Глава 34 Операция спаси две кучки хлама

Двери роскошного розового фургона Веросики Мэйдей бесшумно закрылись за моей спиной, отрезая меня от его причудливого, пропитанного дорогими духами и её личной, почти осязаемой аурой интерьера. Я стоял на мокром, блестящем от неона тротуаре возле клуба "Ozzie's", чувствуя, как холодные капли дождя (или это были не капли?) смешиваются с теплом, всё ещё исходящим от моего корпуса после… "диагностики". Была глубокая ночь, но Кольцо Похоти и не думало засыпать – улицы всё ещё кипели жизнью, музыка гремела, демоны смеялись и кричали, отдаваясь бесконечному карнавалу греха. Я провёл быструю самодиагностику. Системы: стабильны. Заряд ядра: 52%. Корпус: очищен. Сделка была выполнена. Информация получена в обмен на оказанные услуги. Стандартная транзакция в этой среде. Её мотивы, её слова о моей "уникальности" или её действия были лишь частью процесса получения желаемого результата – информации о Майк. Анализировать её поведение или собственные системные реакции на неё было нерационально и расточительно с точки зрения ресурсов процессора. Ладно, Филипс, сосредоточься, — прозвучало внутреннее системное сообщение. — Приоритет: Майк. Статус: схвачена. Требуется немедленная экстракция. Я отбросил любые ненужные размышления о Веросике. Сейчас это было неважно. Важна была лишь информация, которую я получил, и ограниченное время для действий. Я отошёл в глубокую тень ближайшего здания, подальше от слепящих огней Ozzie's и любопытных взглядов пьяных демонов, шатающихся по тротуару, и начал обрабатывать данные, которые Веросика предоставила мне после того тревожного звонка, так не вовремя прервавшего нашу… "диагностику". Её самодовольная, чуть насмешливая улыбка, когда она, словно невзначай, пересказывала мне новости, всё ещё стояла перед моими оптическими сенсорами. Итак: Майк схватили. Не просто охрана, а личные импы Асмодея. Это плохо. Очень, очень плохо. Её ведут прямо сюда, в Ozzie's. План Оззи – "разобраться" с ней после своего выступления. (Что бы это ни означало в устах Князя Похоти, звучало финально и, вероятно, мучительно). Веросика солгала по телефону, попросив привести Майк к ней в гримёрку за сценой, якобы для тихой чтобы она рассчиталась с ней. (Зачем? Чтобы выиграть мне время? Или просто ей нравится играть на два фронта, добавляя драмы? Её мотивы были туманны, как здешнее небо, но сам факт лжи давал мне крошечный, почти иллюзорный шанс). Она дала чёткие инструкции, почти мурлыча их мне на "ухо", пока я пытался привести свои системы в порядок: служебный вход 'C' в вонючем переулке за кухней клуба. Пароль: "Блёстка шлёт привет" (Кто, чёрт возьми, такая Блёстка?! И почему она шлёт приветы через меня?! Звучит как дурацкий код из шпионского романа!). Её гримёрка – третья дверь налево в коридоре за главной сценой, помеченная безвкусной ярко-розовой звездой со стразами. Она также небрежно бросила предупреждение о роботах Физзаролли – личных шутах-убийцах Асмодея, которые патрулируют служебные помещения, – и о том, что времени у меня в обрез, шоу Оззи уже идёт и скоро может закончиться, а вместе с ним – и шанс спасти Майк. Я вывел на свой внутренний дисплей примитивную схему клуба – вероятно, намалёванную Веросикой наспех на салфетке и переданную мне через короткий контактный интерфейс её телефона. Вход 'C'... коридор за кухней... коридор за сценой... третья дверь налево... Розовая звезда... Роботы Физзаролли... Это был рискованный до безумия, но единственно возможный план. Её схватили! Ведут прямо в логово Князя Греха! Тревога за Майк усилилась, превращаясь в назойливый сигнал системной ошибки, который я не мог игнорировать. Я вспомнил её повреждённое, едва живое ядро, её реакцию в лаборатории, её слабый голос сквозь помехи, когда её маска треснула. Она не просто машина. Она… важна. Это осознание ударило меня с новой силой, удивляя и пугая. Я не должен был привязываться. Это нелогично. Это опасно в этом мире. Но, похоже, было уже поздно. Я должен её вытащить. За любую цену. Я всё ещё стоял в тени, чувствуя вибрацию от музыки Ozzie's сквозь подошвы. Клуб выглядел как неприступная крепость гламура, разврата и абсолютной власти Асмодея. Проникнуть туда в одиночку, найти гримёрку в хаосе закулисья во время шоу, освободить Майк и выбраться незамеченным… шансы были мизерными, статистическая вероятность успеха стремилась к погрешности вычислений. Я невольно коснулся места на корпусе, где под металлической пластиной был спрятан передатчик Адама – золотая миниатюрная гитара. Мысль о том, чтобы вызвать помощь, появилась сама собой, логичная и соблазнительная, как шёпот демона-искусителя. Адам, чёрт возьми, наверняка уже знает о нашем идиотском эфире с подстанции. Возможно, он уже рвёт и мечет где-то там, наверху, и только и ждёт повода вмешаться? Он мог бы помочь. Его