3. Свидание

Сольре мрачно наблюдала, как из-за вибрации от работы каких-то машин далеко от этой залы едва-едва колышется в бокале смаз... вернее, машинное масло. Бокал, судя по его форме, изначально предназначался для шампанского. Тот факт, что сейчас в нём плескалось масло, прямо указывал на то, что Нокс прекрасно понимал, с кем имеет дело. И, кажется, его это ни капли не смущало. Из-за его маски трудно было сказать, насколько он на самом деле остался невозмутим от вида девушки, но по тому, как он держался, можно было подумать, что его мало беспокоит её внешность. Сольре пришла на свидание без лица. Механизм тонкой работы, покрытый незнакомым даже ей самой материалом, имитировал мимические мышцы и тем самым позволял изменённой правдоподобно выражать эмоции и говорить – пока никто не заглянет в рот излишне пристально. Вид же её головы без этой маски мог быть для непосвящённых, так скажем... несколько шокирующим. Сольре надеялась отпугнуть кселора своей настоящей внешностью, но, кажется, это не удалось, и потому она чувствовала себя сейчас несколько неловко – но уже ничего не попишешь. Парик, правда, она снимать не стала: лысой она и самой себе не нравилась. А лицевую маску девушка взяла с собой, принесла в сумке. Она не дала карликам конфисковать её, и та сейчас висела на спинке стула. В остальном у неё не было желания как-то подготавливаться и наряжаться, Сольре была одета в свой обычный походно-боевой костюм с медным доспехом. Сам Нокс тоже был, кажется, одет точно так же, как в их первую встречу, с единственным отличием: на плаще, там, где сходились края капюшона, красовался галстук-бабочка. И что бы ни представляло из себя это жилище-мастерская-база, здесь было полным-полно чистой вакфу в различных устройствах и контейнерах, что беспокоило само по себе. Сольре чувствовала себя далеко от плохого, но всё равно то ли ей мерещилось, то ли такое количество энергии в самом деле как-то "давило" на сосуд. Она перевела взгляд на противоположную сторону стола, отделяемую потускневшим от времени изящным подсвечником в кселорском стиле с горящими свечами: перед Ноксом также стоял бокал для шампанского и даже бутылка с истлевшей этикеткой, но обе ёмкости были пусты. Он лишь хотел создать видимость, имитацию какой-то минимальной романтической обстановки. Он не собирался есть или пить, видимо, догадываясь, что его (возможно) объекту воздыхания пища не нужна, и не желал создавать неловкость. Правда, масло она через рот тоже не вливала. И даже проблемные суставы и сочленения она уже смазала перед приходом: чтоб во время побега не случилось сюрприза, ведь бежать придётся долго и далеко. После установленных модификаций на подъёмную силу (хоть внешне сосуд почти не изменился) масла стало уходить больше – Сольре уже мечтала по возвращению демонтировать всё это барахло и надевать только на задания. Но глубокий цвет, вязкий след на стекле – интуиция подсказывала, что масло может быть высокого качества и уходить без угощения не хотелось... Надо будет слить в маслёнку. – Я чрезвычайно рад, что вы приняли моё приглашение, – Нокс говорил с какой-то то ли радостно-взволнованной, то ли просто придурковатой интонацией. "Не могу ответить тебе тем же", – подумала Сольре, и перед мысленным взглядом появилась цена награды с плаката о розыске кселора. Шальная мысль уличить удачный момент и напасть со спины как вспыхнула, так и померкла. Риск был слишком высок, а девушка не была известна за экафлипскую удачу. Да и не она ли накануне снова отговаривала товарищей по гильдии даже думать о сражении с Ноксом? Снаружи базы сидел в засаде большой отряд согильдийцев. К истории с загадочным похищением те отнеслись со всей серьёзностью, особенно после того, как Сольре завершила картину тем, что за произошедшим стоит сам Нокс. Пусть печать на конверте сначала и сбила с толку, подпись под письмом была абсолютно ясной. Друзья и знакомые вызвались помочь добровольно, даже несмотря на то, что местом встречи был назначен опасный и очень удалённый от Аструба остров: путь занял недели. Если Сольре не объявится к вечеру, они ворвутся на базу и начнут погром. Это