Глава 48 Добро пожаловать в Рай

Прошел примерно час. За это время Лют, движимая каким-то мстительным перфекционизмом и, возможно, желанием отыграться за все годы командования "дезертиркой", превратила Вэгги в произведение демонического искусства. Ну, или в ночной кошмар пуританина. — Не дергайся, — шипела Лют, приклеивая Вэгги второй рог специальным адским клеем, который пах как смесь серы и мятной жвачки. — Если он отвалится перед Серой, я скажу, что это ты линяешь от страха. На бывшем ангеле теперь красовались накладные шипастые наплечники, выдранные, кажется, из какого-то старого костюма Адама, фальшивые, но очень убедительные рога, и макияж, который кричал: «Я ем грешников на завтрак, запиваю кровью девственниц и не плачу налоги». — Вуаля, — Лют отступила на шаг, вытирая руки о плащ и оценивая свою работу с профессиональным прищуром художника-маньяка. — Теперь ты выглядишь как самый достоверный демон в этом клоповнике. Даже твоя мама тебя бы не узнала. Если бы ангелы имели матерей в традиционном смысле. Вэгги подошла к зеркалу. Ее единственный глаз расширился. Из отражения на нее смотрела не бывшая истребительница, а какая-то рок-звезда из Кольца Гнева. — Это... слишком, — пробормотала она, трогая рог. — Я похожа на фанатку дэт-метала. — Скажи спасибо, что не на клоуна, — хмыкнула Лют. — В Аду это комплимент. В этот момент парадные двери отеля снова распахнулись с грохотом, достойным появления сверхновой. В холл, сияя самодовольством, которое можно было регистрировать счетчиком Гейгера, вошла процессия. Впереди, гордо выпрямив спину и печатая шаг, шла Майк. Ее сенсоры горели ровным, победным синим светом, а каждый шаг сопровождался тихим, но уверенным, почти музыкальным жужжанием сервоприводов. Она выглядела как королева киберпространства, только что завоевавшая новую территорию, пару серверов и пачку пленных. Следом за ней, сгибаясь под тяжестью ноши, но не теряя своей фирменной «я-тут-главный» ухмылки, шагал Адам. На его широких плечах, словно мешок с картошкой (или очень дорогой, но бесполезный трофей), восседал я — Филипс. Мои ноги-кабели безвольно болтались, стукаясь о грудь Первого Человека, а на спине моего пиджака красовалась свежая, наспех приклеенная табличка с надписью, выведенной ярким неоновым маркером: «ПРИВАТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ МАЙК. ОБЪЕКТ ХРУПКИЙ (Умственно). ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖИТ. Питается вниманием и электричеством». — Доставка! — прокряхтел Адам, сгружая меня на ближайший диван так, что пружины жалобно взвизгнули. — Один телевизор, слегка помятый, но с эго размером с дирижабль. Распишитесь в получении, возвраты не принимаем! Лют, оторвавшись от созерцания новой внешности Вэгги, перевела взгляд на нас. Ее брови поползли вверх, а губы дрогнули в ехидной улыбке. — Ого. Быстро вы... оформили юридический статус отношений. Я смотрю, инвентаризация прошла успешно? — она кивнула на табличку на моей спине. — Что с ним, Майк Перегрелся от счастья или ты его наконец-то выключила принудительно, чтобы насладиться тишиной? Я встрепенулся, поправляя сбившийся галстук-бабочку и стряхивая пылинки с лацканов. Мой экран замигал, загружая пакет «Остроумие v.2.0». — На самом деле, моя дорогая лейтенант, я просто решил, что лучший способ путешествовать — это на шее у Первого Человека. Это называется «делегирование полномочий» и «оптимизация логистики». И вообще, Майк просто завидует моей высоте и харизме, поэтому решила принизить меня физически... БОНЬК! Майк, не глядя и даже не поворачивая головы, отвесила мне легкий, но звонкий подзатыльник своей металлической ладонью. Звук был похож на удар ложкой по пустой кастрюле, и он эхом разнесся по холлу. — [КРЯ!]