Глава 8 Новый владелец

Дверь скрипнула, и тишина вестебюли треснула. Я поднял голову — кабели тихо зашуршали по полу. В дверном проёме стояла она. Свет из коридора разливался вокруг, как солнечное пятно в темноте. Белые волосы спадали волнами на плечи, напоминая пламя — только холодное, спокойное. Глаза — мягкие, золотистые, тёплые. Даже здесь, в самом сердце Ада, они светились верой, что всё ещё можно исправить. Даже этот пыльный, мёртвый холл будто ожил, когда она шагнула вперёд. Чарли Морнингстар. Принцесса Ада. Надежда, которую не убить — даже если её топчут. Я знал её из мультсериала — смотрел, как она борется, как верит в добро в этом бездушном месте. Тогда это казалось всего лишь выдумкой. Но теперь — передо мной стояла настоящая наивность, искренняя и хрупкая, как стекло. И именно эта наивность тронула меня сильнее всего. Мне захотелось помочь. Не потому, что я знаю. Не потому, что обязан. А потому что где-то глубоко внутри я надеялся, что через неё — через эту искру света — я когда-нибудь смогу понять почему я здесь. Ну и конечно, встречусь с ее отцом. С тем, кто, возможно, сможет понять что я такое, чем кто-либо здесь. И что ме тут делать. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но динамик выдал лишь короткое шипение. — Ты… — В этот момент всё взорвалось движением. Воздух рассёк свист, что-то вспыхнуло, как молния. Удар — внезапный, точный, болезненный. Меня отбросило назад, корпус ударился о стену с металлическим гулом, и на миг в голове осталась только белая пустота. Искры летели повсюду, провода дрожали, как живые, а в глазах рябило от перегрузки. Передо мной стояла Вэгги. — ОТСТАНЬ ОТ НЕЁ! — её голос был, как раскат грома, разрывающий небо. В руке блестело копьё — серебряно-золотое, с узором пламени на древке. Она двигалась стремительно, как отпечаток молнии на сетчатке — я не успевал даже думать. В её глазах — ярость, в каждом движении — военная точность. — Подожди, я… — только и успел прохрипеть, но её уже не было на месте. Второй удар. Она ударила под рёбра — точнее, туда, где они когда-то были. Металл пробило, из корпуса вырвался клуб чёрного дыма и красных искр. Моё тело зафиксировало потерю какой-то жизненно важной тёмной энергии. — Что ты здесь делаешь! — закричала Вэгги, приближаясь. — Почему от тебя пахнет концентрированной тьмой! Копьё засветилось ярче, а из-под её подошв взметнулись красные искры — каждый шаг оставлял след, как ожог. Я отступал, скользя по осколкам стекла. Чувствовал, как внутренние кабели обугливаются, а электрические импульсы бьют судорогами по всему телу. Я поднял руку, пытаясь закрыть лицо, но она отмахнулась — и копьё рассекло мне предплечье. Половина металлической мышцы упала на пол, осыпавшись искрами. — Я не враг, — просипел я, но это прозвучало, как сбитый приёмник. Вэгги не слушала. Она уже была рядом. Её движения были безупречны — ни одного лишнего жеста, ни капли сомнения. Копьё сверкало в каждом замахе, как зеркало, в котором я видел своё отражение — искалеченное, перекошенное, чужое. Она ударила снизу — лезвие прошло по моей руке, и я почувствовал, как отрывается кусок корпуса. Кабели выпали наружу, как жилы, дрожащие от боли. Я сделал шаг назад, попытался увернуться, но она снова — удар, ещё один, ещё. Каждое движение — чистое, как выстрел. Каждый удар — как приговор. Звуки трещали в голове: треск — корпус, шипение — кабель, звон — копьё по металлу. Зрение мигало, экран дрожал. Тьма внутри меня шевелилась, будто реагируя на её свет. Я пытался сдержать её, но вместо этого — из моих рук вырвался чёрный импульс. Вэгги отбросило