должно будет отвлечь преступника и дать приключенке шанс на побег. Бесспорно, согильдийцы ещё хотели бы не преминуть шансом убить Нокса и получить за него награду – но девушка спустя долгое терпеливое объяснение (возможно) смогла их убедить, что в той аномалии Нокс мог не показывать и половины, нет, и четверти того, на что способен, а уж в своём логове он мог оказаться несоизмеримо опаснее, и прямо с ним пересекаться – опасно для жизни. Ребята поворчали, что многих здесь ещё охраняет магия Феникса, но Сольре действительно беспокоило количество вакфу в этом кселоре. Иссушённые безжизненные долины вокруг и контейнеры энергии тут, на базе, беспокоили и того больше. Она заранее договорилась с согильдийцами, что в плохом случае они воспользуются зельями возвращения, которые перенесут их сразу в Аструб. У Сольре в сумке тоже было три порции: на Дану с Валбритом, которых ещё как-то надо было найти и освободить, если они вообще живы, и на себя. Шушу знает, как это работает, но магия срабатывала на ней, даже несмотря на то, что зелье надо пить, то есть принимать внутрь, а не обливаться им. Короче говоря, чёткого плана не было в природе. Были только варианты действий. Территория – неизведанна, враг – непредсказуем, цели – ясны, пути достижения – не определены. – Не то чтобы вы мне оставили выбор, – мрачно произнесла девушка, намекая на похищение своих друзей. – Чего вы от меня хотите? – О, сразу к делу! – оживился собеседник. – Замечательная черта, – Нокс убрал локти со стола и выпрямился. – Чего я хочу... мгм... – на маске всё ещё не было ни следа эмоций. – Моя цель далека и велика... Я никому о ней не распространяюсь. А вот он, похоже, любит делать длинные вступления, слушать которые Сольре не была настроена, но придётся терпеть. – Но вы можете мне помочь достигнуть её, – маска приобрела радостное выражение. Сольре выдержала паузу. Не очень-то хотелось бы помогать преступнику совершать преступления, скорее она была на пути к тому, чтобы ему помешать. Нокс не шелохнулся, терпеливо ожидая ответа. – Чем же? – коротко спросила она. – Видите ли, – начал он, – вы меня заинтересовали с первых секунд нашей встречи. Девушка насторожилась так же, как когда открыла его письмо. Впрочем, свечи и бокалы как бы намекали с самого начала. Рационального объяснения не находилось, но вариант с влюблённостью она по-прежнему стремилась яро отвергать. – Я знаю как никто другой, что внешность бывает обманчива, – он так и продолжал увиливать, и Сольре понадеялась, что это не было комплиментом ей. Она вложила усилия в слух, чтобы не пропустить действительно важную часть. – Взять меня, например... Я мал, но страдаю от неутолимого голода... по вакфу. Ага, мал. Шпала-то за два каметра, Сольре ему носом в грудь упирается. – Для моей цели мне нужно настолько огромное количество этой энергии, что я собираю её уже всю свою жизнь. Но я старею... Вакфу не даёт мне умереть, но с годами мне становится нужно только больше... А смерть меня никак не устраивает, – он мотнул головой, соглашаясь со своими словами. – Но вы! – кселор подался вперёд, оперевшись рукой на стол и указав на Сольре – та на всякий случай вжалась в спинку стула. – Ваш народ... Поистине, вы обхитрили смерть. Вы обменяли тленность плоти... на бессмертие машины, оставив душу нетронутой. Он уселся на место. Фоггернаута осенило. – Так вы заинтересованы в сосудах! – рассеянно пробормотала она. Всего лишь! В сосудах, а не... в ней. Да? – Именно! – радостно подтвердил Нокс. Сольре, профильтровав происходящее, быстро зацепилась за мысль: над ней повисла угроза стать разобранной до последней гайки, и тут-то она по-настоящему забеспокоилась. Это не обязательно означало бы смерть, но существование в разобранном виде было бы смертельно скучным. – Так что конкретно вы от меня хотите? – с опаской протянула фоггернаут. – После нашей с вами встречи я заинтересовался в технологии переселения души, – он снова ударился в долгие объяснения, но бдительности Сольре это не ослабило. – Но я многое не знал. Повредится ли душа? Потеряется ли память, чувства?.. Я столько хотел от вас узнать! Но я знал, что вы