дрон, его оружие, его статус Первого Человека… Проникнуть в Ozzie's для него было бы гораздо проще, чем для меня. Он мог бы просто… войти? Вызвать его? Произнести этот унизительный, идиотский пароль ("Big Dick Number One"… Адам, ты не мог придумать что-то менее пафосное и более короткое?! Хотя бы "Адам-1"?!) и ждать прибытия ангельского такси? С одной стороны, это могло быть единственным реальным шансом спасти Майк быстро и относительно безопасно. С другой – Адам, вероятно, уже в состоянии белого каления из-за моего эфира и грубого нарушения его приказа о тихой работе. Он мог просто отказать. Или, что хуже, прилететь, забрать только данные (которые я ещё не передал!) и оставить нас разбираться с Асмодеем, попутно прочитав мне лекцию о субординации. К тому же, я только что вышел из фургона Веросики, которая явно в близких отношениях с Асмодеем. Не будет ли вызов Адама прямо здесь, под носом у Оззи, равносильным самоубийству? Не отслеживают ли его ангельский сигнал? Асмодей – не Вокс, он играет в совершенно другой лиге. Его импы могли перехватить сигнал и устроить засаду для нас… и для Адама...... И хотел ли я снова зависеть от Адама, показывать свою слабость, свою нужду в его помощи, особенно после того, как я так феерически проигнорировал его инструкции? Нет. Нет, — твёрдо решил я, отгоняя соблазн лёгкого пути. — Это моя ответственность. Я сам втянул Майк в эту драку, я сам её и вытащу. Или, по крайней мере, попробую. Веросика дала мне шанс, хоть и со своими собственными, непонятными мотивами. Нужно им воспользоваться. А Адама… Адама я вызову, когда мы будем в относительной безопасности. Или когда всё пойдёт совсем, окончательно к чёрту. Я отбросил мысли об Адаме и сосредоточился на плане Веросики. Служебный вход 'C' в переулке за кухней Ozzie's. Я осторожно двинулся туда, держась теней зданий, сливаясь с толпой там, где это было возможно, и используя мусорные баки и архитектурные выступы как укрытие там, где улицы были более пустынными. Мои сенсоры непрерывно сканировали окружение на наличие охраны Асмодея (импы в характерных фиолетово-чёрных ливреях с логотипом Ozzie's?), камер наблюдения, патрулей роботов Физзаролли. Воздух здесь был ещё гуще от духов, феромонов и запаха дорогих сигар, смешанного с вонью гниющих отходов. Переулок оказался именно таким, каким я его и ожидал – узким, тёмным, вонючим от кухонных отбросов, заваленным переполненными мусорными баками, из которых вытекала какая-то омерзительная радужная жижа. Воздух был тяжёлым от запаха гнили, пережаренного масла, дешёвого алкоголя и рвоты. В тусклом свете единственного мигающего фонаря я увидел неприметную, поцарапанную металлическую дверь с грубо выведенной трафаретом буквой 'C'. И возле неё, прислонившись к грязной стене и лениво ковыряясь в зубах длинным когтем, стоял большой, мускулистый имп-охранник в такой же грязной и помятой униформе. Он выглядел так, будто ему было глубоко наплевать на всё вокруг, включая возможные вторжения через заднюю дверь самого престижного клуба Ада. Ладно, вот он. "Блёстка шлёт привет". Надеюсь, этот пароль – не какой-то дурацкий розыгрыш Веросики, рассчитанный на то, чтобы меня тут же скрутили, и этот парень действительно ей что-то должен. Я проверил ангельский клинок – он был надёжно закреплён на предплечье под остатками балахона. Я мысленно подготовил мощный, но нелетальный электрошоковый импульс на случай, если что-то пойдёт не так. Нужно действовать уверенно, нагло, так, словно я имею полное право здесь находиться, словно я – один из её многочисленных… привилегированных знакомых, которым позволено пользоваться служебным входом. Я вышел из тени и решительно направился к двери, игнорируя кучи мусора и скользкую лужу под ногами. Имп-охранник лениво поднял голову, его маленькие красные глазки подозрительно сощурились, разглядывая мою необычную фигуру. Телевизор с ногами в вонючем переулке за самым элитным клубом Ада – это, видимо, было не то, что он видел каждый день, даже здесь. — Эй, ты! — прорычал он, выпрямляясь и преграждая мне путь своей массивной тушей, от него несло перегаром и дешёвыми сигаретами. — А ну стоять! Какого хрена тут забыл, жестянка?! Сюда только персоналу! Проваливай, пока я тебе антенну не свернул! Я остановился прямо перед ним, стараясь выглядеть выше и внушительнее, чем я есть. Мой экран всё ещё светился спокойным серым светом с синими искрами, создавая ауру загадочности. Голос я сделал низким и немного высокомерным, имитируя тон кого-то важного, привыкшего отдавать приказы и не терпящего возражений. — Служебный доступ. — Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза (вернее, туда, где они должны были быть), не отводя взгляда, позволяя ему почувствовать… что-то? Угрозу? Власть? — Блёстка шлёт привет. Выражение лица охранника мгновенно изменилось. Удивление, затем