Когда проросли корни

Время в Аду течет иначе, чем в Раю. Пока в Золотом Городе шли переговоры, в Пентаграмм-Сити прошло всего несколько часов. Но это были самые длинные часы в истории Кольца Гордыни. Все началось не со взрыва. Все началось с тишины. В баре отеля «Хазбин» царила привычная, едва напряженная атмосфера ожидания. Хаск, стоя за стойкой, меланхолично натирал стакан, хотя тот уже был идеально чистым. Рядом, развалившись на диване в непристойной позе, Энджел Даст пытался поймать сигнал на своем телефоне. Рядом с ним, полируя одну из своих любимых бомб куском ветоши, сидела Черри Бомб. Она заскочила "на минутку" еще утром и задержалась, потому что на улицах было подозрительно скучно. — Эй, Вискас! — Энджел раздраженно постучал длинным когтем по черному экрану смартфона. — Ты чё, опять забыл заплатить за инет? Вай-фай сдох к херам собачьим. У меня даже лента ВоксТек не грузится. Ноль палок! Я тут пытаюсь быть в курсе, кто с кем трахается, а ты меня блокируешь! Хаск тяжело вздохнул, не отрываясь от своего занятия. Он даже не поднял глаз, его голос звучал как скрип старой двери. — Может, это знак свыше, что тебе пора вытащить свою тощую задницу из телефона и посмотреть на реальный мир? Или Вокс наконец перегорел от собственной желчи и закоротил всю сеть. Было бы неплохо. Налил бы за это бесплатно. — Ой, не нуди, дед, — фыркнул паук, закидывая ноги на стойку, едва не опрокинув бутылку дешевого виски. — Реальность — это скука смертная, детка. Я хотел глянуть, запостил ли наш «Ретро-принц» какие-нибудь новые селфи с пернатыми святошами. А тут... тишина. Как будто кто-то выдернул шнур из розетки всего города. Даже спам с предложением увеличить член не приходит. Черри подбросила бомбу в воздух и ловко поймала её, ухмыльнувшись. — Энджи прав, усатый. На улице слишком тухло. Я не слышала ни одного взрыва уже час. Никакой драки за территорию, ни одного вопля. Даже алкаши под окнами не блюют. — Она покрутила бомбу в руках, и ее единственный глаз сузился. — У меня начинается ломка без хаоса. Это неестественно. Это как затишье перед тем, как всё полетит в самую глубокую жопу. Хаск замер. Его уши резко дернулись, поворачиваясь ко входу. Шерсть на загривке встала дыбом. — Вы правы, — пробормотал он, и в его голосе появились нотки тревоги, которые заставили Энджела убрать ноги со стола, а Черри — крепче сжать свою "игрушку". — Тишина. Мертвая, мать её, тишина. — О чем ты? — Энджел отложил телефон и сел ровнее, его игривость испарилась. — Слушай, идиот, — шикнул Хаск. — Ни сирен. Ни криков. Ни взрывов. Даже фоновый шум города — гул машин, срач демонов — все исчезло. Для Ада это ненормально. Это... неправильно. Энджел прислушался. И правда. Обычная какофония Пентаграмм-Сити исчезла, уступив место ватной, гнетущей тишине. — Хм... И правда. Ни одного выстрела за последние пять минут? — он нервно засмеялся, переглянувшись с Черри. — Это уже подозрительно даже для утра понедельника с бодуна. Может, все сдохли? Черри спрыгнула с барного стула, ее веселость исчезла. — Мне это не нравится. Мои инстинкты вопят, что сейчас что-то бахнет. И не так весело, как я люблю. Вдруг свет в отеле замигал. Не как при обычных перепадах напряжения, а так, словно само электричество испугалось чего-то и решило сбежать по проводам обратно. Лампочки тускнели, наливаясь болезненным оранжевым цветом. Тени в углах стали гуще, вязкими, словно разлитые чернила, и начали медленно ползти к центру комнаты. Двери отеля медленно, со скрипом распахнулись, хотя ветра не было. Но за ними не было привычной улицы. Там был туман. Серый, гнилой туман, пахнущий сырой землей, гниющими листьями и старой, засохшей кровью. Аластор, который до этого напевал легкий джазовый мотив у камина, мгновенно замолк. Его вечная улыбка не исчезла, но уголки губ напряглись, превращая выражение лица в оскал капкана. Он почувствовал это первым. Статику в воздухе заменил инфразвук — низкая, вибрирующая частота, от которой болели зубы и сжималось сердце. — Ниффти, — голос Радио-Демона прозвучал без привычных эффектов радио-фильтра, чисто, холодно и абсолютно серьезно. — Спрячься. Сейчас же. Маленькая циклопка выглянула из-за кресла, держа в руках огромную иглу, ее глаз безумно вращался. — Плохие мальчики пришли? Мы будем играть в «колоть-резать»? Я люблю колоть! — Нет, моя дорогая, — Аластор крепче сжал свой микрофон, его глаза начали светиться зловещим алым светом, а тень за спиной вытянулась и оскалилась. — Пришло нечто... гораздо древнее «плохих мальчиков». Нечто крайне... невежливое.