были бы против, – прозвучало с печалью; он сложил руки в замок, глядя на неё. – Поэтому я решил не спешить и узнать о вас побольше... со стороны. – Но как? – не поняла девушка. – Мне помогали они! – Нокс поманил пальцем – и откуда-то из-под потолка к нему на ладонь прилетел механический жук с сияющим вакфу брюшком. – Мои ноксины. Замечательные сборщики энергии и наблюдатели. Сольре мгновенно узнала этого жука. Их была целая куча в тот день, там, в пространственной аномалии, а через месяц она начала замечать их то здесь, то тут по Аструбу. Чаще всего они находились далеко от неё и улетали, если она их замечала, но со временем они стали проникать даже в стены их таверны-базы гильдии. Там с жуками разбирались беспощадно: элиотропы выпивали вакфу, Валбрит вынимал капсулки и оставлял для своих зелий и опытов, остальные (после инцидента с проросшим ветвями и листьями столом) отламывали крылья и швыряли жуков в окно. А жуки всё лезли и лезли... Теперь ясно, почему. Стоп, а знает ли он, что она привела хвост? Сольре после похищения друзей не припоминала, чтоб она видела жуков, но это не значит, что их не было. А спросить прямо ни в коем случае нельзя, чтоб не выдать своих, если вдруг маг в неведении... Остаётся успокоиться и вернуться в настоящее. – Вы за мной подглядывали, – злобно прошипела динамиком девушка. – Нет-нет, что вы, – кселор прогнал жука и положил руку на сердце, словно бы хотел убедить собеседницу в своей искренности. – "Подглядывал" – слишком грубое слово... В конце концов, мне знакомо приличие. Я наблюдал. – Вы за мной подглядывали, – снова пристыдила она Нокса. – Я наблюдал, – он не выказал и следа раскаяния. – И я узнал о вас достаточно, чтобы быть уверенным: вы ведёте себя совершенно как живой человек. Слухи не лгут... Даже сейчас вы злитесь на меня, – маска вдруг приняла радостное выражение, – и это замечательно. – Так зачем вы устроили всю эту аферу с похищением? – Сольре начала чувствовать себя увереннее в своей злости. – Зачем заманили меня сюда? Зачем вот это вот всё? – она обвела пальцем стол. – Хотите сказать, вы бы согласились, если бы я просто пригласил вас в гости? – в голосе кселора послышались металлические нотки. – Думаю, что нет, – отступила она. – Вот именно! – припечатал Нокс. – Между прочим, добираться сюда было трудно и долго, – пожаловалась Сольре. Конечно, трудно было ещё потому, что она плыла не одна, а с оравой помощников... – Вы могли бы оставить мне какой-нибудь способ добраться сюда быстро, – но, надо быть честной, хорошо, что Нокс до этого не додумался. – Или забрать меня так же, как Вы похитили моих друзей, – она пожала плечами. Какое-то время Нокс молчал. Молчал и смотрел Сольре прямо в глаза. Достаточно долго, чтоб она начала разглядывать во взгляде безжизненной маски проблеск опасности или интеллекта. Наверное, он об этом всё-таки не думал. – Я забрал их лично, – был ответ. – И дело в том, что... Считайте это проверкой, – он говорил медленно, словно взвешивал каждое слово – ну точно застала его врасплох. – Я оставил вам свободу выбора. Вы могли передумать в любой момент, но не сделали этого. Это многое говорит о вас. Но не подумайте, я не оставил вас без присмотра и... выручил бы в минуту опасности. Угу, то есть всё-таки жуки были. И про отряд на острове он может быть в курсе, а спросить по-прежнему нельзя. Хреново. А оставить в письме подсказку, как связаться с ним и дать согласие, чтобы потом быстренько и без риска забрать "дорогую незнакомку" с собой, было не судьба? В конце-то концов, от быстроты её действий зависели жизни друзей! Может, в нынешнем положении она и смогла оставить себе какой-никакой путь отступления. Но были ещё свежи воспоминания, как в первые дни она себе не находила места от мыслей, что она могла уже опоздать, что Дану и Валбрита сморят голодом, пока она добирается. А он ей – прове-е-ерка. Много ли он думает вообще? Или думает, просто не о том? Сольре не "прощупывала" своей магией базу, ведь она была огромной и, снова-таки, здесь полно вакфу, но чтоб создать все эти механизмы и наладить их работу требовались безоговорочно впечатляющие познания и