Глава 2: "Новое тело — новое дело. Часть II"

Привычный удобный диван сейчас казался до одури неудобным и в каком-то странном смысле — скользким. Василисе хотелось поскорее вырваться из этого душного плена кабинета, выйти на улицу и вдохнуть хоть глоток свежего воздуха. Дмитрий Алексеевич Морозов, как поняла Василиса, был давним знакомым Виктора Геннадиевича по академии. К счастью или к несчастью, общего языка они так и не нашли: дружбы между ними не сложилось, да и вражды толком не возникло — лишь холодная натянутость. В итоге Василисе оставалось только сидеть и молча слушать, иногда машинально перебирая пальцами дорогую обивку дивана, на котором она уместилась с Владимиром. Див, к её радости, упорно молчал. В его взгляде Василиса не раз ловила раздражение, но сейчас оно было направлено вовсе не на неё. Лезть в отношения дива и колдуна ей не хотелось, да и вся эта история с Подлянским вызывала куда меньше личного интереса, чем желание поскорее покинуть общество сыщиков из Управления. Но всё же… — Вы упустили момент с самим предметом убийства, — тихо, но твёрдо подала голос Василиса, когда Дмитрий Алексеевич с явным недовольством отозвался о её начальнике. Владимир не проронил ни слова, лишь косо взглянул на девицу, — Если бы это было делом рук обычного человека, мы бы не стали передавать его в ваши руки. Но учитывая, что барон Подлянский был убит с помощью ритуального ножа и круга призыва, — она сделала едва заметную паузу, — Это указывает на причастность дива к убийству. Вам ли не знать этого, ваше сиятельство. Слова прозвучали дерзко даже для самой Васи. И все же она положила поллароидный снимок на стол. Изображение изуродованного тела посреди магического круга говорило само за себя. Но если колдун и был жертвой, почему же его не съели? Странно это все. На деле же Василиса знала не так уж много. Её представления о дивах ограничивались рассказами Гермеса Аркадьевича и делами, что проходили через её руки в Управление. Всё, что было известно ей наверняка: для призыва дива всегда нужна жертва. Однако в убийстве Подлянского что-то не сходилось. Она бросила на раздражённого мужчину мрачный взгляд. Дмитрий Алексеевич ничуть не походил на графа Аверина, рядом с которым Василисе всегда было удивительно спокойно. Перед ней сидел человек средних лет, невысокий, ничем особо не выделяющийся. Ни чертами лица, ни взглядом он не запоминался. Разве что холодным презрением, что промелькнуло в его глазах, едва Василиса решилась заговорить. Словно вся её дерзость, весь сам факт её присутствия за этим столом был личным оскорблением. — А вас никто не спрашивал, — отрезал граф, и в его голосе звякнул металл, – Поверить не могу, что нынче на службу берут необразованых и беспроводных девиц. Куда смотрит Император? Василиса ощутила, как что-то неприятно сжалось в груди, но взгляд не отвела. — И всё же, — она медленно переплела пальцы на коленях, — Выслушать разные точки зрения иногда полезно. Даже если они кажутся вам лишними. А на счёт моего происхождения... Может я и не благородная дама, но про образование вы ляпнули лишнего. Тишина в кабинете натянулась, как струна. Владимир чуть шевельнулся, но по-прежнему не вмешался. Лишь угол его губ дрогнул, будто он с трудом сдерживал улыбку. Подобное отношение было невпервой. Дворяне редко симпотизировали Василисе. Если бы ей дали выбор: влиться в высшее общество или провести время с Владимиром, она бы сразу же согласилась на второй вариант. Див, может, и раздражал, но она могла бы подкупить его конфетами, которые тот постоянно ворует с ее стола. Правда, воровством это не назовёшь. Васька зачастую оставляет конфеты для посетителей своего кабинета. Сладкое всегда поднимает настроение. Решив больше не создавать проблем и не нагнетать итак неприятную атмосферу, Василиса медленно перевела взгляд на Виктора Геннадиевича, который явно пытался подобрать слова, чтобы перевести тему. — Виктор Геннадиевич, если вы не против, я бы хотела приступить к работе, — она медленно поднялась с места, руками разглаживая невидимые складки на белоснежной рубашке, — Боюсь, мое мнение тут излишне. Я прошу прощение за скорый уход. — Да-да, Василиса, можешь идти. Я сообщу тебе подробности дела позже, — с облегчением вздохнул участковый пристав, и девушка, вежливо попрощавшись, покинула кабинет, не желая больше видеть напыщенное лицо этого графа. К слову, тот благополучно промолчал, сверля своими маленькими мерзкими глазами ее спину. Может она и неблагородная девица, но столичную академию Вася закончила на отлично, пускай и без уклон на изучение дивов. Все же колдунов в ее семье никогда не было, по крайней мере по материнской линии точно. С семьёй отца все было куда сложнее. С ними она не общалась, да и о ее существовании, кроме сестры отца никто не знал. Разговаривать с отцом Василиса отказалась категорически, решив полностью начать новую жизнь. Так она сейчас и живет.

