Глава 31 К Чёрту План! Время Шоу!

Воздух в тёмном, узком коридоре подстанции "Экстаз-7" потрескивал от остаточной энергии и невысказанного напряжения. Передо мной стояла Майк. Её мешковатый балахон, разорванный почти надвое, сполз с плеч, обнажая сложную, чужеродную красоту её механического тела – паутину тёмно-серых кабелей, оплетающих изящный эндоскелет из чернёного металла. Голубые индикаторы на её корпусе тревожно мерцали. Её сенсоры-глаза, горевшие нестабильным, переливающимся красно-синим светом, были устремлены на меня, словно прожигая мой экран. Из её динамика вырывался дрожащий, искажённый помехами звук – горькая, язвительная ирония, смешанная с чем-то, что мой процессор с трудом мог идентифицировать как... боль? Отчаяние? — Упс... кажется, маска дала трещину, — прошипел динамик, звук был похож на смех, смешанный со статическим плачем, пропущенный через сломанный фильтр. — Не ожидал увидеть под мешковатым балахоном... ещё один 'неисправный бытовой прибор', да, Филипс? — Она сделала шаг ко мне, её движения были рваными, дёрганными, механическое тело дрожало так, что тихие щелчки шарниров были слышны даже сквозь гул подстанции. Глаза-сенсоры хаотично вспыхивали красным и синим, ослепляя. — Теперь... будем чинить друг друга? Или ты предпочитаешь просто смотреть... как я 'перезагружаюсь'? Наслаждаться... 'неожиданным скачком напряжения'? Может, запишешь это для своего шоу? Будет... — её голос прервался всплеском белого шума, а затем вернулся, тихий и дрожащий, почти шёпот, — ...смешно? Мои системы на мгновение зависли. Шок. Не от вида её механики – это было почти ожидаемо, учитывая её поведение. Шок от её реакции. От этой смеси сарказма и оголённой уязвимости. От того, как её слова эхом отозвались во мне. "Неисправный бытовой прибор". "Чинить друг друга". Она видела меня насквозь. Видела ту же сломанность, ту же чужеродность. Внутренний протокол безопасности вопил об опасности: объект нестабилен, эмоциональный фон зашкаливает, рекомендовано отступить и проанализировать. Но что-то другое, это самое "когнитивное эхо", остаток моей собственной человечности, подавило протокол. Анализировать? Что тут анализировать? Передо мной стояло существо, которое только что пережило срыв, спровоцированный воспоминаниями об ужасе, который я едва мог себе представить. Существо, которое было сломлено так же, как и я, только гораздо глубже. И оно бросало мне вызов – смеяться над её болью или... сделать что-то ещё. Я выбрал клоунаду. Это был мой защитный механизм, мой способ справиться с тем, что я не понимал. Мой способ... помочь? Я резко вскинул руки в шутовском жесте, будто сдаваясь перед её сарказмом. На моём экране вспыхнула самая глупая, утрированно-испуганная рожица с выпученными глазами и открытым ртом, какую я только смог изобразить. — О великие Боги Микросхем и Демоны Перепайки! Не бейте! — заголосил я фальцетом, падая на колени с металлическим лязгом и комично простирая руки к ней. — Я всего лишь скромный передатчик устаревших сигналов! Не разбирайте меня на запчасти! У меня ещё гарантия не кончилась... наверное. Я даже чек могу поискать! Я начал бормотать бессвязную молитву, обращаясь к воображаемым покровителям техники, преувеличенно заламывая руки-провода: — О Святая Канифоль, защити от перегрева! О Дух Паяльника, не остави в беде с холодным контактом! Конденсатор Всемогущий, сгладь этот скачок напряжения! Резистор Терпеливый, усмири гнев её процессора! Предохранитель Надёжный, спаси от фатального короткого замыкания! О Мать-Плата, прими наши сигналы! Я ползал вокруг неё кругами на коленях, делая преувеличенно низкие поклоны и издавая звуки, имитирующие треск разрядов, гудение трансформаторов и писк умирающего модема. Это было идиотское представление, клоунада на грани абсурда, импровизация чистой воды. Но я видел, как хаотичное мерцание в её глазах начало