Шаги страсти

Лондон встретил их так же, как встречал всегда. Шумом колес по мостовой. Криками торговцев. Запахом дождя, камня и свежего хлеба, который разносили по улицам мальчишки с корзинами. Но для Одетты этот город вдруг снова стал светлым. Карета остановилась у особняка Данбери. Едва лакей открыл дверцу, Одетта первой спрыгнула на землю, придерживая юбки. — Дом... Она сама не заметила, как улыбнулась. Следом осторожно вышла Софи, с любопытством оглядывая огромное поместье. — Как красиво... — прошептала она. — Привыкнешь, — мягко ответила Одетта. — Хотя я сама до сих пор иногда думаю, что это слишком большой дом для двух человек. — Теперь для трех, — несмело поправила Софи. Одетта посмотрела на девушку и тепло улыбнулась. — Для трех. Внутри их встретили взволнованные слуги. — Леди Одетта! — С возвращением! — Мы так рады! Софи растерянно спряталась за плечо хозяйки. Одетта сразу заметила отсутствие одного человека. — А где тетушка? Старая экономка поклонилась. — Ее светлость у королевы. Ее Величество вновь пригласила леди Данбери во дворец. Вернется поздно вечером. Одетта облегченно выдохнула. — Значит... она остается в Лондоне... Эта мысль сняла с сердца тяжелый камень. Она действительно боялась, что Агата уже уехала. --- Следующие часы превратились в настоящий хаос. Для Софи подготовили комнату рядом с комнатой Одетты. Горничные приносили ткани. Шляпки. Перчатки. Платья. Софи каждый раз испуганно качала головой. — Это слишком дорого... — Это невозможно... — Нет-нет... Но Одетта только смеялась. — Ты теперь моя компаньонка. — Да... — Значит, выгляди соответственно. — Но... — Никаких "но" Больше всего Софи покорил один маленький житель дома. Котенок. Стоило ей увидеть пушистый бело-рыжий комочек, как девушка тут же опустилась на колени. — Здравствуй... Котенок осторожно подошел. Обнюхал ее ладонь. И через секунду уже довольно мурлыкал у нее на коленях. — О... Софи даже рассмеялась. — Какой хороший... Одетта наблюдала за этим, прислонившись к двери. — Кажется... ты ему понравилась. — Он такой чудесный... Софи гладила его бесконечно бережно. — У него есть имя? Одетта вдруг моргнула. И замерла. Потом хлопнула себя ладонью по лбу. — Боже... — Что случилось? — Я... Она рассмеялась. — Из-за всех последних событий совершенно забыла дать ему имя. Софи удивленно посмотрела сначала на котенка, потом на хозяйку. — Правда? — Правда. Несколько секунд девушка думала. Котенок мурлыкал все громче. Потом Софи очень серьезно сказала: — Тогда... Она улыбнулась. — Можно назвать его Бенволио? Одетта приподняла брови. — Бенволио? — Да. — Почему? — Потому что... Софи смущенно погладила котенка. — Он очень добрый. Очень ласковый. И...Мне кажется, это имя ему подходит. Одетта тихо засмеялась. — Мне нравится. Она опустилась рядом. — Значит... Добро пожаловать в семью... Бенволио. Котенок громко мяукнул, будто полностью соглашался. --- Дни снова стали светлыми. Бенедикт приезжал почти ежедневно. Иногда всего на час. Иногда на весь день. Иногда они просто гуляли по саду. Иногда рисовали. Иногда спорили. Иногда сидели молча. И этого молчания обоим уже было достаточно. Одетта все чаще ловила себя на мысли, что скучала не только по нему. Она скучала по всему дому Бриджертонов. По Элоизе. По ее бесконечным речам. По Гиацинте. По ее неудержимой энергии. По Грегори. По доброй улыбке Вайолет. Даже... Она усмехнулась. Даже по перепалкам с Дафной. Странно. Когда-то они едва не готовы были вцепиться друг другу в волосы. А теперь ей не хватало даже этого. Однажды вечером дверь распахнулась. — Леди Данбери! Одетта почти бегом бросилась навстречу крестной. — Тетушка! Агата едва успела поставить трость. Одетта уже крепко обнимала ее. — Осторожнее... — Нет. — Ты меня сейчас задушишь. — Тогда не уезжайте больше. Леди Данбери только улыбнулась. — Какая же ты еще ребенок. Она поцеловала крестницу в обе щеки. И только потом заметила стоявшую неподалеку Софи. Девушка моментально сделала глубокий реверанс. — Добрый вечер, миледи. Одетта сразу оживилась. — Тетушка. Позволь представить. Это Софи. Моя компаньонка. Леди Данбери внимательно посмотрела на девушку. Долго. Очень долго. Софи уже начинала заметно нервничать. Наконец Агата улыбнулась. — Значит, именно о тебе я слышала в письмах. Софи смущенно кивнула. — Добро пожаловать. Всего два слова. Но сказаны они были так тепло, что девушка сразу расслабилась. Во время вечернего чая разговор, конечно же, зашел о дворце. Одетта с любопытством спросила: — Ну? Как дела у Ее Величества? Агата фыркнула. — Как всегда. Одетта рассмеялась. — Это не ответ. — Тогда... Леди Данбери отпила чай. — Ее любимая фрейлина покинула дворец. — Почему? — Забеременела. Софи удивленно подняла голову. — И... Это плохо? — Для королевы — катастрофа. Софи грустно опустила глаза. — Но... Разве это не счастье? Если женщина станет матерью... Разве можно сердиться? На мгновение за столом стало тихо. Даже Агата посмотрела на девушку иначе. Одетта мягко улыбнулась. Именно за такие слова ей и нравилась Софи. Та видела в людях прежде всего добро. Леди Данбери вздохнула. — Дитя... Ты рассуждаешь сердцем. А королевы зачастую рассуждают государством. Софи тихо кивнула. Но по ее лицу было видно, что она все равно не согласна. Еще через несколько дней утром принесли приглашение. Одетта развернула плотную кремовую карточку. — О... Софи тут же подошла ближе. — Что это? — Бал. Она прочитала дальше. И вдруг улыбнулась еще шире. — Нет. Мини-бал. — Мини? — Для молодежи. Софи захлопала глазами. — Как интересно... — Его устраивает Гиацинта. — Мисс Бриджертон? — Именно. Вечером особняк Бриджертонов словно светился. Все было украшено иначе, чем на обычных балах. Никакой чрезмерной роскоши. Лишь теплый свет сотен свечей. Ленты. Живые цветы. Белые скатерти. Музыка звучала легко и весело. На длинных столах вместо вина стояли графины с лимонадом, водой, фруктовыми напитками. Все словно говорило: Сегодня праздник принадлежит молодым. Софи, одетая в нежно-зеленое платье, буквально не знала, куда смотреть. — Это... Она почти пищала от восторга. — Это так красиво... — Спокойнее. — Не могу... — Дыши. — Я дышу! Одетта засмеялась. Потом Софи вдруг остановилась. Подняла голову. И долго-долго смотрела на огромную хрустальную люстру. Одетта машинально проследила за ее взглядом. И...