Глава 28 Эхо шоу

Тьма в тоннелях была густой, почти осязаемой, и пахла ржавчиной, плесенью и вековой сыростью. Единственным источником света был мой экран да слабое, болезненное зелёное свечение фосфоресцентного мха, покрывавшего гигантские, старые трубы. Мы двигались молча. Майк, словно тень, бесшумно шла впереди. Её движения были настолько точными и эффективными, что казались почти неестественными. Ни единого лишнего шага, ни единого случайного звука, она передвигалась по этому лабиринту так, будто родилась здесь. Я же, наоборот, грохотал и скрипел, как плохо смазанный механизм, пытаясь не поскользнуться на влажном, скользком полу. По пути мы миновали следы минувших эпох. Однажды мы наткнулись на заваленную баррикаду, сделанную из гигантских, обглоданных костей какого-то неизвестного существа. В другом месте толстенная металлическая труба была разорвана изнутри, будто её раздуло неимоверным давлением. — Похоже, "пищевые войны", о которых ты упоминала, были довольно зрелищными, — прокомментировал я. — Надеюсь, меню не включало ходячие телевизоры. Майк проигнорировала мою шутку. Наш путь преградила глубокая пропасть, на дне которой что-то булькало и светилось. Я уже начал просчитывать варианты, как перебраться, но Майк молча подошла к стене, открыла небольшую, едва заметную панель, и оттуда с грохотом выдвинулся узкий аварийный мостик. Она просто ступила на него и посмотрела на меня, ожидая. — Ладно, ладно, я понял. Ты здесь главная, — пробормотал я, следуя за ней. Наконец, она остановилась у старой сервисной лестницы, ведущей на небольшую платформу под потолком тоннеля. Там, сквозь ржавую решётку, виднелся толстый, пульсирующий энергией магистральный кабель. — Время для следующего выпуска нашего шоу, — сказал я больше себе, чем ей, и начал подниматься. Нужно было поддерживать иллюзию, что я всё ещё в Кольце Гордыни, иначе Вокс мог заподозрить что-то и начать искать в других местах, чего мне сейчас совсем не хотелось. Когда я подключил свой передатчик, на экране появился примитивный защитный код. Старый, но надоедливый. Я уже начал перебирать варианты взлома, когда Майк, которая уже стояла рядом, молча протянула руку и подключила к моему устройству свой собственный планшет. Несколько быстрых движений её пальцев, и защита исчезла. Она отсоединилась и просто кивнула. — Спасибо... — процедил я, чувствуя смесь благодарности и лёгкой тревоги. Она была слишком компетентна. — Надо вдохнуть в этот хлам немного души, чтобы он заработал. Я уже готовился вставить кассету, когда из динамика на плече Майк раздался её привычный хриплый, полный помех голос. — Душа. Единица измерения? Каков её энергетический потенциал? Я замер. Вопрос был задан с абсолютным, холодным любопытством, будто она спрашивала о напряжении в сети. Никакой иронии, никакого сарказма. — Это... метафора, Майк. Образное выражение, — медленно ответил я. Она ничего не сказала, лишь раз коротко кивнула, будто занося полученную информацию в какой-то внутренний файл. Странная она, — промелькнуло в моей голове. — "Слишком буквальна даже для технаря." Я отбросил эту мысль и нажал кнопку записи. Именно в этот момент мои аудиосенсоры уловили тихий шорох внизу. Он приближался. Майк тоже услышала это — она мгновенно присела, превратившись в неподвижную тень. Я выключил экран, и мы погрузились в полную темноту. Снизу, из-за угла, выползло нечто длинное и бледное, похожее на гигантскую сороконожку без глаз. Оно двигалось медленно, ощупывая стены своими многочисленными конечностями, явно реагируя на нашу недавнюю энергетическую активность. Существо проползло прямо под нами и скрылось в темноте другого тоннеля. Я выдохнул статическим шумом, который даже не заметил, что задержал. Молча, на одном дыхании, я завершил трансляцию. Мы быстро собрали оборудование и двинулись дальше, в тишине, которая теперь казалась ещё более тяжёлой от невысказанных вопросов и общей опасности.