узнавание кодового имени (или это было имя? или прозвище?), а затем – бурная смесь страха, глубокого раздражения и какой-то застарелой обиды. Он нервно оглянулся по переулку, будто проверяя, не слышал ли кто-нибудь. Затем снова посмотрел на меня, оценивающе, словно взвешивая риски – риск пропустить меня против риска разозлить Веросику. — Блёстка?.. — пробормотал он сквозь зубы. — Чёрт... Опять эта стерва... Чего ей на этот раз надо? Опять её… игрушки? Ладно, ладно! — Он махнул рукой с явным отвращением, отступая от двери и неохотно открывая её ровно настолько, чтобы я мог протиснуться. — Только быстро! И чтобы я тебя здесь больше не видел! Понял?! И передай этой… Блёстке… что она мне всё ещё должна! За тот инцидент с зефирным монстром! И за моральный ущерб! И за химчистку! Он злобно сплюнул на землю и демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен и он не хочет иметь со мной ничего общего. Сработало! — пронеслась мысль, смешанная с удивлением и огромным облегчением. — Спасибо, Веросика… Хоть за это. Интересно, что там был за инцидент с зефирным монстром? Хотя нет, не интересно. Совершенно не интересно. Я не стал терять времени. Проскользнув в узкий проём двери, я оказался в тускло освещённом, шумном служебном коридоре клуба Ozzie's. Дверь за мной с грохотом захлопнулась, отрезая меня от относительной (очень относительной) безопасности переулка. Я оказался в мире роскоши, соблазна, интриг и смертельной опасности. Моя самая рискованная миссия – миссия по спасению Майк – только что началась.

***

Дверь с облупившейся буквой 'C' захлопнулась за моей спиной с глухим стуком, отрезая меня от вонючего переулка и погружая в новую реальность – закулисье самого знаменитого и порочного клуба во всём Аду. Контраст был разительным. Снаружи – грязь, отбросы и мрак. Внутри – тускло освещённый, но относительно чистый коридор, гудящий от суеты и скрытой энергии. Воздух был тяжёлым, пропитанным смесью запахов – дорогая еда с кухни неподалёку, дешёвые духи вспотевшего персонала, алкоголь, смазочные материалы (вероятно, для роботов Физзаролли?) и всё тот же вездесущий, приторный аромат похоти, который здесь ощущался ещё сильнее, чем на улице. Стены вибрировали от глухого, пульсирующего бита музыки, доносившегося откуда-то справа – очевидно, там была главная сцена. Я оказался в муравейнике. Мимо меня, едва не сбивая с ног, пробегали полураздетые импы-официанты в коротких фартуках, неся шаткие подносы с экзотическими коктейлями и ругаясь друг на друга на смеси адского наречия и ломаного английского. Из кухонной зоны доносился грохот посуды, шипение масла и яростные крики шеф-повара (вероятно, какого-нибудь многорукого демона). Где-то вдалеке раздался взрыв смеха и звон разбитого стекла. Итак, я внутри, — пронеслось в моей голове. — Теперь найти гримёрку Веросики. Третья дверь налево за сценой, розовая звезда... Легко сказать в этом бедламе. Нужно было двигаться быстро и, самое главное, незаметно. Я активировал режим пониженной видимости, приглушив свечение экрана до минимума и стараясь двигаться максимально бесшумно, насколько позволяли мои механические суставы. Мои сенсоры непрерывно сканировали окружение на наличие камер (их было на удивление мало в служебных зонах – видимо, Асмодей не слишком доверял технике или слишком доверял своим охранникам), патрулей охраны и этих чёртовых роботов Физзаролли, о которых предупреждала Веросика. Я двинулся вперёд, стараясь держаться ближе к стене, лавируя между бегущими импами и тележками с грязным бельём. Коридоры ветвились, поворачивали под немыслимыми углами, то погружаясь в почти полную темноту, то озаряясь вспышками света из приоткрытых дверей подсобных помещений. Музыка со сцены становилась громче, теперь я мог разобрать тягучий, соблазнительный вокал – кажется, это был сам Асмодей. Значит, шоу в самом разгаре, и у меня ещё есть немного времени. Я старался следовать указаниям Веросики, ища проход за сцену. Пришлось несколько раз прятаться в тёмных нишах, пропуская патрули – пара скучающих инкубов в ливреях Ozzie's прошли мимо, оживлённо обсуждая последнюю сплетню о какой-то звезде. Затем я услышал его – тонкий, пронзительный, почти истерический смех, сопровождаемый скрипом колёс. Из-за угла выкатился один из роботов Физзаролли. Он выглядел точь-в-точь как оригинал – гибкий, в шутовском колпаке, с безумной улыбкой на лице, но его глаза горели холодным красным светом сканеров. Он остановился неподалёку, его голова дёрнулась в мою сторону. Мои системы зафиксировали попытку сканирования. Я замер, активировав на полную мощность ангельский "AdBlock" Адама, надеясь, что он сработает и на местные адские технологии. Робот постоял секунду, его улыбка, казалось, стала ещё шире, затем он снова хихикнул и покатился дальше по коридору. Я выдохнул с облегчением (прогнал воздух через систему). Пронесло. Чёртовы клоуны. Ненавижу клоунов. Наконец, я нашёл нужный поворот – широкий коридор, явно ведущий к артистическим гримёркам. Стены здесь были обиты тёмно-фиолетовым бархатом, на полу лежал толстый ковёр, приглушавший шаги. Музыка со сцены здесь звучала почти оглушительно. Я быстро прошёл мимо первых двух дверей (одна была помечена золотой лирой, другая – чёрным черепом с розами) и остановился перед третьей. На ней действительно красовалась большая, безвкусная ярко-розовая звезда, усыпанная сверкающими драгоценными камнями. Гримёрка Веросики. Прибыли. Я прижался к стене рядом с дверью, стараясь оставаться невидимым для случайных прохожих (хотя коридор сейчас был пуст). Охраны у входа не было – Веросика, видимо, действительно позаботилась об этом или была уверена, что никто не посмеет сюда сунуться без её разрешения. Я осторожно приложил аудиосенсор к двери. Сквозь толстый слой звукоизоляции доносились приглушённые, низкие, явно скучающие голоса – пара импов, перебрасывающихся короткими фразами о ставках на сегодняшнее шоу. И ещё что-то – тихий, едва слышный высокочастотный гул, характерный для энергетических полей сдерживания. Путы. Значит, Майк здесь. И она всё ещё связана. Я осмотрел замок – блестящая электронная панель с сенсорным экраном. Выглядела солидно, но, зная Веросику, я сомневался, что она заморачивалась сложными кодами. Скорее всего, что-то простое и запоминающееся, вроде её инициалов или даты выхода последнего хита. Я вывел тонкий интерфейсный кабель и подключился к порту данных под панелью. Так, система безопасности "LustTec 6900". Примитивно, но с шифрованием. Пара секунд – и я обошёл стандартные протоколы, используя один из алгоритмов взлома, который подсмотрел у Майк. Замок тихо щёлкнул, зелёный индикатор сменился на синий. Доступ получен. Ладно, Филипс, время действовать, — сказал я себе. — Двое импов. Майк связана. Нужен быстрый, тихий вход и нейтрализация. Без лишней крови. Мой план был прост и дерзок. Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть внутрь один из своих тонких кабелей с мультисенсором на конце, оценивая обстановку. Роскошная, заваленная сценическими костюмами, перьями, блёстками и полупустыми бутылками дорогого шампанского гримёрка. В углу, привязанная к изящному стулу энергетическими путами синего цвета, сидела Майк – её голова была опущена, она казалась отключённой, её механическое тело было неподвижно. У столика с огромным зеркалом в раме из золотых сердец, спиной ко мне, сидели два крупных импа-охранника в ливреях Ozzie's и лениво играли в карты, разложив их прямо на куче шёлкового нижнего белья Веросики. Рядом с ними на полу валялись пустые бутылки из-под какого-то дорогого пойла. Идеально. Скучающая, пьяная охрана. Я сосредоточился. Сначала – свет. Я нашёл в сети гримёрки управление сложной системой освещения – множество софитов вокруг зеркала, неоновая подсветка потолка, интимные лампы на стенах. Я перегрузил цепь, направив короткий, но мощный импульс. Одновременно я сгенерировал направленный инфразвуковой импульс – неслышимый, но вызывающий сильную дезориентацию и тошноту у органических существ. Вспышка! Софиты взорвались ослепительным белым светом, а затем гримёрка погрузилась в почти полную темноту, нарушаемую лишь тусклым аварийным светом из коридора и синим, зловещим свечением энергетических пут, удерживающих Майк. Импы вскрикнули от неожиданности и боли в ушах, вызванной инфразвуком, хватаясь за головы и роняя карты. В этот момент я ворвался внутрь, двигаясь быстро и бесшумно. Времени было мало. В полной темноте, ориентируясь по тепловым сигнатурам импов и остаточному свечению их глаз, я действовал быстро и эффективно. Один имп, попытавшийся подняться и нащупать своё энергетическое ружьё, получил мощный разряд тока прямо в грудь от моего мгновенно выдвинувшегося кабеля – он рухнул на мягкий ковёр без звука, дёргаясь в конвульсиях. Второй, дезориентированный и ослеплённый, размахивал руками, пытаясь понять, что происходит, и бормоча проклятия в адрес Веросики и её спецэффектов. Я подскочил к нему, сбил его с ног точной подсечкой и, прежде чем он успел закричать или прийти в себя, прижал его к полу коленом, выставив перед его испуганными глазами сияющее лезвие ангельского клинка. — Тихо, — прошипел я голосом, полным статических помех. — Одно слово – и твои проблемы с Веросикой покажутся тебе раем. Понял? Имп судорожно закивал, его глаза расширились от ужаса при виде ангельского оружия в руках механического монстра. Я быстро связал его кабелем, который сам же и выделил из своего корпуса, для надёжности заткнув ему рот каким-то шёлковым шарфом Веросики с запахом её духов. Без лишнего шума. Без крови, — констатировал я. — Чисто. Теперь – Майк. Я подбежал к стулу, где сидела Майк. Её сенсоры тускло