Глава 17 Сделка

Я отступил в самую глубокую тьму переулка, где свет неоновых вывесок не мог меня достать. Всё моё существо было напряжено до предела. В руке, обжигая холодом, пульсировал кристалл, а в голове проносились десятки путей отступления. Но все они исчезли, когда я услышал этот звук. Тихий, размеренный стук каблуков по брусчатке. Он не был поспешным. Он был хищным. Мои датчики подтвердили: она была одна. Но от этого легче не стало. Это означало, что она была абсолютно уверена в себе. Из темноты, медленно входя в багровый свет, появился её силуэт. Веросика Мэйдэй. Она остановилась, и на её губах заиграла ленивая, самодовольная улыбка. — Потерялся, большой и молчаливый? — промурлыкала она, её голос был похож на бархат, скрывающий лезвие. Она начала медленно, невыносимо медленно приближаться, плавно покачивая бёдрами. — Я видела, как ты шмыгнул сюда, словно напуганный котёнок. Так что же ты тут делаешь, м-м-м? Ищешь что-то... или, может, *прячешь*? Она остановилась так близко, что я ощутил густой, сладкий аромат её духов. Она обошла меня по кругу, её движения были плавными и выверенными, как у пантеры. Я понимал, что единственный путь — играть по её правилам. Она — суккуб, существо, питающееся желанием, властью и новизной. Я немного выпрямился, позволив капюшону слегка сползти. На моём экране появилось мягкое белое свечение, медленно пульсирующее в такт её дыханию. Мой голос стал ниже, глубже, в нём зазвучали бархатные ноты. — Потеряться? Рядом с такой звездой, как вы, это невозможно. Вы сами — ориентир, — произнёс я. — Я скорее не прячусь, а наслаждаюсь моментом покоя. Хотя теперь, когда здесь вы, этот переулок стал гораздо интереснее. Веросика удивлённо приподняла бровь, а затем тихо, мелодично рассмеялась. — Ого. А у нашего молчаливого здоровяка есть голос. И манеры. Милый, в Аду манерами только подтираются. Мне нужно что-то... посущественнее. — Она подошла ещё ближе и провела рукой по металлу моего предплечья. Её прикосновение было... аномалией. Тепло её кожи к моему холодному металлу вызвало странный, почти болезненный резонанс. — Какой же ты... монументальный. И такой холодный. Хочется узнать, есть ли внутри хоть что-то тёплое. Она заглянула мне прямо в экран, её глаза блестели азартом хищника. — Хватит игр, телевизор. Я чувствую на тебе энергию одной из моих "игрушек". Зачем ты был в моём фургоне? — Столь проницательная особа, как вы, должно быть, уже всё поняла, — мой голос стал почти шёпотом. — Я взял то, что мне было нужно. Безделушку. Но я понимаю, что любое вторжение имеет свою цену. Я осторожно протянул свою свободную руку. — Обычная валюта вас не интересует. Это скучно. В обмен на ваше... благоразумие... я готов исполнить любое ваше желание. Она скептически хмыкнула. — Любое? Милый, я *и есть* желание. Чем же ты, набор проводов, собираешься меня удивить? — Тем, чего ты ещё не пробовала, — прошептал я, сокращая дистанцию. — Не просто страсть, а внимание. Абсолютное. Я замечу то, на что демон не обратит внимания. Я услышу то, о чём ты сама боишься попросить. И я исполню это. Не потому что так нужно, а потому что это будет единственным, что имеет значение в тот момент. Я предлагаю стать твоим совершенным инструментом наслаждения. Веросика смотрела на меня, её дыхание стало глубже. Улыбка исчезла, сменившись выражением чистого, хищного интереса. А затем она разразилась громким, пьянящим смехом. — Ох, ты меня уморишь! — воскликнула она. — Предлагать себя суккубу, да ещё и так... поэтично? У тебя либо стальные внутренности, либо ты самый оригинальный ублюдок во всём Аду! Она снова подошла вплотную. — Хорошо, телевизионный здоровяк, — сказала она, и её голос стал низким мурлыканьем. — Сделка. Ты меня заинтриговал. Это гораздо интереснее, чем выяснять отношения с этим клоуном Блитцо. Она властно положила руку мне на грудь. — Покажи мне, на сколько тебя хватит.

