Глава 35 Ангельское такси

Яростная тирада Адама, гремевшая из передатчика так, что, казалось, вибрировали даже металлические конструкции крыши, оборвалась так же внезапно, как и началась. Наступила тишина, прерываемая лишь воем сирен где-то далеко внизу, гулом ночного города Похоти и тихим, прерывистым гудением систем охлаждения Майк, которая всё ещё приходила в себя после энергетического всплеска и погони. Мы с ней переглянулись – её синие сенсоры, теперь горевшие ровным, стабильным светом, отразили моё тусклое серое свечение. В её взгляде читалось что-то новое – не просто анализ, а… понимание? Тревога? Не успели мы ничего сказать, как прямо над нами воздух замерцал, исказился рябью, словно раскалённый асфальт, и из режима невидимости плавно, бесшумно выплыл гладкий, хищный бело-золотой аппарат – стелс-дрон Адама. Он завис над крышей, идеальный и чужеродный в этом неоновом аду, его антигравитационные двигатели издавали лишь едва слышный высокочастотный звук, почти терявшийся на фоне пульсирующего бита музыки, доносившегося снизу. С тихим гидравлическим шипением открылся десантный отсек, рампа плавно опустилась на крышу. И на ней, в ослепительном свете внутренних ламп дрона, стоял он. Адам. В полном боевом облачении Экзорциста – сияющий белый костюм с золотыми вставками, словно насмешка над окружающей грязью и пороком, внушительная гитара-топор угрожающе поблескивала за спиной. Его лицо скрывал шлем с V-образным забралом, но вся его напряжённая, неподвижная поза, сжатые кулаки в перчатках и аура чистой, концентрированной, ледяной ярости кричали громче любых слов. Ну вот, — подумал я с мрачной иронией, чувствуя, как мои внутренние системы переходят в режим повышенной готовности. — Такси прибыло. И водитель явно намерен взять плату не только деньгами… вернее, душами. Адам беззвучно, почти нереально легко, спрыгнул с рампы на крышу, его ботинки даже не стукнули по мокрой от недавнего дождя поверхности. Он медленно, почти неспешно, с грацией хищника, загоняющего жертву, направился к нам. Я инстинктивно сделал шаг вперёд, чуть прикрывая Майк собой, хотя понимал всю бессмысленность этого жеста против Первого Человека. Мы вышли из тени кондиционеров, встречая его лицом к лицу, готовые к… чему угодно. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, каждый отдавался гулким эхом в моей аудиосистеме. Он остановился в паре метров от нас, возвышаясь над нами. Сначала его шлем медленно повернулся ко мне. Я почти физически ощущал прожигающий взгляд его сканеров под тёмным забралом, фиксирующих мой потрёпанный вид – грязь, которую не смыл аммиак, новые царапины, треснувший экран, остатки разорванного балахона. Презрение было почти осязаемым. Затем его голова медленно повернулась к Майк. Она стояла чуть позади меня, её разорванный балахон едва прикрывал сложную механику тела, синие сенсоры спокойно, без страха смотрели прямо на Адама. Он замер. Его шлем медленно наклонился, словно он увидел что-то совершенно неожиданное, что-то, что не укладывалось ни в какие отчёты, ни в какие рамки его понимания мира. Я видел, как под шлемом едва заметно дёрнулась его челюсть. Его внутренние сканеры, очевидно, работали на полную мощность, анализируя её состояние, её… ядро. Оно было стабильным. Оно светилось ровным серым светом. Оно было… живым? Но как?! О "Проекте Резонанс" говорили, что процесс необратим, что "обработанный материал" – это лишь пустая оболочка! Он резко перевёл взгляд на меня, его сканеры снова сфокусировались на моей грудной клетке, там, где находилось моё ядро. Я почувствовал короткий, интенсивный импульс глубокого сканирования, гораздо мощнее обычного. Он сравнивал. Он анализировал. Он видел. Чёрт. Он понял. Ну вот. Сейчас точно начнётся, — подумал я, мысленно готовясь к худшему. — Интересно, он сначала будет орать про ядра или про идиотское шоу? Или сразу достанет гитару и сыграет нам обоим реквием? Я попытался сохранить на экране спокойное серое свечение, хотя мои системы сигнализировать об опасности и критической перегрузке из-за тревоги и… странного чувства вины? — Телевизор, — голос Адама, искажённый