Часть 51

Васильева, эта русско-грузинская девушка, которая сводила его до состояния сумасшедшей ядерной оболочки, когда оставалась обнажённой и близкой, всё чаще давала сбой в голове у Леши, заставляя мысли кружиться в хаотичном вихре. Белый фитилёк его терпения уже давно догорел до самого основания, искря и потрескивая в тишине души, и теперь внутри него бушевал настоящий пожар. Между ними давно шла настоящая дуэль — напряжённая, изматывающая, полная скрытых ударов и молчаливых выпадов, — но в этот день именно она вышла победительницей, а он, тяжело дыша, сдался, поднимая руки вверх и выкидывая пистолет на пол, словно признавая поражение перед этой сучкой одним единственным словом, которое повисло в воздухе тяжёлым приговором. В то время, пока она встречалась с каким-то неопределённым «типом», трахалась с ним, постанывала в его рот, видела перед собой совсем другое лицо вместо Лешиного и отдавалась чужим рукам, злость в нём не унималась, а только набирала силу, разъедая изнутри, как кислота. Может, ты проклят? — мелькало в голове. Может, специально кто-то свыше кидает тебе в жизнь то, что ты сам в ней делаешь полную херню, раз за разом наступая на одни и те же грабли? Может, всё это происходит не просто так, а несёт в себе какой-то скрытый смысл, который пока не удаётся разгадать? Может, уже пора притормозить со всем этим дерьмом, выйти из системы, которая засасывает всё глубже, и наконец-то попытаться дышать по-другому, без этой постоянной борьбы и боли? Потом он вспомнил, как она сама рассказывала ему лично о том, что Лола действительно хотела бы детей от Мирона, строить с ним будущее, стареть вместе и в конце концов умереть в одном доме, окружённая общими воспоминаниями. Ну чушь, ведь все эти планы когда-то были придуманы и вымечтаны вместе с ним, а не с каким-то другим мужиком, и теперь это осознание жгло особенно остро. Чёрт, а сейчас, глядя на всё, что произошло, уже становилось ясно, что девушка больше не хотела того прежнего пути. Она хотела, чтобы сначала наладились общие отношения между ними, чтобы восстановить то, что треснуло и разломалось, хотя даже Лола иногда задумывалась — а может, нанять семейного психолога, чтобы кто-то посторонний помог разобраться в этом клубке? Но с Лешей это казалось бессмысленным, да и на новые взрывы эмоций она его больше не хотела выводить — слишком опасно это было для них обоих. Непредсказуемых ситуаций ей уже хватало с головой, особенно в его присутствии, где каждое слово могло обернуться бурей. Узенюк вывел для себя топ пять причин, чтобы бросить самому себе вызов и не отступать: забрать, не отпускать, тыкать в больные места, осуждать и, конечно же… ебать, вкладывая в это всю силу своей одержимости. А шестое, самое глубокое и потаённое — показывать то, что боялся проявлять открыто: настоящую людскую любовь. Но показывал он её по-особенному, не так, как другие люди, потому что сам он был не обычным, хотя упорно не признавал этого даже перед собой. Только сама Хасанова на своей шкуре ощущала все эти его качества — впитывала их, обожала и растворялась в них, потому что она не походила на всех остальных, она была такой же, как он. И с самого начала Лёша об этом знал, и это знание тянуло его к ней магнитом, не давая вырваться. Только Лол стала для него новой бета-версией — она текла в его венах, сидела в мозгах и жила в самой глубине души. Он просто не мог устоять перед её присутствием, да и перед её глазами тоже, которые видели его насквозь. Вечер после выступления всегда проходил по одному и тому же сценарию. Точнее, как называли это в его тесном обществе — «афтепати», то самое продолжение вечеринки, предназначенное только для своих, где можно было наконец-то сбросить маски и позволить себе быть настоящим. На уличной террасе было прохладно, вечерний воздух обнимал кожу лёгкой свежестью, и она, завернувшись в первое попавшееся одеяло, которое валялось на кровати, просто схватила его и вышла прямо в нём, чувствуя, как мягкая ткань сохраняет тепло постели и окутывает тело уютным коконом посреди ночной прохлады. — Деля, отвечаю, если ты меня снова заставишь, чтобы я тебя прикрывала перед Серегой, то я реально в другой раз не выдержу и уже не смогу ему соврать! — с ходу бросает ей брюнетка и сразу же закуривает сигарету. Она кашляет от крепкого «Парламента», это совсем не лёгкая электронка и не та травка, которую Лёша для неё делал в прошлый раз, заранее зная, что горло не будет рвать от затяжки. Да и хер знает, зачем она вообще забрала у неё эту сигарету и решила покурить, — боже, забери, как ты это вообще можешь курить, дрянь, ужас! — тыкая в неё зажжённым огоньком прямо около лица, подруга забирает обратно никотиновую палочку. — А вот теперь ты понимаешь меня? Как мне было трудно, когда я врала Мирону о том, что ты якобы оставалась тогда у Ксю, а на самом деле в это время была у Леши, — она на секунду затихла, а потом резко повысила тон, отчего Лол тут же встрепенулась. — Бля! Кстати, Ксюша до сих пор на нас в обиде! — она сделала грустную мину на лице и втянула новую глубокую затяжку. Лол не могла себя отругать за эту ситуацию, в которой она вообще потерялась во времени и даже забыла ответить на сообщения Ксюши, которая не так давно писала ей, искренне спрашивая про её состояние, волнуясь, не находя себе покоя, переживая, как после свадьбы обстоят её дела, а она, словно не замечая всего этого, просто прогоняла эти мысли вокруг себя и игнорировала. Бля… вообще, когда она связалась заново с Лешей, всё завертелось, закрутилось с бешеной скоростью, не оставалось ни времени, ни возможности на что-то ещё. То есть на первый план встали именно их отношения, а все друзья, да даже собственная мать, отодвинулись на второй план. В какой-то мере это было хуёво, она признавала это, пиздец, соглашалась до конца. Но любовь, эта сука ебаная, держала её в своём поле зрения, горела ярким пламенем и одновременно предостерегала, смотрела свысока на те руины, которые она сама себе воздвигла. Любит и ненавидит… сама себе устроила настоящую пыточную. — Надо ей написать. — Напиши ей завтра. — Напишу, обязательно. Она облокотилась об твёрдую поверхность перегородки, улыбнулась загадочно, тихо засмеялась, прислонила ладонь к щеке и уставилась на блондинку. Алкоголь подействовал на неё довольно сильно, и теперь Лола снова говорила то, что вертелось на языке, совсем не по её обычному госту. — Вы сходили на свидание? — Итак, ещё раз! — закричала во всё горло Аделина, от такой интонации Лола аж замерла перед ней. — Повторяю, мы не ебёмся, не спим вместе, не трахаемся. И вообще мы — это не «мы», потому что «мы» не существует, понимаешь? Мы просто общаемся! И на прошлой встрече он ко мне приставал сам, а не я! Я всё ещё со своим Серегой, а не с этим извращенцем-певцом. И вообще это было не свидание, мы просто попили кофе, и всё, — она пожала плечами и отвернулась. Девушка шутливо подёргала бровями и закусила губу. Издёвка снова легко слетела с её губ. — Деля, пиздец, я уже сама запуталась в твоих Серегах… — брюнетка засмеялась, посмотрела в отражение бассейна за стеклом, где огоньки плавали от экрана телевизора, а парни в это время играли в приставку в новую вышедшую игру. — Что между вами, а? — Что может быть между нами? — она