Часть Первая: "Серебряный корсет". Глава 1: "Новое тело — новое дело. Часть I"

— У меня перерыв. Подцепив вилкой кусочек медовика, на который она засматривалась еще с самого утра, девушка быстро расправилась с ним, показывая этим, что продолжать бессмысленный, хоть и досадный для ее собеседника разговор не намерена. Див, стоящий напротив стола уже минут пять, нахмурился еще сильнее. По его лицу нелегко было понять, о чём он думает, но Ваську это совершенно не волновало. Будь на его месте кто-то другой — она бы, может, и выкроила пару минут посреди коротенького перерыва. Но сейчас перед ней стоял давний знакомый чертяка, и идти ему на уступки не хотелось совсем. С Владимиром они познакомились еще в самом начале её работы секретарем. С первой же встречи он ей не понравился: высокомерный, не слишком вежливый, а в первый день знакомства ещё и жирно намекнул, что она — дура, всеми возможными способами. Даже глаза его будто насмехались, стоило ей только попасть в его поле зрения. Васька, к счастью, не так уж часто сталкивалась с ним по работе, как обещал начальник. Но в те разы, когда это происходило, не стеснялась высказывать диву всё, что о нём думает. Единственное, что напрягало — это сам Владимир, который явно не прочь был когда-нибудь сожрать её. Если память не изменяет, он раз десять уже вскользь упоминал подобную участь. Но останавливаться Василиса не собиралась. Если война, так война. И каждый раз всё шло по новой. Правда, такие стычки обычно остужал своим появлением Виктор Геннадиевич, и тогда Васька послушно возвращалась к работе. Сейчас же в участке была только она да Пашка, который благоразумно спрятался за своим столом ещё до того, как заметил наглую белобрысую морду из Управления. Повезло парню. Стул напротив неприятно заскрипел, скользнув по паркету, и отодвинулся в сторону, когда див уселся напротив, небрежно закинув ногу на ногу. — Я подожду. Неприятная ухмылка растянула губы Владимира. И стоило Василисе открыть рот, чтобы возмутиться и выставить его за дверь, как медовик в считаные секунды оказался у него в руках — вместе с несколькими горстями сладких леденцов. — Эй, это мой торт! — возмутилась Василиса, пытаясь выхватить добычу обратно. Но и вилку он тоже успел умыкнуть, — Тц, ты!.. — Вася, тебя к телефону Виктор Геннадиевич! — донесся из приоткрытой двери голос Паши. Девушка с досадой покосилась на торт, который див уплетал за обе щеки, и нехотя поднялась. А есть-то всё ещё хотелось! Она не завтракала, а обед благополучно украли прямо у неё из-под носа. — Вишнёва слушает, — бросив через плечо тяжелый взгляд на ухмыляющегося Владимира, Василиса повернулась к телефону. На другом конце провода послышались голоса, и тут же раздался знакомый голос Виктора Геннадиевича: — Вась, там этот, из Управления, придет. Отдай ему документы со стола и передай ту папку, что Гермес Аркадьевич пару дней назад приносил. Судя по тону и шуму на заднем плане, Виктор Геннадиевич был в «Еноте». Впрочем, как всегда. — Хорошо, Виктор Геннадиевич. Этот, кстати, — она снова скосила взгляд на дива. Тот уже сидел на её месте, аккуратно складывая прозрачные фантики на стол и без стыда шаря глазами по документам. Василиса едва сдержала порыв застонать от досады и провела рукой по переносице, — Уже давно здесь. — Провались я в Пустошь... И как давно он там? — участковый пристав явно не был удивлён, лишь устало поинтересовался. Девушка снова посмотрела на Владимира. Тот вальяжно развалился в кресле и смотрел прямо на неё, будто хозяин ее кабинета. От этого взгляда стало не по себе, и она поспешила отвернуться. — Минут пять, может шесть. — Хорошо. — Что-то ещё, Виктор Геннадиевич? — Нет, это всё. Приготовь к вечеру отчёт по Подлянскому. Я заберу его в семь. — Будет сделано. Отдав трубку Паше, Василиса вернулась в кабинет и невольно посмотрела на часы. Без двадцати час. За окном моросил дождь. Середина осени пришла неожиданно — дождливая и холодная. Всё лето Вася мечтала о прохладных