***

Пока в глубинах Ада готовилась очередная диверсия, Вэгги покинула отель. Её шаги были быстрыми и решительными. Она не могла просто сидеть и ждать, пока Чарли будет утешать себя надеждой, а этот ходячий сбой в системе продолжит свою опасную игру. Защищать Чарли — её единственная, абсолютная цель. И сейчас главная угроза для Чарли была не в Адаме, не в Воксе, а в загадочной фигуре, поселившейся в их доме, — фигуре, которая излучала святой свет и сеяла демонический хаос одновременно. Заброшенный театральный квартал встретил её мёртвой тишиной, которая резко контрастировала с вечным гулом Пентаграмм-Сити. Некогда величественные здания теперь стояли, как скелеты, с выбитыми окнами-глазницами. Воздух был тяжёлым от пыли и забвения. Вэгги шла по потрескавшейся брусчатке, крепко сжимая своё копьё. Её решимость вела её сквозь руины, пока она не остановилась перед зданием, которое казалось знакомым по старым картам города — "Hell Theater Time". Фасад, когда-то сиявший, теперь осыпался, а разбитая вывеска жалобно скрипела на ветру. Внутри царил разгром. Вэгги осторожно переступала через обломки, её единственный глаз внимательно сканировал пространство. Она двигалась как воин на вражеской территории — каждый шаг выверен, каждый звук проанализирован. Что-то в этом месте казалось ей... странным. Оно было разрушено, но под слоем грязи ощущалась едва уловимая аура недавней магии, слабое эхо чуда, которое уже угасло. Она начала методичный обыск, продвигаясь вглубь здания, к комнатам, которые когда-то были гримёрками или офисами. Её взгляд зацепился за клочок тёмной ткани, торчавший из-под завала из старых афиш и поломанной мебели. Она потянула. Это был остаток старого, обгоревшего балахона, на котором чудом сохранилась нашивка: белые буквы на красном фоне. "Philips Service". — Филипс... — прошептала она. Значит, это не псевдоним. Это... бренд? Название? Это была первая материальная зацепка, связывавшая его с этим местом. Такая обыденная, почти корпоративная деталь, которая совершенно не вязалась с тем, что она видела в нём. Продолжая поиски, она наткнулась на размокшую от влаги папку, лежавшую под прогнившей доской пола. Большинство листов превратились в кашу, но несколько верхних ещё можно было прочесть. Это были отрывки каких-то текстов, написанных ровным, механическим почерком. Один описывал историю серийного убийцы-клоуна, другой — размышления художника, провалившего экзамены. Вэгги видела смерть и жестокость, но эти тексты были иными. Они были полны холодной, детализированной, отстранённой жестокости. Автор не смаковал насилие, он его анализировал, как техник, разбирающий механизм. "Он смотрел на свою работу не как на акт убийства, а как на завершение композиции. Каждая деталь должна была быть на своём месте. Это была не ярость. Это был порядок", — прочла она отрывок. Вэгги стояла посреди руин, держа в одной руке нашивку с техническим брендом, а в другой — страницы, описывавшие мрачные, бесстрастные фантазии. Святой эфир, который она видела. И эта тьма на бумаге. Ничто не сходилось. Он не был марионеткой. Он не был простым анархистом. Он был чем-то гораздо более сложным и непонятным. И от этого становилось только страшнее. Угроза, которую невозможно понять, — самая опасная из всех.