***

*Алярм, доп часть*

Она повела меня за собой к фургону в котором никого не было. Открыв двери и толкнув меня внутрь она начала медленно раздевается и раздевать меня проводя пальцами по моему корпусу. Ожидая от меня ответа она упёрлась своими грудями в мое тело. Мой ответ был не словом, а действием. Я приблизился, сократив и так не великую дистанцию до нуля, и притянул её к себе, мои металлические пальцы сомкнулись на её талии, подняли её пылкое, живое тело к моему холодному, несокрушимому корпусу. Кабель словно змеи начали ласкать её тело иская эрогенные зоны. Её игра в хищницу закончилась в тот момент, когда она поняла, что впервые в жизни столкнулась не с добычей, а с идеальным компаньоном. Компаньоном, который не просто насаживал ее на свой прибор, а играл, и стимулировало её собственную страсть и возвращало её приумноженной. — Мха.....за. Вырвался её первой стон. Сначала она пыталась вести, дразнить, её руки и губы скользили по моему металлу, пытаясь найти слабое место, вызвать реакцию. Но вместо я продолжал стимулировать тело. Я не отвечал на её ласки — я их предугадывал. Мои пальцы, холодные и точные попали прямо в цель, раздвигая и обводя ее интимной место я чувствовал как она подрагивает. — Продолжай..... Ещё..... Сказала и её хвост все это время не участвовавший начал обволакивать мою руку которая играла с её сокровищем. И как только я вставил пальцы я услышал ещё один громкий стон. — Ха...Мха..!! Казалось, и сам того не зная, я начал трогать её хвост, едва заметная вибрация, проходившая сквозь неё, заставляла её тело выгибаться в дугу. Её властный голос сменились сбивчивыми, отчаянными просьбами, не останавливаться. Проводя контрольной раз проводами по её телу. Я просунул несколько проводов в её другое отверстие. Через некоторое время её голос вовсе растворились в стонах, которые она уже не могла сдерживать. Она хотела огня — и холодный металл моего тела стал горном, в котором её страсть, вместо того чтобы погаснуть, разгорелась до слепящего белого пламени. Мои тонкие, но прочные кабели, продолжали стимулировать её сосочки, каждую секунду на её теле стало всё больше моих проводов, они словно живые лозы, погружали в кокон из ощущений. Она больше не понимала, где заканчивается она и где начинаюсь я. Она потеряла контроль, отдавшись на волю этой странной, нечеловеческой близости, где каждое её желание исполнялось с безошибочной точностью ещё до того, как успевало сорваться с губ. Для меня это было почти разрушительно. Её эмоции, её страсть — всё это превратилось в ослепительный белый шум. Это было утопание в чистой, необузданной энергии. Мои провода с каждой продолжительной секундной намокали все сильнее. Это могло продолжаться и дольше пока я не услышал её последний стон и кульминацию который он произвел.

*Во всьом виноват Драконикус по имени Дискорд*

***

Все было кончено. Тишину в фургоне нарушал лишь тихий гул моих систем. Я методично накидывал на себя потрёпанный балахон, когда услышал сонное бормотание. — Хей, здоровяк... Я обернулся. Веросика, не открывая глаз, лениво потянулась на бархатных подушках. — Уже сбегаешь?.. — промурлыкала она. Она порылась где-то рядом с собой, нащупала глянцевую рекламную визитку своего концерта, а затем, взяв маркер, что-то быстро нацарапала поверх своего изображения. — Держи. Она протянула мне карточку. Поверх глянцевого фото шёл ряд цифр, написанных неровным почерком. Её "вечный" номер. — На случай, если... мне понадобится... техническое обслуживание, или мой милый телевизор заскучает— она хихикнула, всё ещё находясь в полусне. — Позвони. Я взял карточку. Отказаться было бы неразумно и могло вызвать ненужные осложнения. Это был не интерес, а простая оценка рисков. Как только карточка оказалась в моей руке, Веросика, кажется, окончательно провалилась в сон. Даже во сне на её лице застыло выражение хищного, похотливого удовлетворения. Тихо, словно призрак, я выскользнул из фургона. Я получил то, что хотел — кристалл пульсировал в моей руке. Я пошёл прочь, растворяясь в темноте Имп-Сити. И именно в этот момент, уже на выходе из переулка, я вспомнил того паука из отеля. Его шутку о моей "карьере" в порноиндустрии и сходстве с японским осьминогом из хентая. Тогда это показалось абсурдным оскорблением. Теперь... это было просто констатацией факта. И от этого факта, от всей сюрреалистичности ситуации, мне стало до чёртиков смешно. Из моих динамиков вырвался не мой голос, а искажённый, механический хохот, эхом прокатившийся по пустому переулку. Я смеялся, оперевшись о стену, пока мой экран хаотично мерцал символами ошибок и смайликами. Попаданец, ставший ходячим телевизором, только что расплатился за краденый артефакт собственным телом, исполнив сценарий, предсказанный ему порно-пауком. Это было не просто иронично. Это было до одури смешно.