... Ай! — Я обиженно потер корпус, но тут же заметил, как на моем внутреннем интерфейсе всплыло сообщение от нее: «(^_~) Смайлик: Подмигивание. Статус: Шутка. Продолжай позориться, это повышает наш рейтинг милоты. Или ты хочешь снова пройти форматирование?». — Объект находится в режиме энергосбережения после... чрезмерной вокальной активности и генерации глупых идей, — невозмутимо пробормотала Майк, повернувшись к Лют. Но я видел, как ее сенсоры слегка сузились в улыбке. — И после попытки пошутить про мои методы убеждения. Моя ладонь — это аргумент, который он понимает лучше всего. — Методы убеждения? — возмутился я, потирая «ушибленное» место. — Ты называешь удар по материнской плате «методом»? Это абьюз электроники! Я буду жаловаться в профсоюз бытовой техники! Я напишу петицию в ООН! — Жалоба отклонена, — парировала Майк, даже не глядя на меня, словно отмахиваясь от назойливого баннера. — Причина: отсутствие кворума. В твоем профсоюзе только ты и тостер, а тостер на моей стороне. Он любит, когда его включают, и он делает отличные гренки. Ты же делаешь только шум. Я открыл рот, чтобы ответить что-то про важность шума в современной культуре, но она перебила меня. Майк многозначительно посмотрела на Лют, а затем медленно, с жирным, как слой масла, намеком, перевела взгляд своих сияющих сенсоров на Адама. Тот прислонился к дверному косяку и тихо посмеивался, наблюдая за нашей перепалкой. Взгляд Майк был красноречивее любых слов. Он буквально кричал на частоте женской солидарности: "Мы-то разобрались, подруга. А ты так и будешь ходить кругами вокруг своего 'Начальника' или тоже наклеишь на него табличку? У меня остался маркер и свободное место на его лбу." Адам, который до этого момента хихикал, перехватив этот взгляд, резко подавился смешком. Улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные обои, сменившись выражением легкой, но нарастающей паники. Он почувствовал, как воздух в комнате стал слишком «густым» от невысказанных намеков. Лют тоже слегка покраснела, но попыталась сохранить каменное лицо, хотя ее взгляд предательски метнулся к Адаму и задержался на секунду дольше положенного. — Э-э... Кхм. Ну... это... — Адам нервно дернул воротник своей рясы, избегая пронзительного взгляда Лют и ехидных, светящихся сенсоров Майк. — О! Вы только посмотрите на время! Тик-так, тик-так! Время не ждет! У нас целый день в Раю перед Судом! Экскурсии, знакомства, бесплатные облака, мороженое со вкусом праведности! Пора выдвигаться! Движение — жизнь! Он суетливо полез в карман и достал золотой, светящийся диск, испещренный сложными, вращающимися рунами — артефакт перехода. — Так, все собрались? Никто не забыл свои грехи? Зубные щетки? Совесть? Отлично! — Ты просто пытаешься сменить тему, — прошептал я, наклоняясь к Адаму и выводя на экран смайлик "Lenny Face". — Заткнись, телевизор, или я сдам тебя в небесный ломбард у Жемчужных Врат. За тебя дадут полтора шекеля, — прошипел он в ответ, но беззлобно. — Этот малыш, — Адам подбросил диск в руке, восстанавливая самообладание и громкость голоса (работа на публику — его конек), — открывает прямой проход, минуя стандартную очередь душ. Знаете, ту, где нужно ждать тысячу лет и заполнять бланки. Это работает как VIP-пропуск в элитный ночной клуб, только вместо фейсконтроля и охранника-амбала — святая магия и мои отпечатки пальцев. Адам активировал диск. Руны вспыхнули, завращались, и пространство перед ним с треском разорвалось. Открылся сияющий портал, сотканный из чистого белого света и тихого, но назойливого пения невидимого хора. Оттуда пахнуло свежестью озона, ванилью, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо сладким, вроде свежеиспеченных булочек с корицей, которые пекла бабушка. — Прошу на борт ангельского экспресса! — скомандовал он, явно стараясь избежать дальнейшего обсуждения его личной жизни. — Мы с Лют идем первыми, чтобы... э-э... проверить, не заржавели ли петли на Жемчужных Вратах. И подготовить почву. Лют, за мной! Не отставай! Держи строй! Он шагнул в свет и исчез. Лют, закатив глаза и усмехнувшись про себя (она прекрасно поняла намек Майк и паническую реакцию Адама), поправила свои новые "демонические" наплечники и последовала за ним. Я посмотрел на Майк. — Дамы