в механике, и в магии. Но при этом он не додумался оставить ей "карету". Настроение маятником колебалось весь диалог. Если Сольре не боялась, то пребывала в раздражении, и сейчас оно чуть не зашкаливало. Всё становилось на свои места: она разговаривает с виртуозным магом, но социальным бездарем. Самовлюблённым, импульсивным, ещё и помешанным: с той их встречи прошло уже месяцев пять. Оставалось радоваться, что она всё-таки сняла лицевую маску и Нокс не видит по мимике, что она думает про его ответ. А то мало ли... – Как я уже сказал, мне нужны вы, – поспешил маг перевести тему. По-видимому, он хотел любым способом сохранить себе лицо, но кипящая от возмущения Сольре распознала в этом и признак гордости. – Целиком. У меня был шанс вас похитить, при желании даже не один, но мне нужно Ваше согласие работать со мной. Я мог бы получить вас быстро, но это было бы так... так!.. – он запнулся и прекратил жестикулировать, подыскивая нужное слово, и девушка к удивлению почувствовала, как злость начало скрадывать нежданное смущение. – Непоследовательно. Да, наверное, да. А если бы убил? Живое из мёртвого мне не создать. Понимаете? – он уставился на неё с надеждой. Сольре, несмотря на стеснение, суть уловила: он хотел, чтоб она по своей доброй воле послужила образцом для его работы по созданию собственного сосуда. Значит, если разбор на запчасти ей и грозит, то не полный. Наверное. – А если я откажусь? – Надо было сразу узнать ставку. – О-о, это было бы очень печально, – маг покачал головой, и вдруг жёстко добавил: – Для вас. Для меня тоже, но, поймите, безопасность – превыше всего. – Я поняла, – нерешительно кивнула Сольре. Иногда... хотя что уж греха таить – частенько она забывала о том, что она не неуязвима и не бессмертна, ей всего-то неведома физическая боль. Дать себя разобрать – одно дело, но это – угроза уже другого уровня. Надо успокоиться – и... – Мне надо немного подумать. Фоггернаут побарабанила пальцами по столу. Подставила руку под голову, уперев локоть в стол. Поелозила по столу бокалом, невольно опять отвлёкшись на масло. В общем – всем своим видом постаралась дать понять, что она в глубоких размышлениях. Загвоздка заключалась ещё в том, что Сольре была жертвой амнезии. От забытой жизни у неё не осталось в памяти ничего, кроме умений и навыков. Нокс обратил внимание, что не знал, сохраняются ли после переселения души воспоминания – и она в этом деле была ему плохим советчиком. Она встречала и других изменённых, но они говорили о прошлом мало – впрочем, эти обрывки информации и утверждения Иштар свидетельствовали, что память сохраняется. Ну, или должна сохраняться. Иштар – вообще первое, что помнит Сольре, точнее, её испуганное лицо на фоне предрассветного неба. Она утверждала, что они двое – сёстры, сама была не изменённой, но модифицированной, и продолжала удивляться, что Соль вообще осталась в живых после удара по голове – а ведь "все знают, что изменённых бить по голове категорически нельзя, это смертельно опасно" – а она вон какая, всего-то начисто отшибло память. Даже имя забыла: Иштар назвала её Сольре сама. У той вариантов не было, но она последние месяцы подумывала сменить имя на что-нибудь помелодичнее. Солярика, например. Пусть и придётся повозиться с заменой лицензии наёмника. Только изредка последним лучом заката оживали в памяти утерянные воспоминания, обрывочные, как порванная газета, но Сольре предпочитала на них не зацикливаться. Она даже не сразу поняла в тот день, что она такое, и ещё долгое время её мучила неизвестность: что же именно сподвигло её на переселение в сосуд? Иштар отвечала с неохотой, словно бы не хотела, чтобы сестра что-то вспомнила или узнала, но всё-таки это она ввела её в курс терминологии и однажды всё же пространно ответила на этот животрепещущий вопрос: "Ты была смертельно больна". Ну, большего Сольре было и не нужно. По крайней мере, тогда. Сейчас? Наверно, тоже не особо надо, пока какой-нибудь новосуфокийский спецназ не придёт за ней прямо в Аструб. Прошлое – в прошлом. Связь с ним очень тонка, но и полностью отгородиться от него не получится. Надо было как-то