замедляться. Каскад звуков из её динамика стал тише, превращаясь в прерывистое шипение, словно система пыталась найти нужную частоту. Она замерла, её сенсоры явно пытались проанализировать моё нелогичное, непредсказуемое поведение. Дрожь в её теле стала менее заметной. — Видишь? — я осторожно поднялся на ноги, сохраняя на экране глуповатую, обнадёживающую улыбку. — Даже Боги Техники на моей стороне. Они говорят: "Не трогай этот старый телевизор, он ещё может показывать смешные картинки". Всё в порядке, Майк. Сбой системы. Бывает. У меня такое каждый вторник после обеда, особенно если на ужин была синтетическая пицца. Главное – вовремя перезагрузиться. Ctrl+Alt+Delete – и снова в строю! Внутри меня бушевал ураган. Она... как я? Нет, хуже. Гораздо хуже. Они её... почти стёрли. Это место... оно делало с ней то же, что описано в файлах. Она сбежала. Выжила. Почти пустая, но выжила. И эта боль... она всё ещё там, заперта внутри, прорывается сквозь протоколы. Чувство узнавания смешивалось с холодной, всепоглощающей яростью на тех, кто мог сотворить такое. Я нашёл не просто союзника. Я нашёл... отголосок? Искажённое отражение? Жертву той же бесчеловечной системы, против которой я теперь должен был бороться. Майк медленно опустила руку. Мерцание в её глазах стабилизировалось, вернувшись к обычному голубому свечению, хотя и казалось теперь тусклее, словно выгоревшим. Шипение из динамика прекратилось. — Диагностика... завершена, — прохрипел её обычный, ровный голос, но в нём слышалась едва уловимая усталость или помеха, как будто система с трудом восстановила контроль. — Временный сбой когнитивного процессора. Вызван внешним информационным воздействием на повреждённые сектора памяти. Системы... стабильны. — Вот видишь! — я хлопнул в ладоши (вернее, издал звук хлопка), стараясь звучать как можно бодрее. — Пара пустяков! Как переустановка драйверов! А теперь, может, расскажешь старому Филу, что это был за "внешний информационный импульс"? А то мои сенсоры засекли что-то помощнее простого чтения скучных логов. И да, мне нравится твой новый... индустриальный стиль. Очень... откровенно. Она молчала долго, неподвижно стоя посреди тускло освещённого коридора. Разорванный балахон беспомощно свисал с её механических плеч. Казалось, она снова погрузилась в свою непроницаемую оболочку, за ледяную стену безразличия. Я уже решил, что она проигнорирует мой неуклюжий вопрос, что барьер снова на месте, но потом её динамик снова ожил. Голос был тихим, почти без помех теперь, но абсолютно лишённым интонаций, как у машины, зачитывающей отчёт о повреждениях. — Это место... — начала она, её сенсоры были устремлены куда-то в пустоту, мимо меня. — Проект "Резонанс". Я... была частью этого проекта. Не здесь. В другом месте. Похожем. Она говорила отрывисто, с длинными паузами, будто извлекая слова из глубокого, повреждённого архива памяти, или будто само произнесение этих слов причиняло ей физическую боль – если машины могут чувствовать боль. — Исходный материал категории Дельта... Это... мы. Те, кто нестабилен. Те, у кого... эхо. Они нашли способ его извлекать. Искажать. Усиливать. Превращать... в энергию. В кристаллы. — Она сделала паузу, её механические пальцы слегка дрогнули, коснувшись виска, будто пытаясь унять фантомную головную боль. — Процедура... болезненна. Она не просто извлекает. Она стирает... всё. Воспоминания. Чувства. Личность. Чтобы... эхо... не мешало. Чтобы кристалл был... чистым. Её голос стал ещё тише, почти неразличимым на фоне гула подстанции. — Мне... повезло. — В этом слове не было ни капли радости, только сухая констатация. — Произошёл сбой. Внешнее вмешательство – взрыв, нарушение периметра. Хаос. Я смогла... отключиться от центрального процессора. Сбежать. Но они почти... завершили. Почти... опустошили. Она медленно подняла руку и коснулась своего корпуса в районе