***

В штаб-квартире VoxTek царила не привычная истерика, а холодная, сосредоточенная тишина военного штаба. Вокс больше не метался по залу. Он неподвижно стоял перед гигантской голографической картой, наблюдая за движением своих патрулей. Десятки техников работали молча, выполняя приказы, которые теперь отдавал не Вокс, а Техно. Ровно в 9:00 по адскому времени эфир взорвался знакомыми помехами. — Приветствую в нашей викторине "Найди меня, если сможешь"! — гремел весёлый, стилизованный под ведущего игрового шоу голос. — Вопрос дня, Вокси: что общего между твоей системой безопасности и швейцарским сыром? Ответ: и там, и там полно дыр! А теперь подсказка дня: я там, где музыка никогда не стихает, а напитки льются рекой. Возможно. Или нет. Время пошло! Эфир оборвался. Вокс не закричал. Он медленно повернулся к Техно. — Анализ. — Уже, — ровным голосом ответил Техно. На главном экране появилась сложная схема, соединяющая десятки обложек старых фильмов, рекламных плакатов и кадров из телешоу. — Я проанализировал его предыдущие эфиры, как вы и приказали. Паттерн очевиден. Цель не просто использует ретро-стиль. Она косплеит конкретный архетип: американский медийный образ периода с 1947 по 1965 год. Техно выделил несколько ключевых точек на схеме. — Его юмор строится на сарказме и абсурде. Его пафос — отсылка к детективным радиопостановкам. А сегодняшняя "викторина" — имитация первых телевизионных игровых шоу. Он разыгрывает перед нами спектакль по сценарию, который мы не видим. Вельвет, до этого скучавшая на диване, с интересом приподняла бровь. — И что это нам даёт, кроме того, что наш клоун — ходячий музей? — Это даёт нам возможность для предиктивного анализа, — ответил Техно. — Его последняя "подсказка" — это классический троп. "Там, где музыка и напитки". В рамках Кольца Гордыни это сужает круг поисков. Он не может иметь в виду случайный бар. Это должно быть знаковое, известное место, связанное с развлечениями. Квартал казино, подконтрольный Хаску до его "призыва" в отель. Или... район Каннибал-тауна, где всегда царит "праздничная" атмосфера. Он мыслит как шоумен. Он ищет сцену. Вокс слушал, и на его лице-экране ярость сменялась хищным, сосредоточенным выражением. Он поднёс палец к виску, активируя внутренний коммуникатор. — Всем поисковым группам. Отставить хаотичное патрулирование. Перенаправить все ресурсы на скрытое наблюдение за развлекательными районами. Квартал казино, Каннибал-таун и старые концертные холлы. Я хочу знать о любом несанкционированном доступе к системам вещания. Техно, — он повернулся к своему помощнику, — Дай им список приоритетных целей. — О-о-о, игра становится интереснее, — протянула Вельвет, снова погружаясь в телефон. — Настоящая охота на дичь. Постарайся не промахнуться, Вокси. А то мемы станут ещё обиднее. Вокс её уже не слушал. Он смотрел на карту Пентаграмм-Сити. Сеть вокруг Филипса, сам того не зная, начала медленно, но неотвратимо сжиматься.

***

В баре отеля «Хазбин» было на удивление тихо. Энджел и Черри Бомб хихикали в углу, просматривая на телефоне только что завирусившийся мем про Вокса. Из старого радиоприёмника за стойкой только что отзвучал последний звук викторины Филипса. Хаск мрачно протёр стакан. — Ещё один цирк, — проворчал он. — Никакого покоя. Сначала этот отель... теперь этот ящик. Нельзя просто спокойно напиться. Это уже не бар, а зрительный зал для их грёбаных медиа-войн. Аластор, элегантно сидевший за стойкой и помешивавший в бокале что-то тёмно-красное, лишь широко улыбнулся. Он поднял бокал, будто произнося тост в сторону радио. — Напротив, мой друг, — промурлыкал он так тихо, что его едва было слышно. — Это не цирк. Это... искусство. Какое восхитительное представление! Наш маленький телевизор учится не просто выступать, а ставить собственную пьесу. Он создаёт персонажа, выстраивает драматургию, работает с аудиторией... — Аластор сделал глоток, его глаза сверкнули красным. — Он понимает, что главное — не сила, а шоу. Это становится всё занимательнее. — Ты говоришь так, будто тебе это нравится, — прорычал Хаск. — Он же просто ещё один выскочка, который привлекает к нам лишнее внимание. — Нравится? — Аластор издал тихий смешок, полный статических помех. — Мой дорогой Хаскер, я в восторге! Наконец-то за последние десятилетия в этом болоте появился кто-то, кто понимает ценность хорошей постановки. Большинство здешних "могущественных" фигур — это просто хулиганы с избытком силы. Скучные и предсказуемые. А этот... этот — артист. Я с нетерпением жду следующего акта. Интересно, чем он удивит нас в финале? Он наслаждался представлением. И ему было совершенно всё равно, кто в итоге окажется в выигрыше. Главное, чтобы шоу продолжалось.

