Вместе до смерти

Небо над Лондоном было затянуто тяжелыми серыми облаками. С самого утра моросил мелкий дождь, превращая дорожки в темные полосы грязи. Казалось, даже сама природа решила говорить сегодня шепотом. Похороны лорда Майкла Стирлинга проходили в тишине. Не той спокойной тишине, что бывает ранним утром, а той, которая появляется после страшной новости, когда люди уже выплакали первые слезы и просто не находят слов. Одетта стояла неподвижно. Рядом с ней молча стояла Софи. Обе были в черном. Обе смотрели на закрытый гроб. Священник читал молитву, но слова будто проходили мимо. Одетта слышала лишь собственное сердцебиение. Она вдруг вспомнила другой день. Двенадцать лет назад. Такой же дождь. Такое же серое небо. Два гроба. Один — для матери. Второй — для отца. Она тогда была слишком маленькой, чтобы понимать все происходящее, но слишком взрослой, чтобы забыть хоть одну деталь. Помнила, как Агата Данбери крепко держала ее за плечи. Помнила запах мокрой земли. Помнила, как люди говорили тихими голосами. И помнила, как ей хотелось закричать, чтобы родители просто проснулись. Она глубоко вдохнула. Нет. Не сегодня. Сегодня скорбела Франческа. Одетта медленно перевела взгляд на Софи. Девушка тоже смотрела на гроб. Ее глаза были полны грусти. Наверное... Она вспоминала похороны своего отца. Восемь лет. Совсем ребенок. Одетта осторожно коснулась ее руки. Софи едва заметно сжала ее пальцы. Этого было достаточно. --- Когда церемония закончилась, гости постепенно перешли в дом Бриджертонов. В огромной гостиной было непривычно тихо. Не звучала музыка. Никто не смеялся. Даже дети говорили почти шепотом. Франческа стояла у окна. Спокойная. Слишком спокойная. Рядом с ней находилась пожилая леди Джанет Стирлинг — мать Майкла. Ее лицо выглядело усталым, но удивительно мягким. По другую сторону стояла Мишель. Кузина Майкла. Она тоже почти не отходила от Франчески. Одетта медленно подошла к ним. Несколько секунд она просто смотрела на Франческу. Та подняла глаза. И едва заметно улыбнулась. Совсем слабо. Одетта ничего не сказала. Она просто крепко обняла ее. — Мне очень жаль... — тихо прошептала она. Франческа кивнула. — Спасибо... Голос звучал спокойно. Даже слишком спокойно. Одетта чувствовала, как дрожат ее плечи. Она осторожно отпустила подругу. Повернулась к леди Джанет. Та сама взяла ладони Одетты в свои. — Благодарю, дитя. Ее голос был тихим. — Майкл всегда очень тепло отзывался о друзьях Франчески. Одетта ласково погладила пожилую женщину по руке. — Он был добрым человеком. Леди Джанет слабо улыбнулась. Рядом Мишель молча кивнула. В ее глазах стояли слезы. Одетта слегка наклонила голову в знак сочувствия. Софи тоже подошла ближе. Она немного смущалась, но тихо сказала: — Примите мои соболезнования... Франческа посмотрела на нее. — Спасибо... Софи робко улыбнулась. Но Одетта заметила, как девушка украдкой отвела взгляд. Она слишком хорошо понимала подобную боль. Одетта отошла чуть в сторону. В другом конце комнаты стояли Элоиза, Бенедикт, Гиацинта и Грегори. Бенедикт первым заметил ее. Их взгляды встретились. Всего на несколько секунд. Но этого хватило. В его глазах читалось беспокойство. Он словно спрашивал без слов: «Ты в порядке?» Она почти незаметно кивнула. «Да.» И только после этого подошла к ним. Элоиза сразу тихо сжала ее ладонь. — Как ты? — Хорошо. — Правда? — Сегодня не обо мне. Элоиза понимающе кивнула. Наступило молчание. Его неожиданно нарушила Гиацинта. Она задумчиво смотрела на Франческу. Потом повернулась к Одетте. — Одетта... Все подняли головы. — Когда умерли твои родители... Она говорила совершенно искренне. Без бестактности. По-детски. — Их похороны тоже были такими? Одетта даже немного растерялась. Не от вопроса. От неожиданности. Но прежде чем она успела ответить, раздался строгий голос Бенедикта. — Гиацинта. Та виновато посмотрела на брата. — Что? — Не сейчас. Но младшая Бриджертон лишь нахмурилась. — Я просто спросила... Потом перевела взгляд на остальных. — А когда умер наш папа... Она задумалась. — Было так же? Бенедикт опустил голову. Колючая боль мелькнула в его глазах. Ответил Грегори. Он осторожно приобнял сестру за плечи. — Да. — Было очень похоже. Гиацинта нахмурилась. — Но я почти ничего не помню... Грегори ласково улыбнулся. — Потому что тебя тогда еще не было. Она удивленно посмотрела на него. — Как не было? Он тихонько постучал пальцем ей по кончику носа. — Ты была. — Только у мамы в животе. Гиацинта округлила глаза. — Правда? — Правда. Она задумалась. — Значит... я тоже была рядом... — Была. Грегори прижал сестру к себе чуть крепче. — Просто очень маленькой. Одетта невольно улыбнулась. Каким же добрым вырос Грегори. --- В этот момент дверь гостиной резко открылась. Франческа. Она держала в руках большую тарелку с нарезанным бисквитом. Лицо ее было спокойным. Но глаза... Красные. Опухшие. И совершенно пустые. Она подошла к ним. — Возьмите... Голос дрожал. — Пожалуйста... Она протянула тарелку. — Нужно поесть... Руки тряслись так сильно, что фарфор тихонько звенел. Никто не двигался. Одетта почувствовала, как внутри все сжалось. «Нет...