***

— Вы злитесь на меня, Виктор Геннадиевич? Вася, поколебившись пару мгновений, все же присела на стул, вежливо предложенный мужчиной. Не смотря на напряжённый разговор с графом Морозовым, Виктор Геннадиевич выглядел довольно потрепаным и уставшим, но все же улыбка не сходила с его лица. Подробности разговора Василиса так и не узнала, а вышедший после беседы Владимир молча положил ей на стол папку с делом, попутно стащив со стола все леденцы. Они прибыли в "Енота", чтобы поужинать после продуктивного рабочего дня. Продуктивным его Вася не назвала бы, но Виктор Геннадиевич настаивал, да и кто она такая, чтобы отказываться. Все же начальник всегда в первую очередь — начальство. — Злюсь? — внезапно спросил Виктор, присаживаясь напротив, — Нет. Да и с чего бы мне злиться? — Я вела себя грубо, да и... Смирнов махнул рукой, подзывая официанта и заставляя Ваську прервать речь. — Подумаешь. На дворе уже давно не восемнадцатый век, так что не принимай его слова близко к сердцу, — Василиса едва заметно поджала губы, однако пришедший официант заставил ее невольно улыбнуться. Быстро сделав заказ, Виктор Геннадиевич поглядел на часы. — Так что там с убийством? – спросила Василиса, смерив графин холодненькой водки быстрым взглядом. — Ничего нового, — мужчина предложил Василисе рюмочку, но девушка вежливо отказалась, — Я знаю, что у тебя завтра выходной, но не могла бы ты съездить на место убийства? Там сейчас никого нет, но возможность, что эти из Управления могли что-то упустить вполне вероятна. Было бы очень хорошо расспросить людей, может кто-то что-то да видел. Василиса молча кивнула. Да, выходной... Обычно в такие дни она без дела прогуливается по городу, а иногда, что случается довольно редко — ходит в театр. Так что просьба Виктора Геннадиевича показалась ей очень даже не плохой. — Конечно могу, — Вася улыбнулась, поднося к губам вишнёвый сок, — Тогда к обеду подъеду. — Я всегда знал, что ты просто прелесть! — мужчина расслабленно улыбнулся, пригубляя первую рюмку и закусывая ее солёными огурцами. — Вы мне это с первого рабочего дня говорите. — Разве я в чем-то не прав? — Вася пожала плечами, вспоминая, как сильно разилось мнение о ней в то время. Взять того же Владимира. — Как ваша жена? Мальчишки? — Василиса решила сменить тему и мужчина, видя это, лишь устало вздохнул, поведясь на ее поводу. — О тебе спрашивали, – официант принёс им заказ, и тут же быстро удалился, — Мальчики ждут тебя в гости, загляни как-нибудь на огонёк. Очень, уж, соскучились. — Обязательно. Передадите им, что я тоже скучаю? Мужчина по-отечески улыбнулся. — Конечно.