Сердце почему-то кольнуло. На миг ей показалось...Будто...Она уже видела Софи именно так. Стоящей. Смотрящей вверх. Под светом люстры. Где? Когда? Мысль почти появилась... Но тут же исчезла. — Леди Одетта! Она обернулась. — Миссис Бриджертон! Вайолет уже раскрывала объятия. Одетта с улыбкой шагнула навстречу. Они крепко обнялись. — Как же я соскучилась. — И я, дорогая. Вайолет отстранилась. — Ты прекрасно выглядишь. А новая прическа тебе очень идет. Одетта смущенно улыбнулась. — Благодарю. — А это?.. Одетта сразу повернулась к Софи. — Позвольте представить. Это Софи. Моя компаньонка. Софи поспешно сделала реверанс. — Очень приятно познакомиться... Вайолет улыбнулась той самой материнской улыбкой, которой когда-то встретила и саму Одетту. — Добро пожаловать. Любой друг Одетты — желанный гость в нашем доме. Софи даже покраснела. Из другого конца зала кто-то отчаянно замахал рукой. — Леди Одетта! Она рассмеялась. — Грегори! Юноша уже был заметно выше, чем она его помнила. Плечи стали шире. Лицо взрослее. Но улыбка оставалась прежней. Она помахала ему в ответ. «Когда же он успел так вырасти?..» Еще совсем недавно она приносила ему конфеты. А теперь... Он уже почти мужчина. Заиграла музыка. Разговоры стихли. Все повернули головы к лестнице. Наверху появилась Гиацинта. В нежно-розовом платье. С сияющей улыбкой. Совсем взрослая. Она медленно спускалась вниз вместе с другими юными леди, словно открывая вечер. Проходя мимо матери, Гиацинта вдруг заметила Одетту. Ее глаза мгновенно засветились радостью. Она едва заметно махнула рукой. Но тут же, вспомнив о правилах этикета, быстро вернулась к своей роли хозяйки вечера и направилась к подругам. Одетта проводила ее взглядом. И сердце неожиданно стало очень теплым. Как быстро летит время... Кажется, еще вчера десятилетняя Гиацинта тайком прятала у нее в карманах сладости, а Грегори выпрашивал еще одну конфету. А сегодня... Они устраивали свой первый настоящий молодежный бал. И жизнь, несмотря на все пережитые боли, снова продолжала идти вперед. Музыка, смех и звон бокалов с лимонадом сливались в один теплый, почти домашний шум. Одетта стояла рядом с леди Вайолет, наблюдая за юными гостями. В отличие от взрослых балов, здесь не чувствовалось напряжения. Никто не строил интриг, не пытался выгодно выдать дочь замуж и не высматривал богатого наследника. Здесь дети просто радовались вечеру. Она невольно улыбнулась. — Они так быстро выросли... Вайолет проследила за ее взглядом и тоже улыбнулась. — Слишком быстро. Одетта медленно переводила взгляд с одного лица на другое. Она прекрасно знала почти всех взрослых в зале. А вот молодежь... — Интересно... — пробормотала она себе под нос. — Это сын лорда Кавендиша... или все-таки дочери леди Уинстон?.. Она прищурилась. — Нет... наверное... В этот момент ей показалось, будто кто-то очень активно машет рукой. Она подняла голову. На галерее второго этажа стояла Элоиза. Та самая, все такая же невозможная. Элоиза размахивала обеими руками так, словно пыталась привлечь внимание половины Лондона. — Одетта! Одетта тихонько рассмеялась и помахала в ответ. Рядом с Элоизой стоял Колин. Он что-то говорил Грегори, слегка подталкивая младшего брата вперед. Грегори выглядел настолько напряженным, будто собирался не познакомиться с девушкой, а выйти на поле боя. Колин, заметив взгляд Одетты, тоже улыбнулся и весело помахал ей. Она ответила тем же. «Какой же он все-таки хороший брат...» — подумала она. Потом взгляд сам собой начал искать еще одного человека. Бенедикта. Она заметила его почти сразу. Он спокойно стоял немного в стороне от остальных братьев. Одетта едва заметно улыбнулась. «Даже не скрывает...» Видимо, он уже рассказал семье, что они помирились. От этой мысли стало удивительно тепло. Она только очень надеялась... «Пожалуйста... пусть он хотя бы не рассказывал про поцелуи.» Она украдкой взглянула на леди Вайолет. Та с таким счастливым видом наблюдала за всеми детьми, что Одетта мысленно вздохнула. «Нет...» «Миссис Бриджертон наверняка уже мысленно заказала нам свадебный торт.» От этой мысли она едва не рассмеялась. Пока юные леди и джентльмены занимали весь центр зала, взрослые оставались по краям. Подойти к Элоизе пока было невозможно. Одетта лишь еще раз улыбнулась ей издалека. Пенелопы, к сожалению, нигде не было видно. Она огорченно выдохнула. — Жаль... Хотелось увидеть подругу. Но, вероятно, она осталась дома с маленьким Эллиотом. «Ничего...» «Успеем еще наговориться.» Музыка ненадолго стихла. Этим воспользовался Бенедикт. Он буквально исчез из одного конца зала и через несколько секунд оказался рядом с матерью и Одеттой. Леди Вайолет посмотрела на сына тем самым взглядом, которым матери способны без единого слова отчитать взрослого человека. — Бенедикт... — Матушка. — Ты опять появился в последний момент. Он только виновато улыбнулся. — Совсем