Глава 25: Шоу для Отвлечения

После разговора с Адамом я не вернулся в отель. Воздух там был слишком густым от подозрений, жалости и чужих проблем. Мне нужно было место, где я мог бы подумать и... собраться. В буквальном смысле. Я направился к единственному месту в этом городе, которое я мог с натяжкой назвать своим — к руинам старого театра "Hell Theater Time". Мой путь пролегал через ночные улицы Пентаграмм-Сити, которые всё ещё гудели после моего эфира. Демоны, завидев мою фигуру, замолкали и провожали меня взглядами. Я слышал их шёпот: "Это он... тот самый телевизор...". Я стал местной знаменитостью. Ходячей сплетней. Это было и забавно, и опасно. Возвращение в театр было похоже на визит на кладбище, где похоронили единственное доброе воспоминание. Когда я был здесь в последний раз, место претерпело чудесное магическое восстановление. Теперь это были руины. Фасад осыпался, вывеска угрожающе скрипела на ветру, как стон умирающего. Я пробрался внутрь. Гигантская дыра в потолке холла, горы обломков, гниющие полы и запах плесени, смешанный с запахом застарелого отчаяния. Я прошёл в зрительный зал. Кресла были вырваны, бархат истлел, а на сцене, где когда-то должна была царить магия, теперь царила лишь пустота. Тогда, в первый день, это место стало символом надежды, — пронеслось в моей голове. — Символом того, что даже здесь возможно чудо. А теперь оно — идеальная метафора всего Ада. Всё, что не поддерживается грубой силой, рано или поздно превращается в прах. Здесь, среди обломков и пыльных воспоминаний, я устроил свою временную мастерскую. Моё тело было в плачевном состоянии. Я провёл полную самодиагностику. ...КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: многочисленные микротрещины в корпусе. ПОВРЕЖДЕНИЕ: изоляция силовых кабелей конечностей стёрта на 73%. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: нестабильность питания левого оптического сенсора... Список был длинным. Я начал методичный ремонт. Это был почти ритуал. Я использовал фокусирующую линзу из разбитого прожектора, чтобы заменить свой повреждённый глаз. Толстые медные кабели от главных сценических софитов, которые я аккуратно выплетал из-под завалов, стали отличной заменой для порванных силовых жил в моих ногах. Процесс был болезненным. Каждый раз, когда я замыкал цепь, чтобы искрой из кончиков пальцев сварить два куска металла, по моему телу пробегал разряд, заставляя экран мерцать. Код есть код. Железо есть железо. Здесь всё просто, — думал я, припаивая очередной контакт. — Есть проблема, есть решение. Не то что с демонами, ангелами и их... чувствами. В процессе работы я наткнулся на проржавевший остов мотоцикла, наполовину погребённый под обломками сцены. Двигатель был мёртв, но рама — крепкой. Идея родилась мгновенно. Отлично, теперь я не только ходячий телевизор, но и личный аккумулятор для груды металлолома. Карьерный рост налицо. В следующий раз, может, стану электростанцией для целого квартала. Несколько часов я возился с ним, выбрасывая всё лишнее. Бензобак, поршни, цепь — всё это отправилось в кучу мусора. Вместо этого я провёл кабели напрямую от своего ядра к примитивному электродвигателю, который собрал из нескольких прожекторов и частей лебёдки для занавеса. Это была безумная конструкция. Первая попытка подключения вызвала перегрузку, и моё ядро ушло в аварийный режим, погрузив меня на несколько минут в темноту. Вторая попытка — недостаточно мощности, колесо едва дёрнулось. Наконец, я нашёл баланс — опасный, нестабильный, но работающий. Этот монстр поедет на моей собственной энергии. Пока шёл ремонт, я подготовил и свой реквизит. Устроив в старой гримёрке импровизированную студию, я подключился к кассетному магнитофону. — Эй, Вокс! Это твой любимый реликт из прошлого! — проговорил я в старый микрофон, экспериментируя с искажениями. — Пока ты подсчитываешь свои фальшивые лайки и утверждаешь бюджет на новую неоновую вывеску, настоящие таланты творят историю. Но не волнуйся, я оставлю тебе место в титрах. В разделе "Спонсор нашего веселья". Я записал несколько таких треков. Зухвалые оскорбления, пафосные объявления, фальшивые подсказки. Я записывал свой смех, пропуская его через фильтры, превращая в демонический, скрежещущий вой. Это были мои фальшивые "следы", моя приманка. Я не просто записывал оскорбления, я продюсировал акт психологической войны. Наконец, когда тело и транспорт были готовы, я занялся последним штрихом. Маской. Я посмотрел на своё отражение в разбитом зеркале. Мой экран был чист. Слишком спокоен. Я вспомнил о придворных шутах из человеческой истории. Только им позволялось говорить правду королю, потому что их не воспринимали всерьёз. Это была не маскировка. Это была роль. Стратегический выбор. Сосредоточившись, я вывел на экран новое изображение: широкую, безумную, асимметричную улыбку, нарисованную грубыми, дёргаными линиями. Один глаз был нормальным, круглым, а другой — превратился в злобный крестик. Это было лицо не просто шутника. Это было лицо хаоса, который невозможно предсказать. Я вернулся в отель под покровом ночи. Запах канализации всё ещё едва уловимо следовал за мной. Я нашёл Чарли в холле. — Филипс! Ты вернулся! — она подбежала ко