Где-то в небытие

Где-то, где понятия «верх» и «низ» теряют смысл. В Небытии, которое служит изнанкой для всех существующих миров, где время не течет, а застывает в янтаре вечности. Здесь царила тишина, но не пустая, а наполненная гулом вероятностей. В центре бесконечной серой пустоты висела Доска. Это не была обычная плоскость. Её клетки постоянно меняли цвет, форму и высоту, отображая ландшафт мироздания — золотые шпили Небес, багровые разломы Ада, голубую сферу Земли и тонкие, почти невидимые грани между ними. Вокруг Доски застыли три Игрока. Три Первородные Сущности, что были здесь до Начала и останутся после Конца. Первым заговорил Порядок. Он не имел четкой антропоморфной формы, представляя собой постоянно меняющуюся, безупречную геометрию из чистого, идеального света и кристаллов. Его голос звучал как гармоничный аккорд органа, от которого вибрировала сама структура пространства. — Они проснулись, — произнес Порядок с глубоким, звенящим удовлетворением, наблюдая за золотым сектором доски. — Шестеренки, что спали эоны лет, наконец-то пришли в движение. Механизм смазан. Протокол изоляции активирован. Мои стражи вспомнили свой долг. Он коснулся своих фигур. Они были великолепны, выточенные из живого, пульсирующего света. Самая высокая фигура возвышалась, как неприступная башня из белого мрамора, увенчанная сияющим оком, что смотрело во все стороны одновременно. Она излучала ауру абсолютного контроля и тяжести ответственности. Рядом с ней стояла фигура, напоминающая обнаженный меч, рукоять которого была выполнена в форме ангела, расправившего шесть крыльев. От этой фигуры исходил жар войны и бескомпромиссности. Остальные фигуры стояли несокрушимой стеной — золотые щиты, свитки с законами и чаши с целительным огнем. Они заняли глухую оборону, готовясь отсечь часть доски от остального мира. Напротив него клубился Хаос. Это была бесформенная, пульсирующая масса фиолетового и багрового цветов, из которой то и дело появлялись и исчезали зубастые пасти, когтистые лапы и тысячи моргающих глаз. Голос Хаоса был подобен скрежету тектонических плит и шепоту миллионов безумцев. — Они опоздали! — прошипел Хаос, и тьма вокруг него сгустилась, выпуская щупальца. — Твои идеальные куклы спали слишком долго! Гниль уже проела фундамент! Ты радуешься тому, что они заколачивают окна, когда крыша уже рухнула?! Хаос яростно смахнул рукой-туманом над своей частью доски. Там было меньше фигур, но от них веяло древним, первобытным ужасом. Первая фигура выглядела как прекрасная Женщина, но её красота была искажена. Она была обвита змеями, а в руках держала не плод познания, а кровоточащее, гнилое сердце мира. Она улыбалась улыбкой матери, готовой пожрать своих детей. Вторая фигура была настоящим кошмаром. Это было переплетение черных, узловатых корней, в центре которого застыло неестественно белое, фарфоровое лицо. У него не было рта, но были огромные, красные глаза, полные древней злобы, желающей поглотить все сущее. — Мои семена уже проросли, — продолжал Хаос, и его фигуры задрожали, словно пытаясь сойти с клеток. — Твоя изоляция лишь ускорит неизбежное. Баланс сломан, брат. И сломал его ты своей гордыней и слепотой. Порядок вспыхнул ярче, его геометрия стала острой, агрессивной. — Я создал структуру! Я дал этому миру форму! Без меня была бы только энтропия и слизь! — А без меня была бы стагнация и смерть в кристалле! — парировал Хаос. Они оба замолчали, словно по команде, и одновременно повернули свои сущности к третьей стороне стола. Туда, где на троне из теней восседал Третий. Он, в отличие от братьев, имел постоянную