немного задержался. — Конечно. Вайолет покачала головой, но спорить не стала. Пока она отвлеклась на подошедшую знакомую, Бенедикт незаметно наклонился к Одетте. Совсем быстро. Едва ощутимо. Его губы коснулись ее виска. Так легко, что никто вокруг даже не заметил. — Добрый вечер, — прошептал он с улыбкой. Одетта почувствовала, как щеки начинают теплеть. — Добрый... Он кивнул в сторону Софи, которая стояла рядом с другой стороны и с огромным интересом рассматривала зал. — Ты ее балуешь. Одетта даже не стала делать вид, что не поняла. — Кто-то должен. Бенедикт тихо рассмеялся. — Еще немного — и ты подаришь ей половину своего гардероба. — Половину? Она сделала удивленный вид. — Всего лишь половину? Он покачал головой. — Я так и думал. Тем временем музыка смолкла окончательно. Вперед вышла элегантная темнокожая леди. Одетта прищурилась. — Это ведь... Она задумалась. — Кажется... леди Элис Мондрич... Она тихонько покачала головой. — Или я опять перепутала... Бенедикт усмехнулся. — Кажется, именно она. Леди тепло улыбнулась детям. — Молодые джентльмены! Прошу занять свои места для первого танца! Мальчики моментально выстроились в линию. Девушки — напротив. В зале стало совсем тихо. Первые аккорды. И танец начался. Одетта смотрела с искренним восхищением. Все двигались удивительно слаженно. Будто репетировали неделями. — Невероятно... — Правда? — улыбнулся Бенедикт. — Они словно тайком убегали из домов и тренировались. Он тихо рассмеялся. — Уверяю тебя, матушка просто заставила их. — Это тоже возможно. Она продолжала наблюдать. Юные пары расходились. Сходились. Менялись местами. Кланялись. Все выглядело удивительно красиво. И вдруг... — Ай! Гиацинта вскрикнула. Кто-то нечаянно наступил ей на ногу. Она сбилась. Потом потеряла своего партнера. Несколько секунд совершенно растерянно крутилась на месте, пока остальные продолжали танцевать. Одетта закрыла лицо ладонями. — Бедная... Она выглядела так, будто сейчас расплачется. — Первый бал... Бенедикт хоть и сочуственно выдохнул, но видно сдерживался что бы не рассмеятся. Одетта не была удивлена. Но уже через несколько секунд Гиацинта снова нашла свое место и продолжила танец. — Вот видишь. Все хорошо. Одетта улыбнулась. — Когда-нибудь она будет вспоминать это и смеяться. — Несомненно. После танца дети разошлись. Элоиза наконец направилась к Одетте. Но... Не успела пройти и нескольких шагов. Сразу трое молодых джентльменов окружили ее. — Мисс Бриджертон... — Позвольте... — Можно пригласить... Элоиза застыла. На ее лице появилось выражение человека, которого приговорили к каторге. Леди Вайолет моментально оживилась. Она почти незаметно показывала дочери жестами: — Улыбайся. Элоиза натянула настолько мучительную улыбку, что Одетта едва не рассмеялась. «Господи...» «Она сейчас действительно выпрыгнет в окно.» К счастью...Окна были далеко. Одетта перевела взгляд на Софи. Та...Разумеется. Уже разговаривала со слугами Бриджертонов. Что-то помогала переставлять. Что-то спрашивала. Все вокруг уже улыбались ей. — Вот ведь... Одетта покачала головой. — Ее словно магнитом тянет к работе. — Это привычка, — спокойно сказал Бенедикт. — Знаю. — Со временем пройдет. — Надеюсь. Он осторожно коснулся ее локтя. — Идем. Они отошли немного в сторону, где их почти никто не слышал. Одетта сразу посмотрела на него с лукавой улыбкой. — Кажется... Твоя матушка уже мысленно планирует нашу свадьбу. Бенедикт громко рассмеялся. — Очень возможно. — И быстро же ты всем рассказал. — Конечно. Он пожал плечами. — Почему нет? — Потому что... — Они любят тебя. Он произнес это так спокойно и уверенно, словно говорил о чем-то совершенно очевидном. — И были счастливы узнать, что между нами снова все хорошо. Улыбка Одетты стала совсем мягкой. Но неожиданно лицо Бенедикта стало серьезнее. Он осторожно взял ее за руку. — Только... Она вопросительно посмотрела на него. — Я слишком хорошо тебя знаю. — Правда? — Правда. Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты опять что-то задумала. Одетта мгновенно сделала самое невинное лицо, на какое только была способна. — Я? — Именно ты. — Совсем ничего. — Не верю. Она даже приоткрыла рот от возмущения. — Бенедикт! — Не смей. — Что? — Без моего согласия не лезь ни в какие глупости. Она вспыхнула. — Я вовсе... — Одетта. Обещай мне. Она уже собиралась что-то ответить. Но в этот момент рядом появилась крайне недовольная Гиацинта. — Это был ужасный танец! Она сердито сложила руки на груди. — Мне все испортили! Одетта тут же ласково взяла девушку за плечи. — Милая не стоит, это не так. — Да, так! — Это ведь не настоящий светский бал. — Все равно. — На настоящем все будет намного лучше. — Не будет... — Будет. — Нет. Одетта улыбнулась. — Я уверена. Но Гиацинта лишь недовольно фыркнула. — Зато следующий танец точно будет лучше. Она решительно схватила Бенедикта за руку. — Ты мой сопровождающий. Пошли. — Есть, миледи, — со смехом поклонился он. Он успел лишь украдкой посмотреть на Одетту и едва заметно улыбнуться, прежде чем младшая сестра буквально утащила его обратно на танцпол. Одетта проводила их взглядом. И, несмотря на все недавние испытания, впервые за долгое время почувствовала удивительное спокойствие. Дом Бриджертонов снова был для нее домом. ——— Музыка первого этажа еще доносилась наверх. Смех, аплодисменты, звон бокалов с лимонадом, детские голоса. Но чем выше поднималась Одетта по широкой лестнице особняка Бриджертонов, тем тише становилось вокруг. Она не сразу поняла, зачем вообще идет. Просто... После того как Гиацинта решительно утащила Бенедикта на танец, он будто растворился среди гостей. Она поискала его глазами. Не нашла. Потом вдруг вспомнила, его комната, конечно. Если Бенедикту хотелось ненадолго скрыться от шумного бала, то именно туда он бы и пошел. Она остановилась перед знакомой дверью. Несколько секунд просто смотрела на нее. Поднимать руку? Не поднимать? А вдруг его там нет? А вдруг...