***

Трансляция была отправлена. Мы молча продолжили путь по тёмным тоннелям. Наконец, впереди показался свет. Выход. Мы выбрались наружу через старую вентиляционную решётку на крыше какого-то заброшенного склада, и мир взорвался. После монохромной тьмы тоннелей Кольцо Похоти ударило по моим сенсорам, как разряд тока. Небо здесь было фиолетово-розовым, затянутым сладковатой дымкой, в которой плавали светящиеся, похожие на медуз существа. Воздух был густым, тёплым, насыщенным ароматами духов, феромонов и озона от миллиардов неоновых огней. Вместо зданий — причудливые, изогнутые небоскрёбы из пульсирующего стекла и биолюминесцентного материала, напоминавшие то ли экзотические цветы, то ли гигантские части тела, переплетённые в вечных объятиях. Отовсюду звучала музыка — глубокий, пульсирующий бит, который проникал внутрь, заставляя вибрировать мой корпус. По улицам внизу двигались толпы демонов — суккубы, инкубы, адские гончие в откровенных нарядах, все погружённые в атмосферу вечной вечеринки. Мои системы затрещали. СЕНСОРНАЯ ПЕРЕГРУЗКА. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН: ЭЙФОРИЯ, ЖЕЛАНИЕ, ПОХОТЬ — УРОВЕНЬ КРИТИЧЕСКИЙ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ АКТИВАЦИЯ ФИЛЬТРОВ. Я чувствовал, как это всепроникающее настроение, эта волна чистого гедонизма, пытается пробиться сквозь мои защитные протоколы, вызывая ошибки в логических цепях. На мгновение мой процессор выдал абсурдный запрос: "Проанализировать эффективность соблазнения ближайшего неонового знака". Я принудительно перезагрузил подсистему. Я обернулся к Майк. Она стояла рядом, абсолютно неподвижная. Её капюшон был немного откинут, и я видел её лицо, освещённое неоновыми огнями. Она не выглядела впечатлённой. Не выглядела напряжённой. Она выглядела... никак. Её глаза спокойно сканировали ландшафт, двигаясь плавными, выверенными движениями, будто она смотрела не на столицу греха, а на набор данных на мониторе. Она не испытывала ни желания, ни отвращения, ни даже любопытства. Она просто собирала информацию. Никакой реакции на мощное эмоциональное давление, которое едва не вывело из строя меня. Странно, — снова промелькнула мысль, прежде чем я заставил себя сосредоточиться. — Будто у неё выключены все рецепторы, кроме визуальных. Она не чувствует. Она только видит. Моя настоящая миссия начиналась здесь. Поиск аномалий. Несанкционированной активности. Нужно быть осторожным. Мы были на крыше, на виду у всех. Нужно было найти укрытие. — Майк, сканируй на предмет сервисных коридоров или зон с низким уровнем энергетической активности, — отдал я команду. Она молча кивнула. На её планшете мгновенно появилась трёхмерная карта района. Через секунду она указала пальцем на тёмный, неприметный переулок в нескольких кварталах от нас. — Старый коллектор. Низкий эмоциональный фон. Безопасно, — прохрипел её динамик. — Отлично. Веди. Кажется, это становится традицией — начинать работу в новом кольце с погружения в его канализацию. Мы прибыли. Впереди, в сердце этого пульсирующего неонового кошмара, меня ждала моя настоящая работа. И начиналась она снова с поиска укрытия в очередном тёмном, вонючем подземелье.