Так не должно быть.» Франческа держалась из последних сил. Она не плакала, не кричала, не позволяла себе чувствовать, иименно это пугало сильнее всего. Одетта быстро посмотрела на Софи. Та сразу поняла ее без слов. Мягко улыбнувшись, Софи шагнула вперед. — Миледи... Она осторожно взяла тарелку из дрожащих рук Франчески. — Благодарю. — Мы как раз немного проголодались. Она сказала это так спокойно и естественно, словно действительно думала только о пироге. Франческа растерянно кивнула. Пальцы наконец перестали сжимать край тарелки. Одетта подошла ближе. Очень осторожно коснулась ее плеча. — Фран... Та подняла на нее взгляд. Одетта мягко улыбнулась. — У тебя немного испортилась прическа. Франческа машинально коснулась волос. Будто только сейчас вспомнила об их существовании. — Правда?.. — Совсем чуть-чуть. Одетта говорила ласково. — Пойдем наверх. — Я быстро помогу тебе поправить ее. — И сразу вернемся. На мгновение Франческа закрыла глаза. Губы дрогнули. Она словно поняла, что Одетта вовсе не про прическу говорит. Ей просто нужно было выйти отсюда. Хотя бы на несколько минут. Она судорожно сглотнула ком в горле. И молча кивнула. — Хорошо... Одетта взяла ее под руку. Они медленно направились к лестнице. Бенедикт проводил их долгим взглядом. Леди Вайолет тоже заметила, как дочь едва держится. Она благодарно посмотрела вслед Одетте. Софи осталась внизу рядом с Элоизой, Грегори и Гиацинтой, продолжая спокойно предлагать гостям бисквит, чтобы отвлечь внимание от отсутствия Франчески. А наверху, за закрытой дверью одной из комнат, тишина наконец могла дать место тому, что Франческа сдерживала с самого утра. Комната Франчески была наполнена тяжелой, почти звенящей тишиной. За окнами серое небо медленно затягивалось облаками, и казалось, будто сам Лондон сегодня решил говорить вполголоса. Одетта стояла за спиной Франчески, осторожно перебирая ее темные волосы. На самом деле прическа была совершенно аккуратной. Ни один локон не выбился. Но обе понимали — дело было вовсе не в волосах. Им просто нужно было уйти. Подальше от людей. Подальше от бесконечных соболезнований. Подальше от гроба. Подальше от необходимости быть сильной. Одетта медленно поправила шпильку. — Вот так... — тихо сказала она. — Теперь идеально. Франческа посмотрела в зеркало. — Спасибо... Она попыталась улыбнуться. Не получилось. Одетта положила ладони ей на плечи. — Фран... ты не обязана все держать внутри. Та молчала. — Если хочешь... можешь плакать. Тишина. — Можешь кричать. Франческа едва качнула головой. — Можешь разбить вазу... стакан... выбросить что-нибудь в окно... — Нет... Ее голос прозвучал неожиданно спокойно. — Не могу. Одетта нахмурилась. — Почему? Франческа долго смотрела куда-то в пол. Потом очень тихо сказала: — Потому что... Она коснулась ладонью своего живота. — ...я беременна. Мир будто остановился. Одетта несколько секунд просто смотрела на нее. — Что?.. Франческа несмело улыбнулась сквозь слезы. — Джон успел узнать... Она закрыла глаза. — Он был так счастлив... У Одетты защипало в глазах. Она даже не заметила, как сама улыбнулась. Какая удивительная... Какая горькая... Какая светлая новость одновременно. — Фран... Она шагнула вперед. И крепко-крепко обняла девушку. — Значит... Ее голос дрогнул. — Значит, он останется. Франческа всхлипнула. — Да... — Джон никогда полностью не уйдет. — Да... Одетта прижала ее еще крепче. — Его ребенок будет смеяться...Будет бегать... Будет расти... И в нем всегда будет жить часть Джона. Теперь Франческа действительно заплакала. Не громко. Не истерично. Просто позволила себе наконец расплакаться. И Одетта лишь гладила ее по спине. --- Вечером по просьбе Элоизы Одетта осталась ночевать в доме Бриджертонов. Софи тоже осталась вместе с ней. После похорон никто не хотел отпускать Франческу одну. Леди Вайолет настояла, чтобы дочь хотя бы несколько дней провела в родительском доме. Дом был тих. Даже обычно шумные лакеи разговаривали вполголоса. В гостиной собрались почти все. Элоиза сидела у окна. Пенелопа рядом с Одеттой. Колина уже не было — его вызвали по каким-то делам. Грегори читал книгу, хотя явно не понимал ни строчки. Гиацинта задумчиво ковыряла вилкой кусочек пирога. Софи устроилась немного поодаль. На коленях у нее лежала книга. Но страницы она давно не переворачивала. В комнате потрескивал камин. Именно Гиацинта первой нарушила молчание. Совсем тихо. — А зачем вообще выходить замуж... Все посмотрели на нее. Девочка подняла глаза. — ...если муж все равно однажды умрет? Повисла тишина. — Папа умер... Она загнула палец. — Джон умер... Еще один палец. — Все мужчины умирают. Элоиза уже открыла рот. Но Одетта едва заметно коснулась ее руки. Позволь. Она сама. Одетта медленно подняла голову. — Люди действительно умирают, Гиацинта. Девочка внимательно посмотрела на нее. — Умирают родители... — Друзья... — Любимые... — Даже наши домашние животные. Софи крепче прижала книгу к груди. Одетта продолжила: — Но память... Она улыбнулась. — Память никогда не умирает. В комнате стало совсем тихо. — Мы продолжаем любить их. — Рассказываем истории. — Вспоминаем смешные моменты. — Иногда даже смеемся над тем, как они однажды опозорились. Уголки губ Элоизы дрогнули. — И пока мы это помним... Одетта посмотрела на Франческу. — Они рядом. Гиацинта долго молчала. Потом тихо спросила: — Значит... папа все еще рядом? Леди Вайолет отвернулась к окну. Ее глаза заблестели. Одетта кивнула. — Каждый день. Гиацинта медленно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. --- Утро началось тревожно. Еще до рассвета по дому раздались быстрые шаги. Голоса. Суета. Лакеи бегали по лестницам. Одетта проснулась сразу. Она успела только накинуть халат. Из коридора доносились приглушенные голоса врачей. Франческе стало плохо. В комнату уже вошли доктор, акушерка и несколько служанок. Леди Вайолет не отходила от дочери. Элоиза тоже была рядом. Софи тем временем увела Гиацинту в соседнюю комнату. Она читала девочке книгу. Пыталась отвлечь. Хотя сама выглядела бледнее обычного. Пенелопу ранним утром забрал Колин. Дом снова погрузился в тревожное ожидание. Одетта стояла возле двери спальни. Она не входила. Не хотела мешать. И вдруг услышала тихий голос врача. Потом еще один. Очень тяжелый вздох. И слова, сказанные почти шепотом. — Нам очень жаль... Одетта закрыла глаза. Сердце болезненно сжалось. Она все поняла. Ребенка не удалось спасти. Франческа потеряла малыша. Одетта прижала ладонь ко рту. Слезы сами выступили на глазах. Какое страшное испытание. За несколько дней потерять сначала мужа... А потом и ребенка... Она медленно отошла от двери. Не хотелось, чтобы Франческа увидела ее сейчас. Не хотелось плакать у нее на глазах. И вдруг— — ЧЕРТ! Громкий удар. Будто что-то тяжелое смахнули со стола. Одетта вздрогнула. Звук донесся из кабинета. Она быстро направилась