и... кхм... высокотехнологичная собственность дам вперед? Она кивнула и, взяв меня за руку (ее пальцы были теплыми, что было приятно), потащила в портал. — Только без фокусов, Уильям. Веди себя прилично. Хотя бы первые пять минут. Не пытайся взломать врата. — Я? Прилично? Это скучно! — подмигнул я ей экраном. — К тому же, ты сама сказала, что любишь хаос. Или ты уже передумала и стала законопослушным тостером? — Хаос должен быть... структурированным и хорошо срежиссированным, — ответила она, сжимая мою руку чуть крепче. — Идем. Пока ты не передумал быть героем и не решил остаться здесь смотреть мыльные оперы. Мы шагнули в свет. Последними, держась за руки и глубоко, судорожно вздохнув, в портал вошли Чарли и Вэгги (теперь уже в полном образе демона, выглядящая так, будто она готова возглавить легион Ада). Переход был мгновенным, но дезориентирующим. Секунду назад мы были в пыльном, красноватом холле отеля, а теперь стояли на облаке. Буквально. Под ногами было что-то мягкое, пружинистое и золотистое, похожее на очень дорогой ковер с подогревом, в который проваливаешься по щиколотку. Перед нами возвышались колоссальные, сияющие Жемчужные Врата, уходящие в бесконечное, пронзительно-голубое небо. Они были украшены золотом так щедро, что Маммон удавился бы от зависти. У ворот, за высокой кафедрой, заваленной свитками и голографическими планшетами, стоял Святой Петр. Увидев Адама, он просиял так, что мне пришлось убавить яркость сенсоров, чтобы не выгорели пиксели. — Адам! Первый Человек! Какая честь! — защебетал Петр, поправляя нимб. — Давно не виделись! Ты не появлялся с прошлого банкета! А это... о, твоя свита? Проходите, проходите! Никаких очередей для героев! Эй, ребята, откройте ворота пошире, у нас тут ВИПы! Включите фанфары номер 5! Врата медленно, величественно распахнулись, выпуская снопы света, стаю белых голубей и облако конфетти. Едва мы переступили порог Рая, как на нас налетел ураган позитивной энергии. — ПРИВЕТ!!! МЕНЯ ЗОВУТ ЭМИЛИ!! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РАЙ!!! ВЫ ТУТ! УРА! Перед нами, паря в воздухе на шести крыльях и оставляя за собой шлейф из блесток, появилась Эмили. Она сияла ярче солнца, а в руках у нее было четыре огромных, роскошных букета неземных цветов, которые переливались всеми цветами радуги, меняли форму и пахли абсолютным, концентрированным счастьем. — О боже, вы пришли! Вы здесь! — щебетала она, подлетая к нам и кружась вокруг. — Я так ждала! Я так волновалась! Адам сказал, что будут гости! Вот, это вам! Она подлетела к Чарли и Вэгги и вручила им по букету. — Это для тебя, Чарли! Я так много слышала о тебе! И для твоей... эм... очень демонической, но стильной подруги! Добро пожаловать! Не бойтесь, тут не кусаются! Ну, почти, только если вы не печенька! Затем она метнулась ко мне и Майк. — А это вам! Нашим особым гостям из... издалека! — Она сунула мне в руки букет, который тут же начал с любопытством ощупывать мои кабели своими стеблями, щекоча порты. — Надеюсь, у вас нет аллергии на пыльцу доброты! А тебе, робо леди, вот эти, они светятся в темноте! Майк посмотрела на цветы, как на инопланетный артефакт, который может взорваться. — Анализ флоры... — пробормотала она, сканируя букет. — Уровень угрозы: отсутствует. Состав: 99% магии, 1% хлорофилла. Уровень милоты: критический. Система в замешательстве. Спасибо... субъект Эмили. Адам и Лют стояли чуть в стороне, вытянув руки и приготовив свои самые очаровательные (в случае Адама — самодовольные и героические) улыбки, ожидая своей порции цветов, почестей и аплодисментов. Адам даже поправил воротник, принял героическую позу «Спаситель Мира» и прикрыл глаза в ожидании. Эмили радостно покружилась в воздухе, оглядела нас всех сияющими глазами, хлопнула в ладоши и... — Ну все! Идемте скорее, я покажу вам город! Там столько всего! Зоопарк с добрыми львами! Фонтан с шоколадом! Облака-батуты! Улыбки Адама и Лют медленно, словно масло на горячей сковороде, сползли с их лиц, превращаясь в маски