мне. — Где ты был? Мы... я волновалась. И... эта улыбка? — она с опаской посмотрела на моё новое изображение. — Это... брендинг, Чарли. Для нового шоу, — ответил я. — Понимаешь, в медиа-пространстве есть такое понятие, как "кризисный пиар". Когда на тебя идёт волна негатива, тебе нужно создать другую, ещё большую волну. Я собираюсь стать этим цунами. — Но зачем? Зачем ещё больше хаоса? — в её голосе звучало отчаяние. — Моя цель — доказать, что демоны могут исправиться, а не то, что они могут устраивать ещё более грандиозные скандалы! — Ты мыслишь как идеалист. А они мыслят как хищники, — я шагнул ближе. — Чарли, представь, что на отель нападает стая адских псов. Ты будешь пытаться научить их сидеть по команде? Нет. Они разорвут тебя. Тебе нужен кто-то, кто станет громче и страшнее, чтобы они побежали за ним, а не за тобой. Я обвёл рукой холл. — Вокс, Вельвет, все они — эти псы. Они чуют твою мечту, как кровь, и хотят её разорвать, просто потому что она светлая и чистая, а они — нет. Я собираюсь стать самой громкой, самой раздражающей, самой нелогичной "костью", которую они когда-либо видели. Я устрою им такое шоу, такой балаган, что они будут одержимы идеей поймать и уничтожить меня. Они будут так заняты погоней за клоуном, что даже не посмотрят в сторону отеля. Я дам тебе время. Время, которого у тебя сейчас нет. Она смотрела на меня, и в её глазах боролись страх и понимание. — Но они... они убьют тебя! — Это театр, — повторил я. — А в хорошем театре главный герой всегда на волосок от смерти. Это делает шоу интересным. — "Театр"? Хватит нести чушь! Это не театр, это предательство! — в холл ворвалась Вэгги. — Вэгги, подожди... — попыталась вмешаться Чарли. — Нет! — отрезала Вэгги, не сводя с меня пылающего глаза. — "Защищать" её? Устраивая хаос, который привлечёт сюда всех наших врагов? Это не защита, это подстава! Ты работаешь на Аластора! — Нет, — сказал я, и моя клоунская улыбка исчезла. — Тогда докажи! — прошипела она. — Докажи, что ты не его марионетка! Докажи, что в тебе есть хоть что-то, кроме его тёмной магии! Настала тишина. Доказать? Как? Словами? Она не поверит. Действиями? У меня нет времени. Остаётся только... правда. Абсолютная, неопровержимая, самоубийственная правда. Показать им то, что скрыто под проводами. Показать им аномалию. Риск огромен. Аластор может узнать. Вокс может узнать. Но если я этого не сделаю, они никогда не дадут мне уйти. Они будут "защищать" Чарли от меня, и мой настоящий план рухнет. — Хорошо, — тихо сказал я. Раздался мягкий щелчок, и я приоткрыл створки своего корпуса. Внутри, среди сплетения тёмных кабелей, пульсировало моё ядро, излучая ровный, спокойный, чистый серый с вкраплениями чёрного свет. Чарли ахнула. Но реакция Вэгги была поразительной. Её рука, сжимавшая копьё, задрожала, и оружие с глухим стуком упало на пол. Её единственное око широко раскрылось. Как бывший ангел, она знала этот свет. — Это... невозможно... — прошептала она. — Это... святой эфир. Чистый. Как... как дома. — Я — тот, кто не принадлежит этому месту, — тихо ответил я, закрывая панель. — И я не марионетка того радио-психопата. Этот свет... он бы сжёг любой его контракт дотла. Теперь ты веришь, Вэгги? Она молчала, полностью сбитая с толку. Я выскользнул из отеля через заднюю дверь. Когда я уже подходил к своему спрятанному мотоциклу, рядом из тени материализовался Аластор. — Какое представление вы нам устроили внутри, мой друг. Такая страсть, такая драма! Показать им свою... душу. Очень смелый ход. Вы уверены, что это было мудро — раскрывать свои лучшие карты так рано в игре? — Иногда, чтобы заставить других игроков сидеть спокойно, нужно показать им, что у тебя на руках не просто пара двоек, — ответил я. — Что ж, шоу начинается! — его улыбка стала шире. — Надеюсь, вы не забыли о своих... сильных друзьях. Тех, что так любезно подвезли вас в прошлый раз. Желаю вам удачи! — Передай Воксу, чтобы готовил попкорн. Я подошёл к мотоциклу, подключил интерфейсные кабели от своих рук к двигателю. Сосредоточившись на своём ядре, я послал мощный электрический импульс по проводам. Раздался оглушительный скрежет. Сноп синих искр ударил во все стороны. Мой экран замерцал от перенапряжения, а воздух наполнился запахом озона. С рёвом, не похожим ни на один земной двигатель, древний механизм ожил. Я вылетел из переулка. Проносясь мимо одной из гигантских медиа-станций VoxTek, я включил передатчик с кассетой. В ту же секунду все экраны в радиусе нескольких кварталов взорвались моим голосом. — Внимание, Вокс! Я, Филипс, объявляю начало Турне Клоунады: Отвлечение Ада! — гремел мой искажённый голос. — Я даю тебе 8 дней. Найди меня. Или ты навсегда останешься маменькиным домашним сосунком! Правило номер один: никакой помощи от твоих дружков-модников. Это дуэль между старой школой и... тобой. Правило номер два: каждый день я буду давать подсказку. Ложную. Наслаждайся! Кассета закончилась. В эфире повис лишь мой злобный, искажённый смех. Мотоцикл, искрясь, вынес меня на окраину города. Красное небо Кольца Гордыни сменилось дымной оранжевой мглой. Впереди была граница. Моя настоящая миссия — поиск порталов — начиналась сейчас. Вдали от глаз Оверлордов. В Кольце Гнева.