туда. Распахнула дверь. По полу были разбросаны бумаги. Чернильница валялась набок. Стул лежал опрокинутый. А посреди комнаты стоял Бенедикт. Лицо побледнело. Кулаки сжаты. Дышал он тяжело. Одетта молча присела на корточки и начала собирать документы. — Что ты тут устроил? Он провел рукой по волосам. — Меня попросили разобрать бумаги Джона... Голос был слишком ровным. — Один документ пропал. Она подняла глаза. Нет. Он лгал. Не из злости. Из боли. Он вовсе не из-за бумаг сорвался. Это было слишком очевидно. Он просто больше не выдерживал. Она поднялась. Подошла ближе. Осторожно взяла его за руку. — Бен... Он резко повернулся. И неожиданно положил ладони ей на плечи. Не больно. Но крепко. Будто боялся, что она исчезнет. — Я не хочу больше ждать. Одетта удивленно моргнула. — Что?.. — Я не хочу тянуть. Он смотрел ей прямо в глаза. — С нашей свадьбой. Она застыла. Несколько секунд даже не могла подобрать слов. — Бенедикт... Она тихо покачала головой. — О какой свадьбе ты говоришь? Он не отпускал ее. — О нашей. Она грустно улыбнулась. — Ты ведь даже не сделал мне предложения. Он молчал. — И сейчас... Она посмотрела в сторону комнаты Франчески. — Сейчас не время. — Фран только что потеряла мужа. — И... Голос дрогнул. — Сегодня потеряла ребенка. Она осторожно коснулась его щеки. — Мы не можем сейчас думать о себе. Бенедикт закрыл глаза. Потом вдруг наклонился. И громко, тепло поцеловал ее в лоб. Так, что она невольно улыбнулась. — Я знаю... Он выдохнул. — Просто... Он снова посмотрел ей в глаза. — После всего этого...После смерти...После похорон...После сегодняшнего утра... Он почти шептал. — Мне страшно снова что-то откладывать. Одетта почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Она поняла, он не торопил свадьбу. Он боялся потерять время. Потерять ее. Так же внезапно, как Франческа потеряла Джона. Она обняла его, медленно, крепко. — Все будет хорошо. Он уткнулся лбом ей в волосы. — Я Обещаю. Несколько минут они просто стояли молча. Пока за дверью снова не послышались тихие шаги слуг. Жизнь продолжалась. Как бы больно ни было. --- К вечеру Одетта и Софи вернулись в особняк Данбери. Дорога прошла почти в полном молчании. Софи крепко держала на коленях книгу, но ни разу ее не открыла. Одетта смотрела в окно кареты. Лондон жил своей жизнью. Кто-то смеялся. Кто-то спешил по делам. Кто-то даже не подозревал, что в одном доме сегодня разбились сразу несколько сердец. Она лишь тихо подумала, что теперь им всем понадобится время. Франческе — чтобы научиться жить с утратой. Бенедикту — чтобы перестать бояться будущего. А ей самой — чтобы исполнить данное ему обещание. Что бы ни случилось дальше, она больше не позволит страху разлучить их. --- После похорон Джона прошло два дня. Особняк леди Данбери понемногу возвращался к привычной жизни. Утра снова наполнились запахом свежего чая, шелестом газет и тихими разговорами служанок в коридорах. Однако даже солнце, заглядывавшее в высокие окна гостиной, не могло до конца прогнать ту тяжесть, которая поселилась в душе Одетты после всего пережитого. Она сидела у большого окна. В руках у нее были пяльцы. Вышивка продвигалась медленно. За последние несколько минут она сделала всего несколько аккуратных стежков, после чего вновь задумалась. Напротив нее сидела Софи. Девушка тоже вышивала. Она все еще оставалась удивительно тихой. Иногда напевала себе под нос едва слышную мелодию, иногда улыбалась, рассматривая узоры на ткани, словно старалась видеть красоту даже в самых простых вещах. Рядом на подоконнике растянулся Бенволио. Рыжий котенок лениво гонял лапой катушку ниток, чем время от времени заставлял Софи тихонько смеяться. — Бенволио... — ласково пожурила она. — Ты снова решил помочь? Котенок гордо мяукнул. Одетта улыбнулась. — Кажется, он считает себя великим мастером вышивки. Софи рассмеялась уже громче. — Тогда у него получается очень... необычно. Впервые за последние дни в комнате стало немного легче. Одетта уже начала думать, что сегодняшний день наконец пройдет спокойно. Без плохих новостей, без похорон, без слез, без неожиданных ударов судьбы. Но судьба, как всегда, решила иначе. Внезапно из коридора донесся шум. Сначала быстрые шаги. Потом испуганные голоса. — Остановите эту леди! — Прошу, нельзя туда! — Миледи сейчас занята! Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. В комнату буквально влетела юная девушка в бирюзовом платье с большим бантом на поясе. Она тяжело дышала после долгого бега. Щеки пылали. Локоны выбились из аккуратной прически. Софи вскочила так резко, что уронила пяльцы. — Пози?! Девушка тоже широко распахнула глаза. — Софи! Следом уже появились двое запыхавшихся лакеев. — Миледи, простите, мы пытались... Одетта спокойно поднялась. — Все хорошо. Она мягко улыбнулась. — Благодарю вас. Можете идти. Слуги переглянулись. Поклонились. И осторожно закрыли за собой дверь. Как только они ушли, Пози бросилась к Софи. — Я нашла тебя! Она крепко схватила девушку за руки. — Боже, я наконец тебя нашла! Софи растерянно смотрела на нее. — Пози... что ты здесь делаешь? Та заговорила так быстро, что едва успевала переводить дыхание. — Я сбежала! — Из окна гостиной! — Мама ушла искать мужа для Розамунд! — Меня с собой не взяли! — На балу у Крессиды Ган я увидела тебя! — Потом узнала, где ты живешь! — И сразу прибежала! Одетта невольно подняла брови. Вот это решительность. Софи же выглядела одновременно счастливой и встревоженной. — Но... зачем? Лицо Пози мгновенно стало серьезным. — Потому что мама хочет найти тебя. Комната будто похолодела. — Она хочет обвинить тебя в краже бриллиантовых брошей. Софи медленно опустилась на диван. Словно силы вдруг покинули ее. — Я так и знала... Прошептала она. — Значит... — Мне лучше уехать. Пози тут же опустилась перед ней на колени. — Нет! — Нет, пожалуйста! Она крепко сжала ладони Софи. — Я не позволю ей снова сделать тебе больно. На глазах девушки уже блестели слезы. — Она так ужасно говорила про тебя... — И