Глава 47 Бремя Короны

Парадные двери отеля «Хазбин» открылись не от магического толчка, а от обычного, усталого нажатия руки. Люцифер Морнингстар вошел в холл. Его белоснежный костюм, обычно безупречный, казался немного потускневшим, словно пыль всех Семи Колец осела на его плечах невидимым грузом. Он не улыбался. Его трость глухо стучала по полу, отмеряя каждый шаг. Аластор, стоявший за барной стойкой и с маниакальной тщательностью натиравший стакан, тут же материализовался перед ним в вихре теней. Его улыбка была широкой, как всегда, но глаза сощурились, выдавая хищный интерес. — О! Какая неожиданность! — Его голос затрещал, усиленный эффектом старого радиоприемника, и на фоне зазвучали жидкие, саркастичные аплодисменты закадровой аудитории. — Наш блудный Король вернулся с гастролей! Выглядите несколько... помятым, Ваша Глубочайшая Светлость. Знаете сегодня по радио была замечена интересная новость..... Неужели управление собственной помой... кхм, королевством, утомляет больше, чем лепка резиновых уточек в подвале? Аластор наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство Люцифера, его тень за спиной выросла, скаля зубы. — Надеюсь, вы не забыли привезти нам сувениры? Или хотя бы хорошее настроение? А то ваша дочь совсем раскисла без... должного отцовского внимания. Которое, замечу, здесь обеспечиваю я. Люцифер остановился. Он медленно поднял взгляд на Радио-Демона. В его глазах не было привычной искры соперничества или желания вступить в музыкальный баттл. Там была лишь ледяная пустота бездны. — Аластор, верно? — тихо произнес Люцифер. — Коридорный? Или бармен? Я вечно путаю прислугу. Улыбка Аластора застыла, став похожей на оскал черепа. Статический шум вокруг него резко усилился, превратившись в пронзительный визг. — Ха-ха! Какое восхитительное чувство юмора! — прошипел он, и его рога слегка удлинились. — Но позвольте напомнить, что я здесь управляющий, а не... — Отойди, — Люцифер не повысил голоса, но от этого единственного слова, произнесенного тоном абсолютного приказа, тени Аластора вжались в углы. Воздух вокруг Короля стал тяжелым, давящим. — У меня нет времени на твои дешевые радиоспектакли. Если хочешь внимания — иди полай на почтальона. Он обошел застывшего Аластора, даже не толкнув его, просто проигнорировав его существование как незначительную помеху. Аластор остался стоять в холле, его глаз дергался, а микрофон в руке жалобно скрипнул от силы сжатия. Он ненавидел, когда его игнорировали, но инстинкт самосохранения подсказывал, что сейчас не тот момент, чтобы скалить зубы. Король Ада направился прямиком к лестнице, ведущей к кабинету Чарли. Но на верхней площадке его путь был прегражден. Вэгги стояла перед дверью, скрестив руки на груди. Ее поза была напряженной, копье было призвано, но опущено. В ее единственном глазу читалась смесь первобытного страха перед существом, способным стереть ее в порошок, и отчаянной решимости защитить то единственное, что имело для нее значение. — Ваше Величество, — твердо произнесла она, не сдвигаясь с места. — Прошу, не заходите. Не сейчас. Люцифер остановился в шаге от нее. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах, обычно скрытых за маской веселья, блеснула сталь. — Прости? — его голос был тихим, вкрадчивым, но от него веяло холодом бездны. — Ты, кажется, забыла, с кем разговариваешь, моя дорогая. Я пришел к своей дочери. Отойди. Вэгги вздрогнула, но не отступила. Она сделала шаг навстречу, понизив голос до шепота, чтобы Чарли за дверью не услышала их разговора. — Я знаю, кто вы, сэр. И я знаю, что вы ее отец. Но именно поэтому я прошу вас остановиться. Она не готова. — Не готова к чему? К встрече с собственным отцом? Я пришёл с хорошими новостями.......