2 глава:

Железная хватка на запястье, резкий рывок в сторону — и Крейк оказался в полумраке узкого переулка. Ему грубо зажали рот ладонью, от которой пахло пылью и кровью, а голову с силой вдавили в сырую, холодную землю. Щека вжалась во что-то мокрое и липкое. Над ним склонился тот самый парень — его дыхание было частым, прерывистым, а глаза лихорадочно блестели в темноте. Одной рукой он продолжал держать голову Крейка, другой — сжимал его запястья, пригвождая к земле. — Не двигаться, — его шёпот был едва слышен, но в нём дрожала сталь. — Смотри. Из переулка донёсся тяжёлый, мерный скрежет — будто кто-то волочил по камню огромную металлическую цепь. Тень загородила выход. Существо — нечто вроде исполинского краба с слишком большим количеством сочленённых, острых, как бритва, ног — медленно проползло мимо. Его панцирь, покрытый буграми и шипами, отливал тусклым металлом в тусклом свете ржавого неба. Оно издавало булькающие, щёлкающие звуки, поводя в воздухе клешнями размером с человеческую голову. От него пахло озоном и гнилым мясом. Сердце Крейка бешено колотилось где-то в горле. Только когда звуки окончательно затихли вдали, хватка ослабла. Незнакомец отпустил его. Крейк судорожно глотнул воздух — и тут же согнулся от приступа кашля. Забытое на мгновение жжение вернулось с утроенной силой, выжигая лёгкие изнутри. Он откашлялся, выплёвывая горькую слюну, и тут же обрушил на парня лавину вопросов, его голос сорвался на хрип: — Кто ты? Где я? Что это было? Что происходит? Тот лишь мрачно усмехнулся, вытирая грязные руки о брюки. — Пойдёшь за мной — узнаешь. Если, конечно, доживёшь. Путь оказался недолгим, но пугающим. Они спустились по полуразрушенной лестнице вниз, в зияющий провал в земле. Влажный холод окутал их. Вскоре под ногами захлюпала вода — зелёная, мутная, испускающая резкий химический запах, от которого сводило зубы. Это была канализация, но явно не та, что знал Крейк. Стены были покрыты склизкими наростами, а в воздухе висело металлическое послевкусие, как после грозы. Они шли всё дальше, пока не упёрлись в массивную каменную арку. За ней открылось нечто, от чего у Крейка перехватило дыхание. Подземная база. Огромное пространство, вырубленное в скале, укреплённое балками и защищённое тремя рядами массивных стальных ворот. За ними кипела жизнь: сновали люди в потрёпанной одежде, слышались отрывистые команды, лязг металла. Его привели внутрь, обыскали и, скрутив руки за спину, посадили на холодный каменный пол в углу. — Жди, — бросил его провожатый и растворился в толпе. Минут через десять к нему подошёл другой человек. Высокий, сутулый, с лицом, испещрённым шрамами, и холодными, оценивающими глазами. Он представился коротко и ясно: — Инструктор Каин. Буду отвечать на твои вопросы. Только один раз. Слушай внимательно. И он начал свой рассказ. Неторопливый, лишённый эмоций, как чтение протокола. Крейк был мёртв. Мир, который он знал, остался там, наверху. Это был Загробный Мир, или Пустота. Место, куда души попадают случайно, выброшенные в случайной точке. Те твари — Когтевики. Основные хищники Пустоты. Охотятся ночью, но в пасмурные дни, когда небо становится «ржавым», могут выползать и днём. Тот, кто спас Крейка — Вербователь. Один из многих. Их задача — находить «новых» и приводить к своим. В Пустоте есть пять основных фракций: Фантомы (к которым попал Крейк), Феномены, Скоры, Кроролы и Факульты. У каждой свои законы, свои территории, свои методы выживания. Воздух здесь разрежённый и едкий, отсюда жжение в лёгких. Со временем тело адаптируется. А та игла, что вонзил ему Вербователь, была заряжена Адреналином — или, как его называют здесь, «Вдохом». Это не наркотик в привычном смысле. Это необходимость. Он подавляет страх, притупляет боль, обостряет реакцию — даёт шанс убежать, выжить, добраться до укрытия. Здесь это не порок, а инструмент. Инструктор закончил. Его бесстрастный взгляд скользнул по Крейку. — Всё. Теперь ты знаешь ровно столько, чтобы не умереть в первый же час. Он кивнул стоящим на посту. Те подошли, грубо подняли Крейка с пола и поволокли к массивной, зарешеченной клетке в дальнем углу базы. Дверь захлопнулась с оглушительным лязгом. — Жди, — снова прозвучало это слово. На этот раз оно прозвучало как приговор.