стряхнула пепел с сигареты. — Я не знаю, поэтому и спрашиваю, или слушай, мне может спросить у него? — с игривой интонацией произнесла Лол. — Ты… ты тихо будь… — она посмотрела по сторонам, но за прозрачной стеной находились только они вдвоём, — успокойся… херню несёшь. — Да я просто хочу, чтобы у тебя было не всё потеряно, подруга, не понимаешь, что ли? — Мне тяжело об этом говорить… — О чём, прости? — Лол осеклась, тут же выпрямилась в спине и нахмурилась. — У него нет шансов, — новый выдох табачного дыма из лёгких, потом она нервно затянулась снова, было очевидно, что она волнуется и поступает безумно, потому что спасения оттуда уже не будет. У Авдеевой сегодня снова была совсем другая прическа, блестящий макияж и яркая одежда, которая сразу притягивала взгляд. Кончики волос в этот раз она окрасила в насыщенный синий цвет. А у Хасановой, как всегда, оставалась простая чёрная длинная майка с геометрическим рисунком, чёрные джинсы, обычный повседневный мейк и золотые украшения на шее. Вообще, Лола всегда удивлялась тому, как подруга забивала на мнение общества по поводу своего внешнего вида, и особенно когда не так давно она учудила проколоть пирсинг в носу… если честно, это даже не сильно удивило Лолу, потому что за ней водились и более смелые поступки. — Я тебе обещаю, ты вляпаешься в такое дерьмо, если продолжишь с ним так же общаться. — Спасибо, что беспокоишься, но посмотрим, что там будет дальше. — Дель, ты не наступай на мои грабли. Если поступишь так, то будешь безмозглой дурой! — Допустим, если это так, — она задумалась, сделала затяжку, медленно выдохнула дым и посмотрела на Лолу. — Но для меня это пока не повод, чтобы прекращать общение. Это всё не серьёзно. И вообще, всего лишь невинное общение. А ты так говоришь, как будто я с ним трахаюсь в каждом углу. Невинное. — Общение, ну как же, — усмехнувшись, она накинула плед повыше на свои тоненькие плечи, чувствуя, как прохладный вечерний воздух пробирает до костей. Погода на улице в этот раз была совсем не из самых приятных. — Как сказала великая Коко Шанель: «Если женщина изменяет, то здесь дело не в разумных причинах, а в чувствах». — Да нет же! Ты почему такая упрямая! Лол, если бы я хотела изменить своему, то я бы тебе сразу об этом сказала, — она судорожно вздохнула и прикрыла веки, словно пытаясь собраться с мыслями. — Если общаешься, значит, есть влечение, значит, ты что-то планируешь… — Это совершенно разное! — чуть громче снова воскликнула она со своей стороны. — Мне в уши не заливай, меня ты уже ничем не удивишь, — ухмыльнулась Лола, отворачиваясь от Аделины и равнодушно глядя по сторонам. — Слушай, а как ты могла Алёшу простить, если он тебе изменял? Эти слова поставили Лолу в ступор, они мгновенно рассеяли в ней тот тошнотворный осадок, который копился внутри. Глаза резко перенеслись на лицо подруги. Выпитый стакан джина, который основательно ударил в голову, заметно раздвинул границы здорового разума. Хоть на террасе и не было такой уж большой освещённости, она хорошо видела лицо своей подруги. И ей было мало — зелёные глаза буквально сжигали, ждали ответов, не давая уйти от разговора. — Я ему тоже изменяла, как видишь, — усмехнувшись, ответила она. — Мы квиты. — Хочешь моё мнение? — она выкинула докуренную сигарету в пепельницу, пододвинулась поближе к брюнетке. — Всё, что происходит, это не нормально. — Да, и то, что ты решила изменить своему парню, это тоже не нормально, — перефразировав её фразу, улыбнулась Лола, сидя совсем рядом с лицом Аделины. — Лол, — она развернулась к ней, поправила длинную чёлку, которая немного закрывала глаза, — я не собираюсь ему изменять. С чего такие мысли? Вдохнув побольше прохладного воздуха, она поёжилась. Закусила губы, смяла их почти до боли. Хуёвая это была тема. Она напоминала ей, как она сама поступила когда-то, как сама себя предала. Ведь самая паршивая ситуация уже произошла. А теперь это снова всплывало на поверхность. Этот осуждающий взгляд подруги корежил её изнутри. Естественно, Лол переживала по этому поводу, она ненавидела измены, ведь когда изменяешь, значит, ты сам в себе уже сомневаешься. А сейчас… — Ты думаешь, что между нами может возникнуть нечто такое, похожее? — Нет, но видишь, ты сама знаешь. Думаешь об этом. Может, изменять не нужно было? Может, нужно было оставить всё как есть и не мутить воду? — Всё уже случилось. Мне кажется, проще забыть. У нас столько много дерьма в прошлом было, что мне кажется, такое уже повториться не сможет. И никто не сможет скопировать, — на губах девушки появилась кривая усмешка, а Деля от этого заметно поморщилась. Очевидно, что разговор этот был гнилой и тяжёлый. — Но могу сказать одно. Я хочу сказать, что пожалела, что допустила вообще такое и сделала. Я каждый день себя в мыслях убиваю, это мне мешает спокойно жить. Когда вспоминаю, что поступила как сука, я начинаю морально уничтожать себя полностью. — Видишь, как оно… Но девушка её перебила, потому что ей остро нужно было выговориться — за несколько месяцев внутри накопилось столько всего, что она уже начинала бояться собственных мыслей, которые кружились в голове тяжёлым, беспокойным роем. — Но знаешь, он не так ужасен, как ты думаешь, как вы все привыкли его видеть, — Лола перевела взгляд на своего парня через окно, задержалась на его силуэте в мягком свете, хотя тот даже не замечал, что она обратила на него внимание. — Он просто не понимал, что делает в тот момент. Он сломался в один миг, и ему действительно нужна помощь. И мне кажется, что я его спасаю из этого дерьма, он становится другим. Он меняется, и я это чувствую каждой клеткой. Да, Лёша много чего натворил, наговорил всем нам такого, что до сих пор больно вспоминать, но я считаю, что нужно прощать. Нужно давать второй шанс. Он же всегда есть у всех нас. — на несколько секунд она просто остановилась, посмотрела на свои ноги мужского размера в кроксах, потом перевела несмелый, чуть дрожащий взгляд на подругу. — Всего лишь один мизерный шанс нужен всем нам. А там уже и прояснится вся обстановка. Как бы хуёво мне ни было, как бы мне ни хотелось всё вернуть назад, до его зависимости, но один хер возвращаешься мыслями в то время, когда он чуть не отъехал от передозировки, когда он употреблял в диком угаре эти наркотики… он травил себя ими, и всё это лишь для того, чтобы забыть один-единственный день. Понимаешь? Просто забыть, Дель. Всё не так просто, как кажется со стороны. И эта измена из-за Мирона. Его многочисленные измены… — она замолкла, покачав головой, посмотрела на тёмное небо, потом вернулась взглядом к своей собеседнице, а на той уже лица не было — она буквально застыла на месте. — Измена мне помогла обратно к нему вернуться, и она была оправдана моей любовью к нему. А сам Лёша… он больной. Вот скажи, ты бы держала зло на психически больного человека? — Нет… — Вот и я о том же. Я не готова его бросать. Во многом виновата и я сама. А где-то и он. Его натура, она одна такая, понимаешь, таких, как он, больше не бывает. Пусть он настолько ужасен и не сможет ничего до конца исправить, мне кажется, я больше не смогу оставить его одного. Но когда происходит срыв, он просто вынуждает меня на необдуманные поступки, например, снова уйти от него. Или сделать