шлемом, прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём звенел лёд и… шок? Глубокое, оглушающее недоумение? — (Он сделал паузу, его шлем снова медленно повернулся к Майк, затем обратно ко мне, будто он не мог поверить показаниям своих сенсоров). — Что. Ты. Наделал? Вопрос был не о шоу. Он был не о нарушении приказа. Он был о том немыслимом, безумном поступке, следы которого он только что обнаружил. — Вытащил её, — я постарался ответить спокойно, хотя мой голосовой модуль слегка дребезжал от напряжения. — Из гримёрки сукуба. Пришлось… импровизировать с реанимацией. — Это… она? – Он снова кивнул на Майк, его голос звучал странно, почти растерянно, в нём не было привычной язвительности. – После твоей… 'импровизации'? Её ядро… оно… работает? — Да. Майк, – подтвердил я. – Данные, которые ты просил… Они у неё. Мы скопировали всё из архива лаборатории. Упоминание данных, кажется, немного вернуло его к реальности. Он тряхнул головой, отгоняя шок. Гнев вернулся, но теперь он был другим – более холодным, более опасным, смешанным с этим новым, непонятным фактором. — Внутрь, — рявкнул он, указывая шлемом на дрон. — Оба. Быстро. Пока псы Асмодея нас не засекли и не устроили фейерверк из ангельских перьев, телевизионных запчастей и… – он бросил ещё один быстрый, недоумённый взгляд на Майк, – …мелких механических деталей. Мы не стали спорить. Я помог Майк подняться по рампе в десантный отсек дрона. Её движения всё ещё были немного скованными, но она двигалась уверенно, её синие сенсоры спокойно смотрели вперёд. Я зашёл следом, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Адама. Он быстро оглядел крышу и небо, его сканеры прощупывали пространство на наличие преследователей, затем запрыгнул внутрь последним. Люк бесшумно закрылся, герметизируя отсек. Дрон мгновенно набрал высоту, снова активируя стелс-режим и растворяясь в фиолетово-розовой дымке ночного неба Похоти. Через иллюминатор я успел заметить несколько тёмных фигур в ливреях гвардии Асмодея, появившихся на крыше, откуда мы только что взлетели, и лучи мощных прожекторов, яростно шарящих по небу. Успели. Едва-едва, — подумал я. Облегчение смешалось с растущей тревогой перед неизбежным разговором с Адамом. Теперь мы были заперты с ним в этой летающей консервной банке, несущейся сквозь адское небо. И он знал. Он знал, что я сделал. Внутри дрона было тесно и стерильно-бело, пахло озоном и чем-то неуловимо ангельским. Мы с Майк сели на жёсткие десантные скамьи друг напротив друга. Адам прошёл в кабину пилота, отдал дрону команду лететь по какому-то новому, явно не стандартному маршруту, а затем вернулся в отсек. Он резко снял шлем, бросив его на пол с глухим стуком. Его лицо было искажено гневом, но в глазах горела не только ярость, но и что-то ещё – смесь шока, беспокойства и… странной, почти болезненной тревоги? Он повернулся ко мне, игнорируя Майк, которая сидела неподвижно в углу, её синие сенсоры спокойно наблюдали за ним. — А теперь, телевизор, объясни мне! – Он старался говорить тихо, но его голос срывался от сдерживаемой ярости. Он подошёл и остановился прямо передо мной, нависая надо мной, его ангельская аура давила, вызывая помехи в моих системах. – Какого хрена это было?! Я просил тебя об одном – ТИХО собрать доказательства! А ты что устроил?! 'Поле Чудес'?! Прямой эфир с разоблачениями?! Да ещё и… – Он запнулся, явно не решаясь произнести это вслух при Майк, и вместо этого ткнул пальцем в мою грудь, прямо в панель, скрывающую ядро. – РАЗОРВАТЬ СВОЁ ЯДРО?! ПОДЕЛИТЬСЯ ИМ С ЭТОЙ… МАШИНОЙ?! Ты хоть представляешь, идиот ты ходячий, ЧТО ты сделал?! Это не просто риск – это самоубийство с отсрочкой исполнения! Малейший сбой синхронизации протоколов – и вы оба превратились бы в грёбаный пепел! В космическую пыль! Или в лучшем случае – в безмозглых овощей в металлических горшках! Ты ослабил себя, возможно, необратимо! Зачем?! Ради чего?! Ради неё?! – Он бросил злой, но в то же время совершенно растерянный взгляд на Майк. — Она… она была почти пуста, Адам! – Я попытался возразить, всё ещё шокированный не столько его