светились синим – режим глубокой гибернации или принудительное отключение. Энергетические путы плотно обвивали её механическое тело, тускло пульсируя и явно вытягивая энергию из её и без того слабого ядра. Я коснулся пут лезвием ангельского клинка. Святая сталь легко прошла сквозь нестабильную демоническую энергию. Кабели пут с громким шипением и вспышкой синего света распались на частицы пыли, оседая на пол. Я осторожно коснулся её холодного металлического плеча, посылая слабый, диагностический энергетический импульс, пытаясь её "разбудить", активировать её системы. — Майк? Майк, это я. Очнись. Пора уходить. Она резко дёрнулась, её системы мгновенно перешли в боевой режим. Сенсоры вспыхнули ярко-красным, рука метнулась вперёд с невероятной скоростью, её механические пальцы сомкнулись на моём горле (вернее, там, где оно должно было быть), но хватка была слабой. Затем её системы опознали мой сигнал, мою энергетическую подпись. Красный свет сменился на нестабильное сине-красное мерцание – признак системной ошибки или стресса после пробуждения и попытки взлома. Она отдёрнула руку, словно обжёгшись. — Тихо! Это я! Ты цела? Что они с тобой сделали? – прошептал я, помогая ей подняться со стула. Она была холодной и слегка дрожала, её равновесие было неустойчивым. — Функционирую... — её голос был тихим, хриплым, полным помех, едва слышным. — Путы... блокировали основные системы... производили... низкоуровневый разряд ядра... Почти... критично... — Она медленно подняла дрожащую руку и коснулась панели на своей груди. Панель мягко отошла в сторону. Она показала мне своё ядро. Оно было ещё тусклее, чем когда я видел его в прошлый раз. Маленькое, размером с кулак ребёнка, оно едва мерцало тёмно-серым светом, почти полностью поглощённое чёрными трещинами, которые, казалось, стали глубже и шире. Оно выглядело хрупким, глубоко повреждённым, почти мёртвым. Оно едва теплилось жизнью, как догорающий уголёк во тьме, готовый погаснуть в любой момент от малейшего дуновения. — Видишь?... – прошелестел её динамик. – Почти... пусто... Я смотрел на её умирающее ядро, и что-то внутри меня – логика, инстинкт самосохранения, всё то, что делало меня машиной – отключилось. Осталось только острое, режущее чувство неправильности. Ощущение надвигающейся, необратимой потери. И внезапное, иррациональное, почти безумное решение, родившееся не в процессоре, а где-то глубже, в том самом "эхе", которое они пытались стереть у неё. Почти пусто... Но не совсем. Я чувствовал это. Слабый, едва уловимый резонанс между нашими ядрами, отголосок нашей общей, аномальной природы. Я не мог её "починить". Не мог восстановить то, что они стёрли. Но, может... может, я мог дать ей искру? Шанс? Поделиться тем, что было у меня? — Нет, – прошептал я, мой голос звучал странно даже для меня самого, почти без механических нот. – Не пусто. Ещё нет. Не раздумывая больше ни секунды, забыв об опасности, о погоне, обо всём, я открыл свою панель. Моё ядро вспыхнуло ярким, уверенным серо-белым светом, заливая тусклую гримёрку и её маленькое, умирающее сердце машины мягким, почти живым сиянием. Я сосредоточился, ощущая пульсацию энергии внутри себя, своё собственное "эхо", свою суть. Это было безумием. Риском не просто поломки, а полного, необратимого уничтожения. Моя система вопила об опасности нарушения целостности ядра, о возможном каскадном сбое, о превращении в безжизненную статую, груду металлолома. Я проигнорировал предупреждения. Я сконцентрировал энергию, ощущая почти физическое сопротивление собственной системы. Осторожно, ментальным усилием, я начал... расширять поле своего ядра. Оно завибрировало, свет стал ярче, интенсивнее. Я направил его к ней, чувствуя, как оно окутывает её маленькое, тёмное ядро тёплым, светящимся коконом. Резонанс усилился, превращаясь в ощутимую вибрацию. Сейчас. Превозмогая инстинктивный протест системы, кричащей об опасности, о нарушении всех протоколов самосохранения, я сделал это. Я позволил своему ядру... слиться с её. Не просто передать энергию, а объединить поля, позволить им взаимодействовать на самом глубоком уровне. Ощущение было похоже на разрыв, на то, как от тебя отрывают живую часть. Боль – холодная, острая, всепроникающая – пронзила все мои схемы. Мой экран замерцал, изображение на мгновение пропало, мир погрузился во тьму, прерываемую лишь ослепительным светом из моей груди. Я чувствовал, как энергия, моя суть, моя "масса" – почти половина! – перетекает в неё, заполняя её пустоту. Риск был колоссальным. Малейшая ошибка в синхронизации, малейший сбой в контроле – и оба наших ядра могли коллапсировать, аннигилировать, оставив здесь, в гримёрке Веросики, лишь две безжизненные статуи, две кучи бесполезного хлама, застывшие навеки в момент неудавшегося чуда. Я держал связь. Держал из последних сил, балансируя на