***

Башня Трех Ви (Vees) Вокс стоял перед стеной мониторов. Все экраны показывали одно и то же: черные корни, пробивающиеся сквозь асфальт на каждом перекрестке города. — ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?! — визжал Валентино, истерично стряхивая со своего дорогого пальто странный серый пепел, сыпавшийся прямо с потолка. — Мои студии! Мои шлюхи! Они просто... застывают! Это убытки, Вокс! Сделай что-нибудь, черт бы тебя побрал! — Я ТЕРЯЮ СИГНАЛ! — ревел Вокс, его лицо-экран шло рябью и глюками. — ЗАТКНИСЬ, ВАЛ! Это не хакерская атака! Это... это вирус самой реальности! Сеть... она гниет! Он лихорадочно бил по консоли, пытаясь изолировать свои серверы. — Брандмауэр «Цербер»! Отсечь внешние узлы! Перевести все на локаль! СУКА, РАБОТАЙ! — кричал он, но код на екранах не слушался. Он не просто исчезал, он разлагался, превращаясь в цифровую плесень. Вдруг среди хаоса статического шума и визга сирен, прямо в его интерфейс, разрывая все протоколы защиты, ворвался пакет данных. Это не был код. Это был чистый, концентрований ужас, что звучало как обещание, пробиваясь сквозь яростное сопротивление его систем. «Твой... кххх... маленький мирок — это... [ОШИБКА] ...клетка... которую ты называешь сетью... з-з-з... Ты пытаешься контролировать хаос... но хаос... невозможно удержать... Я предлагаю тебе... [ШУМ] ...стать Большим.» Вокс застыл. Его системы охлаждения завыли от перегрузки, пытаясь обработать чужеродное присутствие, рвавшееся сквозь преграды. «Мне не нужны... имена... ш-ш-ш... Мне нужна... [ПОТЕРЯ ПАКЕТОВ] ...масса. Безвольная... единая... послушная масса... Мне нужен Пастырь... для бесконечного стада... А тебе... тебе я дам... [СОЕДИНЕНИЕ ВОССТАНОВЛЕНО] ...кнут абсолютной власти.» Перед внутренним взором Вокса, сквозь глитчи и артефакты, вспыхнуло видение: мир, где нет личностей, нет бунта, нет препятствий. Мир, где миллиарды глаз смотрят в одну точку, ожидая команды. И эта точка — он. «Стань моим...... кххх... Стань моим Лицом... для тех, кто боится смотреть в бездну... [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА] ...Прими меня... и они больше никогда не переключат канал... Ты станешь... [СИГНАЛ СТАБИЛЕН] ...Единственным Эфиром.» Потрескавшийся экран Вокса мигнул. Его рот растянулся в широкой, наполненной статикой и безумным, жадным восторгом улыбке. Абсолютная власть. Идеальный контроль. Вечная аудитория. — Сделка принята, — прошептал он, чувствуя, как его амбиции наконец находят достойный масштаб. Он опустил руки с пульта защиты и открыл все порты. — Входи. На главном экране появилось изображение. Не цифровое и не пиксельное. Это выглядело так, будто кто-то выцарапал лик на стекле изнутри самой бездны. Это было одно-единственное Лицо — маска древней, голодной красоты, сплетенная из теней и бледной, как кость, плоти. В глазах этого существа не было зрачков, лишь бесконечная, вязкая тьма. Оно не произнесло ни слова. Вместо этого с экрана, нарушая все законы физики, медленно вытянулась рука. Это была не человеческая конечность, а уродливое, узловатое сплетение черных, пульсирующих корней, сочащихся мазутом пустоты. Рука потягнулася к Воксу через пространство студии, предлагая скрепить договор. Вокс, дрожа от экстаза власти, протянул свою руку в ответ. Как только его пальцы коснулись холодных, влажных корней, чернота мгновенно поползла по его корпусу, въедаясь в схемы. В тот же миг Башня содрогнулась. Гигантские черные корни пробили фундамент небоскреба. Вокс попытался ударить электричеством, но корни просто поглотили разряд. Технология была бессильна против первобытной энтропии. Он стал частью Роя.