осенних вечерах, но дождь рушил все её планы. Поскорее бы зима... Див, как только за её спиной закрылась дверь, нехотя вернулся на своё место. Поглядев минутку на мужчину, Василиса, достав из нижнего ящика пакетик с леденцами, быстро наполнила пустую вазочку у лампы, невольно отметив, что медовика ей сегодня уже точно не видать. Документы, к слову, отдавать Василиса не спешила. До конца перерыва оставалось восемнадцать минут, и она всё ещё надеялась потратить их на себя. А этот… этот подождёт. Впрочем, как Вася и предполагала, Владимир ждал. Спокойно, без единого намёка на раздражение, он сидел на стуле, подперев рукой щёку, и наблюдал за ней, словно за каким-то забавным зрелищем. Див всегда был чересчур ответственным в работе. Даже слишком. Один раз, когда Василиса по ошибке отправила отчёт на день позже, ей знатно влетело от начальства — исключительно благодаря тому, что этот мерзавец поспешил донести. Да, Вася не отрицала своей вины, но стоять в кабинете Виктора Геннадиевича с опущенной головой было унизительно. А ухмылка Владимира в тот день запомнилась особенно отчётливо. Она сжала губы и демонстративно отвернулась, начиная неторопливо перелистывать бумаги на своём столе. Пусть бесится, если хочет — её это не волнует. — Ты знаешь, — вдруг заговорил он лениво, — Терпение — добродетель, — он склонил голову набок, чуть прищурив глаза. — Но даже у меня оно не бесконечно. — Тогда проваливай, — не отрываясь от бумаг, отрезала Василиса. — Сохранить свои нервы — тоже добродетель, знаешь ли. Стулья в коридоре очень удобные, а у меня еще десять минут перерыва. Вася бросила на него короткий, полный раздражения взгляд, но тут же вернула его обратно на бумаги. Сейчас Владимир был в участке один, без своего колдуна, и, честно говоря, вёл себя куда более раскованно, чем обычно. Даже слишком. Казалось, что вместе с напарником он хотя бы делал вид, что сдерживает свои привычки и ядовитый язык, а в одиночестве позволял себе лишнего — наглость буквально сочилась из каждого его движения. Не будь Василиса обычным человеком, возможно, у него нашлось бы хоть капля уважения в её сторону. Но даже так она в этом сильно сомневалась. Владимир, как и большинство дивов, уважал только силу и власть, а у неё ни того, ни другого для него не было. Взять хотя бы Фетисова. Помнится, этот чёрт едва не довёл его до истерики. В тот день Вася случайно стала свидетелем их перепалки: Фетисов, обычно сдержанный и невозмутимый, кричал так, что стекло в дверях задребезжало. Владимир же стоял с ледяным спокойствием, чуть склонив голову набок, и смотрел на него так, будто наблюдал за забавным зверьком в клетке. Итог был предсказуем — Фетисов вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что вся канцелярия вздрогнула, а Владимир остался внутри, насвистывая что-то весёлое, будто ничего не произошло. Василиса тогда поняла две вещи: первое — Владимир действительно умеет доводить людей до белого каления всего лишь парой слов, и второе — с ним лучше не спорить, если нет веских аргументов или очень крепких нервов. Фетисова ей до сих пор очень жаль. Он итак вечно осторожничает со всем подряд, а тут еще и этот... Черт бы его побрал! До конца перерыва осталось пять минут. Решив, что на ближайшее время общества Владимира ей хватит, Василиса неспеша потопала в кабинет начальника, и прихватив с собой все нужные документы, вернулась обратно. — У тебя осталось еще три минуты до конца перерыва, — поглядев на часы, издевательски протянул Владимир, но папки все же поднял со стола. — И без тебя дел полно, — усаживаясь обратно в кресло, девушка наконец-то поднимает на дива взгляд, — Надеюсь, это все? — Да, – пробежавшись по документам взглядом, див неспеша поднялся с места, а в следующее мгновение – исчез, несильно хлопнув дверьми на прощание. Порой этот казеный черт был весьма неплохим собеседником, но зачастую... Покачав головой, Вася вернулась к работе, не сражу замечая, что вазочка с леденцами снова пуста.