про твою маму... — Ты этого никогда не заслуживала. Софи дрогнула. Потом осторожно погладила Пози по волосам. Совсем по-старшему. — Ты очень смелая. Пози улыбнулась сквозь слезы. — Нет. — Это ты смелая. — Я всегда хотела быть похожей на тебя. Софи покачала головой. — Не говори так. — Ты сама сильная. — И никогда... Она крепче сжала руку девушки. — Никогда не позволяй своей матери управлять твоей жизнью. Пози всхлипнула. — Буду стараться... Она неожиданно обняла Софи. — Я так буду скучать... — И я. — Я никогда тебя не забуду. — И я тебя. Обе сидели, крепко обнявшись. Одетта молча наблюдала за ними. Перед ней были вовсе не сводные сестры. Перед ней были две девочки, которым слишком рано пришлось взрослеть. Наконец Одетта негромко кашлянула. — Прошу прощения... Обе девушки одновременно повернулись к ней. Пози словно только сейчас вспомнила, что они не одни. Она вскочила. — Леди Одетта! И прежде чем та успела что-либо сказать, неожиданно крепко обняла ее. Одетта удивленно рассмеялась и осторожно ответила на объятие. — Спасибо вам... — За Софи... — Спасибо, что приютили ее... — Спасибо, что относитесь к ней как к семье... Одетта мягко погладила девушку по спине. — Любой поступил бы так. Пози горячо замотала головой. — Нет. — Не любой. Одетта улыбнулась. — Тогда расскажи мне про броши. Пози сразу стала серьезной. — Мама сказала, что Софи украла их. — Но это неправда! — Конечно неправда. — Броши она всегда прятала. — За картиной. Одетта внимательно посмотрела на девушку. — За какой картиной? — В стене был тайник. — За большим портретом молодой девушки. — Мама всегда отодвигала картину... — И доставала оттуда украшения. Она на секунду задумалась. — Кстати... — Девушка на портрете очень похожа на Софи. Время словно остановилось. У Одетты перестало хватать воздуха. Пальцы сами собой крепче сжали ткань платья. Очень похожа на Софи... Перед глазами вспыхнуло другое воспоминание. Темная ночь, крики, выстрел, шкаф. Кровь на полу. И человек, уносящий картину. Картину с изображением женщины. Женщины...которая была удивительно похожа на Софи. Неужели...Нет. Нет. Это невозможно. Или...Она настолько погрузилась в мысли, что не сразу услышала голос Пози. — Леди Одетта?.. Та моргнула. — Простите. Она быстро взяла себя в руки. Спокойно посмотрела сначала на Софи, потом на Пози. — Послушайте меня обе. Голос ее прозвучал уверенно. — Никто не посадит Софи в тюрьму. Пози тревожно нахмурилась. — Но мама... — Я сказала — никто. Впервые за долгое время в голосе Одетты прозвучала та самая решительность, которую так любила леди Данбери. — Пока я рядом, никто не причинит ей вреда. Софи посмотрела на нее с благодарностью. Одетта повернулась к Пози. — А теперь тебе нужно домой. — Иначе твоя мать заметит твое отсутствие. Пози опустила голову. — Да... — Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Девушка кивнула. Перед уходом она еще раз обняла Софи. Потом Одетту. И быстро выбежала из комнаты. Через несколько секунд в коридоре снова послышались быстрые шаги. Дверь закрылась. Наступила тишина. Софи нервно переплела пальцы. — Она правда может... Одетта подошла к ней. Осторожно положила ладони ей на плечи. — Нет. — Я обещаю. — Мы со всем разберемся. Софи кивнула. Но тревога из ее глаз никуда не исчезла. --- Позже, когда вечер окутал особняк Данбери, а Софи уже спала, свернувшись клубочком под теплым одеялом, Одетта долго стояла у окна своей комнаты. Лондон постепенно погружался в темноту. Где-то вдали стучали копыта редких экипажей. Небо затянули облака. Она думала только об одном. Портрет. Тайник. Женщина, похожая на Софи. Та самая украденная картина. Слишком много совпадений. А совпадений, как говорил когда-то ее отец, почти не бывает. Одетта медленно закрыла шторы. На лице появилась спокойная, почти незаметная улыбка. Она уже знала, что сделает. Сегодня ночью. Пока весь Лондон будет спать. Она отправится к дому семьи Ган. Тихо. Незаметно. И наконец узнает правду о той картине. А вместе с этим — найдет способ навсегда защитить Софи. Особняк Данбери наконец погрузился в сон. Коридоры, еще недавно наполненные шагами слуг, стихли. Где-то далеко размеренно тикали напольные часы. За окнами Лондон окутала густая ночь, а редкие фонари лишь слабо освещали пустые улицы. Одетта лежала на кровати с открытыми глазами. Сон не приходил. Перед мысленным взором снова и снова возникали слова Пози. > «Мама держала бриллиантовые броши за картиной... Девушка на портрете очень похожа на Софи.» Она перевернулась на бок. Нет. Ждать она больше не могла. Если эта картина действительно та самая... Если именно из-за нее когда-то погибли ее родители... То сегодняшний вечер мог наконец дать ответы, которых она искала почти десять лет. Одетта тихо поднялась. Прежде чем выйти, она взяла лист бумаги и быстро написала несколько строк. --- «Софи. Если ты проснешься, а меня не окажется дома, не ищи меня сама. Сразу позови леди Данбери или отправь за мистером Бенедиктом. Со мной все должно быть хорошо. Обещаю вернуться. Одетта.» --- Она аккуратно положила записку на подушку Софи. Девушка крепко спала, обняв Бенволио. Рыжий котенок лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяйку и снова устроился поудобнее. — Тсс... — прошептала Одетта. — Присмотри за ней. Котенок тихо мурлыкнул. --- Затем настала самая необычная часть. Одетта открыла старый сундук. Тот самый. Который много лет назад оставил у нее Саймон Бассет. Внутри все еще лежали некоторые его старые вещи. Детские сюртуки. Жилеты. Рубашки. Когда-то они были велики ему. Теперь были немного велики ей. — Прости, Саймон... — тихо усмехнулась Одетта. — Опять краду твою одежду. Она быстро переоделась. Заплела волосы и спрятала их под темной кепкой. В зеркале теперь отражался худощавый юноша. Если не присматриваться слишком внимательно — вполне убедительно. Она на цыпочках вышла из комнаты. Минуту постояла возле двери спальни леди Данбери. Изнутри не доносилось ни звука. — Главное... не разбудить тетушку... Если