***

Запах стоял удушающий, мерзкий, будто кто-то пролил помои и оставил их бродить неделями. Василиса, уставившись на дождём смытые следы, перевела взгляд на опустевший двор. Когда-то это было владение семьи баронов Подлянских, но теперь каменные стены торчали остовом, а выбитые окна зияли черными глазницами. Каждый раз, подходя к этим руинам, Вася невольно ежилась: здание будто само излучало тоску и давило на плечи невидимой тяжестью. Даже холодный осенний дождь, звонко барабанивший по зонту, не приносил облегчения. Призывной круг, выведенный мелом на камнях, был наполовину смыт, а липкий запах гнили и смерти никак не уходил. Казалось, сама земля источает его, словно ступает она не по мокрому булыжнику, а по кладбищенской земле. Вася сильнее натянула чёрные замшевые перчатки; холод стоял такой, будто дождь не просто лился сверху, а сочился сквозь кожу, пробирая прямо к костям. Единственное, о чём сожалела Василиса, так это о том, что не взяла такси. Обратно придётся идти под ливнем, а значит — насквозь мокрой и злой. Но теперь уже было поздно предпринимать что-то. Особняк стоял перекособоченный, как старик, опирающийся на кривую палку, сгорбившийся. Стены держались из последних сил, и казалось, достаточно одного сильного удара ветра, и дом окончательно рухнет. Вася осторожно ступила на лестницу. Та предательски заскрипела и тут же подломилась: в одно мгновение пролёт провалился вниз. Ещё бы шаг — и её тело оказалось бы в сыром, затхлом подвале, где под веками пыли и плесени могло таиться что угодно. Резко ухватившись за перила, она почувствовала, как ладони скользнули по влажному ряхлому дереву. Сквозь замшу кольнуло неприятное жжение. Василиса отдёрнула руку и с негодованием посмотрела на тёмные следы на перчатках. Небольшой порез, впрочем, ничего страшного. — Жутковатое местечко, — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро, но слова прозвучали глухо, словно утонули в старых стенах особняка. Сердце Васи дрогнуло. Она резко обернулась. В пустоте лестничного пролёта на миг показалось, что позади кто-то настойчиво смотрел ей в спину. Но в следующий миг ничего не было. Пусто. Только капли срываются с потолка и разбиваются о каменные ступени. — Померещится же всякое, – прищурившись, и оглядев все еще раз, Василиса достала небольшой фонарик из кармана, и присев у лестницы, осторожно посветила внутрь. Взгляд её зацепился лишь за груду искорёженной мебели и обломки статуй. Комната походила на старую кладовую, куда десятилетиями сваливали ненужное и поломанное. Однако там, среди всего этого хлама, на стене висело нечто похожее на гобилен, разорварый надвое. Было видно, что кто-то явно там побывал и судя по всему разорван он был совсем недавно. Вот бы она смогла подойти поближе. Если здесь есть это место, значит есть где-то вход. Стоит поискать и изучить комнату получше. — Что ты здесь делаешь? — знакомый голос разнёсся эхом по прогнившим стенам и сразу утонул в шуме дождя, будто его никогда и не было. Василиса вздрогнула, сердце ухнуло в пятки. Резко развернувшись, она встретилась с ледяным, пронизывающим взглядом. У входа, в тени развалившейся арки, стоял див. Его глаза светились холодом, как отражение фонаря в лужах после полуночи. Старое дерево под рукой предательски затрещало. Едва слышный скрип разорвал напряжение, и прогнившая доска подломилась. Василиса, ещё мгновение назад сидевшая у дыры, с криком сорвалась вниз. Горячая рука подхватила ее в последний момент. Как именно это случилось — было не понятно, но Владимир каким-то образом оказался прямо рядом с ней, удержав ее от падения вниз. Мгнвоение и ее уже поставили на ноги у той самой злополучной лестницы. — Как ты это сделал? — переводя взгляд с Владимира на дыру в лестнице, Василиса чувствовала, как бешено стучит сердце. Ещё бы мгновение — и она полетела бы прямиком на острые осколки разбитых статуй. — Я первым задал вопрос, — спокойно ответил он. — И перестань так сильно мять моё пальто. — А?.. Она не сразу поняла, о чём он, и лишь потом заметила: пальцы до посинения вцепились в его рукав. Смущённо отдёрнув руки, Вася отступила на