— Люцифер прищурился, сжимая набалдашник своей трости. — Она разбита, сэр, — голос Вэгги дрожал от напряжения, но она продолжала, глядя ему в глаза. — Столько всего навалилось... Адам, этот сумасшедший телевизор. Дискредитация её идей.... Она сидит там и пытается собрать себя . Она плачет, сэр. Ваше появление сейчас, в таком... состоянии, может сделать только хуже. Ей нужно пространство. Ей нужно побыть одной. Люцифер замер. Гнев, который начал было закипать внутри, внезапно утих, столкнувшись с чем-то болезненно знакомым. — Пространство... Побыть одной... — повторил он, и его лицо исказила печальная, горькая усмешка. — Ты думаешь, одиночество — это лекарство? Кто, как не я, просидевший столетия в изоляции, запертый в четырех стенах собственных неудач и депрессии, поймет это желание? Кто, как не я, знает, каково это — хотеть спрятаться от всей вселенной под одеялом? Он сделал шаг ближе к Вэгги, и в его глазах больше не было угрозы — только безграничная усталость древнего существа. — Ты молодец, что защищаешь ее. Правда. Ты верна ей. Но одиночество — это не лекарство, Ваги. Это яд. Я пил его слишком долго и знаю этот вкус. Я не позволю своей дочери захлебнуться им, как это сделал я. Я должен пойти к ней. Не как Король Ада, а как ее папа. Позволь мне. Вэгги всматривалась в его лицо, ища там ложь или высокомерие, но увидела лишь искреннюю отцовскую боль. Она медленно выдохнула, опуская руки. — Только... пожалуйста, будьте мягче. Она сейчас как оголенный нерв. — Обещаю, — тихо кивнул Люцифер. Он снял свой белый цилиндр, прижал его к груди и осторожно, стараясь не скрипеть, нажал на ручку двери, тихо проскальзывая внутрь кабинета. В комнате царил полумрак. Шторы были задернуты, отрезая алое сияние Пентаграмм-Сити. Сначала Люциферу показалось, что кабинет пуст. Но, присмотревшись, он заметил движение под массивным дубовым столом. Там, в тени, поджав колени к груди, сидела Чарли. Она обнимала как плюшевые игрушки Раззла и Даззла, уткнувшись лицом в их мягкие бока, и тихо всхлипывала. Люцифер почувствовал, как его сердце сжимается. Он проигнорировал свое вступление которое хотел начать и сел прямо на пол, рядом со столом. — Тук-тук, — мягко позвал он. — Мне сказали, что тут прячется принцесса, которая собирается спасти мир. Или, по крайней мере, спасти этот вечер? Чарли резко дернулась от неожиданности, ударившись головой о столешницу. — Ай! — Она выглянула из-под стола, потирая ушибленное место. Ее глаза были красными и опухшими от слез. Увидев отца, она попыталась натянуть на лицо привычную, "фирменную" улыбку, но та вышла кривой, дрожащей и болезненной. — Папа? Ой... я... я просто... искала... ручку. Да, ручку. Она закатилась... очень далеко. — Чарли, — Люцифер протянул руку, но не коснулся ее, давая ей пространство. — Мы оба знаем, что ты не умеешь врать. И тебе не нужно этого делать передо мной. Вылезай. Здесь безопасно. Она шмыгнула носом, посмотрела на него и, наконец, сдалась. Чарли выползла из своего укрытия и села рядом с ним, прислонившись спиной к ножке стола. Она обняла колени руками. — Я не справляюсь, пап, — прошептала она, и голос ее сорвался. — Я так стараюсь. Я думала, что если я встречусь с Ангелами, если покажу им, что мы хорошие... все изменится. А становится только хуже. Я не вижу результатов. Я вижу только хаос. Люцифер молчал, слушая. Он знал, что сейчас ей нужно просто выговориться. — И Адам... — продолжила Чарли, нервно теребя ухо плюшевого демона. — Сначала он казался мне монстром. Абсолютным злом. Тем, кто хочет нас уничтожить, лишь потому что мы существуем. А потом... он пришел сюда с тобой и с Филипсом. И он был... другим. Грубым, ужасным, но... живым? Я запуталась. Он кричал, ругался, но он помогал. Он не такой, каким я его представляла. А еще этот телевизор.... В этот момент из тени беззвучно вынырнула Кики — одноглазая кошка-демон. Она потерлась о руку Чарли, громко мурлыкнув, словно пытаясь успокоить хозяйку. — Даже Кики его приняла, — Чарли погладила кошку. — Она сказала мне, что он не опасен. Что он просто "громкий внутри". Но как он может жить так спокойно? Вокруг него рушится мир, за ним охотятся Оверлорды, он буквально разваливается на части... а он шутит. Он верит, что у меня все получится, даже больше, чем я сама. Откуда в нем эта вера? И он привел эту девушку, Майк... Они такие странные, пап. Они словно две половинки одного целого. Они не творят зла, они просто... существуют в своем собственном, странном ритме. Откуда они взялись? Она подняла на отца взгляд, полный боли и непонимания. — И Вэгги... Моя Вэгги. — На слове "моя" ее голос задрожал. — Оказалось, она ангел. Ангел, которого свои же покалечили и выбросили, как мусор. Я помню, как нашла ее... без глаза... Я всегда думала, что Ангелы — это чистый свет. Добро. А они... они