поворачивать разговор в сторону объектов шантажа. Девушка, заканчивая размышления, всё-таки слила масло в маслёнку – Нокс не возразил. В любом случае, она не имела ни малейшего понятия, как устроены сосуды. Она умела ремонтировать сама себя, да и всякие технические примочки тоже могла установить самостоятельно, но это всё-таки не то же самое, что понимать глубинное устройство сосуда. Особенно ядра́ – вместилища души. – А вы не задумывались о том, что... – она зависла, подбирая слова. – Что изобретать колесо было бы не очень эффективно? Я хочу сказать... Вы не думали присоединиться к нам? Нокс замер. Вообще-то он последние минуты вовсе не шевелился, но сейчас его черты стали словно окаменелыми – Сольре решила, что это озадаченность. – К кому – нам? – уточнил он. – К изменённым, – фоггернаут гордо приподняла подбородок. – Вы, конечно, после такого автоматически станете гражданином Новой Суфокии, а ещё должны будете выполнять кое-какие задачи от власти, но зато сразу получите сосуд. По правде говоря, она ещё сама не до конца осознала, зачем несёт это. Идея, что так было бы можно заманить преступника в ловушку, пришла только после того, как мысль была озвучена. Своим заявлением она явно погрузила его в раздумья: кселор прислонился к спинке стула, отвёл взгляд, потёр подбородок. Девушку это заинтересовало, и она припомнила текст агитки, которую она находила у одного из знакомых-изменённых. – Человек современный – человек механический, – продолжалось давление. – Телесные потребности и слабости ограничивают нас в достижениях высших целей. Вода, еда, болезни, увечья... страсть, – она въелась взглядом в мага, ожидая минимальную реакцию, но тот и не шелохнулся. – Вы очень точно подметили про тленность плоти! Когда-то я оставила всё это, чтобы стремиться к высокому, – без запинки соврала Сольре. – Ведь что есть человек? Разум. И что отличает его от зверя? Воля. А... – Довольно, – оборвал её Нокс. Будь Сольре на то способна, она бы вздрогнула – так резко это было. Явный признак раздражения. – В чём дело? – осторожно поинтересовалась она. – Мне это не подходит, – сухо отрезал он. – Мне нужны вы, – напомнил кселор, развеивая её сомнения в его намерениях и настроении. Надо было осознать это раньше: ей нечего предложить ему взамен, кроме себя. Ну, а на что она рассчитывала? Может, она разговаривает с помешанным психом, но не с идиотом. А ведь даже идиот знает, что... Вопрос, который, казалось, всё это время лежал на поверхности, вспышкой молнии осветил сознание Сольре, и она уже было включила динамик, но тут же поспешила заглохнуть. Разве Нокс не задумывался о конфликте энергий? Сосуды работают на стазисе, а с вакфу он вообще-то не ладит. Но если она задаст вопрос, не передумает ли он? Что-что, а интерес к своей персоне снижать было опасно. Исход может быть таким же, как в случае отказа: смерть. Значит, выход только один: согласие, друзья, зелье возвращения. Интерес, интерес к ней... Снова обдумав диалог, Сольре поняла, что она запуталась. Что Нокс всё-таки думает о ней? Зачем ему её добрая воля? Ладно, допустим, для чистоты эксперимента. Но снова: свечи, бокалы, галстук-бабочка... "дорогая незнакомка" в письме. Может, он думал, что так будет проще расположить её к себе? Или ему просто самому так нравилось? Чем она могла бы быть интересна душевно больному преступнику, кроме как службой объектом исследования? Рационального ответа не было, а влюблённость Сольре продолжала отрицать. В конце концов, Нокс понимает, что она такое. И страсть она решила упомянуть не случайно – но кселор и глазом не повёл, словно его это не касалось. Нет, переменные никак не складываются. До потери памяти ей явно не повезло не получить опыта в романтических отношениях, чтобы сейчас получилось распознать точные признаки светлых чувств. – А если я соглашусь, Вы отпустите моих друзей? – наконец в лоб спросила девушка. – Ради богов, – в голосе слышалось удовлетворение. – Они мне больше не нужны. Отпущу их только ради Вас. Сольре, приподняв парик, надела своё лицо-маску – пугать Дану и Валбрита точно не нужно. – По рукам, – она притворно-кокетливо улыбнулась.