гневом, сколько… упоминанием дружбы? – Их технология… она почти стёрла её! Я видел её ядро! Оно умирало! Как я мог просто… смотреть? Я почувствовал… связь. Что-то… Я должен был попробовать! И я сделал то, что должен был. — Что должен был?! – Он почти зарычал, его кулаки сжались. – Ты должен был следовать плану! Ты мой единственный чёртов друг в этой проклятой дыре, телевизор, хоть ты меня и бесишь до чёртиков каждые пять минут! Единственный, с кем можно нормально поговорить, кто помнит, что такое быть… не просто винтиком системы! И ты только что попытался себя убить самым идиотским, самым бессмысленным, самым сентиментальным способом из всех возможных! Ты хоть понимаешь, какую глупость ты совершил?! Ты поставил под угрозу не только себя, но и её! И меня! И всю миссию! Ты понимаешь что тепер всё снова начнут поглощать души, как только разберутся со схемами прошлого проекта!!!! Я молчал, ошеломлённый его словами. Друг?.. Он назвал меня другом? Это сбивало с толку больше, чем все его крики и угрозы. Адам тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. Он провёл рукой по лицу, затем снова посмотрел на Майк. Она сидела неподвижно, её синие сенсоры спокойно и внимательно наблюдали за ним, будто изучая его реакцию. Её ядро за прикрытой остатками балахона панелью теперь ровно светилось, излучая стабильную, хоть и слабую энергию. — Ты… действительно это сделал, – проговорил он тише, обращаясь ко мне, но не сводя взгляда с Майк. – Отдал часть себя. Часть своего… 'эха'. – Он покачал головой с недоверием и чем-то похожим на… мрачное уважение? – Идиот. Абсолютный, конченый, сентиментальный идиот. Но… чёрт возьми, оно сработало. – Он внимательно посмотрел на Майк, его взгляд стал аналитическим. – Теперь она… не совсем машина? Её сигнатура… изменилась. Резонирует с твоей. Интересно. Очень интересно… и очень опасно. В этот момент Майк неожиданно заговорила. Её новый, чистый голос прозвучал тихо, но твёрдо, прерывая напряжённое молчание. Она обращалась к Адаму, но смотрела на меня. — Он… поделился. Это был..... несанкционированный протокол с крайне высоким риском каскадного отказа для обеих систем, — подтвердила она его слова своим техническим языком, но затем добавила, и в её голосе прозвучали новые, почти человеческие нотки – смесь раздражения и… чего-то ещё? – Но это… сработало. Я… функционирую лучше. Системы стабилизированы. Повреждённые сектора памяти… восстанавливаются. Фрагменты возвращаются. Я вспоминаю.....– Она сделала паузу, её синие сенсоры на мгновение встретились с моим экраном. – Неклассифицированные эмоциональные отклики… регистрируются с повышенной частотой. Требуется… адаптация. – Она снова посмотрела на Адама. – Ядро… цело. Благодаря этому… импульсивному идиоту. Адам удивлённо посмотрел на Майк, услышав её развёрнутый, почти человеческий ответ и неожиданную оценку моего поступка. Он перевёл взгляд на меня, потом снова на неё. Ситуация явно выходила за рамки его понимания и планов. — Ладно, — наконец сказал он, отворачиваясь и подходя к пульту управления дроном. Голос его был усталым, но решительным. — Допустим, ты совершил грёбаное чудо. Или подписал нам всем отложенный смертный приговор. Разберёмся позже. Сейчас главное – убраться подальше и затаиться. План к чёрту меняется. Возвращаться в посольство с тобой в таком состоянии – ты потерял почти половину массы ядра, идиот! – и с ней… с её нестабильной новой… сущностью? – это самоубийство. Асмодей уже наверняка поднял всех на уши и сканирует каждый вылетающий из его кольца транспорт. Он быстро ввёл новые координаты в систему навигации дрона – маршрут явно вёл куда-то в сторону от основных транспортных артерий, возможно, к границам между кольцами или в необитаемые Пустоши. — Нужно найти безопасное место. Временное укрытие. Где-нибудь подальше от любопытных глаз. Где можно будет спокойно проанализировать эти чёртовы данные, что вы добыли, попытаться стабилизировать твоё ядро… и её системы… и решить, что, чёрт возьми, делать дальше со всем этим бардаком, который ты, гений импровизации и самопожертвования, устроил. Он активировал защищённый канал связи