Агата сейчас ее поймает, ночная вылазка закончится раньше, чем начнется. Одетта бесшумно спустилась вниз. Старая дверь тихонько скрипнула. Она замерла. Никто не проснулся. Еще несколько секунд... И девушка растворилась в ночном Лондоне. --- Особняк семьи Ган оказался гораздо дальше, чем она ожидала. Несколько раз пришлось спрашивать дорогу. Для этого она просто изображала почтальона, которому срочно нужно доставить письмо. Люди охотно подсказывали. Через некоторое время впереди показался высокий особняк. Темный. Почти без света. Лишь в одном окне мерцала свеча. Одетта внимательно осмотрелась. Главные двери исключались сразу. Она обошла дом. Нашла участок стены, где рос старый плющ. — Спасибо природе... Пробормотала она. Несколько минут ушло на то, чтобы вскарабкаться наверх. Руки моментально испачкались. Пару раз нога едва не сорвалась. Но вскоре она добралась до окна. Оно оказалось... Приоткрытым. — Странно... Прошептала девушка. — Неужели никто не заметил? Это настораживало. Но любопытство оказалось сильнее. Она осторожно перелезла внутрь. Комната оказалась пустой. Судя по мебели — гостиная. Одетта медленно выглянула в коридор. Тишина. Она сняла кепку, прислушалась. Где-то далеко часы пробили одиннадцать. Слуги, вероятно, уже спали. Она быстро поднялась по лестнице. Второй этаж. Длинный коридор. Несколько дверей. Первая же оказалась... Кабинетом. Дверь была открыта. — Еще страннее... Подумала Одетта. Она осторожно вошла. Кабинет выглядел вполне обычно. Большой письменный стол, шкафы, книги, чернильницы. И...Она застыла. Над рабочим столом висела картина. Та самая. Сердце пропустило удар. Ее отец. Это была работа ее отца. Она узнала каждый мазок. Каждую линию. Каждую особенность письма. Перед ней была молодая женщина с мягкой улыбкой. Темные волосы. Добрые глаза. Легкий голубой платок. И... Она действительно была почти копией Софи. Нет. Теперь сомнений уже не осталось. Это была мать Софи. Мария. Одетта медленно подошла ближе. Провела пальцами по старой раме. — Папа... Тихо прошептала она. — Что же произошло... Она открыла первый ящик стола. Ничего. Второй. Какие-то счета. Третий. Письма. Очень старые. Пожелтевшие. Она осторожно развернула первое. Внизу стояла подпись: Мария Баек. Одетта широко раскрыла глаза. Мария... Мать Софи... Писала... Ее отцу? Она начала читать. --- Дорогой Джозеф. Пишу тебе, потому что только тебе могу доверить свои мысли. Прошу, не сердись, что снова тревожу тебя. Ты всегда был для меня самым верным другом, и именно поэтому я решилась открыть тебе правду первой. Я жду ребенка. Да, это дитя Ричарда. Я люблю его всем сердцем. Люблю так сильно, что боюсь стать причиной несчастья для всех нас. Я знаю, каким преданным другом ты всегда был ему. И знаю, каким верным мужем ты остаешься для дорогой Адель. Никогда, ни единого раза, ты не позволил себе дать повод для слухов, несмотря на то что люди так любят придумывать истории. Спасибо тебе за это. Спасибо за твою дружбу. Я не хочу, чтобы из-за меня разрушились ваши отношения. Если Ричард однажды узнает правду о моих страхах, надеюсь, он поймет, что я лишь хотела сохранить мир между вами. Я молюсь только об одном. Пусть родится здоровая дочь. И пусть отец никогда не отвернется от нее. С любовью и благодарностью, Мария Баек --- Руки Одетты дрожали. Она осторожно сложила письмо. Взяла второе. Подпись: Джозеф Фэйрфакс. Адресовано: Ричарду Гану. Она начала читать. --- Мой дорогой друг Ричард. Я долго не решался написать тебе. После смерти Марии трудно подобрать слова, которые смогут хоть немного облегчить твою боль. Она была для меня дорогим человеком. Но именно другом. Я знаю, какие слухи уже начали расползаться по Лондону. Да. Это правда. Портрет Марии написал именно я. Не потому, что любил ее так, как любил ты. А потому, что хотел сохранить память о женщине, которая была доброй, светлой и достойной быть запечатленной на холсте. Ты знаешь меня лучше других. Ты знаешь, что мое сердце всегда принадлежало только Адель. И никогда не принадлежало никому другому. Мне тяжело видеть, как между нами выросла стена недоверия. Я не прошу простить меня. Я лишь надеюсь, что однажды, когда боль немного утихнет, мы снова сможем поговорить как друзья. Береги себя. И если судьба подарит твоей дочери счастливую жизнь, знай — я всегда помогу ей, если когда-нибудь ей понадобится моя поддержка. Твой друг, Джозеф Фэйрфакс Одетта медленно опустила письмо. Мысли путались. Получается... Ричард действительно мог решить... Что Джозеф... Любил Марию? Или... Кто-то заставил его так думать? Она снова посмотрела на картину. Все вставало на свои места. Но одновременно рождалось еще больше вопросов. Кто пришел в дом Фэйрфаксов той ночью? Сам Ричард? Или человек, которого он нанял? Почему забрали именно картину? Почему спустя столько лет она оказалась здесь? Она осторожно положила письма обратно. И именно в этот момент... За ее спиной раздался спокойный женский голос: — Любопытство — весьма опасная привычка. Одетта вздрогнула. Медленно обернулась. В самом темном углу кабинета, где прежде стояло большое кресло, поднялась женская фигура. Она словно все это время сидела там неподвижно. Леди Араминта Ган неторопливо вышла на свет. На ней было темное домашнее платье. Руки спокойно лежали одна на другой. На лице не было ни удивления. Ни страха. Лишь холодная, почти довольная улыбка. Будто она ждала этого визита. Ждала... И теперь наконец дождалась. Одетта почувствовала, как по спине пробежал холод. Она судорожно сглотнула, не в силах понять только одно: Как долго Араминта наблюдала за ней из темноты? Одетта невольно сделала шаг назад. — Я... — быстро произнесла она. — Я не воровка. Араминта чуть наклонила голову. — Разумеется, нет. Этот спокойный ответ удивил сильнее любого обвинения. — Я прекрасно знаю, кто вы, леди Фэйрфакс. Она неторопливо подошла ближе. — И знаю, зачем вы пришли. Одетта крепче сжала письма. — Тогда... Она глубоко вдохнула. — Тогда вы знаете и то, что