива, словно та была ритуальной чашей, — кхалиси величайшего города Дерри, которая не побоялась и трахнула монстра!       — Неудачная формулировка, Ричи! — прокричал из кухни Билл.       — Да пофиг, что уж теперь поделаешь, — пожала плечами Дэни и схватила коробку с едой. — Это с креветками? Я не знаю, что там, но мне плевать, — внезапно она поняла, что дико оголодала, словно с завтрака прошли уже тысячи лет.       — Я никогда не занимался сексом с кем-то, кто уже умер, — задумчиво сказал Ричи, и Беверли угостила его первоклассным подзатыльником. Дэни смеялась так, что чуть не подавилась.       Утолив первый голод и так и не поняв, были ли в лапше креветки, Дэни осмотрелась по сторонам и поняла, что всеобщего веселья так и не возникло и вечеринка как-то не клеится.       — Эй, вы что такие грустные? — осторожно спросила она. — Пеннивайза больше нет, а вы как будто на похороны пришли. Шляпок с чёрными вуалями не хватает. Что в этот раз случилось?.. Майкл?       — Нет, — ответил Билл. — Ему лучше, хотя он ещё лежит. Просто… А, ладно, смотри сама, — и он подал Дэни телефон, в котором было открыто несколько окон.       — Мать твою, — сказала она уже через минуту. — Жесть полная. Так получается, что…       Дэни запнулась. Она ограничилась заголовками и беглым пролистыванием, но кто-то сфотографировал вчера Билла и Беверли, обжимающимися у камина в «Дерри инн», и Том Роган уже успел взорваться в своём «Твиттере». Одра Филлипс молчала, но это было зловещее молчание. В огромном здании в центре Лондона — копии библиотеки Дерри и визитной карточке Бена Хэнскома — обнаружились трещины; видимо, фундамент все эти годы испытывал чрезмерные нагрузки. Кто-то обнаружил в «Твиттере» Ричи Тозиера около-педофильские шутки из 2008 года. Ну и, скромненько, но со вкусом — в финансовых отчётах страховой фирмы Эдди Каспбрэка нашлись какие-то странненькие неувязки. И всё это всплыло… примерно в течение часа после того, как Пеннивайз бесславно умер на ковре в гостиной дома Пауэллов.       — Так получается, что теперь вы снова неудачники, — сказала Дэни.       — Так получатся, что да. Значит, всё же все эти успехи точно были его успехами, — вздохнул Билл. — И теперь их нет.       — Ммм… — протянула Дэни, прямо в телефоне Билла гугля свою старую врагиню. Вирджиния Коулсон вышла сухой из воды. Конечно же. Правда, что с ней могло теперь случиться? Свою жизнь она почти прожила и прожила её успешно.       — Только сейчас всё будет куда хуже, — горько сказал Билл. — В детстве мы были просто неудачниками, а теперь нас всех ждёт падение.       — Наверное, это всё равно лучше, — задумчиво сказала Дэни. — Я вот никогда не была успешной. И лучше всё же получить успех, пусть и недолгий, чем не иметь его вовсе.       — Да что с вами такое? — возразила Беверли, но звучала она, когда-то самая смелая и сильная девчонка в округе, как-то робко и неуверенно. — Оно перестанет жрать Дерри. Разве это не самое главное? Разве это не то, ради чего мы все сюда вернулись?       «Я возвращалась сюда не для этого», — подумала Дэни. Комната замолчала, но уже через несколько секунд тишину разорвал звук звонка.       — Прошу прощения, это… хм… — Билл забрал свой телефон из рук Дэни и ускользнул обратно на кухню.       Одра, подумала Дэни. В лучшем случае, «Нетфликс». Она не успела подсмотреть. Билл выглядел таким измученным, что казалось, он был готов воскресить Пеннивайза, чтобы не проходить через все предстоящие ему унижения.       — И куда вы дели труп? — спросила Дэни у севшего по другую руку Ричи.       — Оттащили домой делать баиньки. Пусть разлагается там с миром. А тебе зачем? — стёкла его очков подозрительно сверкнули.       — Ты чего, я просто спросила, чтобы знать, куда не приносить цветы, — фыркнула Дэни и обняла диванную подушку. — Забей. Лучше скажи, что вы все теперь планируете делать? Уже обсуждали?       Ричи пожал плечами.       — Сегодня мы покинем Плезантвилль и отправимся обратно в реальный мир. Теперь детство точно закончилось. Пора разбираться со взрослыми делами и тушить пожары, которые оставил нам старина клоун.       