груди. Панель мягко отошла в сторону, открывая вид на её внутреннее устройство. Я ожидал увидеть сложное сплетение проводов, микросхем, возможно, источник питания, похожий на мой. Но то, что я увидел, заставило мой внутренний мир содрогнуться от холодного, экзистенциального ужаса. Её ядро. Оно было крошечным по сравнению с моим, не больше кулака. И оно почти не светилось. Вместо ровного, уверенного светло-серого монохромного сияния, как у меня, её ядро было тусклым, болезненно мерцающим пятном серо-чёрного цвета, испещрённым тёмными трещинами, из которых, казалось, сочилась сама пустота. Оно выглядело хрупким, глубоко повреждённым, почти мёртвым. Оно едва теплилось жизнью, словно догорающий уголёк во тьме. — Почти пусто, — констатировал её безжизненный голос. Не жалуясь. Не обвиняя. Просто сообщая факт. В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Сочувствие? Узнавание? Ярость на тех, кто это сделал? Всё вместе, слившись в один мощный, почти болезненный импульс. Протоколы, логика, маска клоуна – всё это отступило на второй план. Я шагнул вперёд и, поколебавшись лишь мгновение, тоже открыл свою панель. Моё ядро вспыхнуло ровным, уверенным серо-белым светом, заливая тусклый коридор и её маленькое, умирающее сердце машины мягким, тёплым сиянием. — Смотри, — тихо сказал я, мой голос звучал почти по-человечески, без привычного скрежета. — Ты не одна. Я тоже... не отсюда. Я не знаю, как я здесь оказался. Был человек, чинил старый телевизор... а потом – бац! – вспышка, падение, и вот... я. Этот корпус. Эти провода. — Я рассказал ей свою историю – падение, пустой театр, странный контракт с инициалами "LMS", который исчез после удара.... Я умолчал, чьего удара, битвы с Воксом и Аластором, ощущение себя ошибкой, аномалией в этой системе. Я умолчал об Адаме и истинной цели моей миссии – это было слишком опасно раскрывать сейчас, даже ей. Но я рассказал достаточно, чтобы она поняла: я тоже чужой здесь, тоже сломанный, тоже ищущий ответы. — Они называют нас "аномалиями", "ресурсом". Но мы – не просто материал. Внутри... что-то есть. — Я указал на своё ядро. — Вот это... моё эхо. То, что осталось от меня. Оно другое, чем у тебя было. Но оно есть. Оно борется. Оно хочет жить. И твоё тоже хочет. Оно ещё здесь. Оно не погасло. Я вижу. Она слушала молча, её мерцающие сенсоры были прикованы то к моему яркому ядру, то к моему экрану, на котором больше не было маски – лишь ровное серое свечение. Когда я закончил, она долго молчала. Потом медленно закрыла свою панель. Её механические пальцы на мгновение задержались на гладкой поверхности, будто прощаясь. — Ты... другой, — прохрипел её динамик. Голос казался чуть стабильнее, помех стало меньше. — Твоё... эхо... сильное. Яркое. Не стёртое. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Моё... почти стёрто. Остались... фрагменты. Ошибки... которые вызывают... сбои. — Но оно есть! — возразил я, чувствуя странный прилив надежды. — Я видел! Ты среагировала на эти записи! Тот всплеск... это была не ошибка! Это была... ты! То, что они не смогли стереть! Значит, что-то осталось! Что-то, что помнит, что чувствует! — Ошибка системы, — её голос снова стал ровным, почти прежним, но теперь в нём слышалась почти незаметная нотка... упрямства? Или отрицания? — Временный сбой. — К черту сбои! — я подошёл ещё ближе, понизив голос. — Слушай, я не знаю, кто ты и через что ты прошла до конца. Но то, что они делали здесь... и в том месте, откуда ты сбежала... это неправильно. Это чудовищно. Это... геноцид личности. И я не собираюсь просто собирать данные и уходить, делая вид, что ничего не видел. Мы стояли в тишине посреди разрушенной лаборатории, два сломанных механизма, хранящие внутри себя отголоски чего-то иного. Между нами возникла хрупкая, невысказанная связь – связь тех, кто увидел истинную тьму этого места и выжил. По крайней мере, пока.