Она все же тихонько постучала. Ответа не последовало. Дверь оказалась чуть приоткрытой. — Бенедикт?.. Она осторожно вошла. Комната почти не изменилась.Те же книги, те же карандаши, тот же запах красок и бумаги. У окна стоял он, спиной к двери. Перед большой картиной, накрытой светлой тканью. Он будто услышал ее шаги. Обернулся. И сразу улыбнулся. — Я думал, ты меня найдешь. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты всегда меня находишь. Он кивнул в сторону комнаты. — Входи. Одетта закрыла за собой дверь. На мгновение они снова остались только вдвоем. Внизу продолжал жить бал. А здесь... Было удивительно спокойно. Она подошла ближе. — Неправильно, что ты вот так исчез. Бенедикт вопросительно поднял бровь. — Почему? — Потому что... Она сложила руки перед собой. — Твоя матушка будет недовольна. Он тихо рассмеялся. — Сейчас? — Да. — Нет. — Почему? — Потому что сейчас она слишком занята. — Чем же? — Пытается выдать Элоизу замуж. Одетта невольно прыснула. — Бедная Элоиза. — Именно. — Она ведь сбежит. — Думаю, уже ищет ближайшее окно. Они оба тихо засмеялись. Смех быстро стих. Одетта снова посмотрела на него. — И все же... Она вздохнула. — Ты зря волнуешься. — О чем? — О том, что я опять что-то замышляю. — Замышляешь. — Нет. — Да. — Бенедикт... Она улыбнулась. — Правда. Мне сейчас совершенно нечего замышлять. Все... Она сделала маленькую паузу. — Хорошо. Он долго смотрел ей в глаза. Так долго, что она даже перестала улыбаться. Потом негромко сказал: — Я волнуюсь не потому, что не доверяю тебе. Она внимательно слушала. — Тогда почему? Он сделал шаг вперед. Совсем небольшой. — Потому что люблю тебя. Тишина. Настоящая. Одетта будто перестала слышать музыку снизу. Перестала слышать собственное дыхание. Он...Впервые сказал это. Не намеком, не шуткой, не взглядом, не поцелуем. А словами. Прямо, спокойно, и уверенно. — Ты... Она едва слышно прошептала. — Сказал... Он чуть улыбнулся. — Да. Одетта не могла выговорить ни слова. Столько месяцев... Столько недомолвок. Столько взглядов. Столько случайных прикосновений. И всего четыре простых слова. «Я люблю тебя.» Бенедикт опустил взгляд. Будто собираясь с мыслями. Потом медленно заговорил. — Знаешь...Когда мы познакомились...Мне казалось, что ты просто очень необычная девушка. Самая упрямая из всех, кого я когда-либо встречал. Он усмехнулся. — Потом оказалось, что ты еще и споришь лучше большинства мужчин. Одетта тихонько улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы. — Потом...Я понял, что начинаю искать тебя взглядом в каждой комнате. Если тебя не было...Бал казался скучным. Если ты смеялась...Мне становилось легче. Если ты сердилась...Я весь день думал, чем опять заслужил это. Он сделал еще один шаг. — Потом появился страх. Страх потерять тебя. Когда ты начала искать ту картину...Когда решила все нести одна...Я сердился. Очень сердился. Но если быть честным...Я был не зол. Я был напуган. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что представил мир, в котором с тобой что-нибудь случится. И понял...Что не смогу жить так, будто ничего не произошло. Одетта уже не скрывала слез. Он продолжал. — Потом...Я пытался убедить себя, что время все исправит. Что достаточно немного подождать. Но каждый день без тебя только убеждал меня в обратном. Каждый день был хуже предыдущего. Дом стал пустым. Мастерская — тихой. Даже рисовать не хотелось. Он улыбнулся совсем мягко. — А потом ты приехала ко мне. Совершенно неожиданно. Села завтракать рядом с Софи. И я тогда понял одну вещь. Он сделал последнюю паузу. — Что сколько бы мы ни ссорились... Сколько бы ни спорили...Сколько бы ты ни сводила меня с ума своими поступками...Я все равно выберу тебя. Каждый раз. Без исключения. Он глубоко вдохнул. — Мне не нужна идеальная женщина. Мне нужна ты. Та, которая смеется громче всех. Которая может среди серьезного разговора начать обсуждать чей-то нелепый парик. Которая приютит бездомного котенка. Отдаст половину своего гардероба девушке, которую знает всего несколько дней. Побежит искать опасную картину одна, потому что думает прежде всего о других. Та, которая сначала бросится защищать дорогого ей человека, а уже потом подумает о себе. Он осторожно улыбнулся. — Да, иногда ты совершенно невозможна. Иногда невероятно упряма. Иногда заставляешь меня седеть раньше времени. Но...Именно такой я тебя люблю. Не другой. И никогда не хотел другой. Он перевел дыхание. — Если однажды судьба подарит мне дом...Я хочу, чтобы ты была в нем. Если подарит детей...Я хочу, чтобы они были похожи на тебя. Если подарит долгую жизнь...Я хочу прожить ее рядом с тобой. Не потому, что должен. А потому, что другого будущего для себя уже не представляю. Он медленно развел руки в стороны. Без театральности. Без пафоса. Просто... Открыто. Словно говорил: Вот он я. Полностью. Без тайн. — Вот и все. Одетта смотрела на него сквозь слезы. Несколько секунд не могла пошевелиться. Потом медленно подошла. Шаг. Еще один. Остановилась совсем рядом. И молча обняла его. Крепко. Так крепко, будто боялась, что он исчезнет. Бенедикт сразу же обнял ее в ответ. Прижал к себе. Она слышала биение его сердца. Такое же быстрое, как ее собственное. Через мгновение она чуть отстранилась. Подняла голову. Посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде больше не было ни страха, ни сомнений. Только спокойная, счастливая уверенность. — Я тоже тебя люблю... Она улыбнулась сквозь слезы. — Любила еще тогда, когда сама этого не понимала. Любила, когда спорила с тобой. Когда злилась. Когда ревновала. Когда рисовала твой портрет и прятала его под подушку, потому что боялась признаться даже самой себе. Она осторожно коснулась его щеки. — И, наверное...