эта картина принадлежала моей семье. Женщина взглянула на полотно. На изображенную на нем молодую женщину. Так похожую на Софи. На несколько секунд лицо Араминты стало странно усталым. — Да. Она произнесла это тихо. — Знаю. Молчание затянулось. Затем она неожиданно сказала: — После смерти Ричарда я нашла эти письма. Кивнула на бумаги. — Не сразу. Спустя годы. Одетта нахмурилась. — Значит... вы всё это время знали? — Нет. — Но теперь знаете. Она медленно подошла к картине. — Я долго скрывала грех своего мужа. Голос её оставался ровным. — Хотя сама узнала правду слишком поздно. Одетта не сводила с неё глаз. — Почему? Араминта посмотрела прямо на неё. — Потому что мужчины умеют хранить свои тайны лучше женщин. Она едва заметно усмехнулась. — Особенно мёртвые мужчины. Одетта почувствовала, как внутри всё холодеет. — Тогда... Она набралась смелости. — Ответьте мне. — Почему? Голос дрогнул. — Почему Ричард Ган приказал убить моих родителей? — Мой отец никогда не любил Марию. Она показала письмо. — Здесь всё написано! — Они были друзьями! — Он никогда не предавал мою мать! В кабинете стало тихо. Араминта закрыла глаза. Словно вспоминая давно прошедший день. — Потому что мужчины редко слушают разум, когда теряют любимую женщину. Она открыла глаза. — После смерти Марии Ричард стал другим человеком. Еще до нашего брака с ним как мне сказали перестал есть. Перестал спать. Начал пить, сначала немного, потом каждый день. А потом...Он начал винить всех вокруг. Особенно вашего отца. Одетта молча слушала. — Он был уверен, что Джозеф скрыл свои чувства. Что именно из-за него Мария никогда не стала его женой, а не потому что была просто служанкой. Что если бы картины не существовало... Если бы Джозеф перестал напоминать ему о Марии...ему стало бы легче. Араминта горько усмехнулась. — Как же он ошибался... Она отвернулась к окну. — В тот вечер он напился. Поехал к вашему дому. Он не собирался никого убивать, только вернуть картину. Пригрозить. Напугать. Но... Она закрыла глаза. — Джозеф отказался. Одетта словно снова стала двенадцатилетней девочкой. — Потом... Араминта продолжила совсем тихо. — Они начали спорить. Ваш отец не отдавал картину. Ричард достал пистолет, хотел лишь припугнуть, но... Она посмотрела прямо на Одетту. — Ваша мать, леди Адель встала между ними, перед мужем и выстрел пришёлся в неё. Одетта почувствовала, как начинает задыхаться. Слёзы сами покатились по щекам. Араминта продолжала: — Джозеф бросился на Ричарда. Тот испугался, и выстрелил ещё раз. Потом...Он схватил картину. И скрылся. Сглупил. Так он был хорошим человеком и я любила его, но Софи погодь он любил больше Одетта покачала головой пытаясь переварить все. — Даже не знаю кого мне жалеть больше? Его? Софи? Или вас? — Жалость не к чему, она делает нас слабее. Тишина. Такая тяжёлая, что казалось — стены сейчас рухнут. Одетта смотрела на картину. На женщину. На Марию. — Значит... Она едва смогла произнести. — Всё это... Из-за картины... — Нет. Ответила Араминта. — Из-за безумия. Неожиданно дверь кабинета с грохотом распахнулась. — Государственная стража! Несколько мужчин в форме ворвались внутрь. Одетта резко обернулась. — Что... Она не успела договорить. Её схватили за руки. — Отпустите! — Вы обвиняетесь во взломе частного дома. — Что?! — И попытке кражи имущества семьи Ган. Одетта резко повернулась к Араминте. — Вы... Та спокойно поправила манжету. — Я предупреждала. — Вы знали, что я приду! — Конечно. Она улыбнулась. — После того как мои слуги рассказали о визите Пози. Наивная девочка думала, что спасает сестру, которая ей не сестра. Но помогла лишь мне. Одетта дёрнулась. — Пози? Девушка почувствовала настоящую ярость. — Вы чудовище. — Возможно. Холодно ответила Араминта. — Но сейчас вы отправитесь в тюрьму. --- Ночь оказалась бесконечной. Каменная камера, сырость, холод, запах плесени, и крысы. Но их компания Одетте была чуть приятна, сама она сидела на полу, обняв колени. Она почти не спала. Перед глазами стояли лица родителей. Софи. Бенедикта. "Я же обещала..." Она тихо закрыла лицо ладонями. — Теперь он точно меня убьёт... Грустная усмешка сорвалась с губ. --- Утром тяжёлые двери камеры открылись. — Посетитель. Одетта поднялась. И едва не застонала. — Только не вы... Вошла Араминта. Безупречная. Словно приехала на чаепитие. — Доброе утро. — Что вам нужно? — Вы. Она подошла ближе. — Точнее...Софи. Одетта сразу напряглась. — Не смейте даже произносить её имя. Араминта достала из сумочки белую перчатку. Одетта побледнела. Она узнала её мгновенно. Та самая. Оставленная на балу-маскараде. Перчатка загадочной девушки в серебряном. Софи. — Нет... Прошептала Одетта. Араминта довольно наблюдала за её лицом. — Теперь понимаете? — Это принадлежит ей. — Значит... — Именно она была той самой девушкой. — Именно её искал мистер Бриджертон. Одетта словно перестала слышать мир вокруг. Перед глазами вспыхнули воспоминания. Серебряное платье. Незабудки. Люстра в доме Бриджертонов. Восторг Софи. Её смущение. Её молчание. Всё складывалось в одну картину. — Нет... Прошептала она. — Она не пыталась... — Конечно, пыталась. Спокойно перебила Араминта. — Помогите мне обвинить Софи в краже брошей. Подтвердите мои слова. И... Она пожала плечами. — Я заберу обвинение против вас. Наступила долгая тишина. Одетта подняла голову. — Нет. — Что? — Никогда. Она сделала шаг вперёд. — Софи не воровка. Она невинна, и была с тех пор как родилась. Разве она выбирала где родится и у кого? Она не в ответе за грехи своего отца. Вы украли у неё детство, имя, дом, наследство. И теперь хотите украсть ещё и свободу. Глаза Араминты сузились. — Тогда пожалеете. Она развернулась. И ушла. --- Через час началось заседание суда. Большой зал был почти пуст. Судья сухо пролистал бумаги. — Леди Одетта Фэйрфакс. Поскольку у вас отсутствует адвокат...