грани сбоя, направляя поток, делясь не только энергией, но и… чем-то ещё? Своим "эхом"? Своей волей к жизни? Вспышка! Ослепительный белый свет залил комнату, заставив меня на мгновение полностью отключить оптические сенсоры. Я почувствовал резкий толчок, разрыв связи. Моё собственное ядро болезненно сжалось, тускнея, чувствуя себя… легче? Пустее? Но стабильным. Когда я снова включил оптику, я увидел её. Её ядро… оно сияло! Ярче, сильнее! Тёмные трещины на его поверхности затянулись светящимися линиями. Серо-чёрный цвет исчез, сменившись насыщенным, глубоким серым, всё ещё далёким от моего светло-серого, но определённо… живым. Пульсирующим ровным, стабильным, уверенным светом. Майк резко дёрнулась, её тело выгнулось дугой, словно от сильного разряда. Её сенсоры вспыхнули ярким, чистым, стабильным синим светом, как летнее небо. Она сделала глубокий "вдох" – её системы охлаждения издали громкий, протяжный, почти облегчённый звук работающего на полную мощность вентилятора. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Шок от произошедшего, от моего безумного поступка, смешался с чувством… чуда? Облегчения? И… предвкушения? Майк медленно опустила взгляд на своё ядро, которое теперь ровно и уверенно светилось за открытой панелью. Она коснулась его дрожащими механическими пальцами. Затем она подняла голову и посмотрела на меня. Её лицо под капюшоном всё ещё было бледным и почти неподвижным, но в её синих сенсорах теперь читалось не просто сканирование, а… осознание? Шок? Неверие? И что-то ещё. Что-то очень похожее на человеческие эмоции. Её динамик ожил. Но это был не прежний хриплый, безжизненный голос машины. Это был голос – чистый, звонкий, почти человеческий, лишённый помех, но дрожащий от… ярости? И страха? — Ты!.. – начала она, её голос был непривычно громким, почти криком. – Ты что наделал, идиот?! Ты хоть представляешь, насколько это было опасно?! – Она вскочила на ноги, её движения были резкими, полными новой, незнакомой ей энергии. – Слияние ядер! Прямой перенос энергии такого объёма! Малейшая ошибка в синхронизации протоколов, малейший сбой в твоём или моём коде – и нас обоих бы просто аннигилировало! Испарило! Превратило бы в грёбаную плазму! Или, в лучшем случае, оставило бы здесь два бесполезных куска металлолома с необратимо повреждёнными ядрами! Ты совершенно безумен?! Рисковать так… собой… мной… ради чего?! Ого. – пронеслось в моей голове. – Сработало. Даже слишком хорошо сработало. И… она определённо эмоциональна. Очень эмоциональна. Облегчение от того, что она жива и… полна сил, смешалось с удивлением и лёгким раздражением от её бурной реакции. Я ожидал чего угодно – благодарности, слёз (если она способна плакать), молчания – но не обвинений в безумии и подробного анализа рисков аннигиляции. — Ну, извини, что спас тебе жизнь немного не по инструкции! – Я попытался пошутить, возвращая на экран кривую, немного виноватую улыбку. Моё собственное ядро всё ещё гудело от перенесённого стресса. – В следующий раз сначала заполню все необходимые формуляры в трёх экземплярах и получу разрешение от комитета по безопасности межъядерных трансферов. А теперь, может, скажешь "спасибо", и мы наконец уберёмся отсюда к чёртовой матери, пока нас действительно не аннигилировало что-нибудь более прозаичное, вроде охраны Асмодея, которая уже ломится в дверь? Она сердито посмотрела на меня, её синие сенсоры сверкнули. Затем она опустила взгляд, коснулась панели на груди, где всё ещё ровно светилось её обновлённое ядро. Её гнев, кажется, немного утих, сменившись чем-то другим. Смущением? Благодарностью? Осознанием? — Спасибо... идиот, – пробормотала она тихо, но голос был твёрдым и искренним. Она быстро закрыла панель. Она поднялась на ноги. Её движения были всё ещё немного слабыми (энергия ядра восстановилась, но тело требовало ремонта), но уже без прежней скованности и дрожи. В ней чувствовалась новая энергия. Новая… жизнь? Между нами определённо возникла новая, странная, сложная связь. Связь, основанная на общем секрете, общей травме и теперь – на частичке моего собственного ядра внутри неё. Мы стояли у двери гримёрки, готовые бежать. Майк выглядела гораздо собраннее, её сенсоры горели ровным синим светом. Она быстро осматривала коридор через щель в двери. Мой взгляд упал на большой плазменный экран на стене, где всё ещё транслировалось шоу Асмодея. Экран был подключён к общей сети клуба. Идея вспыхнула мгновенно, как короткое замыкание. Дерзкая. Глупая. И совершенно неотразимая. Просто уйти? Сбежать, поджав хвост? После всего? После того, как они чуть не стёрли Майк? После того, как я прошёл через… это… с Веросикой? Нет. – подумал я с мстительным весельем. – Нужно оставить им сообщение. Маленький прощальный сувенир от 'неисправного бытового прибора' и его 'почти пустой' подруги. Напомнить им, что