***

Сильнее укутавшись в тёплый плед, Василиса, подавляя зевоту, сняла с огня чайник. Было уже далеко за полночь. Девушка, в очередной раз перевернувшись на бок, устало уставилась невидящим взглядом на роспись старого ковра и машинально провела кончиком пальца по незамысловатым светлым узорам, которые едва угадывались в приглушённом свете старенькой лампадки. Мысли, как назойливые мухи, не давали ей покоя. Даже спустя год законно отсуженная у родственников квартира не приносила ей настоящего облегчения — напротив, ощущалась как напоминание о затяжной вражде. Василиса понимала: они так просто не отстанут. Но, по правде говоря, ей уже было всё равно. Бог с ними. Сейчас у неё хватало других забот. Запах свежезаваренного травяного чая наполнил маленькую кухню, мягко смешавшись с ароматом творожных булочек, которые Маргарита Вячеславовна заботливо сунула ей в руки после короткого визита в дом его сиятельства графа Гермеса Аркадьевича Аверина. Дождь за окном, казалось, только усиливался, не уставая хлестать по стеклу. Василиса устало уставилась на мрачный пейзаж: улицы тонули в свете медовых фонарей, дождевые потоки стремительно стекали по асфальту, сбивая с деревьев последние жёлтые листья. Сделав осторожный глоток горячего чая, Вася прикрыла глаза и невольно погрузилась в воспоминания. В Петербурге она жила уже больше трёх лет. Переезд сюда был идеей матери — она всегда мечтала вернуться на родину, в город своего детства, к привычным улицам и знакомым местам. Василиса тогда не спорила, хотя ей казалось, что уезжать не стоит: всё было слишком неясно и слишком шатко. Теперь она понимала: в глубине души матушка просто надеялась, что новый город принесёт им обеим новую жизнь. Но Петербург встретил их не солнечными переменами, а серыми дождями, бесконечной суетой и ощущением, что они здесь чужие. И всё же уезжать обратно было некуда. Развод родителей и смерть матери поставили жирные точки в ее решении уехать. Да и куда? К отцу? Нет, уж, увольте. У нее есть стабильная работа, небольшая квартира и хороший начальник. С друзьями, правда, дела обстоят хуже: в Петербурге она так и не нашла друзей, да и времени на это нет совсем. Ее устраивает то, что есть сейчас, и Василиса надеется, что ничего не изменится, по крайней мере в ближайшем будущем так точно. Допив чай, Вася быстро помыла посуду, и подумав о том, что стоит прикупить пару книг, все же отправилась спать. Утро снова окутал плотный туман. Одевшись потеплее и прихватив зонт, Василиса неспешно направилась в участок. Холодный влажный воздух щипал щёки, а туман цеплялся за волосы и одежду, оставляя мелкие капли. По дороге она заглянула в кондитерскую — маленький уголок тепла и уюта среди промозглого холодного утра. Прикупив два кусочка медовика и немного сладостей, которые вчера бессовестно стащил Владимир, Вася с хорошим настроением поспешила дальше. Виктор Геннадиевич уже был на месте, когда Вася зашла в свой кабинет, на ходу снимая пальто и стряхивая с него мелкие капельки дождя. Начальник сидел за столом, сосредоточенно перебирая бумаги. Среди них она сразу заметила дело Подлянского — то самое, что накануне вечером сама отвозила в дом его сиятельства графа Аверина. — Доброе утро, Виктор Геннадиевич, — сказала Василиса мягким голосом, ставя на стол чашку горячего кофе и медовик. Сама же девушка опустилась в кресло напротив. Ее волосы, распушившись от влажной погоды, приобрели слегка неряшливый вид, выбираясь из упругой косы. — И тебе доброе утро, Васенька, — начальник поднял на неё усталый, но доброжелательный взгляд и позволил себе лёгкую улыбку. Было заметно, что над делом он работал всю ночь. Смирнов бережно закрыл папку и, слегка потянувшись, откинулся на спинку кресла. — Вчера ты меня здорово выручила, — произнёс он, кивнув на дело. — Без тебя я бы ещё долго возился с этими бумагами. Горячий кофе бодрил, и, наконец получив свою дозу кофеина, Виктор Геннадиевич блаженно вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Надо будет сегодня осмотреть место смерти Арсения Павловича, — сказал он, передавая в руки Василисы папку, а также аккуратно протянул ей и полароидный снимок: на нём был виден труп мужчины в непривычной позе, застигнутый в последние мгновения жизни. — Откуда это у вас? — спросила девушка, внимательно рассматривая снимок. — И разве этим делом не занимается Управление? Мы собрали все возможные улики по делу Подлянского, и вы собирались передать материалы сегодня. Так почему же… Договорить ей не дали. В дверь постучали, и в кабинет вошли двое. Василиса сразу узнала Владимира, который смиренно шел за мужчиной, чей вид вызывал у неё явное неприятие. Судя по всему, это был его новый колдун — предыдущий, насколько ей было известно, отказался работать с Владимиром уже в первый месяц. Вася невольно задержала взгляд на Владимире. Судя по недовольному выражению его лица, направленному на нового колдуна, тот явно ему не нравился. На мгновение Василиса задумалась: а мог ли вообще кто-то ему нравиться? — Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть, — Виктор Геннадиевич поднялся, чтобы поприветствовать гостей. Василиса отметила, что не только она одна испытывает к мужчине скрытую неприязнь. Она поднялась следом, на мгновение встретив взгляд Владимира. — Вы как раз вовремя, — продолжил Виктор Геннадиевич. — Мы с Василисой Александровной как раз обсуждали детали нашего дела. Вася бросила на начальника быстрый взгляд, ожидая какой-либо реакции, но он оставался сосредоточенным на гостях, словно не замечая её внутреннего вопроса. Чувство лёгкого напряжения повисло в воздухе: казалось, что кабинет, обычно знакомый и уютный, сейчас превратился в место, где каждая деталь могла обернуться неожиданностью. И судя по всему — неприятной.