И отсутствуют свидетели защиты... Суд рассмотрит исключительно материалы обвинения. Одетта медленно поднялась. — Но... — Достаточно. Судья ударил молотком. — Приступаем— — Возражаю! Громкий мужской голос разнёсся по залу. Двери распахнулись. В зал быстрым шагом вошёл Бенедикт. Следом — леди Вайолет Бриджертон. Одетта замерла. Он всё-таки пришёл. Бенедикт остановился перед судьёй. — Моё имя Бенедикт Бриджертон. Сын покойного виконта Эдмунда Бриджертона. Брат нынешнего виконта Энтони Бриджертона. И брат герцога Гастингса. В зале зашептались. Леди Вайолет спокойно выступила вперёд. — А обвиняемая — крестница леди Агаты Данбери. Близкой подруги Её Величества. Она выдержала взгляд судьи. — Леди Фэйрфакс владеет огромным состоянием: особняком, галереей, землей. Неужели суд всерьёз полагает, что столь богатая молодая женщина рискнула бы своей честью ради нескольких брошей? Судья заметно замялся. — Мы... — Кроме того, — продолжила Вайолет, — семья Бриджертонов уже занимается поиском адвокатов и свидетелей. — Просим предоставить время. В зале вновь повисла тишина. Наконец судья тяжело вздохнул. — До окончания расследования...Леди Одетта Фэйрфакс переводится под домашний арест. Под личную ответственность семьи Бриджертонов. Молоток ударил по столу. — Заседание окончено. Одетта медленно повернулась к Бенедикту. Он подошёл совсем близко. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. — Ты обещала... Тихо произнёс он. В его голосе слышались одновременно злость, облегчение и страх. Одетта виновато опустила глаза. — Знаю...прости меня. Он устало выдохнул. И едва заметно покачал головой. — Хорошо. Главное... Он осторожно коснулся её руки. — Что теперь ты едешь домой. С нами. И впервые за последние сутки Одетта почувствовала, что действительно не одна ——— Карета медленно покачивалась на булыжной мостовой. Внутри стояла необычная тишина. Леди Вайолет сидела напротив, сложив руки на коленях и время от времени переводя взгляд с сына на Одетту. Бенедикт смотрел в окно. Одетта — тоже. И хотя их плечи почти соприкасались, между ними словно оставалось расстояние в несколько месяцев боли, недомолвок и страхов. Первой нарушила молчание именно Вайолет. — Если вы оба собираетесь всю дорогу изображать статуи, — спокойно произнесла она, — то хотя бы делайте это менее трагично. Никто не ответил. Бенедикт лишь едва заметно выдохнул. Одетта виновато опустила глаза, Вайолет покачала головой. — Поразительно… Один художник, другая расследовательница… а разговаривать никто из вас так и не научился. На этот раз уголок губ Бенедикта всё-таки дрогнул. Одетта тоже невольно улыбнулась. Это была первая улыбка за весь день. --- Когда карета остановилась у дома Бриджертонов, двери распахнулись почти мгновенно. Первой навстречу выбежала Софи. Заплаканная. С растрёпанными волосами. Стоило ей увидеть Одетту, как она бросилась к ней. — Одетта! Она так крепко обняла её, словно боялась, что та исчезнет. — Простите, оба…Простите меня… Одетта растерянно обняла девушку в ответ. — За что? Софи отступила на шаг. По щекам вновь покатились слёзы. Она глубоко вдохнула. — Я должна признаться. Все, кто находился в гостиной, замолчали. Даже Бенедикт внимательно посмотрел на неё. Софи дрожащими руками достала из кармана белую перчатку. Ту самую. — Это… Она с трудом сглотнула. — Моя. Бенедикт застыл. — Значит… Софи кивнула. — Да. — Я была той девушкой в серебряном платье на балу вашей матушки. В комнате стало совсем тихо. Софи закрыла глаза. — Я не хотела никого обманывать… — Просто… Она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Тогда впервые почувствовала себя свободной. Без имени. Без прошлого. Без мачехи. Без страха. Она посмотрела на Бенедикта. — Простите. — И вас тоже. — Я позволила вам искать меня. Затем повернулась к Одетте. И голос её окончательно задрожал. — Простите… — Я знала… — Что вы любите друг друга. — И всё равно ничего не сказала. — У меня… Она покраснела. — Была лёгкая симпатия к мистеру Бриджертону. Но это была только симпатия. Она быстро покачала головой. — Я никогда не хотела занять ваше место. — Никогда. — Если… Она опустила голову. — Если вы больше не захотите видеть меня… Одетта не дала ей договорить. Она подошла ближе. И просто крепко обняла Софи. Так крепко, как только могла. — Нет. Тихо сказала она. — Посмотри на меня. Софи подняла глаза. Одетта улыбнулась. — Всё, что случилось между нашими родителями… Она покачала головой. — Осталось вместе с ними. — Они ушли. — Их ошибки тоже. Она осторожно коснулась щеки девушки. — Но мы живы. — И не позволим прошлому разрушить нашу жизнь. Софи заплакала ещё сильнее. Теперь уже от облегчения. --- Позже вечером они вдвоём сидели в одной комнате. Перед ними лежало пожелтевшее завещание. Софи медленно читала вслух. В документе ясно говорилось, что Ричард Ган оставляет наследство всем трём своим дочерям: Софи. Розамунд. И Пози. Софи медленно закрыла бумаги. — Значит… Она тихо сказала. — Всё это время… — Отец каждый месяц платил Араминте. — Чтобы она заботилась обо мне. Она горько усмехнулась. — А она держала меня рядом только из-за этих денег… Одетта осторожно взяла её за руки. — Всё закончилось. — Теперь никто больше не сможет распоряжаться твоей жизнью. Софи впервые за долгое время улыбнулась спокойно. --- Ночью Одетта пошла в сторону ванны, где ей уже наполнили воду, Софи собиралась пойти с ней что бы искупать уставшую Одетту, но она велела ей идти спать и отдыхать. Раздевшись она села в воду…как вдруг дверь открыли, и вошел Бенедикт — Что ты тут делаешь? — Не могу же оставить тебя тут так, помыться надо тебе помочь. Плюс думаю небольшое наказание за твой поступок и не сдержанное слово. Сказал он с легкой ухмылкой, и сняв с себя одежду залез к ней. Одетта задрожала, чувствуя как его руки легли ей на бедра, и усадил себе на бедра, его губы тут же накрыли ее шею и плечи. — Постой прошу, вдруг мы не успеем и я… Бенедикт же резко прижал ее к своему паху, его рука тут же прошлась меж ее ног, и коснулась набухшего клитора. От чего она всхлипнула. — Пусть…все равно скоро это будет с тобой каждую ночь. Он не церемонился в этот раз, Бенедикт