так, чтобы ему стало ещё больнее. Дель, ты меня слушаешь? Она замолчала и посмотрела прямо на блондинку. Нет, та уже не слушала. И как же хорошо, что она пропустила весь этот поток сквозь уши. Деля зависла в телефоне, что-то быстро печатая. Но потом на весь экран внезапно всплыл входящий вызов. — Так, что там насчёт тебя? — чуть громче сказала Лола, толкнула её в плечо. — Так и продолжишь игнорировать звонок от Сереги? — она кивнула на её ладонь, где высвечивалось имя. Мужчину тоже звали Сергеем, какое банальное и ироничное стечение обстоятельств. — Что ты ему скажешь? Здесь останешься? Или домой поедешь? — Лол, прости, мне сейчас так сложно. Может, совет дашь? — полностью игнорируя ту речь, что только что вылилась на подругу. Она ей тут душу изливала, раскрывала самое сокровенное, а та… Да… хер с тобой… Лола засмеялась, просто не удержалась. Когда это она превратилась в опытную женщину, которая теперь даёт советы, как соврать деликатно, так, чтобы тот ничего не заподозрил об измене. — А ты сама хочешь? Молчание было знаком не очень хорошим. Аделина сначала смотрела в одну точку, потом начала заметно колебаться, закусила щёку изнутри. Смотря на подругу, Лола видела в ней своё собственное сомнение. Видела себя саму как в зеркале. — Ну, я… я бы ещё посидела, но уже поздно, мне ещё нужно созвониться с нашим юристом… — Так ты хочешь остаться сегодня у Черткова или нет? Она внимательно смотрела на её лицо. Там было всё сразу — от страха до дикого, жгучего желания зависнуть ещё как минимум на всю ночь. Переменчивое настроение, а это Лоле было очень знакомо. Неизвестно, сколько продлился их зрительный контакт, но точно это будет глупость. — Хочу, — пропищала она едва слышно. — Ну тогда ответь ему и скажи, что сегодня, например, у тебя важные дела. Скажи, что поехала в приют помогать котятам, скажи, что ты… ты, например, решила к родителям наведаться. Бля, Дель, я не знаю, соври что-нибудь! — Ага, ладно, хорошо, — отстранённо произнесла она, отходя в сторонку. Все кругом сходят с ума по-своему. У каждого есть свои скелеты в шкафу, каждый пытается их скрыть, запереть подальше и сделать вид, что ничего такого нет. Это нормально. Но за собой она их уже не может прятать, её уже трясёт, кидает из стороны в сторону снова и снова, не давая ни минуты покоя. Девушка зашла в тёплое помещение, где воздух был наполнен характерным запахом бассейна — влажностью, хлоркой и лёгкой сыростью, которая сразу обволакивала кожу. Она сняла с себя обувь, покрывало кинула на лежанку рядом и просто упала здесь же, тяжело опустившись на мягкую поверхность. Руки погрузились в волосы, она легла назад, прикрыв веки, и мысли, мысли, мысли — грязные, противные, осуждающие её собственные действия — полетели одна за другой с бешеной скоростью. Они убивали. Они выворачивали её внутренности наизнанку, в животе появлялся спазм от нахлынувших воспоминаний. Господи… Если отталкиваться от всей этой ситуации, то можно сказать, что неудачная это была затея — то, что Деля собралась изменять своей второй половине. Это предательство, и это мерзко. Главное, чтобы оно не вошло в привычку и не стало чем-то обыденным. Сейчас она сидела и думала о Лёшиных изменах сама же, закапывая себя с головой в воспоминания, которые хотелось бы забыть нахер и никогда больше не доставать на свет. Но его неверность всплывала яркими, гадкими картинками, от которых подкатывала тошнота к глотке, вызывая желание блевать. На тот момент их пара уже была на грани полного падения, там спасать было практически без толку. Всё уходило на дно с ужасающей скоростью. Когда Лол могла прийти домой, а Узенюк, не стесняясь её нисколько, мог притащить сразу двоих девушек и прямо в её присутствии показывать, как он её «любит». В тот день столько желчи и говна Лёша выслушал от Лол, но там он уже был потерян не только в измене, но и в белом порошке. Представьте, вы стоите и видите такое, от чего хочется выбежать на магистраль и скинуться с моста. Когда ты тихо наблюдаешь, как лежит другая девушка на нём, скачет, болтая своими сиськами прямо перед лицом любимого человека. А вторая вливается в его рот, при этом руки его сжимают сиськи. Вспышка обиды и непонимания сначала. Нет осознания того, что он мог вот так наплевать на неё полностью и ебать кого попало. Бля… нет, извините… никого попало. Это могли быть только такие же, как он сам. Цену себе знает. Поэтому в их доме часто обитали знаменитые блогерши, стримерши, актрисы, да и молодые девочки, только начинающие свою сольную карьеру. Это же просто чудо — переспать с тем, кто обещает тебе, что ты взлетишь, например, от совместных треков. Поставив фильтр на всё это, она ушла. Изменять то она себе сама была не готова. Терпеть такое не могла. Больно на душе становилось, вирусная вспышка воспоминаний заставляла её резко подняться в сидячее положение. Поправив волосы, Лола повернула голову в сторону стеклянной двери, и взгляд её встретился с Лешей. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом из коридора вышел старый приятель Рафаэль. А он что здесь забыл? Из дерьмовых чувств вдруг появилась маленькая частичка тепла, оно приходило к сердцу, что всё так… Чёрт возьми, правильно складывается. Все друзья. Всё, что было раньше. Всё общение возобновляется и ставится на кнопку «плей». А привыкнуть всё равно ещё не может. Забыть не может, что случилось в прошлом. Это разрывает её на куски от прошлых событий. Дает себе совет: расслабиться и не думать. Но мысли засели глубоко и не могут найти аварийный выход. Сначала с ними нужно разобраться, а потом уже предпринимать, что делать дальше. Лола заходит к ребятам, те сразу же обратили внимание на вошедшую фигуру, появившуюся к ним в комнату из темноты — Фрэндли, вы сейчас ахуеете, что я привёз! — Раф с широкой улыбкой ставит большую квадратную коробку на кухонный барный стол, но в тот же момент, когда замечает девушку, сразу забывает, о чём хотел рассказать друзьям. — Лол! Дорогая, привет! — Привет, привет. Объятия — вот то, что ей сейчас было нужно больше всего. Потому что наедине со своими мыслями она могла бы окончательно убить себя в голове, раз за разом прокручивая всё то тяжёлое, что накопилось внутри. Девичьи ручки опускаются на толстовку мулата, слегка сжимая ткань на его спине, словно пытаясь удержать это тёплое, настоящее ощущение. — Ты стала слишком худой с нашей последней встречи, Лех, — он повернулся к Лёше, всё так же обнимая девушку за плечи. — Ты что, её не кормишь? — она ощутила, как указательный палец тыкается между её рёбер. От этого становится щекотно, тело непроизвольно выгибается в противоположную сторону, пытаясь уйти от щекотки. — Да, Раф! Это всё равно не поможет… — Кормлю, — вступился Лёша. — Надеюсь, белком? — Ну, конечно, — Лёша отхлебнул глоток своей янтарной жидкости из стакана. Зардевшись, девушка резко выскользнула из-под мощной руки, пихнула его в солнечное сплетение. Тот сделал вид, что ему очень больно, и начал корчиться от страданий, одновременно кряхтя сквозь зубы и делая вид, что задыхается. Ступая спиной к дивану, она произнесла: — Я хочу тебе сказать, что ты так и не научился шутить по-русски, — показывая фак, она доходит до места назначения, где сидел Леша. — И речь твоя нифига не изменилась, всё