форму. Он выглядел как гигантский человеческий скелет, облаченный в мантию, сотканную из самой глубокой темноты космоса, где никогда не рождались звезды. В прорезях его черепа, там, где должны быть глаза, горел ровный, холодный серый огонь. Огонь душ, ушедших в небытие. Огонь Смерти, Памяти и Забвения. — А ты, брат? — спросил Порядок, и в его голосе прозвучала требовательность. — Чью сторону ты примешь? Мои ангелы восстанавливают Закон. Помоги нам укрепить барьеры. Твоя сила может запечатать прорывы навечно. — Нет! — взревел Хаос, и его масса забурлила. — Присоединяйся ко мне! Разрушим эту золотую клетку! Пусть все вернется к первозданному бульону, и мы начнем сначала! Ты ведь Смерть! Ты — Конец Всего! Тебе должно нравиться разрушение! Скелет медленно поднял костяную руку. Он не издал ни звука, но в головах Порядка и Хаоса раздался сухой, трескучий смех, похожий на стук игральных костей в пустом склепе. — Вы оба... такие шумные, — его голос был шелестом осенней листвы на заброшенных могилах. — Вы делите мир, как дети делят песочницу, забывая, чей песок. Третья Сущность наклонилась над доской, и серый огонь в глазницах осветил игровое поле призрачным светом. — Ты просишь помощи, Порядок? — Скелет повернул череп к сияющей геометрии. — А не твои ли идеальные системы, твои барьеры и законы убивали моих детей? Тех, кто приходил из других миров, случайно провалившись в щели мироздания? Тех, кого вы называли "ошибками" и стирали, даже не взглянув? — Ты зовешь меня, Хаос? — Скелет повернулся к бурлящей тьме. — А не твои ли монстры пожирали их души, перемалывая их суть, превращая в батарейки для своих игрушек? Не твои ли корни высасывали их досуха? Он медленно разжал кулак. На его костяной ладони, испещренной трещинами вечности, лежали две маленькие, серые, невзрачные фигурки. Они не светились золотом и не пульсировали тьмой. Они были сделаны из простого, грубого, но невероятно прочного камня — материала другой реальности. Первая фигурка напоминала мужчину, облаченного в странный, угловатый костюм. Но вместо головы у него был гладкий, прямоугольный блок, напоминающий экран старого прибора. Он стоял в позе шута, который готов поклониться, но за спиной прячет нож. Вторая фигурка была меньше, изящнее. Это была сложная конструкция из тонких механизмов, напоминающая хрупкого дрона или механическую куклу. Она стояла рядом с первой, касаясь её рукой, и, казалось, была неотделима от неё. Скелет аккуратно, почти с нежностью, поставил их на самую середину доски. Прямо на линию фронта, между армиями золотых Серафимов и тянущимися черными корнями. — Я, в отличие от вас, не участвую в этом балагане, — произнес Третий, и серый огонь в его глазницах разгорелся ярче, превращаясь в пламя сверхновой. — Вы уничтожали моих созданий веками. Вы не давали им шанса. Но эти двое... они выжили. Вопреки вашим правилам, вашему безумию и вашей войне. Они создали себя заново из обломков. Он откинулся на спинку своего трона, скрестив костяные руки. — Поэтому я НИЧЕГО не буду делать. Я не дам силы ни тебе, Порядок, чтобы запереть их. Ни тебе, Хаос, чтобы пожрать их. Я буду смотреть. Он указал костлявым пальцем на две маленькие серые фигурки, которые казались песчинками среди богов. — Мои подопечные сами выберут свою сторону. И я буду уважать их выбор, каким бы он ни был. В отличие от вас, я даю своим детям истинную свободу. Свободу жить... или умереть, пытаясь исправить свои ошибки. Скелет замолчал, наблюдая серым огнем за тем, как маленькие серые фигурки стоят против жерновов вселенной. — Ваш ход, — сказал он, и тень его улыбки легла на мир.