поступили с ней хуже, чем любой демон. Я больше ничего не понимаю, пап. Мир переворачивается с ног на голову..... Люцифер тяжело вздохнул. Он тепло улыбнулся ей, щелкнул пальцами, и в воздухе из золотой пыли соткалась маленькая резиновая уточка в белом костюме и цилиндре. Следом за ней появились еще шесть уточек, стилизованных под Смертные Грехи, и стайка маленьких утят-Гоэтии. — Мир не перевернулся, яблочко мое, — тихо сказал он, расставляя уточек перед ней на ковре. — Он просто оказался сложнее, чем нам рассказывали в сказках. И, боюсь, пришло время рассказать тебе сказку без счастливого начала. Но с надеждой на счастливый конец. Он взял в руки уточку-Люцифера и покрутил ее в пальцах. — Ты спрашиваешь про Филипса и Майк. Ты права, они не принадлежат миру живых. Но они и не отсюда. Они... — он подбирал слова, — ...из "другого места". Они попали в щель между мирами. Аномалии. Ошибки в коде мироздания. Люцифер посмотрел на Чарли серьезно, отложив шутки. — Когда я только упал сюда... Когда мы с твоей мамой только начинали... Мы хотели создать народ, свободный от правил. Я направлял рождение первых созданий Ада. Вот этих ребят, — он указал на уточек-Грехов. — Я хотел того же, чего хочешь ты. Место, где можно быть собой. Но я столкнулся с проблемой, которую не смог преодолеть. Его лицо потемнело, тени от шляпы легли на глаза. — Я понял, что не могу вмешиваться. Буквально. Какая-то сила, какой-то древний механизм или Контракт, наложенный на меня братьями или самим Мирозданием, связал мне руки. Я видел, как грешники вредят друг другу, но не мог их остановить. Я не мог приказать: "Защити этого слабого". Я не мог даже обрушить стену, чтобы спасти кого-то. Я был Королем, который не мог править частью своих подданных. Я был наблюдателем в собственной тюрьме. Чарли слушала, затаив дыхание, забыв о слезах. — Я искал эту Сущность, что блокировала меня. Но проблемы росли. Грехи... — он с пренебрежением щелкнул по уточке-Маммону, — ...они плохо справлялись. Они упивались властью и упустили контроль. Они не уследили за населением. И началось Восстание. — Восстание? — переспросила Чарли. — Да. Адорожденные поняли одну страшную вещь. Грешники — это ресурс. Топливо. — Люцифер сжал кулак. — Они открыли силу Контрактов. Демонических сделок. Это почти абсолютная магия. Ты выполняешь условие — и получаешь силу, забирая ее у другого. Адорожденные начали использовать грешников как батарейки. Они становились сильнее. И когда они стали достаточно сильны... они решили, что Король им больше не нужен. Они пошли против меня. Он грустно улыбнулся. — Это была бойня, Чарли. Я был один против своего же творения. И именно тогда я увидел их. Странных грешников. Они выглядели жутко, они навсегда застряли в своих монструозных формах, как Филипс, но внутри... — Люцифер создал иллюзию маленьких фигурок, светящихся изнутри белым светом. — Внутри у них был свет. Это были предки таких, как Филипс. Аномалии. Они встали на мою сторону. Не потому, что я был хорошим, а потому что верили в какой-то свой порядок. — Они помогли тебе? — тихо спросила Чарли. — Они дали мне время, — кивнул Люцифер. — Время, чтобы переступить через гордость и позвонить на Небеса. Попросить помощи у братьев. Это был самый унизительный момент в моей жизни, но они спасли нас. Рай вмешался. Восстание подавили. Но ценой стал Приговор. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ежегодные Чистки. Это не просто жестокость Адама. Это предохранитель. Рай решил, что население Ада и уровень сил грешников нужно держать на минимуме, чтобы они никогда больше не угрожали миропорядку. Я сделал купол на кольце своём кольце, чтобы хаос и сила грешников концентрировалась в одном месте. Чтобы война не повторилась. А те Аномалии... После битвы они просто рассыпались в прах у меня на глазах. Их ядра — смесь тьмы снаружи и света внутри — были нестабильны. Филипс — первый за тысячи лет, кого я выдел живым. Люцифер замолчал, опуская самые жуткие подробности о том, как их души использовали для создания артефактов и про "Проект Резонанс". И как после решения главных проблем он устал.... — Я закрылся в себе, Чарли, потому что каждая попытка что-то изменить приводила к еще большей крови. Я думал, что апатия — это лучший способ защитить вас