такая же кривая! Так и выдаёт мигранта. — Воу, воу, тогда научишь меня? — Нет, зай, ты меня променял на этих, — она показала пальцем вокруг себя. Здесь напротив сидели Серега, Даня, Вика, Костя и ещё одна девушка — это была Лёшина давняя знакомая, которая помогала ему с организацией всех концертных площадок. Катя была его помощником: ответственная и очень внимательная девушка. И она даже в этот вечер не пила. Оно и понятно почему — следила за всеми, даже когда работа уже давно подошла к концу. Лол запрокинула голову назад, на долю секунды задержала дыхание, прикрыла глаза, а дальше почувствовала, как его руки опустились на её макушку, пальцы свободно погрузились и заблудились в тёмных волосах. Ну и пусть, что он наведёт там путаницу, плевать уже абсолютно. Центр тяжести тела полностью упал на грудь своего парня. А здесь уже оба не смогли устоять — разрыв между губами был таким небольшим, что захотелось сократить его до нуля. Он наклонился и впился в её губы, жадно обсасывая рот, язык первым ворвался, блуждая внутри. По привычному шаблону всё вокруг мгновенно стихло: разговоры исчезли из слуха, ничего вокруг больше не существовало, громкие голоса убавились до шёпота. Только он. Только она. Чувствовать родные пухлые губы, её запах бабл-гама, её ладонь, которая прижимается к его щеке так, что хотелось запустить руки под майку, зная, что там нет никакого лишнего барьера. Мужская ладонь мягко обхватила её грудь под чёрной плотной тканью, оттягивая между двумя пальцами острый сосок. Нервы девушка скрывать не умела — она сразу дёрнулась, даже сдавленный писк вырвался наружу, выдавая при всех то, что творилось под материей. Она слегка подалась вперёд и вверх. Наверное, думает, что никто не заметит из всех, что он там делает. Но надейся… надейся… как минимум четыре пары глаз заметили. Шумный выдох через нос в его губы. Она ощущает его усмешку, возникшую на губах прямо через поцелуй. Звук причмокивания от их губ рождал желание чего-то большего. А зачем, собственно, они так раскрепостились перед всеми? Он привлёк её ещё ближе к себе, надавливая на лицо, но Лол всё так же тянулась к нему. Одна нога согнута в колене на диване, вторая стоит на полу, а его рука продолжает ласкать её грудь. В процессе оба прекрасно понимают, что сейчас происходит. — Ты что делаешь? — ладонь погружается пятернёй в его волосы, она прижимается ближе к его губам, чтобы сказать на ухо. — Все же смотрят… — Не парься. Мурашки бегут по всему телу, когда ладонь перемещается на второй холмик, так же повторяя движения со вторым соском, стимулируя его встать и почти протыкая горячую ладонь. Она задыхается от собственных ощущений, задыхается от того, что Лёша творит с её телом. Да и когда другие смотрят, она ощущает их колкие взгляды на себе, которые подливают масла в огонь смущения. Она краснеет моментально, щёки пульсируют так, что можно увидеть этот глянцевый румянец. Мышцы словно превратились в вату, в животе будто вырвали что-то важное… Боже… Холодок от его браслетиков на запястье переходит на кожу, мурашки омываются холодным потом по её спине. Бабочки переворачивают внутри все органы. Безумие, просто возбуждающее безумие! Меры не было в этот момент. Мокрый язык входит в неё, затем выходит, словно он владеет ею при всех, словно они показывают свой новый статус отношений прямо в присутствии других. Это так возбудило блондина, что даже промелькнула мысль отнести её на второй этаж и засадить в неё. Сама она не отпускает, не разрывает этот сумасшедший контакт. А он впитывает её прикосновения на своих щеках. Снова и снова погружается в неё, окунается и целует. И если она вдруг встанет с него, то все увидят его стояк. А этого Лёша допускать не хочет. Нежно проводит по ореолу в круговом движении, чувствует ритм её пульса с левой стороны, биение сердца. Была бы возможность — он бы хотел увидеть его своими глазами. И забрать себе, и вшить в свою душу. — Фу! Раф, ты придурок, — Катя скорчилась, показывая явное недовольство. — Просто фу! — Ну что ты, — возмутился Раф с широкой улыбкой, — между прочим, белок очень полезен! А в частности — мой! Попробуешь? — Раф, по-моему, это уже через чур, тебе не кажется? — девушка сморщила носик и пересеклась взглядом с Викой, та точно так же изображала на своём лице глубокое недовольство. — Ай, бля, всё похуй, — он махнул рукой и ушёл к столу распаковывать коробку. — Кэт, привыкни уже к его чувству юмора, да и ты не первый год с нами, — Серега пожал плечами и пошёл весёлой, размашистой походкой к Рафаэлю, помогая ему распаковывать картонки, обмотанные зелёным скотчем. — Но, но! Это классика! — Даня сначала понюхал свой виски, а затем с удовольствием отсмаковал глоток выпитого. — Да что такого я сказал? — парень повернулся на рыжую фурию перед собой, раскидывая руки в стороны в искреннем недоумении. — Потому что ты, как всегда, в своём стиле, и сегодня, между прочим, важный день! — Кэт выпрямилась в спине и чуть задрала нос, смотря свысока на всех перед собой. — Да? И какой же день? — он окинул взглядом ребят, а руки его при этом продолжали разрезать канцелярским ножом плотную коробку. Катерина устало выдохнула, покачала головой и посмотрела на Лешу с Лолой. Но те будто бы двое вообще пропали с места главных событий, полностью погружённые в свой мир. Она скосила взгляд на них, а потом Костя покашлял и сказал: — Сегодня презентация альбома у Лехи, — кудрявый мельком взглянул на всех присутствующих. — Чё, реально? — острый предмет вылетел из рук Рафа на пол. — Подожди, подожди, он что, его наконец-то дописал? Спустя три года? Свежее мясо? — Доброе утро! — с громким тембром проговорил Костя. — Вообще-то да! Ты, по-моему, в своей Шотландии где-то проебался. — В Швейцарии, — исправил его мулат. — Ну, в Швейцарии. Блондин нехотя оторвался от её губ, увидел её растерянный взгляд и учащённое дыхание — она замерла на месте перед ним, поджав губы. Ну и зачем ты прекратил? Она совсем не хочет слезать с тебя. А потом лёгкий поцелуй приземлился ей в щёку. Лёша поднял Лолу, обнимая её раскованно через шею. Тёплая ладонь, которая только что трогала её грудь, выскользнула из-под майки, впуская лёгкий сквозняк комнатной температуры. Была бы она с закрытыми глазами — сразу бы угадала, кто её так уверенно хватает за шею. Только Лёша делал так. Такое привычное, такое родное движение. Тесное. Ручки девушки крепче обхватили его запястья перед собой. Он прижал её к себе, благо этот жест не показался таким грубым. Но Лол, кажется, была совсем не против… Лёша с Лолой одновременно посмотрели на Рафаэля с Серегой. — Ну, чувак, я тебя поздравляю! Это прекрасные новости, отлично! — иностранец ему подмигнул. — Наконец-то ты что-то начал делать путное спустя такой долгий промежуток времени! Это определённо успех! — Раф похлопал в ладоши. — Спасибо, я старался, заходи, слушай, скачивай, покупай, — Лёша вяло махнул рукой Рафу. — Непременно, непременно. — Йоу, блять! — воскликнул Чертков. — Ты что, совсем ебанутый? Ты где это, мать твою, взял? — Что за кипиш? — Лола уже видела идущую Аделину со стороны входа из бассейна. В её руках был чупа-чупс, она его попутно открыла и закинула себе в рот, но телефона в руках уже не было. Значит, всё-таки девушка решила остаться сегодня здесь. Они