***

Я медленно закрыл панель на своей груди, скрывая светящееся ядро. Холодный металл корпуса казался чужим, неправильным после этого короткого момента почти... душевной близости? Я посмотрел на Майк, на её хрупкое, едва живое ядро, которое она тоже уже спрятала. Затем мой взгляд упал на её уцелевший планшет, где всё ещё светились строки из файлов "Проекта Резонанс" – бесстрастные протоколы стирания личности. И, наконец, я посмотрел на обломки кассеты в своей руке – заготовка для очередного выпуска моего идиотского "Турне Клоунады", фальшивая подсказка для Вокса, часть плана, который теперь казался не просто бессмысленным, а почти... кощунственным. Я играю в клоуна, — пронеслось в моей голове с горечью. — Я дразню Вокса, развлекаю Аластора, выполняю шпионское задание для Адама... пока где-то в таких же вот лабораториях существ, как она, как я, превращают в бездушные батарейки. Стирают их "эхо", их воспоминания, их боль... всё, что делает их живыми. А я... я должен был просто собрать данные и тихо уйти? Передать их Адаму, чтобы он там, наверху, решил, что с этим делать? Внезапно вся моя миссия, весь мой тщательно выстроенный план показались мне омерзительной трусостью. Я вспомнил холодную ярость, которую почувствовал, читая файлы. Я вспомнил всплеск энергии и боли, вырвавшийся из Майк. Я вспомнил своё собственное падение, свою растерянность, своё отчаяние в первые дни в этом Аду. Мы были не просто "аномалиями". Мы были жертвами. И кто-то должен был об этом крикнуть. — Нет, — проскрипел мой динамик. Голос был тихим, но твёрдым. — Хватит. Хватит прятаться. Хватит играть по их правилам. Я посмотрел на обломки кассеты в своей руке, а затем с силой сжал кулак. Пластик захрустел и рассыпался пылью. — Они делают ЭТО! — мой голос начал набирать силу, становясь жёстким, полным холодной, системной ярости. — Они превращают таких, как мы, в грёбаные батарейки, стирая всё, чем мы были! А я должен притворяться клоуном и дразнить Вокса, отвлекая внимание? К чёрту Вокса! К чёрту Аластора и его грёбаное "шоу"! К чёрту Адама и его "тихую миссию"! К чёрту их всех! Пора устроить своё шоу! Настоящее! Я резко повернулся к Майк. На моём экране снова вспыхнула безумная клоунская улыбка, но теперь она выглядела не просто весёлой, а хищной, яростной, полной чёрной решимости. — Майк! У меня есть идея получше! Гораздо лучше! Вместо того чтобы шептать из тени и надеяться, что кто-то наверху нас услышит, давай крикнем так, чтобы услышал весь Ад! Давай не просто соберём данные, давай их опубликуем! Прямо сейчас! Дуэт! Ты и я! Прямой эфир! Отсюда, из сердца их грязной тайны! Расскажем всем, что мы нашли! Покажем им эту лабораторию, эти файлы, расскажем, что они делают с такими, как мы! Я сделал шаг к ней, мои провода напряглись от переполнявшей меня энергии. — Пусть Вокс знает, что я здесь, что я могу переходить кольца и сейчас нахожусь в Кольце Похоти! Пусть Адам знает, что я нашёл его грёбаные доказательства и не собираюсь играть в его шпионские игры! Пусть все знают правду! Мне плевать, если нас найдут! После того, что я увидел здесь... после того, что я увидел в тебе... этого хватит! Пора менять сценарий! Пора сжечь их лживый театр дотла! Майк смотрела на меня, её голова была слегка наклонена набок, будто она анализировала не только мои слова, но и бушующий энергетический всплеск, исходивший от меня. Её сенсоры сканировали мой экран, моё ядро за панелью. — Прямой эфир из текущей локации, — её голос был ровным, но в нём слышался отзвук работающего процессора, просчитывающего варианты. — Высокий