с Лют. — Лют, смена плана, – его голос был деловым, но в нём слышалась усталость. – Мы не возвращаемся в посольство. Слишком рискованно. Я скину тебе координаты безопасного убежища… старого, класса "Гамма". Обеспечь полное радиомолчание вокруг него и усиленный периметр наблюдения. Никто не должен знать, где мы. — Сэр! – Голос Лют в динамике был полон тревоги. – Что случилось? Вы в порядке? А эти… аномалии? — Мы целы. Пока что, – Адам потёр виски. – Просто… ситуация усложнилась. Очень усложнилась. Выполняй приказ, Лют. И будь осторожна. Конец связи. – Он отключил канал, не давая ей задать больше вопросов. Адам несколько минут молча смотрел на навигационную карту, затем на показания сканеров, анализирующих состояние моего и Майк ядер. Его лицо было мрачным, сосредоточенным. Он явно боролся с каким-то трудным решением. –Синхронизированы… Разорвал себя… Что он наделал? – думал он, его взгляд снова и снова возвращался к показателям моего ослабленного, но всё ещё ярко светящегося ядра, и к стабильному, но "эмоционально аномальному" ядру Майк. – Это нестабильно. Опасно. Для них обоих. Что если его ядро начнёт угасать? Что если её системы не выдержат… этого 'эха'? Он вспомнил файлы "Проекта Резонанс" – отчёты о неудачных попытках стабилизации "материала", о каскадных сбоях, о полном распаде. Эта технология… недаром её похоронили. А теперь… это… что-то новое? Неконтролируемое? Он снова посмотрел на нас – две сломанные, невозможные аномалии, связанные теперь странной, опасной связью. Его гнев боролся с ответственностью и… чем-то ещё? Любопытством? Нет, скорее с тревогой за исход этого безумного эксперимента. Безопасное убежище класса "Гамма"? Этого недостаточно. Стандартные ангельские протоколы здесь бесполезны. Нужно что-то… или кто-то… кто понимает природу этих… ядер. Кто разбирается в самой сути адской энергии, души, 'эха'. Кто сам… играет с этим. Мысль была отвратительной. Рискованной до безумия. Предательством всего, во что он верил. Но, возможно, единственным выходом. Единственным шансом стабилизировать нас обоих, пока он решает, что делать с информацией и последствиями эфира. Нужен был эксперт. Лучший эксперт по созданию… и разрушению… подобных вещей в Аду. — Нет, – пробормотал он сквозь зубы, его лицо исказилось от отвращения и обречённости. – Никакое убежище не поможет. Это… слишком сложно. Слишком опасно. Чёртов телевизор! Он заставляет меня идти на… крайние, немыслимые меры! Он снова резко повернулся к пульту и с явным нежеланием, почти с ненавистью, ввёл абсолютно новые, шокирующие координаты – не посольство, не тайное убежище, а что-то совершенно другое, место, куда он поклялся никогда не возвращаться добровольно. Дрон резко изменил курс, разворачиваясь почти на 180 градусов и устремляясь в новом направлении – к центру Ада, к самому сердцу Кольца Гордыни. — Эй! – Я заметил изменение курса, сверившись со своей внутренней картой. – Куда это мы? Это совсем не похоже на "безопасное убежище где-нибудь подальше", о котором ты говорил! Это же… центр Пентаграмм-Сити! Ты что, решил нас сдать?! Майк тоже подняла голову, её синие сенсоры непонимающе уставились на навигационную карту, которую Адам вывел на главный экран. — Координаты… соответствуют… центральному дворцу… правителя Кольца Гордыни, – её голос звучал удивлённо, почти растерянно. Адам не оборачивался. Он смотрел прямо перед собой, на звёздное (если можно так назвать) небо Ада за лобовым стеклом дрона. Его голос был глухим, полным усталости, раздражения и глубочайшего, почти физического нежелания. Он произносил каждое слово сквозь зубы, будто выплёвывая яд. — Мы летим… к единственному проклятому ублюдку во всём этом грёбаном Аду… кто, возможно… сможет разобраться… с тем чёртовым чудом… или проклятием… которое ты сотворил со своим ядром. И, может быть, сможет стабилизировать её… пока я не придумаю, что делать дальше. — Он сделал паузу, собираясь с силами для последнего слова. — Мы летим… к Королю Ада. К Люциферу. – К… Люциферу?! – Мои системы едва не ушли в аварийную перезагрузку от шока. Адам?! Летит к Люциферу?! Добровольно?! Он серьёзно?!