***

Отель Хазбин Аластор вышел на крыльцо. Перед отелем, из тумана, выходили фигуры. Это были не обычные грешники. Это были «пустые» — демоны, чьи души были высосаны, оставляя лишь оболочку, управляемую чужой волей. А вели их Падшие Экзорцисты — бывшие ангелы, чьи доспехи почернели, а нимбы стали терновыми венцами. — О, как любопытно! — промурлыкал Аластор, вызывая теневые щупальца, его голос затрещал как старый граммофон. — Кажется, у нас намечается внеплановая прополка сада. Надеюсь, вы не против стать удобрением? Бой начался мгновенно. И это была бойня. Щупальца Аластора хватали врагов, но те распадались на гниль, заражая тени Радио-Демона. Его магия, основанная на вуду и страхе, буксовала. Враги не испытывали страха. У них не было сознания. А потом с неба ударил луч. Но не света. Это был луч чистой тьмы. Он ударил прямо в центр Пентаграмм-Сити, раскалывая землю. Ударная волна была настолько мощной, что снесла Аластора с ног. Радио-Демона отбросило назад, как тряпичную куклу. Он пролетел сквозь дверной проем и с грохотом врезался в дальнюю стену холла, оставляя вмятину. Его микрофон покатился по полу с жалобным писком. В тот же миг Отель отреагировал. Это не была магия Аластора или Чарли. Это проснулось само здание, которое строили с надеждой. Из фундамента вырвался ослепительный свет. Стены завибрировали, окна мгновенно затянулись бронированными ставнями. Отель запечатал себя. Над зданием вспыхнул непроницаемый купол — красно-золотой барьер, пульсирующий магической энергией. На его поверхности, вращаясь, сияли гигантские магические символы: шестикрылые серафимские звезды переплетались с разрезанными яблоками — гербом рода Морнингстар. Посреди холла, прямо в воздухе, со звуком разрыва ткани реальности открылся портал. Но это не был чистый золотой переход. Этот портал истекал мазутом и дымом. Из него вышел Люцифер. Он выглядел ужасно. Его безупречный белый костюм был пропитан вязкой, вонючей черной жижей — кровью Тени. Одно крыло волочилось по земле, перья были выдраны. На лице, обычно скрытом маской шоумена, пылала нечеловеческая, первобытная ярость. — ЗАБЛОКИРОВАТЬ КОЛЬЦА! — заорал он в свой коммуникатор, выплевывая сгусток черной крови. Его голос гремел, как гром, заставляя дрожать уцелевшие стекла. — ОТРЕЗАТЬ ВСЕ ПУТИ! ИЗОЛИРОВАТЬ ГОРДЫНЮ! НЕМЕДЛЕННО! — И ПУСТЬ КТО-НИБУДЬ ТОЛЬКО ПОСМЕЕТ К НЕЙ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ! — проревел он, обращаясь, кажется, ко всему Аду. — Я ЛИЧНО ВЫРВУ ИМ ХРЕБТЫ! Он обвел безумным взглядом присутствующих в холле, а затем повернулся к запечатанным дверям, за которыми ревела тьма. Но даже барьер Короля начал трещать. Снаружи по нему били гигантские корни Аватара Ру. Люцифер пошатнулся. Он был истощен боем на подступах. Ему нужен был проводник. Усилитель. В этот момент в холле раздался треск. Барьер над отелем взорвался. Золото и красная магия разлетелись осколками. Крышу сорвало. Внутрь, как саранча, посыпались почерневшие экзорцисты и гигантские куски оживших корней. — БЛЯДЬ, ДА ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?! — заорал Энджел Даст, выхватывая свои автоматы. Его глаза расширились — он понятия не имел, что это за твари, но инстинкты орали «УБЕЙ». — Я БЕЗ ПОНЯТИЯ, КТО ВЫ, НО ЖРИТЕ СВИНЕЦ, УРОДЫ! — Он открыл беспорядочный шквальный огонь, прикрывая Хаска, который метал взрывные карты в нападающих. Ниффти с боевым визгом прыгнула на лицо первому врагу, орудуя своей иглой как ледорубом. Посреди этого ада, где свистели пули и летали куски демонов, Сэр Пентиус вдруг остановился. Он увидел Черри. Она доставала новую бомбу, её волосы