Буду любить всю жизнь. Бенедикт тихо выдохнул. — Какая же ты... Он не договорил. Потому что Одетта сама поднялась на носочки. И поцеловала его. На этот раз не в щеку. Не украдкой. Не случайно. А так, как целуют человека, которого наконец перестали бояться потерять. Он ответил на поцелуй, нежно обнимая ее за талию. Одетта даже не заметила как поцелуй перешел более в страстный. Рука Бенедикта полезла ей под платье и вверх к бедру, от чего она охнула в поцелуе отрываясь. — Бен… — Шш, не говори ничего, просто чувствуй И с этими словами он расстегнул ей молнию платья, и принялся спускать его с ее плеч. Прохладный воздух с приоткрытого окна заставил Одетту вздрогнуть, а когда холодок заменился его горячим ртом и зубами, она издала первый стон. Рука Бенедикта полезла ей в волосы распутывая их с пучка, пока зубы и язык кусали и зализывали засосы — А вдруг… — Без «вдруг» Прохрипел он ей в кожу, после чего резко дернул платье вниз обнажая ее тело. Руки дошли до грудей массируя их. А рот накрыл затвердевшие соски, кусая то один то второй пока Одетта пыталась сдержать стоны. После чего взял ее на руки и понес к кровати, оседлав ее бедра Бенедикт снял с себя рубашку и расстегнул брюки. Затем придав их лбы со вздохом поцеловал ее в губы языком раскрывая их, после губ поцелуи шли ниже к шее, грудям, ложбинке меж грудей, потом к животу, проходясь языком по пупку и ниже. Дойдя до ног, Бенедикт потянул чулки Одетты вниз, обнажая кожу. После чего принялся целовать ее колени поднимаясь к внутренним бедрам. Когда он достиг влажного центра Одетте пришлось прикусить руку, что бы не закричать. Горячий язык активно двигался по складкам и бусинке клитора, пальце же проникли внутрь охотно двигаясь там. Одетте приходилось лишь надеятся, и молиться что ее не услышат проходящие мимо слуги, или Колин внезапно не зайдет в комнату к брату. Не давая ей кончить, Бенедикт вынул пальцы и поднял голову, после чего взял ее ноги и раскрыл их шире, приближая головку пульсирующего члена к ее входу. От такого вида у Одетты со рта сошел всхлип — Это…я ну, — Шш, Одетта. Ласково произнеся ее имя, Бенедикт коснулся рукой ее щеки, вытирая маленькие слезы в уголке глаз. — Доверься мне, больно не будет. Обещаю. Смотря ему в глаза, девушка кивнула и расслабилась полностью. Когда он наконец вошел, боль была мгновенная, но через пару секунд полностью исчезла, позволяя ей спокойно выдохнуть. Тетушка Агата ей говорила что подобное, может быть и с кровью и нет, если сделать все максимально аккуратно и нежно, то крови быть не должно. Так и было, пока Бенедикт двигался в ней, целуя ей шею. Она держала его за плечи смотря в потолок, о последствиях Одетта даже не думала, главное что он с ней. Когда оба достигли кульминационного пика, влага прошлась по ногам Одетты, она чуть приподняла голову и выдохнула. Нет. Крови нет. Бенедикт же лег рядом прижимая ее к себе, одной рукой гладя ей щеку, другой ее бедро, захватывая ее в очередной поцелуй — Ты прекрасна — Ты так говоришь, потому что влюблен — Может быть, ну я знаю что ты прекрасна, и я тебя люблю ——— Если бы не они были в другом мире, вероятно с кровати Одетта не встала бы еще неделю. Но когда заиграла музыка внизу она вспомнила про Софи, которую оставила там, и про то что ее вероятно там ищет Элоиза, а миссис Бриджертон ищет сына — Боже! Софи, я совсем забыла о Софи. Вскочив на ватных и дрожащих ногах, Одетта тут же одела чулки, и платье кидая смеющемуся Бенедикту его одежду. — Что ты разлегся? Одевайся скорее, твоя мать тебя наверно везде ищет, как и Колин с Грегори. А бедной Гиацинте, там наверное все ноги отбили на танцах. Он же продолжая смеяться встал с кровати, и подошел к Одетте, обнимая ее сзади и целуя в шею оставляя мокрую дорожку поцелуев вниз. После чего развернул к себе лицом, и с ухмылкой потерся своим носом об ее нос. — Не ищет нас никто, мы можем еще поваляться. Софи небось завела новые знакомства, Элоиза отбивается от парней которые ей представила, моя любящая леди мать. А Гиацинта пусть учится уже самой в обществе находиться, она же так этого хотела. Но конечно сама Одетта не осталась, после долгих четырех или пять поцелуев, ей все таки удалось нормально одеться, привести волосы в порядок, и спуститься вниз. По дороге домой Софи рассказывала как ей понравился балл, и что она надеется что скоро будет еще один но только большой для взрослых. Но Одетта лишь кивала ее рука была на животе, если память не подводила семя Бенедикта излилось прямо внутрь…она надеялась что не забеременеет ——— В последние дни Лондон будто решил наконец выдохнуть. Не было ни громких скандалов, ни дуэлей, ни новых загадочных разоблачений. Даже утренние газеты стали скучнее. Лишь редкие сплетни о новых браках, приемах да погоде. Для Одетты это было почти непривычно. --- — Софи, ты снова отказываетешся? — уже почти жалобно спросила Одетта. Они стояли посреди модной лавки на Бонд-стрит. Вокруг висели платья всех возможных оттенков — от нежно-голубых до темно-изумрудных. На столах лежали кружевные перчатки, шляпки с перьями, шелковые ленты, зонтики. А Софи... Софи стояла