теория привязанности [Авантюрин/Агнесса]

      Раздражение силится скользнуть вместе с Авантюрином за порог. Закрыть дверь выходит резко, почти злобно — чтобы точно оставили в покое, не мешали, не трогали его.       Сбрасывает обувь, бросает взгляд — из коридора виден слабый карминно-красный отблеск светодиодной ленты. Неслышно, кошачьей поступью проходит вглубь квартиры, застаёт Агнессу в гостинной. Со спиной прямой, как жердь, сидит на диване, перебирая прямые пряди, бездумно заплетает в небрежную косу. Ноги под себя подложила, а телефон — перед собой; гипнотизирует стеклянным взглядом тусклый экран, но точно ни о чём не думает — Авантюрин сходу узнаёт моменты, когда она уходит в себя.       Включает свет. Агнесса заторможено жмурится, а после неспешно приоткрывает глаза и оборачивается на Авантюрина. Не услышала, как пришёл. Ленно моргнув, тихо произносит:       — С возвращением.       Авантюрин улыбается, опирается плечом на косяк. Раздражение, зудящее под кожей, постепенно утихает, но усталость сильнее стискивает хватку на плечах.       — Не помешал твоему спиритическому сеансу с телефоном?       — Это был сеанс избегания рабочей ответственности. Но нет, ты не помешал.       Не сдерживает мягкого смешка. Агнесса работает на КММ меньше месяца, едва начала понимать концепт социальной ответственности и рабочих обязанностей, а уже учится их избегать. Как ею не гордиться?       Возможно, он хотел бы сделать так же.       Возможно, уже поздно об этом думать.       Агнесса делает это за него. Сощурившись, возможно, пользуется привилегиями всезнающего пророка, а возможно, слишком хорошо его знает. Считывает его усталость с лёгкостью, с которой ещё никто не распознавал его напускную браваду. Отпускает волосы, позволяет прядям свободно скользнуть по плечам, и смотрит выжидающе — прямо на него, не сквозь. Видит, слышит, ждёт — его одного. Несколько раз небрежно похлопала перед собой, приглашая. Даёт понять — можно.       Ему — всё можно.       Авантюрин выключает свет — в темноте привычнее, — и подходит. Комната тонет в алом — её, всегда её цвете. Он позволяет себе раствориться в нём, спрятаться. Вспоминает их первую встречу, вспоминает как она одним жестом, взглядом, словом заставила чувствовать себя особенным.       Это подло с её стороны — быть такой.       Такой, чтобы к ней хотелось возвращаться — домой, уставшим, злым, расстроенным, и знать, что всё обязательно наладится.       Сначала — садится рядом, после — поддаётся мимолётному, стыдливому желанию, и ложится к ней на колени, прячет взгляд. Руки скользят по домашней футболке за спину, хватаются крепко, точно боится — или прогонят, или отвергнут, если не будет достаточно настойчивым.       Агнесса аккуратно запускает пальцы в его волосы, массирует голову, не отстраняется, позволяет ближе притиснуться щекой к её бедру. Ни слова не говорит — Авантюрин ни тактильный, ни ласковый по своей сути. Все прикосновения — украдкой, нежность — точно взаймы берёт, боясь, что не осилит проценты; моменты, когда он искренен в своём желании, случаются реже, чем на руках оказывается пиковый флэш-рояль.       — Устал?       — Мг-м.       Говорит себе — чуть-чуть побудет капризным и ребячливым, а после снова за дела, разбирать отчёты, решать проблемы, доделывать проект с горящим дедлайном. Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Вслух он произносит лишь:       — Расскажи что-нибудь. Как день прошёл?       Агнесса медлит. Авантюрин наслаждается с ней даже тишиной, не торопит. Делает сам с собой ставки — она переосмысляет случившееся или просто не решается рассказать? Он знает обо всём, что происходит у него в отделе, и знает, что у той странной новенькой никак не ладится с отчётами. Слышал, как говорили, что вон та чудная отсидела перед экраном с пустыми таблицами с добрых полчаса, а после заполнила за пару минут и ушла с рабочего места, больше не появившись там.       Возможно, немного подло забавляться с того, что столетний эманатор совершенно не разбирается с мирском и обыденном, но Авантюрин ничего не может с собой поделать.       Агнесса замирает. Произносит совершенно бесцветно:       — Тебя в самом деле забавляют чужие профессиональные неудачи?       — А ты не подглядывай.       Агнесса вздыхает. Мягко перебирает растрёпанные пряди. Авантюрин ловит себя на мысли, что начинает понимать мурчащих котов — больше не будет сгонять их с кровати, если вдруг окажется не в настроении для нежностей с ними.       — Кажется, коллеги начинают подозревать, что во мне нет понимания, чем они все занимаются.       — Ну и пусть. Дураки всё равно ничего не докажут, пока ты делаешь свою работу.       — Я её делаю лишь благодаря видениям из будущего, где ты помогаешь мне с ней. Без этого, полагаю, я продержалась бы и того меньше.       Авантюрин чувствует лёгкую дрожь. Всегда, всегда она находит слова, которые застают его врасплох — хотел быть самым полезным, самым значимым в её жизни, и Агнесса аккуратно, филигранно поддерживает это желание, даже если не напрямую.       — Ты всегда можешь просто спросить меня, если чего-то не понимаешь. Знаешь это?       Я хочу быть для тебя ещё полезнее, ещё нужнее, необходимее.       — Знаю.       Знает, конечно знает — всё, даже то, что не высказывается вслух. Это подло с её стороны — быть такой. Всезнающей, всеведущей       и самой ласковой, нежной       с ним одним.