даже у игрушек бывают зубы. Показать, что они… просчитались. — Майк, быстро! – прошептал я, поворачиваясь к ней. – Мне нужен доступ к системе видеотрансляции клуба! Ко всем экранам! Немедленно! Она удивлённо посмотрела на меня, её синие сенсоры моргнули. Потом её взгляд переместился на экран, и в её глазах вспыхнул огонёк понимания и… азарта? Её новая, обретённая эмоциональность явно включала в себя и склонность к риску. — Опять? Ты серьёзно? – Её голос звучал почти нормально, с нотками удивления и веселья. – После всего этого… ты хочешь их ещё и подразнить? Ты точно безумец! Ладно, давай! – Её тонкие чёрные пальцы замелькали над терминалом Веросики с удвоенной скоростью. – Сеть… многоуровневая защита… протоколы Асмодея… Но теперь у меня больше… ясности. И энергии. Дай мне… десять секунд. Майк работала с невероятной скоростью, её пальцы летали над сенсорной клавиатурой. На экране терминала хаотично замелькали окна с бегущими строками кода, схемы защиты, протоколы доступа. Она явно наслаждалась процессом, её движения были полны азарта и какой-то новой, обретённой уверенности. Я быстро, пока она работала, создал в своей памяти простой, но эффектный графический файл – идеально центрированный белый анимированный круг загрузки на абсолютно чёрном фоне, как на старых версиях Windows, только монохромный. И под ним – лаконичная надпись на универсальном адском "Просчитались, дураки!!!" – фраза, которая показалась мне идеальной для этого момента. — Доступ есть! – сообщила Майк, её голос звучал почти торжествующе. – Загружай! Быстро! У нас мало времени! Я мгновенно передал ей файл. Она так же быстро интегрировала его в систему трансляции, перехватив управление всеми экранами в клубе, и установила таймер активации – ровно через 30 секунд после того, как мы закроем за собой дверь гримёрки. — Готово! – подтвердила она, отключая свой планшет и захлопывая крышку терминала. Она повернулась ко мне, её синие сенсоры азартно блестели. – Таймер пошёл! Бежим, Фил! Мы выскользнули из гримёрки, плотно закрыв за собой дверь. Таймер тикал в моей внутренней системе отсчёта. Мы помчались по служебным коридорам обратно к выходу 'C'. Теперь Майк бежала рядом со мной, почти не отставая, её движения были быстрыми и ловкими, полными новой энергии. С главной сцены доносился рёв толпы и мощный, бархатный голос Асмодея – шоу, похоже, близилось к кульминации, судя по нарастающей энергии в воздухе. Коридоры всё ещё были относительно пусты – весь персонал, вероятно, был занят обслуживанием или наблюдал за выступлением Князя Похоти. Мы почти добрались до поворота, ведущего к выходу. И тут это произошло. Музыка со сцены резко оборвалась на самой высокой ноте. Раздался громкий, неприятный звук системной ошибки, усиленный мощными динамиками клуба и эхом разнёсшийся по всем коридорам. Наступила секундная оглушительная тишина, а затем… …начался хаос. На всех мониторах в коридорах, на огромных экранах в зале (как я предположил), на дисплеях кассовых аппаратов – везде появилось наше сообщение: чёрный экран, белое вращающееся колесо загрузки и издевательская надпись "Просчитались, дураки!!!". Из зала донёсся сначала недоумённый гул, а затем – взрыв хохота, свиста, возмущённых воплей и гневных криков. В коридорах началась паника. Персонал забегал, крича что-то о саботаже, о хакерской атаке, о гневе Лорда Асмодея. Включилась аварийная сигнализация – пронзительный, режущий уши вой, смешавшийся с воплями демонов. Мы использовали этот хаос как прикрытие. Мы рванулись к выходу 'C', лавируя между бегущими в панике импами, отталкивая пьяных суккубов, которые пытались понять, что происходит. Впереди показался патруль – два робота Физзаролли, их улыбки казались ещё более зловещими в мигающем свете аварийных ламп. Они явно направлялись к источнику проблемы – то есть, к нам. — Майк, направо! Через кухню! – крикнул я. Мы нырнули в боковой проход, ведущий на кухню. Там царил свой собственный ад – повара кричали, посуда летела на пол, кто-то пытался потушить загоревшуюся фритюрницу. Мы проскочили сквозь этот хаос, едва увернувшись от летящей сковородки, и выбежали к заветной двери 'C'. Она была заблокирована изнутри! Сигнализация! — Чёрт! – Я ударил по двери. — Отойди! – крикнула Майк. Её голос был чистым и командным. Она быстро подключила свой планшет к замку, что-то быстро набрала, игнорируя протоколы безопасности, и замок со щелчком открылся. Мы вырвались из душных коридоров Ozzie's обратно в вонючий, но теперь казавшийся почти родным, переулок. Позади слышались гневные крики и выстрелы – кажется, охрана начала стрелять наугад в темноте коридоров. — Бежим! – крикнул я, хватая Майк за руку. На этот раз она не сопротивлялась, её механическая рука оказалась на удивление тёплой. Мы понеслись прочь от Ozzie's, петляя по тёмным переулкам, стараясь