всех. Но я ошибался. Твоя вера... она сильнее моей магии. Чарли всхлипнула, бросаясь ему на шею. — Спасибо, что рассказал, пап. Я... я так тебя люблю. Люцифер обнял ее в ответ, чувствуя, как отступает вековой холод. — И я тебя, мое яблочко. И я тебя. Он щелкнул пальцами, создавая белоснежный носовой платок с вышивкой в виде уточки. — Ну все, вытирай слезы. Принцеса Ада не должна выходить к подданным с красным носом. У нас впереди много дел, кажется, твоя пернатая подруга ждет тебя. И кстати рай ответил разрешение у меня. Сказал он показывая на листок у себя в руках. Чарли вытерла лицо, улыбнулась — на этот раз искренне — и кивнула. — Спасибо..... Пойдем. Они вышли из кабинета и спустились по лестнице в холл. Вэгги, которая все это время нервно мерила шагами пол, увидев спокойную и улыбающуюся Чарли, выдохнула с таким облегчением, словно сама избежала Чистки. Чарли тут же подошла к ней, взяла за руку и просто постояла рядом, без слов давая понять, что между ними все хорошо. В этот момент парадные двери отеля распахнулись настежь. В холл, цокая высокими каблуками, вошла высокая, эффектная демонесса. У нее были длинные изогнутые рога, роскошный плащ и аура абсолютной уверенности в себе. Она окинула взглядом присутствующих, задержалась на Вэгги, и ее губы растянулись в ехидной, вызывающей ухмылке. — О, ну надо же, — прозвучал резкий, знакомый до боли голос, полный иронии. — Посмотрите, какая ты стала... домашняя. Дезертирка. Вэгги мгновенно напряглась, ее рука потянулась к копью. Люцифер удивленно поднял бровь, готовый защищать дочь. — Расслабься, одноглазая, и ты, падший Серафим, тоже, — демонесса провела рукой по лицу, и маскировка стекла, как вода. Перед ними стояла Лют. Без шлема, с немного растрепанными волосами, но в своей неизменной форме экзорциста. Она выглядела уставшей, но довольной произведенным эффектом. — Ну давай, будем тебя маскировать. А то ты своим ангельским видом всех в раю испугаешь ещё до того, как мы доберёмся до туда.... Тц.... — Лют?! — Вэгги чуть не выронила копье. Ее челюсть отвисла. — Какого черта ты здесь делаешь?! — Спасаю ваши задницы, очевидно, — фыркнула Лют, доставая из кармана какой-то амулет. — Адам послал меня. Если ты пойдешь на встречу с Серой в таком виде, мои дорогие "коллеги-офицеры" поднимут тревогу раньше времени. А нам нужно, чтобы они чувствовали себя в безопасности... пока мы не захлопнем капкан. Так что теперь ты — экзотический телохранитель-демон. Поздравляю с понижением. Или повышением? Смотря как посмотреть. Люцифер не сдержал смешка. — Адам прислал своего лучшего бойца, своего "защитника", работать гримером? Он действительно в отчаянии. Или у него очень странное чувство юмора. Я ожидал кого угодно, но не тебя. Лют закатила глаза, но в ее взгляде не было злости. — Он просто перфекционист, Ваше Величество. И он хочет, чтобы все прошло идеально. А кто сделает это лучше меня? К тому же, — она подмигнула Люциферу, — я думаю вы сами знаете какой у вас там общий план. Мне он не захотел детально расказивать.... Бука. Сказала она последнее слово лишь губами. Лют снова посмотрела на Вэгги, и в ее взгляде появилось искреннее, хоть и немного злое любопытство. Она перевела взгляд на их сцепленные с Чарли руки. — Кстати, Дезертирка... Я вот все смотрю и не могу понять одну вещь. Как так вышло? Ты не просто выжила в этой помойке, ты умудрилась стать... — она сделала неопределенный жест в сторону Чарли, — ...личной "помощницей" Принцессы Ада? Да еще такой, ради которой сама Принцесса готова переть буром на Рай? Ты упала с Небес и приземлилась прямо в королевскую постель? Неплохой карьерный рост для той, кого мы похоронили и уже памятник поставили. Вэгги вспыхнула, открыв рот для гневной отповеди, но Чарли сжала ее руку крепче и шагнула вперед, закрывая собой подругу. — Она не просто помощница, — твердо сказала Чарли, глядя Лют в глаза с королевским достоинством. — И она не "дезертирка". Она — моя семья. И мы идем вместе. Лют хмыкнула, подбрасывая амулет в руке. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на уважение... или, возможно, на легкую зависть к такой преданности. — Семья, значит... Ну что ж, "семья", иди сюда. Будем делать из тебя настоящее чудовище. Тебе понравится. Я обещаю, рога будут тебе к лицу.