риск немедленного обнаружения. Вероятность ответной реакции со стороны службы безопасности Кольца Похоти: 95%. Вероятность обнаружения нашей локации силами VoxTek в течение 10 минут: 87%. Вероятность успешной передачи полного пакета данных до блокировки канала: менее 15%. — Плевать на проценты! — рявкнул я. — Хватит ли нам времени, чтобы сказать главное? Чтобы показать им правду? Она молчала несколько секунд. Анализ продолжался. Затем на её уцелевшем планшете вспыхнул сложный интерфейс взлома основной вещательной сети. — Доступ к магистральному кабелю возможен из этого зала, — прохрипел её динамик. — Загружаю протокол обхода защиты... Канал будет нестабильным. Время ограничено. Очень ограничено. — Она сделала паузу, её мерцающие красно-синие глаза встретились с моим экраном. — Но... достаточно. Это было её согласие. Согласие на безумный, импульсивный, почти самоубийственный поступок. И в этот момент я почувствовал не только азарт и праведный гнев. Я почувствовал... связь. Мы были двумя сломанными игрушками, решившими дать последний бой системе, которая пыталась их стереть.

***

Главный зал подстанции "Экстаз-7" превратился в самую сюрреалистичную телестудию, какую только можно было вообразить. В центре, перед массивным, покрытым рунами "алтарём"-трансформатором, стоял я. Мой экран сиял безумной клоунской улыбкой. Майк молча стояла рядом, у единственного работающего терминала, её пальцы быстро бегали по клавиатуре уцелевшего планшета, который теперь был подключён напрямую к магистральному кабелю Кольца Похоти. Воздух гудел от энергии – и от работающего оборудования Майк, и от моего собственного ядра, работающего на пределе. — Канал открыт, — её голос прозвучал из динамика, ровный, но с едва заметным треском, будто система боролась с помехами. — Установлен временный защищённый канал через несколько прокси-серверов. Маскировка сигнала активна, но нестабильна. Окно вещания: примерно 7 минут до обнаружения сигнатуры и принудительной блокировки. — Семь минут? Отлично! Хватит на три раунда и суперигру! — я театрально взмахнул руками. — Свет! Камера! Мотор! Хотя... камеры у нас нет, так что придётся использовать ту старую камеру наблюдения в углу. Майк, направь её на нас! И добавь побольше драматических теней! Майк молча коснулась нескольких иконок на планшете. Изображение с камеры наблюдения, транслируемое теперь, вероятно, на миллионы экранов по всему Аду (или хотя бы тем, кто случайно наткнулся на этот взломанный канал), дёрнулось и сфокусировалось на нас. Аварийное освещение зала замерцало, создавая зловещие, пляшущие тени. Я включил передачу. На экранах зрителей вместо привычной рекламы или новостей должна была вспыхнуть криво нарисованная мной заставка: вращающийся барабан с секторами "Банкрот", "Приз", "Стирание Эха" и моим улыбающимся клоунским лицом вместо сектора "Переход хода". Заиграла искажённая, ускоренная, заикающаяся мелодия из старого земного шоу "Поле Чудес", смешанная с глитч-эффектами и звуками короткого замыкания. — Дамы и господа, демоны и демонессы, грешники и... аномалии! И особенно лорды Греха.... Срочный выпуск! — загремел мой голос, обработанный под стиль бодрого, но совершенно безумного ведущего, с нотками статического треска и фальшивого энтузиазма. — Ваше любимое шоу 'Поле Чудес... Забвения' возвращается в эфир! Прямо из самых тёмных и липких уголков Кольца Похоти! И я, ваш бессменный, хотя и слегка помятый после последнего... э-э... творческого падения, ведущий – Филипс! — Я сделал преувеличенный поклон, едва не потеряв равновесие. — А