комического недоумения и глубокой обиды. Адам открыл один глаз, посмотрел на свои пустые руки, потом на Лют (у которой дергался глаз), потом на удаляющуюся спину Эмили. — Эм... Эми? — позвал он, в его голосе звучала детская обида, смешанная с недоверием. — А... а нам? Где наши цветы? Я, между прочим, Первый Человек! Я тут главная рок-звезда! Я, можно сказать, лицо этого заведения! Я тут бренд! Я тут! Я тут всё! — А я командующий армией, — добавила Лют, скрестив руки на груди и скептически приподняв бровь. — Я защищаю эти ворота! Мне полагается хотя бы один венок за выслугу лет. Или за вредность работы с ним. Или хотя бы кактус! Я люблю кактусы, они колючие..... Эмили остановилась, развернулась в воздухе, хлопнула себя ладонью по лбу и хихикнула. — Ой! Простите! Вы же... ну, вы же местные! Вы тут живете! Зачем вам приветственные цветы? Это же как дарить цветы самому себе, глупо же! Вы же не дарите себе подарки, когда заходите на кухню выпить воды? Это было бы странно, правда? "О, привет, я, держи стакан воды, ты молодец!" Адам открыл рот, чтобы разразиться тирадой о несправедливости, уважении к ветеранам, о том, что подарки самому себе — это лучшая и самая искренняя форма любви, но, увидев искреннюю, обезоруживающую улыбку Эмили, только махнул рукой и по-доброму, хоть и с оттенком ворчания, рассмеялся. — Ладно, мелкая, твоя взяла. Умеешь ты обламывать кайф. Но с тебя экскурсия по лучшим местам с едой. Я проголодался после спасения мира. И я хочу самые большие ребрышки, которые тут есть! И чтобы соус был божественным! В буквальном смысле! Мы двинулись вперед, вглубь Золотого Города. Для меня, Майк, Чарли и Вэгги это был культурный шок. Чистота. Свет. Здания из белого мрамора и золота парили в воздухе, соединенные радужными мостами. Вокруг летали ангелы разных форм и размеров (некоторые были просто колесами с глазами, что заставило Майк зависнуть на пару секунд), играла тихая, приятная музыка, от которой не хотелось вырвать себе аудиопроцессоры, как в Аду. — Ого... — выдохнула Чарли, вертя головой. — Здесь так... светло. И никто не кричит. И ничего не горит. — Стерильно, — закончила за нее Майк, сканируя местность своим визором. — Уровень загрязнения: 0%. Энергетический фон: стабильный. Скучно. Где граффити? Где мусор? Где хоть одна сломанная вывеска? Глазу не за что зацепиться. Сплошной перфекционизм. Бесит. — Это Рай, Майк, — шепнул я. — Тут даже мусор пахнет фиалками и сам себя выносит. — Непрактично, — фыркнула она. В какой-то момент, когда Чарли и Вэгги отвлеклись на поющие фонтаны (которые реально пели арии), а Эмили объясняла Лют что-то про новые виды облаков для сна, Адам резко, как коршун, схватил меня и Майк за плечи и утащил в тень массивной мраморной колонны. — Так, слушайте сюда, консервные банки, — зашептал он, озираясь по сторонам, как заговорщик в дешевом шпионском фильме. — Время выполнить небольшую задачу. У нас мало времени. Мне нужно поговорить с Серафимами. Но эти старые пердуны спят. Или медитируют. Или просто игнорируют меня уже тысячу лет, делая вид, что их не существует. Они не слышат молитв, они не слышат стука в дверь. Они вообще ничего не слышат, кроме собственного величия и звона в ушах. — И что ты предлагаешь? — спросила Майк, скрестив руки и скептически глядя на него. — Постучать громче? Или спеть серенаду? — Именно! Но не серенаду! — Адам положил тяжелые руки нам на головы. Я почувствовал, как по корпусу пробежала теплая, вибрирующая волна, скрывая мою демоническую ауру и давая доступ к чему-то большему. — Мне нужно, чтобы вы их разбудили. Я даю вам доступ к глобальному эфиру Рая и немного своей личной энергии, чтобы скрыть ваши сигнатуры. Никто не поймет, кто вы, пока не станет слишком поздно. — Ты хочешь шоу? — догадался я, чувствуя, как мои динамики начинают вибрировать от предвкушения. Мой внутренний шоумен проснулся и потребовал микрофон. — Я хочу не просто шоу, Фил. Я хочу такое шоу, которое Рай никогда не забудет! Что-то громкое, тупое, абсурдное, вульгарное