назад, но она мгновенно поднялась, глаза пылали. — Я же говорила! — выкрикнула она. — Что ты здесь делаешь!? — Я… могу… помочь… — прохрипел я. — НЕ ВРИ! Она бросилась снова, теперь — со всей силой. Копьё пробило мне плечо, металл заскрежетал, кабели взорвались искрами. От боли меня выгнуло, звук из динамиков стал похож на крик. Вэгги надавила, закручивая древко, и я почувствовал, как конструкция трещит. Одним рывком она провернула копьё — и оторвала мне руку. Искры, как фейерверк, разлетелись во все стороны. Рука упала на пол с глухим стуком. Кабели тянулись к ней, как нервы, но я больше не мог ими управлять. Я рухнул на колени. Экран дрожал, картинка рябила, слышался только эфирный шум. Вэгги подняла копьё, готовая добить. И тогда раздался голос: — ДОСТАТОЧНО! Чарли стояла между нами, раскинув руки. Вэгги застыла, лезвие остановилось в сантиметре от моего экрана. Весь черный дым, который здесь собрался, рассеивался. Я поднял взгляд. Чарли смотрела на меня — не с ужасом, не с отвращением, а с жалостью. — Он не виноват, что был здесь… — сказала она тихо. — Мы должны помочь ему. Вэгги стояла, тяжело дыша, копьё всё ещё светилось. — Ты видела, что он выпустил! Это была концентрированная тьма, она уничтожает всё, к чему прикасается! — Это была боль, печаль… — ответила Чарли. — Я спрошу...... Отца.... Она опустила руки и коснулась моего плеча — того, что осталось. На миг внутри всё стихло. И шум, и боль, и хаос. Только тепло. Нежное, настоящее, человеческое. Вэгги отступила, бросила на меня короткий взгляд и буркнула: — Если она ошибается… я прикончу тебя, не моргнув. Я кивнул. Голос треснул, но я всё же прошептал: — Тогда держи копьё наготове. Во мне хватит тьмы на всех. Я улыбнулся экраном, смотря на обломки своего тела в вестибюле. Чарли улыбнулась — грустно, но искренне. — Пойдём. Тебе нужна помощь, а не наказание. И когда они двинулись вглубь отеля, я бросил взгляд на свою оторванную руку, лежащую на полу, всё ещё мигающую красными индикаторами. Мне показалось, что она тоже смотрит на меня — немая, одинокая, как часть, что хочет вернуться в целое. Но не может. Там, где она должна быть, всё болит и не даёт ей закрепиться. Тишину нарушил тихий свист. Из-за угла вышел Энджел Даст, лениво щёлкая пальцами и разглядывая всё вокруг. Он оглядел разрушенный холл, дым, искры, мой оторванный кусок руки — и протянул с фирменным акцентом: — Ну, вот теперь это место хоть немного похоже на настоящий отель Ада. Он подмигнул мне, скользнув взглядом по обугленным стенам: — Надо признать, у вас, ребята, разборки горячее, чем у меня на съёмках. После паузы добавил, кивнув на Вэгги: — Ха, и всё-таки кто-то когда-то говорил, что у неё нет чувства юмора. Видимо, копьё — её способ шутить. Вэгги смерила его взглядом, от которого любой бы замолчал, но Энджел лишь фыркнул и, подняв руки, лениво прошёл мимо, напевая: — Ладно-ладно, не мешаю, миссия, драма, ненависть к тьме — всё такое. Я пойду посмотрю, не спрятался ли где бар. Он исчез за поворотом, оставив после себя запах сигарет и тихий смешок, растворившийся в эхо. Я смотрел ему вслед и думал, что даже в аду находятся те, кто умеет смеяться над безумием. Прошло несколько часов. Тьма и запах гари постепенно выветрились, оставив лишь лёгкий привкус озона и расплавленного металла. Холл отеля снова стал узнаваемым — пыльным, уставшим, но живым. Чарли стояла в центре, аккуратно собирая обломки мебели. Каждое движение — лёгкое, почти хрупкое, будто она боялась причинить боль даже этому месту. Вэгги молча поднимала куски штукатурки, рукава её рубашки были закатаны, взгляд — сосредоточен. Она не говорила со мной, но я видел: злость ушла, осталась настороженность. Я тоже помогал — насколько мог с одной рукой. Подметал кабелями пыль, сгребал стекло в кучи, соединял оборванные провода. Иногда чувствовал лёгкие помехи — остатки тьмы ещё шевелились внутри, но теперь они слушались. Лишь один ничего не делал. Энджел Даст развалился на старом диване, пыль взметнулась облаком, словно приветствуя нового жильца. Он вытянул длинные ноги, закинул одну на другую и лениво листал что-то в телефоне. Экран освещал его лицо холодным светом, а на губах играла ленивая усмешка. — Мда-а-а… вот вы все тут горбатитесь, а я, как истинная звезда, обеспечиваю моральную поддержку, — протянул он с издёвкой. Он потянулся, не отрывая взгляда от экрана: — Не благодарите, darlings. Просто быть красивым — уже работа. Вэгги закатила глаза так, что воздух вокруг будто стал гуще. — Хоть бы раз взял тряпку, а не телефон, — буркнула она. Энджел фыркнул: — Милая, если я возьму тряпку, отель потеряет последнего привлекательного жильца. Я поймал себя на мысли, что этот хаос… странно уютный. После бесконечных циклов боли и помех я впервые чувствовал покой. Подойдя к Чарли, я тихо произнёс: — Чарли… Она обернулась, волосы чуть дрогнули от сквозняка. — Да? — Что ты… хочешь сделать со всем этим? — я кивнул на руины холла, на обуглённые стены, на выцветшие ковры. — И чем я могу помочь? Она улыбнулась — не той идеальной, телевизионной улыбкой, а мягко, по-человечески. — Мы просто… начнём заново, — сказала она. — По чуть-чуть. Этот отель должен стать местом, где даже потерянные могут найти себя. Она вздохнула, посмотрела на потолок, где висела покосившаяся люстра. — Завтра у меня съёмки в телестудии. Новое интервью, новый шанс рассказать всем, что даже в Аду можно изменить себя. — Её глаза на мгновение блеснули тем самым светом, который я видел на экране, когда ещё был жив. — Но отель нельзя оставлять без присмотра. Я кивнул. — Хочешь, чтобы я присмотрел за ним? — Да, — тихо ответила она. — Особенно за Энджелом. Я перевёл взгляд на диван. Энджел уже полулежал, напевая себе под нос и щёлкая экраном телефона. — Если кто-то думает, что сможет заставить меня работать, пусть сначала принесёт кофе, — лениво произнёс он. Чарли рассмеялась — тихо, устало, но искренне. — Просто проследи, чтобы он не устроил пожар или… очередное шоу. — Он способен на худшее, — вставила Вэгги, не поднимая глаз. — Думаю, после сегодняшнего огонька хуже уже не будет, — ответил я. Чарли снова улыбнулась. Она дотронулась до моего плеча — осторожно, как будто боялась повредить. — Спасибо. Я знаю, что не ошибусь в тебе. Она взяла сумку, повернулась к двери. — Утром мы уедем. А ты — просто будь здесь. И… не дай Энджелу разнести всё снова. — Обещаю, — сказал я. Она кивнула и ушла, растворившись в тусклом коридоре. Я остался стоять посреди холла. Вэгги ворчала, подметая пол. Энджел хихикал над чем-то в телефоне. Пыль висела в воздухе, сквозь окна сочился тусклый красный свет. И я вдруг понял — теперь всё это не кажется мне бессмысленным. Я вспомнил её слова, то, как она говорила о втором шансе, о том, что даже в аду есть место для надежды. Раньше я смотрел этот сериал, усмехался: «Наивно». Теперь — видел перед собой живую версию той самой веры. Настоящую. Я медленно подошёл к разбитому зеркалу у стены. Мой экран отражался в нём мутным, дрожащим пятном. — Может, всё же… стоит попробовать, — прошептал я. "Я все же не в своем мире и если здесь доброта спасает то почему бы и нет?" И, не оборачиваясь, я начал собирать с пола обломки, те самые, что остались после боя.