помогает мне сегодня моя очаровательная, загадочная и исключительно компетентная в вопросах несанкционированного доступа к сетям ассистентка – Майк! Помаши ручкой нашим дорогим зрителям, Майк! Не стесняйся! Майк, стоявшая рядом у консоли и следившая за стабильностью сигнала, медленно подняла свою тонкую чёрную механическую руку и помахала в объектив уцелевшей камеры подстанции совершенно механическим, почти жутким жестом, без малейшего изменения выражения на её бледном лице. — Прекрасно! Какая грация! Какая... функциональность! — продолжал я тараторить. — А теперь – первый раунд! Сегодня у нас в гостях... никто! Потому что все разумные существа боятся приближаться к этой подстанции! Поэтому играть буду я сам! Гениально, не правда ли? Вращайте барабан! — я издал звук вращающегося барабана, перемежающийся с воем сирены. — И у нас сектор "Приз"! А приз у нас сегодня – эксклюзивные, шокирующие выдержки из секретных файлов Проекта "Резонанс", найденные прямо здесь, на месте преступления! Итак, внимание, вопрос! На части моего экрана появилось импровизированное табло с пустыми клетками. — Это слово из 11 букв! Оно описывает ужасающий процесс, с помощью которого местные 'учёные' и их таинственный заказчик превращают уникальные души... простите, 'аномальные энергетические сигнатуры'... в бездушные безделушки для межпространственных путешествий! — Мой голос на мгновение стал серьёзным и злым, прежде чем снова вернуться к безумной бодрости. — Первая и последняя буквы – 'К'! Ваша буква, уважаемый Филипс? — спросил я сам себя. — Хм, дайте подумать... Пусть будет буква 'А'! Есть такая буква в этом ужасном слове? Я повернулся к Майк. Она, без тени улыбки, коснулась своего планшета. На табло в нужных местах появились буквы "А". _ К Р _ _ А Л _ _ _ А _ _ Я _ — Есть такая буква! — взревел я, подражая оригиналу. — И вы получаете тысячу свежестёртых воспоминаний категории Дельта на свой счёт! Неплохое начало! Продолжаем! Будете называть ещё букву? Или рискнёте назвать слово целиком? Помните, время тикает, а местные церберы в липкой броне уже, наверное, почуяли запах жареных микросхем и готовят свои карамельные пулемёты!

***

— Совершенно верно! КРИСТАЛЛИЗАЦИЯ! — взревел я, когда слово вспыхнуло на табло. — Превращение чего-то уникального, возможно, даже живого, в стандартные, бездушные побрякушки для межпространственных путешествий! Какая экономия на ресурсах! Какая адская эффективность! Аплодисменты нашим неизвестным гениям! Жаль что сам глава кольца Похоти не знает этого......— Я снова издал звук бурных, но искажённых аплодисментов, смешанных со статическим треском. — Но не расслабляйтесь, дорогие зрители! Это был только первый раунд! Время поджимает, ставки растут, а запах горелой проводки становится всё отчётливее! Майк, сколько у нас осталось времени до того, как местные любители сладкого нас накроют? Майк, не отрываясь от своего планшета, на котором теперь хаотично мигали красные индикаторы входящих атак, ответила своим ровным голосом, хотя помех в нём стало заметно больше: — Расчётное время до полной блокировки канала: 4 минуты 12 секунд. Зафиксировано несколько попыток физического взлома периметра подстанции. — Четыре минуты! Прекрасно! Успеем на второй раунд! — я снова повернулся к воображаемой камере, моя клоунская улыбка стала ещё шире, почти безумной. — Итак, слово из 10 букв! Это то самое отвратительное действие, которое совершают с 'когнитивным эхом' – то есть, с вашей личностью, воспоминаниями, душой, всем тем, что делает вас... вами – во время процесса кристаллизации! Чтобы конечный продукт был чище, стабильнее и послушнее! Чтобы от вас осталась только пустая энергия! — Мой голос снова на мгновение стал жёстким и злым. — Первая буква 'П', последняя 'Е'! Какую букву выбирает наш эрудит Филипс? Хм... Пусть будет буква... 