просто развернул Одетту придав к краю деревянной ванны, и вошел сзади, кусая ей шею. Отчего Одетта выгнулась издав громкий стон, после чего закрыла рот рукой. Бенедикт же горячо дыша ей в ухо, начал двигаться. Двигался он ритмично, держа ее запястья входя глубже и глубже. Пока Одетта выгибалась в спине, ее голову была на его плече, получая засосы на шее и плечах один за другим. Но никогда она не чувствовала себя, такой живой. ——— Прошло несколько дней. Во дворце королевы Шарлотты снова звучала музыка. Бал был великолепен, повсюду сверкали свечи, дамы кружились в танцах. Оркестр играл вальс. Но в одной из дальних комнат происходил совсем иной разговор. Благодаря новой фрейлине королевы, миссис Элис Мондрич, туда пригласили леди Араминту, Розамунд и Пози. Их уже ждали Софи и леди Вайолет. Одетта не пошла. Она остановилась, посмотрела на дверь. И тихо сказала самой себе: — Она справится. Теперь справится. Вместо этого она направилась к королеве. Её Величество сегодня блистала в огромном белоснежном парике, украшенном жемчугом и серебряными ветвями. Одетта невольно улыбнулась. — Ваше Величество… Шарлотта прищурилась. — Я уже всё слышала. — Весь двор только об этом и говорит. Леди Данбери рядом строго посмотрела на крестницу. — Ты меня чуть до сердечного приступа не довела. Одетта виновато опустила голову. — Простите… Агата вздохнула. Потом неожиданно потрепала её по плечу. — Больше так не делай. Ты слишком дорога мне. То есть больше так не делай...Без меня У Одетты защипало глаза, от чего она прыснула. Королева тем временем довольно улыбнулась. — Что ж… — Теперь-то вы с Бенедиктом наконец поженитесь? Одетта тихо рассмеялась. — Обязательно. Обещаю. Через некоторое время в зал вошла Софи. Лицо её было спокойным. Она подошла к Одетте. — Всё закончилось. — Араминта уезжает. Розамунд поедет вместе с ней. Она немного помолчала. — Но…Можно я всё равно останусь твоей компаньонкой? Я совершенно не представляю, что делать со своими деньгами. Одетта рассмеялась. — Конечно. — И ещё… Софи немного смутилась. — Можно Пози тоже поживёт с нами? Она не хочет оставаться одна. И я тоже не хочу терять сестру. Даже если она сводная. Одетта улыбнулась. — Значит… — У меня теперь будет сразу две компаньонки. Софи счастливо рассмеялась. Недалеко уже стояли Энтони и Кейт. Кейт первой крепко обняла Одетту. — Мы скучали. — А где Эдмунд? Спросила Одетта. Кейт улыбнулась. — С няней. Иначе он уже успел бы перевернуть половину дворца. Энтони хмыкнул. Потом посмотрел на Одетту серьёзнее. — Твой поступок был крайне опасным. Она виновато опустила голову. — Знаю… — Но… Он неожиданно улыбнулся. — За смелость всё же стоит отдать должное. Заиграла музыка. Бенедикт подошёл к Одетте. Без слов протянул руку. Она вложила свою ладонь в его. Они вышли в центр зала. Музыка медленно понесла их вперёд. Несколько минут они танцевали молча. Потом Одетта тихо сказала: — Прости меня… — Ещё раз. Он резко закружил её. Так быстро, что она едва удержалась на ногах. Когда музыка замедлилась, он наклонился совсем близко. — Поздно сожалеть. — Почему? Он улыбнулся той самой озорной улыбкой. — Потому что после нашей свадьбы… — У тебя едва ли останется время искать приключения. Она удивлённо моргнула. — Почему это? — Потому что, леди Фэйрфакс… Он поцеловал её руку. — Всё свободное время я собираюсь посвятить нашей семейной жизни. Одетта покраснела так сильно, что даже Кейт, наблюдавшая издалека, рассмеялась. --- Через несколько дней Лондон проснулся под звон церковных колоколов. Настал день свадьбы. Дом Бриджертонов был наполнен смехом, суетой и запахом свежих цветов. В комнате невесты царил настоящий хаос. — Одетта! — Ты уверена? Гиацинта уже в десятый раз кружилась вокруг неё. — Может, ещё не поздно передумать? Элоиза со смехом поймала младшую сестру за плечи. — Перестань её пугать. — Она и без тебя волнуется. Возле зеркала Пенелопа аккуратно поправляла фату. Софи осторожно расправляла локоны. Пози стояла у открытой шкатулки. — Жемчуг… Она задумчиво подняла одно ожерелье. — Или всё-таки бриллианты? Одетта улыбнулась. — Как думаешь? — Бриллианты! Тут же решила Пози. — Сегодня вы должны сиять. Все рассмеялись. Только Франческа, всё ещё носившая траур, молча сидела у окна. Одетта подошла к ней. Осторожно взяла за руку. Франческа подняла взгляд. И впервые за долгое время искренне улыбнулась. — Он был бы рад за тебя. Тихо сказала она. — Очень рад. --- Двери церкви распахнулись. Энтони Бриджертон предложил Одетте руку. — Готова? Она глубоко вдохнула. — Да. Они медленно пошли к алтарю. Бенедикт уже ждал. Он не сводил с неё глаз. И, кажется, совершенно забыл, что вокруг сотни гостей. Для него существовала только она. Священник начал молитву. Тихие слова разносились под высокими сводами. Наконец наступил главный момент. — Согласны ли вы… — Да. Одновременно ответили оба. По церкви прокатился дружный смех. Священник тоже улыбнулся. — В таком случае… Он развёл руками. — Объявляю вас мужем и женой. Бенедикт подошёл ближе. Осторожно приподнял фату. Их взгляды встретились. — Теперь уже точно никуда не убежишь. Тихо сказал он. Одетта улыбнулась сквозь счастливые слёзы. — Даже не собираюсь. Он поцеловал её. Под громкие аплодисменты семьи, друзей и всех, кто прошёл этот долгий путь рядом с ними. Где-то в первом ряду Гиацинта восторженно хлопала громче всех. Элоиза украдкой вытирала глаза, делая вид, что ей просто что-то попало в них. Пенелопа счастливо прижималась к Колину. Леди Данбери, конечно же, ворчала, что «слишком много сентиментальности», но украдкой тоже промокнула уголок глаза платком. А королева Шарлотта, наблюдая за молодожёнами, удовлетворённо произнесла: — Наконец-то. И, кажется, впервые за долгое время осталась полностью довольна тем, как закончилась эта история. Так завершилась история, начавшаяся с украденной картины, старой семейной тайны и случайной встречи двух молодых людей. Но для Бенедикта и Одетты это был не конец — а самое счастливое начало их общей жизни.