растрепались, на щеке была царапина. Он поправил свою новую, еще не запятнанную, синюю накидку, похожую на адмиральскую форму. Глубоко вдохнул, игнорируя запах серы и смерти. Это был момент истины. Он подполз к ней, игнорируя взрыв, разнесший колонну в двух метрах от них. — Мисс Черри! — его голос дрожал, но в нем звучала странная решимость. Черри обернулась, держа в руке зажженную бомбу. — Змеюка?! Вали отсюда, тебя сейчас раздавят в лепешку! Не мешайся под ногами! Пентиус выпрямился во весь рост. Из складки своей синей накидки он достал букет. Это были не розы. Это были «Взрывные Лилии» — редкие цветы из Кольца Гнева, лепестки которых тлели и пахли порохом. Её любимые. — Я... я знаю, что время не совсем подходящее! — прокричал он, пытаясь перекричать грохот битвы. — Но другого может не быть! Вы — самая взрывная, самая яркая и самая опасная женщина, которую я когда-либо встречал! Он протянул ей букет. Черри замерла, её единственный глаз расширился от удивления. Она машинально взяла цветы, забыв про бомбу в другой руке. — Пентиус, ты что, рехнулся?.. — начала она, но он перебил её. Он вытянулся по стойке смирно и отдал ей безупречный, военный салют. — Я люблю вас, Черри Бомб! — выпалил он. — И даже если это не взаимно... даже если вы считаете меня просто глупым старым змеем... это ничего страшного! Для меня было честью воевать рядом с вами! Черри смотрела на него, на эти нелепые, опасные цветы, на его смешную, но гордую позу в синей накидке. Вперше за долгое время она не знала, что сказати. Вдруг над головой раздался громкий, механический гул. Сквозь дыру в крыше, заслоняя собой кровавое небо, начал спускаться огромный, увешанный пушками дирижабль. На его боку светилась надпись "С.П. II" (Сэр Пентиус Второй). Из люка высунулись Яйца-помощники и сбросили веревочную лестницу. — БОСС! БЫСТРЕЕ! — пищали они. — МЫ ГОТОВЫ К ЗАПУСКУ! Пентиус взглянул на Черри в последний раз, запоминая ее удивленное выражение лица с цветами в руках. — Прощайте! — крикнул он и с неожиданной прытью схватился за лестницу. Веревка потянула его вверх, сквозь дым и огонь. Он карабкался по ней, как настоящий капитан, спешащий на свой мостик. Запрыгнув в рубку, он оттолкнул одного из Яиц от штурвала. — Полный вперед! — скомандовал он, надевая свои очки. Внизу Люцифер увидел Аластора, который пытался подняться у стены. Король Ада шагнул к нему. — Мне нужен доступ, — прохрипел Люцифер, подходя к Радио-Демону. — Открой свою душу. Стань проводником. Аластор, сплевывая черную кровь, рассмеялся — хриплым, сломанным звуком, полным помех. — Ха-ха... Чтобы меня разорвало вашей «святостью», Ваше Величество? Какая... невыгодная сделка. Я пас. — Это не просьба! — заорал Люцифер, когда кусок потолка упал рядом. — Но я не могу использовать тебя без разрешения! Твоя душа связана! Если я войду силой, я просто уничтожу тебя, а мне нужна антенна! СОГЛАШАЙСЯ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ! Аластор взглянул на разрушенный отель. На Энджела, Хаска и Черри, которые отбивались из последних сил. На Ниффти, которая с маньякальным смехом пыталась заколоть гигантского корня. Его улыбка стала острой, как лезвие бритвы. — Что ж... — он развел руки, открываясь, словно для объятий. — Пусть это будет... незабываемое шоу. Я разрешаю. Люцифер не колебался. В его глазах не было жалости, лишь холодный расчет, жертвующего пешкой ради королевы. Он раскрыл ладонь, и на ней вспыхнула звезда — концентрированная, обжигающая сущность Первого Серафима. — Прими это! — прогремел он и с размаху вогнал эту пылающую звезду прямо в грудь Аластора, пробивая ткань его