посмотрели друг другу в глаза, Хасанова усмехнулась и всё поняла по её взгляду… — У меня для тебя подарок, — Раф закончил вскрывать упаковку. — Для меня? — Чертков выгнул бровь, потерял дар речи от неожиданности и отошёл на шаг назад. — Да. — Какого хрена? Какие ещё подарки? — с опаской проговорил блондин и перекрутил свою кепку на другую сторону. — Короче, тут такая система… На столе лежало что-то явно непонятное. Все ребята привстали, кто-то вытянулся в спине, чтобы лучше разглядеть, что именно он принёс. Вика встала с кресла, подошла ближе к столу, а на лице у неё было неописуемое удивление. — Жесть! Это же лимитированный тираж Moon King версии, контроллер для работы с музыкой! Раф, ты где это взял? — Вика провела пальчиками по двум блестящим дискам. Длинноволосая брюнетка хорошо разбиралась в таких вещах — ей даже повода не давай, она бы сама записала какую-нибудь электронную музыку для всех. — Ну, бабуля отдала. — Да не пизди, — начал улыбаться Серега. — Раф! Чёрт тебя! Заебал! Это очень дорогие вещи, где ты это достал? Их всего было выпущено десять штук по всему миру! Даже сам Чертков опешил от того, какие глубокие познания у Вики имеются в этом вопросе. Сам он прекрасно понимал, что пиздец какая дорогая вещь стоит сейчас перед его глазами. Аделина подошла поближе, заинтересованно взглянула на этот пульт для работы с музыкой. Руки блондина сразу же обняли её за талию сзади, притягивая ближе к себе. А Лол почему-то смущённо отвела взгляд от того, как подруга легко, словно пушинка, бросается в эти руки с татуировками. Что же ты творишь, идиотка… — Держи, — Раф пододвинул ему дорогую установку для записи аудио. — Жду от тебя новых треков за границей, бомби дальше. — Нихуя себе! Ты крейзи! — Свежая аудио-система из Германии. Специально для тебя. — Так, у меня день рождения послезавтра… не рановато ли? Раф тяжко вздохнул и похлопал его по плечу. — Ну, типа, хэппи бёздей заранее! — Спасибо. Спасибо огромное дружище! Лола перенесла взгляд с обнимающихся парней на Лешу, запрокинув затылок вверх. Чёрные глаза сразу же уставились вниз, не отрываясь, прямо в её карие, без малейшей оглядки на её рассечённый, полный эмоций взгляд. Он таял под этим взглядом. Помогите ему. Вот она — настоящая причина, чтобы жить дальше. Вот она — причина, чтобы существовать дальше, чтобы дышать полной грудью и просыпаться каждое божье утро с этим ангелом рядом, без того тяжёлого состояния, когда хочется принять что-то, лишь бы заглушить боль. Они были похожи. Уничтожая друг друга этой молчаливой борьбой глазами, кто там первый моргнёт или первым отведёт взгляд в сторону. Но проходит секунд двадцать, и пара полностью пропадает в своём глубоком, общем мире, где больше никого нет. Такой миг был невероятно приятным. До дрожи в коленках, до того, что тянуло вверх горячей, светлой струёй внутри. Всё-таки хочется, чтобы всё шло хорошо, именно так, как сейчас. Радостные чувства не заканчивались у неё, переполняя грудь тёплым светом. Да и у Леши в тот же миг угас страх перед возможными наркотическими срывами, словно его просто смыло этой волной близости. — Ты хоть пользоваться этим умеешь? — Даня поднялся с дивана и прошагал своей размашистой, уверенной походкой к столу, где уже почти все столпились вокруг новой аппаратуры. — Ну, инструкция здесь вроде есть, — Серега помахал небольшой книжечкой перед носом русоволосого, улыбаясь. — Пиздец, как тебе такую вещь вообще доверять можно после таких слов? — музыкант начал внимательно осматривать новую аппаратуру, поворачивая её в руках. — Так, ну-ка разошлись! Сейчас будем смотреть и пробовать вместе. Кость, туши свет, тащи удлинитель, знаешь где? Идём в студию все! — Ну, а как же, — темноволосый поднялся и сразу же пошёл к выключателю. Комната сначала погрузилась в полную темноту, а потом резко свет переключился на неоновый, яркий фиолетовый, который окрасил всё вокруг в волшебные, пульсирующие тона. *** В одиннадцатом часу вечера Хасанова наконец согласилась остаться сегодня у Сереги. Хоть и не хотела даже у Леши дома сегодня засиживаться, тянуло в свою постель — мягкую, удобную, родную, где можно было бы просто свернуться калачиком и забыть обо всём. Но что-то пошло не так, как всегда, с Лешей непредсказуемости происходят постоянно, словно сама жизнь с ним превращается в сплошной вираж. Смириться с этим девушка ещё не может до конца, сама себя разгоняет одна на пороге злости, которая то и дело подкатывает волной. Взять её подругу к примеру — та уже давно не парилась со своим положением, лежа сверху или под ним, полностью отдаваясь моменту. Лоле Аделину одну не хотелось оставлять с её фанатиком, но, как показалось ей теперь, зря она так волновалась. Потому что поздновато уже было что-то говорить или вмешиваться. — Ну что? Она поставила песню на паузу, вытащила капельку наушника и мельком взглянула на Лешу, стоявшего в проёме двери, после чего тут же уткнулась обратно в планшет, словно пытаясь спрятаться за ярким экраном. — Ты так и планируешь всю ночь здесь сидеть? — Леш, время. — И что время? — Не отвлекай меня. — Всё нормально? Боязливо спрашивая, он заходит в комнату. Отсчитав про себя пять осторожных шагов, чтобы оказаться ближе к ней и лучше разглядеть. И у Леши до сих пор сидела беспокойная мысль о том, что она чего-то не договаривает, что-то важное скрывает внутри. Молчит, в тишине, как будто между ними проходит спиритический сеанс, и они оба ждут, из кого первым выйдет демон. Ситуация эта уже избитая до дыр, и оттого даже немного смешно. Она сидит, словно гипсовая скульптура, полностью замерла перед ним. Садясь напротив неё, он смотрит в упор, но та и ломаться даже не собиралась. Так и продолжала делать вид, будто его здесь нет, будто перед ней одна пустота. Ему не нравится, что она сегодня такая отстранённая, где-то далеко летает в своих мыслях, отгородившись невидимой стеной. Взгляд Леши медленно скользит по её лицу, пальчики заправили чёлку за уши, шумный выдох через рот, она закусывает щёку изнутри и, не отрываясь, продолжает печатать по клавиатуре айпада. Молчание томное, затяжное, уже секунд так тридцать повисло между ними тяжёлой пеленой. Да что же с тобой не так. — Что делаешь? — меняет он свой вопрос, пытаясь пробиться сквозь эту стену. — Работаю, — выразительные глаза забегали по яркому экрану, в полумраке комнаты он видел её зрачки и отражение в них. Там действительно были её эскизы, которые она делала в графической программе, линии и формы медленно обретали жизнь. — Так время же уже. — Леш, и что? Вдохновение всегда ночью приходит. Не мешай мне. — А я вижу, что у тебя его нет. — С чего ты взял? — девушка задумалась, взглянула на него из-под чёрных ресниц и моргнула. — Ты всегда так делаешь. — Как так? — Вот так, как сейчас. — Я не понимаю, объясни мне. — Ну, потому что я знаю это состояние, когда хочешь спрятаться от всех, зацепиться за творчество, но там его на самом деле нет, только пустая попытка убежать. — Но ты мне всё равно ничем не сможешь помочь. У нас разное… у тебя музыка, а у меня дизайн. — Лол, но вдохновение оно одно у всех, и оно раскрывается тогда, когда мы действительно это чувствуем и сразу же пытаемся схватиться за него, чтобы не потерять музу. Понимаешь? А сейчас… я знаю, что у тебя его