так, словно попала не в магазин, а в музей. — Леди Одетта... мне правда ничего не нужно... — Нужно. — Но... — Нужно. — У меня есть два платья... — Теперь будет десять. — Десять?! — Для начала. Софи посмотрела так, будто сейчас потеряет сознание. — Это слишком... — Нет. — Я не смогу... — Сможешь. — Но... Одетта улыбнулась. — Софи. Та подняла глаза. — Теперь ты моя компаньонка. Не служанка. Не экономка. Не горничная. Софи кивнула. — Компаньонка. — Именно. — Но... — Поэтому ты должна выглядеть так, как подобает молодой леди. Софи смущенно опустила голову. — Мне будет неловко... — Знаю. — Очень неловко... — И все равно. Она мягко взяла девушку под локоть. — Идем. --- Через полчаса Софи уже примеряла четвертую шляпку. — Эта? — Слишком большая. — Эта? — Слишком маленькая. — Эта? — Слишком... Одетта засмеялась. — Ты ведь понимаешь, что идеально сидит именно эта? Софи посмотрела на зеркало. Небольшая кремовая шляпка с голубой лентой. Она действительно удивительно подходила ей. — Правда?.. — Правда. — Но она дорогая... — Берем. — Леди Одетта... — Берем. Портниха едва сдерживала улыбку. Потом настала очередь платьев. — Закажите, пожалуйста... четыре дневных... — Четыре?! — ...два вечерних... Софи уже начала качать головой. — ...одно дорожное... — Леди... — ...и еще два домашних. Портниха быстро записывала заказ. — Цвета? Одетта задумалась. — Голубой. Посмотрела на Софи. — Нет... — Зеленый. Софи моргнула. — Нежно-зеленый. Потом улыбнулась. — И серебристый. На этом слове сердце почему-то кольнуло. Серебристый... Почему именно этот цвет опять заставил ее что-то почувствовать? Она почти вспомнила... Почти... Но мысль снова ускользнула. --- Домой они возвращались уже ближе к вечеру. Софи всю дорогу повторяла: — Это слишком много... — Спасибо... — Я никогда... — Не знаю, чем заслужила... Одетта лишь тихо смеялась. — Просто носи. — Обязательно... Когда карета остановилась возле особняка Данбери, лакей уже ждал у дверей. — Леди Одетта. Он поклонился. — Для вас письмо. Она взяла плотный конверт. Развернула. И едва не рассмеялась. — Бал... Софи заглянула через плечо. — Еще один? — Еще один. Она дочитала имя хозяйки вечера. — У леди... Крессиды... Замолчала. Потом нахмурилась. — Крессиды... Еще раз посмотрела. — Ган? Она несколько секунд пыталась понять. Потом хлопнула себя ладонью по лбу. — Ах да... Улыбнулась. — Она же теперь замужем. Софи тоже тихонько улыбнулась. — После стольких событий моя память начинает мне изменять. --- До самого вечера Одетта думала уже совсем о другом. О Бенедикте. Они виделись совсем недавно. Говорили. Смеялись. Любили друг друга. И все же за эти несколько дней не встретились ни разу. Он был занят своими кделами. Она — устройством Софи, домашними делами и бесконечными визитами. Одетта невольно коснулась губ. И тут же смущенно улыбнулась. — Господи... Софи подняла голову от книги. — Что случилось? — Ничего. Совсем ничего. Она только вспомнила тот поцелуй у озера. А потом в доме, а потом ту ночь. И сразу почувствовала, как краснеют щеки. --- Еще одна новость пришла вечером. Лакей внес второе письмо. На этот раз от Бриджертонов. — Лорд и леди Бриджертон возвращаются из Индии. Одетта буквально просияла. — Энтони! Она тут же вскочила. — И Кейт! Софи улыбнулась. — Это хорошие новости? — Очень! Она радостно сложила письмо. — И самое главное... Одетта посмотрела на Софи. — Их сын тоже приедет. — Сын? — Маленький Эдмунд. Софи сразу заулыбалась. — Дети... — Да. Одетта невольно тоже улыбнулась. Она действительно любила детей. Очень. Но следующая мысль заставила ее на мгновение замолчать. Она машинально положила ладонь себе на живот. "Только бы..." Она глубоко вдохнула. "...только бы после той ночи с Бенедиктом ничего..." Щеки вспыхнули. Она быстро убрала руку. Нет. Не сейчас. Не стоит думать об этом. --- Вечером особняк Крессиды сиял сотнями огней. Музыка уже звучала, когда карета Данбери подъехала ко входу. Одетта помогла выйти Софи. Та выглядела немного увереннее. Новое платье удивительно шло ей. Войдя в зал, Одетта почти сразу увидела знакомые лица. — Пенелопа! Обе одновременно шагнули навстречу. И крепко обнялись. — Я соскучилась! — И я! Рядом уже стояла Франческа. — Одетта. Она улыбнулась своей спокойной, мягкой улыбкой. Одетта тут же обняла и ее. — Как же давно мы не виделись. Франческа кивнула. — Позволь представить. Она повернулась к высокому молодому мужчине. — Мой муж. Майкл Стирлинг. Одетта тепло улыбнулась. — Очень приятно познакомиться. — Взаимно. Ответил молодой человек с легким поклоном, и проятнул руку для рукопожатия. Рядом стояла молодая девушка. Которую Майкл указал Одетте — А это моя кузина — Мишель. Та приветливо поклонилась. Одетта тоже ответила реверансом. — Очень рада знакомству. Разговор быстро стал легким. Франческа рассказывала о новой жизни. Майкл время от времени вставлял остроумные замечания. Мишель тихо смеялась. Одетта искренне радовалась за Франческу. «Вот ведь... Без громких драм. Без скандалов. Без газет. Просто встретила человека... и стала счастливой.» — Кстати. Пенелопа чуть наклонилась ближе. Когда они отошли от остальных. — Я была у королевы. — Правда? — Она опять говорила о тебе. Одетта тихо простонала. — Опять? — И о Бенедикте. — Ох... Пенелопа едва сдержала смех. — Ее Величество очень хочет либо свести вас...