и невероятно зрелищное! Сделайте так, чтобы они поперхнулись своей амброзией, выронили свои арфы и примчались сюда наводить порядок. Это единственный способ собрать их всех в одном месте. Взорвите этот санаторий для святош! Я почувствовал прилив энергии. Мой экран засветился ярче, выводя логотипы забытых, но легендарных телеканалов. Я переглянулся с Майк. В ее глазах я увидел тот же озорной, разрушительный блеск. — Шоу? Громкое и тупое? — переспросил я, расплываясь в самой широкой улыбке, на которую был способен мой пиксельный рот. — Начальник, это по моей части. Я рожден для идиотизма! Я — Микеланджело тупости! — Пародия, — предложила Майк, уже что-то быстро печатая на своем запястье. — Формат: "Чудаки" (Jackass). Целевая аудитория: бессмертные снобы, которые забыли, что такое боль и веселье. Эффективность: 100%. Уровень абсурда: максимальный. Мы сделаем это легендарным. — Действуйте! — Адам толкнул нас вперед. — И не разочаруйте меня! Сделайте папочку гордым! [ВНИМАНИЕ: ЭФИР РАЯ ПРЕРВАН] Внезапно все экраны в Золотом Городе, поверхность воды в фонтанах, даже сами небеса над головами ангелов зарябили помехами. Мирная, усыпляющая музыка арф и флейт сменилась резким, грязным, перегруженным панковским гитарным риффом, от которого у херувимов завяли уши. На экранах появился я — Филипс. На мне был надет нелепый шлем с прикрученной скотчем камерой, на локтях и коленях — накладки из пушистых облаков, а на груди красовалась кривая надпись "I ❤ HEAVEN", написанная черным перманентным маркером прямо на экране. Рядом стояла Майк с табличкой, на которой был нарисован череп с нимбом и подпись: "Не повторять дома (если вы не бессмертны или не идиоты)". — ПРИВЕТ, РАЙ! — заорал я в камеру, перекрывая пение птиц и вызывая массовые инфаркты у пролетающих мимо ангелов. — Меня зовут Филипс, это Майк, и добро пожаловать в шоу «ЧУДАКИ: РАЙСКИЙ ВЫПУСК»! Сегодня мы добавим перца в ваш пресный бульон вечности! — Сегодня мы проверим главный миф Рая! — продолжал я, размахивая руками как ветряная мельница под кокаином. — Правда ли, что в Раю невозможно получить травму?! Для этого научного эксперимента я собираюсь съехать с самого высокого пика Седьмого Неба на... "одолженной" (украденной) у Херувима золотой арфе прямо в бассейн со Святой Водой, наполненный резиновыми утками Люцифера, которые мы "случайно" прихватили с собой! Майк приблизила камеру к моему лицу, делая зум на мои безумные пиксельные глаза. — Субъект готов к деформации. Уровень интеллекта: отрицательный. Страховка: отсутствует. Начинаем эксперимент "Падение Икара 2.0". — ПОЕХАЛИ!!! Я прыгнул на арфу, как на скейтборд. Она со свистом полетела вниз по радуге, высекая искры. — УИИИИИИИ! Я ЛЕЧУУУ! СМОТРИТЕ, БЕЗ РУК! И БЕЗ МОЗГОВ! МАМА, Я В ТЕЛЕВИЗОРЕ! А, СТОП, Я И ЕСТЬ ТЕЛЕВИЗОР! Я врезался в кучу уток, перевернулся в воздухе, сделал тройное сальто, пролетел сквозь горящее золотое кольцо (которое Майк подожгла святым огнем за секунду до этого с невозмутимым видом) и с гигантским брызгом, достойным синего кита, рухнул в священный фонтан. Вода выплеснулась на безупречно белые тоги проходящих мимо ангелов-аристократов, превращая их чопорную прогулку в конкурс мокрых маек. Майк снимала все это крупным планом, комментируя с бесстрастным, уничтожающим сарказмом: — Объект совершил приземление. Грация: отсутствует. Ущерб достоинству: критический. Рейтинг зрелищности: божественный. Субъект, вы живы? Или мне начинать искать веник и совок? Я вынырнул, выплевывая святую воду и одну резиновую утку, которая жалобно пискнула. — Я ЖИВ! И ЭТО БЫЛО КРУТО! ДАВАЙТЕ ЕЩЕ РАЗ, НО С ФЕЙЕРВЕРКОМ И АКУЛАМИ! Рай замер. А потом взорвался. Кто-то смеялся (в основном души людей, соскучившиеся по веселью), кто-то кричал в ужасе, кто-то падал в обморок от возмущения. Но цель была достигнута. Эфирный фон задрожал от возмущения такой силы, что поколебались основы мироздания. Небо над нами резко потемнело. Воздух стал тяжелым, плотным и холодным, словно перед космической грозой. Золотой свет померк, уступая место сумеречным теням. Музыка стихла, птицы заткнулись. Из разрыва в облаках, беззвучно и неумолимо, спустилась фигура. Это был не обычный ангел. От него не исходило теплого света. Он был одет в абсолютно черные, как сама пустота, одеяния, расшитые сложными золотыми узорами, которые, казалось, двигались сами по себе, рассказывая истории о конце времен и неизбежности. Шесть огромных черных крыльев за его спиной поглощали свет вокруг, создавая эффект черной дыры. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, видны были лишь холодные, светящиеся золотом глаза, в которых читалась вечность, усталость и абсолютная власть. Это был Ангел Смерти. Серафим. Тот, кто приходит последним. Тот, с кем не спорят. Он не кричал. Ему не нужно было кричать. Он просто появился, и мир вокруг затих. Даже вода в фонтанах перестала шуметь, боясь его потревожить. Я, все еще мокрый и с резиновой уткой на голове, застыл. Майк медленно опустила камеру, хотя запись, я уверен, не выключила. — Ой, — шепнул я, и мой голос прозвучал слишком громко в этой тишине. — Кажется, мы разбудили папу. И он не в духе. Азраил медленно поднял руку в черной перчатке. Невидимая сила подняла меня и Майк в воздух, связав нас золотыми цепями света, которые не обжигали, но держали крепче любой стали. Мы беспомощно болтались в метре над землей, как две елочные игрушки, пойманные котом. — Нарушение покоя, — его голос звучал не в ушах, а прямо в голове. Спокойный, тихий, глубокий, как колодец, но от него вибрировала каждая молекула тела. — Вакханалия в священных пределах. Недопустимо. Кто вы такие? И почему от вас пахнет хаосом? Затем его взгляд, горящий холодным золотом, сместился в сторону. Туда, где за мраморной колонной прятался Адам, безуспешно пытаясь сдержать смех и делая вид, что он просто изучает архитектуру. Азраил сделал легкое, почти ленивое движение пальцем. Адама выдернуло из укрытия невидимой силой. Серафим схватил Первого Человека за шиворот его рясы, как нашкодившего котенка. Адам повис в воздухе, болтая ногами, но все еще ухмыляясь во весь рот. — А, Азраил! Старина! Бро! — прохрипел Адам, пытаясь поправить воротник и сохранить достоинство. — Ты как раз вовремя! Тебе понравился пилотный выпуск? Рейтинги просто бомба! Мы порвали эфир! Я продюсер, если что! Азраил медленно повернул голову к Адаму. В его взгляде не было гнева, только безграничная, вековая усталость и строгость старшего брата, который устал вытаскивать младшего из передряг в полицейском участке. — Адам. Опять ты. И твои... шутки. Я должен был догадаться. Только ты способен принести шум туда, где царит вечная тишина. Он держал нас троих — меня (мокрого телевизора), Майк (невозмутимого киборга) и Адама (ухмыляющегося зачинщика) — и, взмахнув огромными черными крыльями, взмыл в небо, направляясь к высокому шпилю Высшего Суда. — Мы летим в Зал Совета, — прозвучал его голос, эхом разносясь над городом. — Остальные уже пробудились. Гавриил в ярости и уже трубит в рог. Михаилу интересно, он делает ставки. Тебе придется многое объяснить, Первый Человек...... И молись, чтобы у тебя была веская причина, иначе я лично запру тебя в Эдеме на тысячу лет без гитары. — Отлично! — крикнул Адам, болтаясь в его хватке и показывая большой палец ошарашенным ангелам внизу. — Именно этого я и добивался! Эй, Фил, Майк! Мы получили аудиенцию по высшему разряду! Я же говорил, сработает! Я посмотрел на Майк, висящую рядом в цепях. Она, не теряя времени, сканировала Азраила, ее глаза бегали, собирая данные. — Ну... по крайней мере, нас поймал самый стильный из них, — проскрипел я, стряхивая воду с экрана. — Черный с золотом — это классика. Азраил знает толк в моде. И у него классный голос, согласись? Баритон! Майк лишь закатила глаза, но ее сенсоры светились неподдельным азартом. — Данные собраны. Эффект достигнут. Субъект Азраил: уровень крутости — зашкаливает. Уровень угрозы — смертельный. Итог: Шоу продолжается, Уильям. И мы в главных ролях.