нет. Вот ты бесишься, нервничаешь. Даже по голосу чувствую, что ничего не выходит. Ты поэтому сидишь одна. Откуда ему это вообще знать? Хасанова заулыбалась, покачала головой, убрала планшет в сторону. Пододвинулась ближе к нему, обняв себя за колени. Улыбка у неё красивая, с милыми ямочками на щеках, и губы её так манят, притягивают взгляд. Лёша в ответ почти дружелюбно улыбнулся. Его взгляд изучающе скользит по татуировкам на её руках: где-то волна сшибает русалку, а здесь другой рисунок перерастает в огонь с космической лавой, выходящий изнутри изображённого разноцветного ангела с крыльями, как веером красок растекается по смуглой коже. — Ответь мне честно, Лол. Девушка недоверчиво сощурилась, создавая маленькую морщинку между бровей. Лёша пододвинулся ещё ближе к ней. — Ты хочешь увидеть со мной моё вдохновение? — старался он говорить ласково, так, чтобы не спугнуть. Да и каждое слово, которое он сегодня озвучивает ей, обдумывал по десять раз заранее. Потому что больше не хотелось ругаться. Не хотелось ему ссориться из-за недосказок и молчания. Но узнать всё-таки хотел от неё всё, что в ней сидит скрытое. И он даже знает способы, это легко предположить… — А если оно будет с тобой, будет ещё ярче. Понимаешь, о чём я? Непонимание. Офигение. Лол засмеялась тихо, почти растерянно. Что он хочет? У блондина невольно появилась на лице та самая красивая, искренняя улыбка, которую ей за последнее время так редко удавалось увидеть. Она впитывала её в себя — эту улыбку, родную, настоящую, говорящую о том, что в нём действительно всё меняется. Что Лёша старается изо всех сил, чтобы она не расстраивалась из-за него. Чтобы не сомневалась. Он внушал ей большое, глубокое спокойствие. Особенно когда его ладонь уверенно взяла её руку в свою, переплетая пальцы в крепкий замочек и держа перед собой. Прикрыв веки, он начал медленно целовать её тоненькие костяшки на тыльной стороне ладони. Каждому пальчику подарил отдельный поцелуй — сухой, но наполненный такими чувствами, которые внутри у девушки невозможно было передать словами. Она ещё больше заулыбалась. Обручальное кольцо переливалось на его безымянном пальце, и Лол улыбнулась снова. — Леш, ты меня пугаешь. С тобой точно всё нормально? — А ты как думаешь? — тихо прошептал он и снова нанёс лёгкий, почти невесомый поцелуй в её ладонь. Она буквально зацвела, кажется, ещё сильнее. И даже навязчивые, тяжёлые мысли улетучились в один миг. Он не хотел на неё давить, не хотел вытягивать ответы насильно. Хотел, чтобы она сама всё рассказала. — Тебя что-то беспокоит? Её взгляд переместился на его сережку в ухе в виде крестика. Она заправила выбившийся из-под резинки локон его волос. — Переживаешь? — поднял он на неё глаза, оторвавшись от разукрашенной татуировками кожи, и ухмыльнулся, глядя прямо в её лицо. Предчувствие у него было не самое лучшее. — Леш, ты так и продолжишь отвечать вопросом на вопрос? — Это моё любимое занятие. — Переживаю. Каждую секунду думаю о твоём здоровье. Она созналась. А это уже был первый настоящий шаг к нему. — Малышка, иди сюда. Не спуская зрительного контакта, они оба упали на кровать под его весом. Лёша плавно поцеловал её шею. Новый вдох — и сердце Лолы снова замерло. Голова пропала где-то в космосе, она закрыла глаза. Прикосновения его рук под майкой стали более уверенными и явными, тёплые пальцы добрались до груди. Она сжала мышцы в животе, когда он стиснул её сосок. Опять. Только теперь ей было уже не так стремно. Ведь они были здесь совершенно одни. Словно кто-то перекрыл воздух, девушка требовательно, глубоко вдохнула. А он был таким сладким, таким родным рядом с ней. — Леш, ты зачем пришёл? — почти шёпотом сказала она ему прямо в ухо. Её руки сжались у него на голове, перебирая платиновые волосы. А он продолжал создавать мурашки по всей её коже, заставляя чувствовать себя любимой. Своей. Заводили её изгибы тела, заводили её татуировки. По ногам прошла приятная судорога, лёгкая и теплая волна. И ему, и ей это очень нравилось. Лёша с трудом смог оторваться от её тоненькой шеи, где только что разносил свою любовь. Сделал глубокий вдох полной грудью в её повлажневшую от мокрого языка кожу, затем губами коснулся щеки. Её улыбка не давала ему почувствовать себя одиноким. А это уже стало такой стабильностью. Он сам ещё не привык, что она не отстраняется, не уходит, не отдаляется и не боится. Значит, пришло время сказать. — Хочешь? — Хочу. Затаив дыхание, она смотрит перед собой. А чего именно она хочет, пока было не совсем понятно. Да с ним она всегда хочет. Да и согласна практически на всё. Только на что именно сейчас? — Давай покурим. — Леш… — её щёки вспыхнули моментально. — Леш, ты же… мы же договорились… что всё… ты сам говорил, что хочешь избавиться, — эта тема для неё была запретной, но всё равно такой притягательно интересной. Рот её словно закрылся, будто туда затолкали вату, заставляя молчать. Секунда. Вторая. Третья. Она переваривает его слова, которые сама же ждала весь вечер. Страшно было думать, что он поймёт, как сильно она ждала от него этого предложения. Изумлённый взгляд был настолько красноречив, что Лёша держался из последних сил, чтобы не потерять свою волю перед ней. Хоть его сейчас и не беспокоила дрожь в руках от веществ, организм сегодня не просил вкинуться. Но желание пустить туман в голову всё равно было сильным. Да и довольно много времени прошло после концерта, с тех пор, как они приехали сюда. Он уже покурил, но затянуться ещё раз перед сном не помешало бы. А если с ангелом — то ночь пройдёт в двойне прекраснее… — Говорил. Но у кого сейчас вдохновения нет — у тебя или у меня? — А под травкой оно будто бы быстрее появится? — Ты такая смешная. — Я так не думаю, — её ладони моментально похолодели, а кровь будто резко ударила в мозг под высоким давлением. — Все исполнители пишут музыку и тексты под наркотой. Ни для кого не секрет. Малышка, давай вставай. Впрочем, если описывать всё, что происходило дальше… это было прекрасно. Волнительно. Пока Лол сидела и перебирала свои браслетики Cartier на запястье, нервно крутя их пальцами, Лёша уже заталкивал бошки в бутылочку, которую они называли водником. Локация для них не поменялась — они всё так же оставались в этой же квартире, в комнате друга, где серебряная луна мягко освещала их силуэты через прозрачные занавески, создавая приглушённую, почти волшебную атмосферу. Запланированные чертежи девушки мгновенно вылетели из головы, когда она смотрела, как он поджигает. Ребята уже давно разошлись по домам, и теперь Лола с Лешей остались у Сереги. А про Аделину девушка уже и не вспоминала… Она уже давно не думала ни о чём, кроме будущей затяжки — такой долгожданной после всего прожитого за этот день. Страшно было осознавать, с каких пор она начала так думать. С каких пор она больше не жалеет о том, что делает вместе с ним? Они говорили о том, чтобы начать с чистого листа. А начали снова как в первый раз… — Лоли, иди сюда. Серый дым, клубящийся в бутылочке, приковал её взгляд. Сглотнув с сомнением слюну, она встаёт с кровати и одёргивает майку по пути. Два шага — и казалось, что она заходит вместе с ним в его безумный, невероятный мир. На свой страх и риск делаешь то, что не должна. Одумайся. Что ты делаешь с