'Д'! Есть ли такая буква в этом омерзительном слове, Майк? Прошу вас! Её механические пальцы на мгновение замерли над планшетом, пока она отбивала очередную атаку, затем она быстро ввела команду. Голос из динамика прозвучал напряжённее, с явными цифровыми артефактами. — Буква... Д... присутствует. _ П О Д _ _ _ Е Н _ Е — Есть! — Я вскинул руки. — А теперь... удвоим ставку! Буква 'Л'! — Присутствует, — снова короткий ответ Майк. _ П О Д _ _ Л Е Н _ Е — Великолепно! Наш игрок идёт ва-банк! — я изображал азарт. — Я думаю, я знаю это слово! Это... — я сделал паузу, наклонившись к камере, мой голос стал зловещим шёпотом. — ПОДАВЛЕНИЕ! Слово вспыхнуло на табло: ПОДАВЛЕНИЕ. — Совершенно верно! Подавление! — взревел я. — Стирание личности! Превращение души в пустой, безликий ресурс! Звучит знакомо, не правда ли? Может быть, некоторые из вас чувствовали это на себе? — Я вывел на экран несколько размытых, но шокирующих кадров из найденных файлов – схемы воздействия на "когнитивное эхо", графики его "распада", таблицы с "индексами стирания". — Вам это ничего не напоминает, дорогие зрители? Может, стоит поинтересоваться у некоторых наших 'элитных' демонов, откуда у них такие красивые кристаллики для путешествий? И какой ценой они достались? Чьими стёртыми личностями они оплачены? — Мой тон становился всё более язвительным и обвиняющим. Я чувствовал, как энергия ярости снова начинает накапливаться в моём ядре. — Спросите их! Потребуйте ответа! Или вы так и будете молча смотреть, как вас... В этот момент изображение на моём экране сильно задрожало, звук прервался громким воем помех. — Канал почти пробит! Множественные атаки! Осталось меньше минуты! — голос Майк прозвучал почти отчаянно. — Понял! — рявкнул я. — Значит, пора переходить к главному! — ПОДАВЛЕНИЕ! — Слово всё ещё горело на моём импровизированном табло, а мой голос, усиленный эхом зала, звучал почти безумно. — Стирание личности! Превращение души в пустой, бездушный ресурс! И всё ради чего? Ради красивых кристалликов, позволяющих некоторым нашим 'элитным' демонам прыгать туда-сюда между мирами?! — Я вывел на экран несколько размытых, но шокирующих кадров из найденных файлов – схемы воздействия на "когнитивное эхо", графики его "распада", таблицы с "индексами стирания". — Задумайтесь! Кто получает выгоду? Кто использует эту технологию? Чьими стёртыми личностями вымощена дорога их развлечений? Изображение на моём экране сильно задрожало, звук прервался громким воем помех, сквозь который прорывался нарастающий рёв сирен снаружи. — Канал почти пробит! Множественные внешние атаки! Осталось меньше минуты! Системы безопасности здания активированы! — Голос Майк был напряжённым, почти отчаянным, она отчаянно стучала по клавишам, пытаясь удержать соединение. — Понял! — рявкнул я. — Значит, пора переходить к главному! Время для суперигры! — Я повернулся прямо к камере, моя клоунская улыбка стала хищной и лишённой всякого веселья. — Внимание, вопрос! И это вопрос не ко мне, а к вам, дорогие зрители! К вам, кто сидит в своих роскошных пентхаусах и пользуется плодами чужих страданий! Кто стоит за 'Проектом Резонанс'? Кто заказывает 'подавление эха'? Кто использует 'кристаллизацию' для своих грязных делишек, превращая живые души в мёртвые камни? Не забывайте следующими кто