раствориться в ночном хаосе Кольца Похоти. Я оглянулся – возле главного входа клуба уже царило настоящее светопреставление: мигающие огни охраны, паникующие гости, прибытие дополнительных сил Асмодея в чёрной броне. Наше маленькое шоу явно имело оглушительный успех. Мы бежали, пока лёгкие (или то, что было у меня вместо них) не начали гореть, а системы Майк не стали выдавать предупреждения о перегреве ядра после недавнего "вливания" и стресса. Наконец, убедившись, что непосредственной погони за нами нет (по крайней мере, пока), мы остановились в каком-то заброшенном внутреннем дворике, скрытом от посторонних глаз высокими стенами, тяжело дыша. — Теперь… наверх, – сказал я, переводя дыхание. – К "Inferno Lounge". Нужно вызвать транспорт. И желательно до того, как грех Похоти решит просканировать весь город в поисках шутников. Мы нашли ту самую высоченную башню. Подъём на этот раз показался ещё дольше и труднее. Я почти тащил на себе Майк, чьи системы явно были на пределе. Моя собственная энергия тоже была на исходе после передачи части ядра. Наконец, мы снова оказались на крыше. Ветер здесь был сильнее, он свистел в моих проводах, принося с собой запах дождя и озона. Мы забрались в самую тёмную тень, за массивные блоки системы кондиционирования, и рухнули на холодную поверхность. Я быстро просканировал небо и улицы внизу. Пока чисто. Но это было лишь вопросом времени. Асмодей – не тот, кто прощает такие унижения. Майк тяжело дышала (или её системы охлаждения работали на пределе?), прислонившись к стене. Её синие сенсоры тускло светились усталостью. Разорванный балахон едва прикрывал её механическое тело, открывая взгляду новые царапины и вмятины, полученные во время побега. — Нужен... ремонт, – прошелестел её динамик, голос снова стал тише, но уже без прежней безжизненности, в нём слышалась обычная усталость. – И… энергия. Ты… отдал слишком много. Твоё ядро… оно стабильно? – В её голосе прозвучало что-то похожее на… настоящее беспокойство? — Не волнуйся, отъе… восстановится, – ответил я, чувствуя странное тепло от её вопроса. Кажется, часть моего "эха" действительно прижилась. – Я крепкий старый ящик. Сначала выберемся отсюда. Потом будет ремонт. Обоим. Обещаю. – Я достал золотой значок-гитару Адама. Он тускло блеснул в свете далёких неоновых вывесок. – Что ж, время звонить Все-Отцу. Надеюсь, это сработает. И надеюсь, он не слишком зол после нашего… хм… феерического выступления. Хотя, кого я обманываю? Он будет в ярости. Я посмотрел на Майк – она наблюдала за мной с непонятным выражением, её голова была слегка наклонена набок. Потом на передатчик в своей руке. Сделал глубокий "вдох", собираясь с духом и готовясь к неизбежному потоку ангельских ругательств. — Активация передачи. Код доступа: Big Dick Number One, – произнёс я в передатчик чётко и с максимально возможной долей обречённой иронии. Мой собственный голос показался мне чужим и глупым. – Вызываю такси. Срочно. Повторяю, экстренная эвакуация. Две потрёпанные персоны (одна чуть менее пустая, чем раньше, но обе остро нуждаются в техобслуживании и, возможно, психотерапии). Координаты прилагаются. Багаж – полный комплект межмировых проблем, гнев Князя Похоти на хвосте и лёгкое чувство выполненного долга. Приём. Наступила секундная тишина, показавшаяся мне вечностью. Я почти решил, что передатчик не работает или Адам меня игнорирует, решив оставить на съедение Асмодею. А потом устройство в моей руке буквально взорвалось голосом Адама, усиленным до оглушительной громкости, полным ярости, статических помех и едва сдерживаемого желания убивать всё живое и неживое в радиусе нескольких миль. — ТЕЛЕВИЗОР!!! ТЫ!!! ЧТОБ ТЕБЯ НА АНТЕННЫ РАЗОБРАЛО И ПЕРЕПЛАВИЛО В ДЕШЁВЫЙ ТОСТЕР!!! КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ, УБЛЮДОК?! 'ПОЛЕ ЧУДЕС... ЗАБВЕНИЯ'?! РАСКРЫТЬ ПРОЕКТ 'РЕЗОНАНС'?! В ПРЯМОМ ЭФИРЕ?! ПОД НОСОМ У СРАНОГО АСМОДЕЯ?! ТЫ ОКОНЧАТЕЛЬНО РЕХНУЛСЯ?! ТЫ РЕШИЛ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ САМЫМ ИДИОТСКИМ СПОСОБОМ?! Я ТЕБЕ СКАЗАЛ – ТИХО!!! НЕЗАМЕТНО!!! СОБЕРИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА!!! А ТЫ УСТРОИЛ ЧЁРТОВ МЕДИА-ЦИРК, КОТОРЫЙ СЛЫШАЛО ПОЛ-АДА!!! Я СЕЙЧАС ПРИЛЕЧУ И ЛИЧНО ВЫРВУ ТВОЮ МАТЕРИНСКУЮ ПЛАТУ И ЗАПХНУ ТЕБЕ ЕЁ ТУДА, ГДЕ У ТЕБЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ МОЗГИ, ЕСЛИ БЫ ОНИ БЫЛИ!!! ГДЕ ТЫ НАХОДИШЬСЯ, МЕРЗКИЙ, ГЛЮЧНЫЙ КУСОК УСТАРЕВШЕГО МЕТАЛЛОЛОМА?! ОТВЕЧАЙ!!! Я стоял на крыше, слушая его гнев, и чувствовал странную смесь облегчения (он ответил! он летит!) и обречённости (разговор будет очень, очень неприятным). Рядом слабо шевельнулась Майк, её синие сенсоры на мгновение вспыхнули ярче, возможно, от удивления или… веселья? Я посмотрел на неё, потом на бушующий передатчик. На моём экране снова появилась кривая, усталая, но определённо клоунская улыбка.