пиджака и саму суть его грешной души. Это был не удар. Это было вторжение. Аластор выгнулся неестественной дугой, его позвоночник хрустнул, а рот раскрылся в беззвучном крике, который перешел в визг радиопомех. Через его тело прошла не просто волна — это было цунами расплавленного золота, выжигающее его нутро. Для демона, сущности, сотканной из тьмы и греха, чистая сила Творения была ядом, кислотой и огнем одновременно. Его тело лишь покрылось тонкими трещинами сияния, которые проходили ровно вдоль зеленых швов его костюма и тела. Сама магия Аластора не изменила своей сути, но преобразилась визуально: вместо привычной зелено-черной гаммы она вспыхнула ядовитым зелено-желтым пламенем с вкраплениями красного, создавая жуткий, но завораживающий контраст. — ВНИМАНИЕ В ЭФИРЕ! — голос Аластора, усиленный магией Короля, прозвучал не как человеческая речь, а как гудок поезда, на полной скорости врезающегося в реальность, смешанный с хором тысячи ангелов, кричащих в агонии. Он поднял руку, с которой капала смесь черной крови и жидкого света, и щелкнул пальцами. Звук этого щелчка был подобен взрыву ядерной бомбы. Ударная волна звука и света прокатилась по залу. Первая линия почерневших экзорцистов просто перестала существовать — их разорвало на атомы, превратив в облако золотой пыли и черного пепла. Но за ними лезли новые. Гигантские черные корни, покрытые тысячами моргающих глаз, пробивали пол, хватая мебель, колонны и пытаясь раздавить обителей. Аластор, которого раздирала изнутри чужая, несовместимая с жизнью сила, смеялся. Это был смех безумного человека. Его рога начали расти, ветвясь и вытягиваясь, превращаясь в гротескную корону из костей и света, царапающую небеса. Он стал дирижером этого апокалипсиса. — Ниффти, душечка! У нас тут грязь! Время генеральной уборки! — провозгласил он с маниакальной вежливостью, и луч света из его руки ударил в группу монстров, мгновенно парализуя их и превращая в хрупкие статуи из соли и статики. Ниффти, визжа от восторга, пронеслась сквозь них, разбивая их в щепки своим кинжалом. Он схватил сам воздух руками, и реальность вокруг Отеля задрожала. Из каждого уцелевшего радиоприемника, из каждого динамика, из самой арматуры здания ударил джаз. Но это была не музыка. Это было оружие. Саксофони звучали как сирены воздушной тревоги, пианино било как пулеметная очередь. Звуковые волны стали видимыми лезвиями, режущими плоть врагов, отделяя тени от тел. Теневые щупальца Аластора, теперь налитые силой Творения, выросли, покрылись золотыми шипами и начали яростно кромсать корни, вырывая их из фундамента вместе с кусками. — ДЕРЖИ! — кричал Люцифер, стоя за спиной Радио-Демона и вливая в него всё больше и больше силы, хотя видел, как дымится пиджак Аластора, как чернеет его плоть. — НЕ СМЕЙ УМЕРАТЬ! ШОУ ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧЕНО! НУ ЖЕ, УЛЫБОЧКУ ШИРЕ!!! — А... ТЕПЕРЬ... СМЕРТЕЛЬНЫЙ... НОМЕР... ПРОГРАММЫ! — прохрипел Аластор, и каждый слог вызывал боль Он свел руки над головой, и вокруг уцелевших — Энджела, Хаска, Черри — образовался купол из чистого радио-шума и ангельских рун. Сквозь этот барьер не могла пробиться ни одна тьма. Демоны внутри продолжали стрелять, но теперь их пули и бомбы были заряжены частотой Аластора, пробивая врагов насквозь. Тем временем в небе Сэр Пентиус развернул дирижабль. Перед ним, пульсируя болезненным фиолетовым светом, возвышался гигантский Корень Аватара Ру, торчащий из земли и поднимающий из мертвых павших врагов. Это было сердце вторжения в этом секторе. — Цель захвачена! — крикнул Пентиус, его руки летали над панелью управления. — Активация