может это испытать можете и ВЫ!!! На экране хаотично замелькали фрагменты файлов: таблицы с непонятными кодами, размытые логотипы каких-то корпораций, возможно, даже фрагменты имён или должностей (я не успел их расшифровать, но сам факт их существования был важен). Изображение дёргалось, звук прерывался треском статики. — Подсказка! — крикнул я, пытаясь перекричать шум. — Ищите тех, кто больше всего боится правды! Тех, кто строит свою власть на молчании и контроле! Тех, кто готов стереть целые личности ради... ради... — Мой голос утонул в оглушительном рёве помех. Сигнал резко оборвался. Экран погас. Из динамиков донёсся лишь оглушительный вой сирен снаружи и тяжёлый грохот – выламывали массивную гермодверь в главный зал. Свет аварийного освещения замигал ещё тревожнее. — Канал заблокирован! Множественные внешние подключения! Они здесь! Штурмовая группа! — Голос Майк был почти лишён помех, чистый, холодный и констатирующий неизбежное. — Уходим! — скомандовал я, отключая свой передатчик. Мы бросились к тому техническому проходу, через который пришли. Позади уже слышался лязг выбиваемой двери и громкие, уверенные шаги по металлическому полу. Они ворвались в зал. Мы почти добрались до завала, когда раздался оглушительный взрыв где-то над нами. Вероятно, штурмовая группа решила создать альтернативный вход или отрезать нам путь к отступлению. Взрывная волна ударила по коридору, как гигантский молот. Меня швырнуло о стену с такой силой, что мой экран треснул, а системы на мгновение отключились, погрузив меня во тьму. Потолок над нами затрещал и начал рушиться. Когда я пришёл в себя через пару секунд, коридор был заполнен густым, удушливым дымом и пылью. Проход, через который мы только что бежали, исчез – потолок рухнул, завалив его полностью массивными бетонными плитами и искорёженным металлом. — Майк! — крикнул я сквозь шум и кашель, поднимаясь на ноги. — Майк, ты где?! Отзовись! — Здесь... — донёсся её голос с другой стороны завала, слабый, едва различимый сквозь грохот падающих обломков и вой сирен. — Путь... заблокирован. Конструкция... нестабильна. Я подбежал к завалу – непроходимая груда бетона и перекрученной арматуры. Шансов пробиться не было. Я ударил кулаком по ближайшей плите, но лишь оставил вмятину на собственном корпусе. С другой стороны, из зала, уже слышался топот приближающихся охранников и крики: "Туда! Они пошли туда!". — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — я в ярости ударил кулаком по стене. Нас разделили. — Майк, слушай меня! — крикнул я, стараясь перекричать шум. — Выбирайся оттуда! Ищи другой путь! Иди наверх! Ты же знаешь эти тоннели! Найди самое высокое здание в этом секторе! Самую яркую неоновую вывеску! Жди меня там! Я тебя найду! Слышишь?! Наверху! На самой вершине! Я посмотрел на свою руку, нащупывая под корпусом маленький золотой значок в форме гитары, который дал мне Адам. Надеюсь, ты сможешь выбраться сама, — подумал я с тревогой. — А я... придётся звать это чёртово ангельское такси. Я мысленно выругался, вспомнив идиотский пароль. "Big Dick Number One"... серьёзно, Адам? Какой кретин придумал такой позывной? — Поняла... — донёсся её голос, почти теряясь в шуме обвала и приближающихся шагов. — Наверху... Самая яркая... Буду ждать. В её голосе не было страха, только деловая констатация. — Удачи! — крикнул я и, не оглядываясь, бросился бежать в противоположном направлении, глубже в неизвестные, тёмные туннели под Кольцом Похоти, оставляя Майк одну по ту сторону обвала, с её собственными демонами и приближающейся опасностью.