либо найти Бенедикту другую леди. Одетта округлила глаза. — Что?! — Она сказала буквально так. Пенелопа рассмеялась. — Но потом Колин рассказал мне, что вы наконец помирились. — Колин... — Поэтому теперь следующий вопрос уже мой... Она хитро улыбнулась. — Когда свадьба? Одетта вспыхнула. — Пенни! — Что? — Пока рано об этом думать... — Правда? — Конечно. — Совсем-совсем? — Совсем. Но улыбку скрыть уже не смогла. Именно тогда взгляд Одетты зацепился за женщину в черном. Высокая, строгая, с идеально прямой спиной. По обе стороны от нее стояли две молодые девушки, почти как две капли воды похожие на мать. — Забавно... тихо сказала Одетта. — На кого они похожи? Потом сама ответила: — Будто леди Тремейн, из сказки Золушка, что мне читали в детстве. Она усмехнулась. — ...и ее дочери — Дризелла и Анастасия. Хотя эти намного красивее Пенелопа тихонько фыркнула от смеха. Но в этот момент Софи резко побледнела. Настолько резко, что Одетта сразу это заметила. Девушка буквально застыла. Ее руки задрожали. Она неотрывно смотрела на женщину в черном. Та, кажется, Софи же не заметила, а вот Одетту еще как, заметила . И...смотрела прямо на нее, очень внимательно. Словно пыталась вспомнить. Или узнать. — Софи? Та испуганно прошептала: — Мне нужно... И почти сразу отвернулась. — Простите... Она поспешила прочь. Одетта удивленно посмотрела ей вслед. — Софи! Извинившись перед Пенелопой, она быстро направилась за своей компаньонкой. Догнала она девушку уже возле выхода в сад. Софи стояла, тяжело дыша. Одетта осторожно положила руки ей на плечи. — Посмотри на меня. Та подняла испуганные глаза. — Что случилось? Софи покачала головой. — Не здесь... — Почему? — Здесь нельзя... Голос едва слышно дрожал. — Пожалуйста... — Хорошо. Одетта больше не стала расспрашивать. — Поедем домой. Там спокойно поговорим. Именно в этот момент к ним подошел лакей. В руках у него была стопка свежих газет. — Новый выпуск леди Уислдаун. Одетта удивилась. «Пенелопа ведь сегодня здесь...неужели успела что-то написать?» Она раскрыла газету. Первые строки заставили ее остановиться. Она читала молча. Все медленнее. Все внимательнее. А потом тихо выдохнула. — Нет... Софи вопросительно посмотрела на нее. Одетта подняла газету. — Леди Уислдаун... Она еще раз перечитала последнюю строку. — Пишет, что больше не вернется. Что больше не напишет ни одной статьи. Несколько секунд обе молчали. Потом Одетта грустно улыбнулась. — Странно...Я ведь столько раз на с нее смеялась когда не знала кто это. Столько раз закатывала глаза. А теперь... Она аккуратно сложила газету. — Кажется, мне будет ее не хватать. Но сейчас мысли были заняты совсем другим. Она крепче взяла Софи за руку. — Поехали домой. Софи кивнула. А позади них, в освещенном зале, женщина в черном все еще смотрела им вслед. Так внимательно... Будто наконец вспомнила, где уже видела и Одетту, и девушку, что поспешно скрылась рядом с ней. --- Особняк Данбери встретил их тишиной. Только когда тяжелая входная дверь закрылась, Одетта наконец смогла спокойно выдохнуть. Всю дорогу от особняка Крессиды она чувствовала, как дрожит рука Софи в ее ладони. Та не произнесла ни слова. Не спросила ни о чем. Лишь молча смотрела в окно кареты, будто боялась, что кто-нибудь скачет следом. Одетта не торопила ее. Она лишь крепче держала девушку за руку. — Все хорошо, — тихо сказала она. Софи только кивнула. Поднявшись наверх, Одетта сама закрыла дверь своей спальни. Шторы были задернуты. В камине тихо потрескивал огонь. На кровати, свернувшись клубочком, уже спал Бенволио, лениво приоткрыв один глаз на вошедших. Софи машинально погладила котенка. Он тихонько замурлыкал. — Садись. Одетта указала на кровать. Сама же придвинула кресло поближе и села напротив. Несколько секунд обе молчали. Наконец Одетта заговорила. — Это ведь связано с той женщиной? Софи сразу опустила глаза. Она долго молчала. Очень долго. Потом тихо прошептала: — Да... Одетта не перебивала. — Я сразу поняла... Еще одно долгое молчание. Наконец Софи глубоко вдохнула. — Я никогда никому полностью не рассказывала... — Не торопись. — Но тебе... хочу. Одетта едва заметно улыбнулась. — Спасибо. И ссо вздохом Софи начала — Моего отца звали Ричард Ган. Одетта внимательно слушала. — Он был богатым человеком... — А моя мама... Она улыбнулась какой-то грустной улыбкой. — Она была простой служанкой. Одетта почувствовала, как сердце болезненно сжалось. — Они полюбили друг друга? Софи опустила взгляд. — Не знаю...Правда не знаю. Но мне говорили всегда что мама была доброй. Она помолчала. — Меня отец признал. — Хоть и незаконнорожденной. Одетта молча кивнула. — Маму звали Мария. — Она умерла... Голос Софи дрогнул. — При моем рождении. В комнате стало совсем тихо. Даже котенок перестал мурлыкать. — Поэтому я никогда не знала, какая она была... — Только по рассказам отца. Одетта медленно протянула руку. Софи сразу крепко сжала ее пальцы. — Потом... Она глубоко вдохнула. — Папа женился. — На Араминте Ган. При этом имени лицо девушки едва заметно побледнело. — Она... — Никогда меня не любила. Одетта уже догадывалась. Но услышать это оказалось тяжелее. — Для всех гостей... Софи тихо усмехнулась. — Я была "бедной родственницей". — А дома... Она закрыла глаза. — Прислугой. Я мыла полы, чистила обувь, стирала, носила воду, убирала комнаты, готовила, если что-то было не так...