ним. Останови. Прекрати. Не роняй себя и его обратно. Ему только стало лучше после порошка. А вдруг это спровоцирует возвращение к эмоциональному и психическому взрыву? Запах подожжённой травки уже чувствовался у обоих в носу. Она неуверенно смотрит на Лешу. Он играет с ней, как в приставку, и нисколько не жалеет, что сможет подсесть вместе с ней. — Лол. Почему не затягиваешься? — Ты уверен, что это хорошая затея? — А ты? — Я не знаю. — Зато узнаешь, как будет дальше легче… не тормози. — Чёрт… Из рук своего дьявола она делает глубокий вдох ртом, закрывает глаза. Ещё глубже вдыхает, а потом смотрит на Лешу. Ну а ты пойми, что без этого никак. Лёша счастлив. А ты просто безмозглая. Он видит, как она улыбается. Прошло секунд десять, значит, пора забрать у неё сладкий дым, который побывал у неё внутри. Томно растворяется в её губах, вдыхая озабоченно и глубоко. Словно погружает внутрь себя её душу, а она ему добровольно отдаёт. Это так захватывает. Это так рискованно. Удивительно. А стены сыпятся. И спится её правильность. От тебя. Портишь своего ангела, как всегда. Новая сигарета у основания, да и травка снова поджигается. Слышится тлеющий хруст, как фитилёк шипит. Он довольно хмыкает, растворяясь в её глазах. А потом следующий вдох — и парень уже ощущает, как ноги немеют, а в голове становится тише целым табуном. Нет противного голоса, который напоминает о ломке. Нет страдания… тут же он затянулся ещё раз. Глубже, тяжелее. Травка особо уже не вставляет его давно — сколько больше ни бери, хотелось синтетику, но в данный момент это не было главной целью. Девушка тянет руки. «Ещё», — говорит… Он ухмыляется — конечно, отказа она не услышит. Получит ещё. Для этого Узенюк и здесь. — Помогло? — Ага. Она растворяется в улыбке напротив, которая дарит ему белоснежные зубы. Лёша в пол дым выпускает, и в свете луны он такой гармоничный, как нельзя кстати подходящий. Прозрачный. Терпкий запах дурманит, дурманит она сама. Девушка ближе подходит к нему, руки обхватывают его талию, смотрит вверх, изучает глазами. Ощущает рёбра, проводит вверх по гладкой коже. Такой же худой, полностью иссохший. Кожа да кости, совсем не такой, каким был раньше. Чувствует на себе выдыхаемый запах от Лёшиной новой затяжки — запах ладана и её личный. Всё так смешалось, запуталось, затуманилось. Время замедлилось. Процессы в организме утихали, даже сердце больше не стучит с прежним волнением. Вышибает все психологические чувства. Большая мечта сбылась вновь у обоих. Голова закружилась. Много однако ты сделал для неё… руки цепляются за его спиной, она чуть ли не виснет уже на нём. — Всё ок? — с ухмылкой спрашивает он у неё. Не спешит отвечать, язык будто не мог повернуться. Она подаётся вперёд на носочки, поворачивает голову, видит её прекрасные чёрные зрачки, которые сильно расширились, почти как у него. Красивая бестия. Он убирает волосы назад, рассматривает белый рубец от ножа. Разносится тяжёлый спазм от нахлынувшего хуёвого прошлого. Лёша пальцем проводит по нему, рука погружается в её волосы. Потонут они вместе. Неизбежно. Еле касаясь её кожи в том месте, тёплая жилка пульсировала под его пальцами, отдаваясь лёгким, живым ритмом. Лола молчала, закусив губу, и опустила взгляд на чёрные чернила татуировок на лице парня. По контуру скул она медленно поглаживала его по кругу рукой, словно пытаясь запомнить каждую линию. Такой свой, единственный, её личный сдвиг по фазе снова начал набирать обороты… — Иди сюда. Они уходят в кровать. Он привлекает её к себе. Садясь сверху, Лол усаживается на него, наклоняясь ближе к его губам, и в тот же миг по всему телу вспыхивает жар. Травка подействовала на неё довольно сильно, накрыв с головой тёплой, обволакивающей волной. Однако Лёша оставался очень спокойным, особо не почувствовал прихода, только в сон начало клонить. А вот Лол… улыбка с её лица совсем не сходила, она тихо смеялась прямо в него, растворяясь в этом моменте. — Я больше не смогу сделать так больно, — он касается её лица, скользит пальцами вниз, убирает тёмные волосы с плеча и видит тот самый шрам. — Почему не перекроешь? Она часто моргает, так же молчит. Тишина для них в этот момент становилась страшной мукой. Лёша говорит что-то ещё, но девушке в глубине души как-то резко плохо стало. Она снова замкнулась в себе… Зачем ты напомнил о той боли, и так весь вечер она мучилась от воспоминаний о твоих изменах, от ломки, а теперь ещё и о насилии сам же ей сказал. Быстро промаргивает, сама не понимает, откуда накатывают слёзы, ком к горлу подступает, дрожь появляется в руках от шкатулки кошмарных воспоминаний. Всё же только что было хорошо, а сейчас что не так стало? С каждой секундой белки в глазах заполняются солёной жидкостью, скрывать это уже не получается. Она поджимает губы в себя и всхлипывает. Глаза закрывает, нужно спрятаться, но как? Чувствует его пальцы, которые осторожно смывают с её щёк солёные слёзы, размазывая их. Холодное. У Леши пальцы замерли. Она раскололась перед ним, хрупкий щит окончательно разрушился. Вот она — слабая девочка. Убиваешь ты её. На сердце шрамы от тебя. — Лол, я не хотел, чтобы ты плакала сейчас из-за меня. Не из-за этого… — Я… я… не могу забыть ничего, боли слишком много во мне. — Ничего, подумай о хорошем. Не нужно думать об этом. Сама себя сейчас в угол загонишь. Хуёво будет… Слёзы текут не переставая. Сила духа падает у неё прямо перед лицом любимого человека. Она решает послушать его, пытаясь отвлечься на его губы, кусает их почти до боли. Голова опускается на его грудь, хоть к сердцу прислушаться. Но не помогало. Внутри разгоралась настоящая истерика — последствия от дыма. Вот они. Мельница эмоций резко запустилась в другую сторону. Лолу начало трясти по всему телу, и Лёша ощущал этот прилив на себе. Чувствует её ногти на своём туловище, она царапается. Там, где он сейчас касается её кожи, всё покалывает. На затылке его руки спускаются к щекам девушки, заставляя посмотреть ему в глаза. Но пелена из жидкости не даёт ей толком разглядеть его. Взгляд парня устремляется в потолок, он пытается понять, как же теперь её успокоить? Воздуха в спальне словно совсем не осталось. Сердце покалывало в груди, она знала, что может справиться сама со всем этим дерьмом, но паническая атака становилась только ярче. Когда перед глазами всплывают карие глаза — сначала страшное горе, а потом он же стоит на коленях и извиняется после. Как будто видит его потом без движения, дыхание перехватывает. Новый сильный всхлип, на своих губах она ощущает горькие слёзы. Смотрит на Лешу, когда он принимал порошок насильно в себя, когда хотел убить за всё, что сделал. Наяву будто видит, потом тьма окутывает голову. Она убивает себя теперь своими старыми проблемами. Лола в ловушке, но выход-то должен быть? Раздолбана психика её тоже, сломана уже так же, как и ты сам. Дорожки слёз текут сами по себе, она не может их контролировать. Дрожь усиливается. Душу тянет в тёмный мир. Вспоминает последние слова его «Сдохнуть хочу». Эта адовая фраза окончательно срывает истерику. Она плачет ещё сильнее… — Приди в себя. Ответа не последовало. — Тише, тише, малышка… Лёша не мог больше терпеть её слёзы. Ему самому стало теперь плохо, внутри всё сжималось и разрывалось. Он до сих пор