главного калибра! Протокол "Последний Фейерверк"! — ЕШЬТЕ ЭТО, ГАДКИЕ КУСТЫ! — героический крик Змея эхом разнесся над городом. Его дирижабль, превращенный в одну гигантскую бомбу, врезался прямо в центральный пульсуирующий корень Аватара Ру. Взрыв смешался с магией Аластора, создавая ослепительный фейерверк, который, казалось, на мгновение очистил небо над Пентаграмм-Сити. Но давление было чрезмерным. Сила, создающая звезды, была заперта в теле смертного грешника. Трещины на лице Аластора стали глубокими, из них бил ослепительный свет, ослепляя всех вокруг. — Финал... сезона... — прошептал Радио-Демон, чувствуя, как его сущность начинает распадаться на байты и лучи. Он собрал всю энергию — свою ярость, свою гордость и заемную мощь Люцифера — в одну точку между своими ладонями. Она пульсировала, как маленькая черно-белая дыра. — ИСЧЕЗНИТЕ! Взрыв был беззвучным. Он был за гранью звука. Белая сфера расширилась из его груди, проходя сквозь стены отеля, сквозь город, сквозь саму ткань Ада. Она не разрушала материю — она выжигала скверну. Черные корни иссыхали, крошились и рассыпались в прах. "Пустые" падали, как марионетки с обрезанными нитями, их тела распадались на эфир. Гигантский Аватар Ру за окном заверещал — звук, от которого лопнули все стекла в радиусе километра — когда свет отрезал его щупальца и отбросил обратно в разлом, запечатывая проход печатью Радио. Но вместе со злом не выдержал и сам Отель. Его фундамент, пропитанный магией, не выдержал такого резонанса. Стены затрещали, балки застонали. Магия, державшая эту надежду вместе, выгорела. Здание больше не было защитой, оно стало ловушкой, разваливающейся на глазах. Это был конец. Микрофон Аластора, его символ власти, взорвался в его руках. Его тело, не приспособленное для проведения чистой ангельской благодати такой мощности, дымилось. Черная кровь брызнула из его глаз и рта, заливая обломки пола. Отель окончательно сдался. Стены, которые были пропитаны магией, срезонировали со взрывом и просто рассыпались, погребая под собой остатки роскоши, мечты и надежды. Взрыв закончился. Люцифер упал на колени среди руин, его крылья бессильно обвисли, перья были опалены. Он потратил всё, что имел, чтобы отбросить первую волну. Его цилиндр скатился в грязь. Аластор лежал в нескольких метрах, неподвижный, дымящийся. Его костюм был изодран, кожа покрыта ожогами, светящимися золотом. Его знаменитая улыбка исчезла, замененная гримасою боли, шока и абсолютного, сокрушительного унижения. Он был сломлен — не только физически, но и в своей гордости. Его использовали. Его заставили. Он стал инструментом в руках того, кого презирал. В этот момент, среди оседающей пыли, произошло нечто странное. Остатки защитной магии Отеля, те самые красно-золотые искры, не рассеялись окончательно. Они собрались в воздухе, закружились в крошечный вихрь и уплотнились, приняв форму маленького, полупрозрачного зверька — не то котенка, не то химеры, сотканной из чистого света. Существо издало тихий, печальный звон, похожий на прощальный стук сердца дома. Оно подлетело к Люциферу, который стоял на коленях, сломленный и опустошенный. Светящийся зверек ласково коснулся его плеча, и в ту же секунду его форма начала меняться. Свет затвердел, сжался и с металлическим щелчком превратился в материальный объект. Это был маленький, искусно сделанный Ключ с навершием в форме черных крыльев ворона. Он не упал в грязь. Словно обладая собственной волей, ключ скользнул за лацкан изодранного пиджака Короля, спрятавшись во внутреннем кармане у самого сердца — единственное, что уцелело от Великой Мечты.