на меня сердились. Бить не били, нет, но взгляда презрения было достаточно Она замолчала. Одетта не стала спрашивать. И без слов было понятно достаточно. — У Араминты были две дочери. Она слегка улыбнулась. — Розамунд. — И Пози. — Розамунд... Она стала почти копией своей матери. — Такая же холодная. — Такая же высокомерная. Одетта молча слушала. — А вот Пози... На лице Софи впервые появилась настоящая теплая улыбка. — Она добрая. — Очень. — Иногда тайком приносила мне пирожные. — Или помогала. — Или просто разговаривала со мной. Она тихо засмеялась. — Она всегда говорила, что если бы могла, то выгнала бы собственную мать. Одетта тоже невольно улыбнулась. — Значит, хоть кто-то был рядом. — Да... — А отец? Софи сразу стала серьезной. — Он умер. — Когда мне было восемь лет. Одетта невольно замерла. Восемь... Она быстро посчитала. Софи младше ее на пять лет. Значит... Одетте тогда было двенадцать. Именно двенадцать. Тот самый год, тот самый вечер, те самые выстрелы, та самая кровь. Совпадение... Или нет? Она ничего не сказала вслух. Только крепче сжала ладонь Софи. — После смерти папы... — Араминта уже перестала скрывать свое отношение ко мне. — Тогда и началась настоящая жизнь прислуги. Одетта больше не выдержала. Она резко поднялась. Подошла. И крепко обняла девушку. Так крепко, будто пыталась закрыть ее от всего прошлого. Софи сначала замерла. Потом тоже обняла ее. — Теперь... тихо сказала Одетта. — Никто тебя не тронет. — Ни Араминта. — Ни Розамунд. — Никто. Софи всхлипнула. — Правда? — Правда. — Ты дома. Девушка закрыла глаза. — Спасибо... Когда они немного успокоились, Одетта невольно посмотрела на Софи внимательнее. Та сидела совсем рядом, такая тихая, такая добрая, такая красивая. И...Не нужно было быть особенно наблюдательной, чтобы заметить, как Софи смотрит на Бенедикта. Совсем немного. Совсем осторожно. С уважением. С восхищением. Может быть... Совсем чуть-чуть с первой влюбленностью. Но при этом Софи ни разу не позволила себе ничего лишнего. Наоборот. Она всегда первой оставляла их наедине. Улыбалась, когда они были счастливы. И ни разу не попыталась вмешаться. Одетта лишь тепло подумала: «Она слишком добрая, чтобы разрушать чужое счастье». --- Через несколько дней Одетта сказала неожиданно: — Поедем. — Куда? — Домой. — Мы же дома... — Нет. Она улыбнулась. — В мой настоящий дом. --- Особняк Фэйрфаксов встретил их молчанием. Пыль лежала почти на каждой поверхности. Чехлы закрывали мебель. Солнечные лучи пробивались сквозь закрытые ставни тонкими золотыми полосами. Воздух пах старыми книгами, древесиной и временем. Софи осторожно вошла первой. Сморщила нос. — Здесь давно никто не жил. — Да. Одетта медленно провела ладонью по перилам лестницы. — Очень давно. Они пошли по комнатам. Везде было тихо. Будто сам дом ждал возвращения хозяйки. Внезапно Софи спросила: — А если... Она смущенно улыбнулась. — Если ты выйдешь замуж за мистера Бриджертона... Она впервые сказала "ты", а не "вы". Одетта сразу это заметила. Но ничего не сказала. Лишь улыбнулась. — Тогда... Софи огляделась. — Мы будем жить здесь? Одетта тихо ответила: — Возможно. Софи тут же всплеснула руками. — Тогда я устрою такую генеральную уборку! Одетта рассмеялась. — Правда? — Конечно! Софи уже ходила по комнате. — Здесь. — Здесь. — И здесь. — Все должно блестеть! Она серьезно кивнула. — А я буду следить, чтобы никто не ленился. — Даже ты. Одетта рассмеялась еще сильнее. — В этом я почему-то совсем не сомневаюсь. Они вошли в художественную галерею Джозефа Фэйрфакса. На стенах висели десятки картин: Пейзажи, портреты, эскизы. Софи словно забыла обо всем. — Какая красота... Она подходила к каждой работе почти с детским восторгом. — Это твой отец рисовал? — Да. — А ты? Одетта кивнула. — Немного. — Правда?! Софи обернулась. — Покажешь? — Когда-нибудь. — Обязательно! Они прошли дальше. И вдруг остановились. На одной из стен осталось только пустое место. Крюк. След от рамы. И ничего больше. — А здесь... Софи удивленно наклонила голову. — Что висело? Вопрос прозвучал совершенно невинно. Но для Одетты весь мир словно исчез. Перед глазами вспыхнула ночь. Темная комната. Мама, дрожащими руками прячущая ее в шкаф. — Не выходи... Шаги. Крики. Выстрел. Еще один. Тишина. Дверь шкафа приоткрылась. На полу... Родители. И мужчина. Она не видела его лица. Только спину. Он снимал со стены картину. И уносил ее. Картину... На ней была изображена женщина. Одетта медленно перевела взгляд на Софи. Та стояла у пустой стены, луч солнца мягко освещал ее лицо. Те же тонкие черты, тот же спокойный взгляд. То же выражение глаз. У Одетты вдруг перехватило дыхание. «Нет... Не может быть...» Но сходство было настолько сильным, что сердце заколотилось. Она резко отвернулась. — Поедем домой. Софи удивленно посмотрела на нее. — Уже? — Да. — Хорошо... --- На следующее утро дверь спальни распахнулась без стука. — Одетта! Она сонно приподнялась. — М-м?.. Софи буквально влетела в комнату, размахивая свежим письмом. — Лорд Стирлинг! Одетта потерла глаза. — Кто?.. — Муж миссис Франчески Стирлинг! Или Франчески бриджертон, ну сестра мистера Бенедикта Она быстро поправилась. — Ну... мы же познакомились с ним недавно! Одетта окончательно проснулась. — И что? Софи медленно опустила письмо. Лицо ее стало очень серьезным. — Он умер. В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном поют птицы. — Что?.. — Сегодня утром сообщили. Она сглотнула. — Вчера ночью...Во сне. В собственной постели. Одетта медленно взяла письмо. Строчки расплывались перед глазами. «Лорд Майкл Стирлинг скоропостижно скончался минувшей ночью...» Она вспомнила Франческу. Ее спокойную улыбку. Как недавно она представляла мужа. Как они смотрели друг на друга. Еще несколько дней назад они вместе смеялись на балу. А теперь... Одетта медленно опустилась обратно на кровать. — Боже...бедная Франческа Только и смогла прошептать она. В груди вдруг появилось тяжелое, необъяснимое предчувствие. Будто вместе с этой трагической новостью закончился один спокойный период их жизни. И впереди их ждало что-то, что изменит судьбы многих.