ненавидел себя, готов был даже вены себе вспороть, лишь бы она наконец поняла, что всё это он делает только для неё. Чтобы она была счастлива. Чтобы видела, что он сам на всё готов ради неё, лишь бы только вернуть то, что когда-то разрушил… Он обнимает её за плечи ещё крепче, это просто какой-то бред, лихорадочно начинает трясти её, страшно пиздец, как будто пытается таким образом вытащить из той тьмы, в которую она проваливалась. — Лол, поговори со мной, пожалуйста. Отвлекись… Время словно распадается от движения его рук. Она поднимает глаза в тёмную бездну его взгляда. Беспокойный, полный вины взгляд, он не может выдержать её слёз. — Лол, Лол, прошу… — Мне страшно, мне так страшно… — прерывисто говорит она, выдох горячо касается его губ. — Я здесь, я здесь, успокойся. Непослушные пальцы перебирают материал его майки, она прикрывает веки, делает полный вдох грудью. Слушает его сердце. Он рядом. Дыхание рваное, боль так и осталась глубоко в ней. Не может уйти. Пальцы её замерли, полностью обездвижились. У парня уже не было никаких предположений, как ей помочь. Ему уже даже самому на секундочку стало страшно за её состояние. О чём она думает, что довела себя до такого? Была у него сегодня, конечно, задумка такая — вывести её на открытый разговор, но он совсем не хотел, чтобы это получилось так травматично для неё. Испортил Лёша вечер ей окончательно. — Мама… — новый всхлип, напряжённый лоб утыкается в его грудь. — Лол, что? — Она со мной больше никогда, наверное, не заговорит… — Так дело всё в этом? — Нет… Леш… — Лол, прекращай думать о плохом, умоляю… — Не могу… — Лол… Она прятала свои глаза от него, смотрела вниз. Лёша гладит её макушку, целует, обхватывает руками её голову, пробует на вкус солёные губы. Вкус всё ещё покуренной травки, он проглатывает в себя эти сладкие слюни вместе с ней. Тишина давила на двоих беспощадно. Пальцы поледенели от того, что она вообще никакая. Нет никакой реакции на его поцелуи. Это всё паника, это всё истерия. В голове у неё кроет, ставит блок на всё, думать ни о чём другом она уже не может. Ещё и мать сегодня подсыпала свою горчинку. Слегка приподнявшись ближе к ней, он положил её на постель, трогает заплаканные щёки и вновь окунается в неё поцелуем — аккуратным, нежным, ласковым. Лола буквально вжалась лопатками в матрас, чтобы почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Теперь ей кажется, что это состояние её уже никогда не оставит. — Нет… нет… хватит… — Тише, я ничего не делаю, Лол… Но потом в её взгляде он видит настоящие страдания. Совесть сжирает его по кусочкам. Снаружи он смотрит спокойно, но внутри больно до невозможности. — Боюсь, — тихим, сдавленным голосом произносит она. — Меня? Он знает этот взгляд. Страшный, громкий взгляд. А после него следует визг от того, как ты сам же ударял её лицом об это. Как убивал её. Как играл её страхом и нихуя не жалел. Обожал. Юзал её как хотел. Был личным врагом, личным насильником. Без иллюзий. Всё реально. Как тогда. Как тогда все те разы ты это делал. Помнишь, как наслаждался её страданиями? А сейчас сама же она вспомнила об этом тебе. Будет ли у вас счастье после такого? Будет ли жизнь здоровая? Адекватная? Схожесть с тем, что якобы нет… Тут уже стало не по себе Лёше, напрягло внутри. Она долго молчит. Омерзение к себе возрастает до тысячи, до миллионов процентов! Не может себе такого сам простить. Не может сам терпеть. Челюсть сжалась до боли, он прикрыл глаза, по спине гладит её, прижал к себе крепче. Ноги переплелись, как две змеи между собой. Выхода нет у них. Оба это понимают. Запасного могут не искать, потому что сами его не сделали. Трагедия, полная страдания. Спастись не выходит. В течение двух лет он убивал себя. Как он мог вообще выжить один без неё. Как вообще можно было с ней так поступать. Мозги смерть сестры разложила и выкинула. А потом въелась ненужная синтетика. Валился буквально с ног от того, что делал по отношению к ней. Это ужасно. Это дурно. Это ненормально. Болезненно. Он пал и падал ниже некуда, кажется, она сейчас сама ему позволила опуститься на самое дно и посмотреть на то, что его будет ждать, если он продолжит жить так же, как в прошлом. Если это усилится в больших дозах, ты её убьёшь, не то что себя… Херовые воспоминания, которые сами же сотворили в своей жизни. Не исправили. А сейчас лежат и трясутся в обнимку друг с другом. Дрожь на себя её принимает, забрать хочет. Снова поцелуй в висок. Всхлипов сильных Лёша уже не слышит, только её возбуждённое, прерывистое дыхание у него на груди. — Давай музыку послушаем? Щелчок из пустоты. Она оторвала голову, не смело посмотрела в глаза, кивнула. Уголки губ ее дрогнули в почти полуулыбке. А это уже что то… В ухо вставлен наушник, а второй блондин втыкает и Лоле. Мелодия зарубежная. Песня знакомая. Слова, как ни крути похожие для них. Отвлекает. Дает выдохнуть. Полностью вытягиваются в кровати, не отпуская ее из рук своих, продолжал обнимать. Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Вам не нужна Библия You don't need no Bible Чтобы подарить мне этот танец To give me this dance Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Наша любовь — это скандал Our love is a scandal Ты всегда хочешь секса You always want sex Да, пристрели меня еще раз, детка, я хочу страдать. Yeah shoot me again baby, I want to suffer Я хочу тебя… хочу тебя I want you… want you я хочу, чтобы ты был моим I want you to be mine Ты чертовски красивая девушка, зацелуй меня до смерти You're fuckin' pretty girl, kiss me to death Я люблю тебя… люблю тебя I love you… love you Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Ты чертовски токсичен You're fuckin' toxic Мне это нравится, мне это нравится I like it, I like it Твое тело-Моё тело Your body-My body О, я так сильно хочу тебя Oh I want you so bad я схожу с ума I'm goin' crazy Когда ты звонишь мне, детка When you call me baby Ты убиваешь меня нежно You're killin' me softly Боже, почему ты такой горячий? God, why're you so hot? Детка, ты будешь моей? Girl, will you be mine? Не спрашивай меня, почему Don't ask me why Я люблю Дьявола, которого целую в твоих глазах I love the Devil I kiss in your eyes Розы красные Roses are red Мы занимаемся любовью сегодня вечером We make love tonight Леди, ты прикасаешься ко мне, я умираю Lady, you touch me, I die Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Вам не нужна Библия You don't need no Bible Чтобы подарить мне этот танец To give me this dance Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Наша любовь — это скандал Our love is a scandal Ты всегда хочешь секса You always want sex Да, пристрели меня еще раз, детка, я хочу страдать. Yeah shoot me again baby, I want to suffer Я хочу тебя… хочу тебя I want you… want you я хочу, чтобы ты был моим I want you to be mine Ты чертовски красивая девушка, зацелуй меня до смерти You're fuckin' pretty girl, kiss me to death Я люблю тебя… люблю тебя I love you… love you Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Ты чертовски красивая девушка, зацелуй меня до смерти You're fuckin' pretty girl, kiss me to death Я люблю тебя… люблю тебя I love you… love you Я люблю тебя… мой Дьявол I love you… my Devil Авторы: Nikki Idol — I love you… my Devil