Дэни заметила, что все куда-то ускользнули, и они остались на диване и в комнате только вдвоём. Только уже со второго этажа доносились крики Билла.       — Беви думает, что я тоже хочу затащить тебя в постель, — пожал плечами Ричи и неловко хихикнул, словно не извергал по десять шуток про секс в минуту, — поэтому и заступался за тебя всю дорогу. Она говорит, что из нас вышла бы неплохая пара. Ну потом, когда ты немного придёшь в себя.       — Я не знаю, когда я теперь приду в себя. Кажется, мечты о любви и семье пока стоит забыть, потому что я буду думать о… Стоит, наверное, заняться теперь чем-то другим, а потом уже опять в отношения залипнуть, когда мне будет лет сорок или пятьдесят, и, о боже, не хочу даже думать об этом, — Дэни закрыла лицо руками, будто стыдясь. — Я правда не понимаю, как теперь снова ввязываться во всю эту любовь. Он всё во мне переломал, — и Ричи утешающе потрепал её по плечу.       — Можем быть теми самыми друганами из старых комедий, которые поженятся в старости, когда поймут, что им больше ничего не светит, — со смехом предложил он.       — Есть мысль получше. Может, ты теперь скажешь? — совсем тихо спросила Дэни. — Ему? Чтобы хотя бы ты был счастлив? Ну или хотя бы узнал точный ответ?       Ричи сразу ещё больше сник и покачал головой. Дэни только грустно улыбнулась. Она хотела бы помочь своему другу, первому другу за много лет, справиться с этим, потому что если он не справится, то так и рискует прожить оставшиеся полжизни в плену предубеждений. Но она понимала, что давить тут точно не стоит.       — Прошу прощения за крики, — донесся с лестницы голос Билла. — Грёбанный «Нетфликс», суки, — он подошёл к дивану и рухнул рядом. Теперь Дэни сидела между ним и Ричи.       — Что там с «Мерцанием»? — спросила она.       — Одра… — Билл потёр пальцами место между бровями, — уходит. Из проекта, — поспешно сказал он, видя, что Ричи и Дэни округляют глаза и открывают рты. — Продюсеры в ярости, всё полетело к чёрту. Сериал могут отменить из-за превышения бюджета, из-за срыва сроков, из-за ухода главной актрисы, из-за скандала… Сука, из-за падения метеорита! — Билл раздражённо замахнулся, но так и не швырнул телефон в стену, как бы явно того не хотел. — Одра не остынет за несколько дней, что остались на то, чтобы всё исправить. Боже, да она и не должна, я не могу просить её вернуться, это же я накосячил! Вы же двое видели вчера… — он закрыл лицо руками и откинулся на спинку дивана. — Зачем я это сделал?       — Как ты? — сочувственно спросила Дэни, хотя и понимала, что вопрос глупый, а «накосячить» тут было слишком мягким словом. А ещё ей было не совсем ясно, сожалеет ли он больше об Одре или «Мерцании». Билл в ответ только дёрнул плечами, так и не открывая лица.       — Хреново, — сказал Ричи. — Одра же была идеальной Винни. Такая милая, любящая и горячая… — он изобразил руками в воздухе женские формы. Дэни скривилась.       — Эй, она же его жена! — шепнула она, подавив в себе искушение добавить «Пока что».       Но Билл отреагировал на слова Ричи совсем не так, как ожидала Дэни.       — Спасибо, — пробормотал он, и Дэни почувствовала, как в неё буквально ввинчивается взгляд ясных голубых глаз. Билл сел прямо. Он явно сосредоточился. — Идеальная Винни. Красивая, горячая, но очень любящая и милая. Ты.       — Я? — прошептала Дэни, не веря своим ушам. Вчера она об этом даже не подумала и не только потому, что «Мерцание» накрепко принадлежало Одре Филлипс, но и потому что ей самой, мягко говоря, было не до того.       — Боже, да! — Билл не мог оторваться от лица Дэни, смотрел на неё так, будто увидел какое-то чудо. — Ты, конечно, все эти дни не особо милая, но как иначе, когда за тобой охотится Оно? Я видел твой ужас в «Кровавом сенбернаре»…       — Только в нём? — спросил Ричи.       — … и твою любовь к детям, и ты была идеальной Дейной, но Винни… Боже, именно такой я её себе и представлял, когда писал, особенно в самом конце, когда она не тушуется…       Он говорил что-то ещё, но Дэни не слышала — её душу переполняли волнение и вновь вернувшаяся жажда жизни.       — Я поговорю с продюсерами насчёт тебя, — воскликнул Билл. — Как можно скорее! Ты должна быть Винни, я в этом полностью уверен!       — Чувак, — очень тихо сказал Ричи, глядя на почти что экстатический восторг на лице Дэни, — может, не стоит давать человеку ложную надежду? Ваше «Мерцание» не сегодня завтра наебнётся, будь у тебя хоть Скарлетт в главной роли, — но никто его так и не услышал.       — Что интересно, у нас с тобой уже есть своя история, — продолжал Билл. — С «Сенбернаром», судом и так далее.       — Ну точно! Можем даже докрутить, что мы друг друга вообще терпеть не могли.       — А ещё теперь мы можем всем рассказать, что мы из одного города.       — И встретились случайно!       — В нём же!       — На отдыхе!       — Вы охренели? — взорвался Ричи. — Одра и все остальные подумают, что ты трахаешь ещё и её. Билл, а у тебя есть такие полномочия, чтобы так уверенно всё это обсуждать? Ты же снова неудачник! Очнитесь, вы!       — Спасём этот проект! — только и слышал он вместо ответа. Вздохнув, Ричи встал с дивана и вышел из комнаты. Дэни с Биллом не обратили на него внимания, и он ясно видел, что его друзья просто поехали крышами от радости из-за того, что с Оно всё было кончено, и теперь можно, наконец, заняться чем-то другим. Люди в таком состоянии способны наворотить хрен знает что, поэтому Ричи был рад, что они просто болтают друг с другом, а не названивают в «Нетфликс». Хоть бы всё так и продлилось до того, как наступит отрезвление, подумал он.       Билл не смог дозвониться до своих продюсеров, да и саму книгу вместе им посмотреть не удалось — день клонился к концу, и Неудачникам пора было разъезжаться. Дэни попрощалась со всеми. Последним ушёл Билл.       — Я бы правда очень хотел тебе помочь, — сказал он напоследок. — И я сделаю для этого всё, что нужно. Правда, — добавил Билл, вспомнив, наконец, о том, что всю жизнь он был человеком разумным, — я теперь снова неудачник, и обещать тебе ничего не могу.       Стоя на крыльце, Дэни смотрела вслед уезжающему автомобилю Билла, и оптимизм, который овладел ей, не имел никакого отношения к реализму. Пеннивайз мёртв. Она наверное возможно может быть станет Винни в «Мерцании» и снимется в мини-сериале для «Нетфликса». Жизнь снова виделась прекрасной весёлой светлой картиной Нормана Рокуэлла.       Слишком резко её жизнь сделала два кардинальных поворота подряд, и времени обдумать всё как следует не было, но… Может, это лето ещё можно было спасти?       Через пару часов Дэни получила сообщение от Билла: «Получилось! Договорился о встрече. Приезжай в Денвер 5 августа». Через пару часов он прислал ей точные место и время.       «Да, выкусите все, да, — подумала Дэни. — Я стану Винни».       Сверхъестественная жара, висящая тем летом над Дерри, никуда не делась. Новостей о том, что Вирджиния Коулсон снова стала неудачницей, так и не появилось. Правда, в тот вечер и последующие несколько дней мисс Коулсон овладела какая-то давно несвойственная ей печаль. Ничего, вроде бы, не произошло, но Вирджинии было плохо не физически, а морально.       В те часы, пока Дэни Пауэлл приходила в себя после решающей битвы с Пеннивайзом, Вирджиния сидела в своём небольшом домашнем кинозале и смотрела «Как украсть миллион». Старый фильм — ещё Золотой Голливуд, и её первая главная роль, которую она увела из-под носа Одри Хёпберн. Обычно она не пересматривала свои фильмы, потому что в мире было много интересного, кроме её собственного лица, но сегодня почему-то нахлынуло желание. Глядя на уже несколько лет как мёртвого, а тогда ещё вполне молодого и симпатичного Питера О`Тула и призрака двадцативосьмилетней себя, Вирджиния чувствовала, что это очень старый фильм о мире, которого уже давно нет, и, как бы она не храбрилась, для неё самой уже тоже всё заканчивается, хотя она так отчаянно хочет видеть то, что случится дальше. По щекам мисс Коулсон текли слёзы, которые не приносили ей облегчения.