шаг, словно застигнутая врасплох школьница. Мысленно чертыхнувшись, она постаралась вновь придать себе серьёзный вид. — Здесь уже всё осмотрели, — продолжил Владимир. — Нечего тебе шататься без дела. Территория частная. Могут возникнуть проблемы. Он прошёл мимо, подходя ближе к дыре. Вася подняла с пола зонт, машинально отряхивая его от пыли. — Знаю, — тихо возразила она. — Мне Виктор Геннадиевич ордер на осмотр дал. — И отпустил тебя одну? — Владимир приподнял бровь, его голос прозвучал сухо и слишком серьёзно. Василиса нахмурилась, но отвечать не спешила. — Какое тебе дело? Может, я сама решила сюда прийти. Он скептически посмотрел на неё, как будто видел насквозь. — В такую погоду? Не верю. Вася хмыкнула и перевела взгляд на улицу. Ливень усиливался, капли барабанили так густо, что даже зонт становился бесполезен. Что ж, опросить соседей сегодня действительно не получится. — Ну и не верь, — бросила она. — Разницы всё равно уже нет. Владимир ещё несколько мгновений изучал её взглядом, потом молча отвернулся и снова склонился над проломом. Казалось, фонарь ему был ни к чему — глаза его и без того видели в темноте слишком ясно. Интересно, все ли дивы способны видеть в темноте? — Говорил же, что пусто, — произнёс он наконец. Василиса не ответила. Она лишь плотнее запахнула пальто и раскрыла зонтик, спасаясь от сильного дождя, что струями стекал по разрушенным стенам поместья. Владимир выпрямился и тоже направился к выходу, его шаги гулко отдавались по скрипящим половицам. Только у выхода она заметила: всё это время он держал в руке зонт. — Моя машина у ворот, — сказал Владимир, и его голубые глаза, холодные и слишком внимательные, словно заглянули прямо в душу. — Пойдём. Такого разворота Вася ожидала меньше всего. Она сама не поняла, как оказалось рядом с ним в машине, и как это случилось, что всё это время просто молча смотрела на дива. С того самого момента, как колёса тронулись, увозя их в город, она чувствовала себя такой пойманной. — Если хочешь что-то сказать — говори, — не отрывая рук от руля, Владимир на миг бросил взгляд в её сторону. Вася напряглась. Иметь дело с ним — хуже некуда. Однако, как ни крути, она пыталась искать в этом плюсы, пускай уйти далеко не выйдет, они оба в одной машине, да и дорога ведет только вперёд. Холодок пробежал по коже, стоило вспомнить, кто именно сидит рядом. — Что ты делал в поместье Подлянского? — слова сорвались прежде, чем она успела себя остановить. Да и зачем? Сдерживать любопытство было бы глупо. Владимир чуть усмехнулся, но не сразу ответил. Василиса без труда заметила длинные белоснежные клыки. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, и в отражениях луж мелькали чёрные силуэты домов. — Настолько любопытно? — на лице мужчины появилась уже настоящая улыбка. — Это не ответ, — резко возразила Вася. — Для тебя достаточно. Она ощутила, как внутри всё сжалось. В его голосе не было раздражения, только спокойная твёрдость, которая давила куда сильнее грубости. Надо же, как благородно с его стороны! — Виктор Геннадиевич поручил это дело и мне, — упрямо сказала она. — Я имею право знать, что там происходит. Див промолчал. — Владимир... И снова — тишина. Поняв, что ответа не будет, Вася отвернулась, устремив взгляд в серый загородный пейзаж. Да, не будь рядом Владимира и его машины, она наверняка заблудилась бы. — Спасибо, — тихо произнесла Василиса, глядя на белые волосы в зеркале заднего вида. — За то, что спас меня. На мгновение в отражении мелькнуло знакомое лицо, но оно тут же исчезло. Салон погрузился в тишину, и Вася постепенно утонула в собственных мыслях, пока машина не остановилась у её двора. — Ты ведь что-то нашёл там, правда? В гобелене. Ответа не последовало. Див упорно молчал, и это молчание только подтверждало: он действительно что-то узнал. Возможно, именно она ему помешала. Не желая дальше мучить себя догадками, Василиса потянулась к дверной ручке, намереваясь как можно скорее оказаться дома. — Откажись от этого дела и держись подальше, — ладонь дива крепко обхватила её запястье, заставляя встретиться взглядом. — Что? — растерялась Вася. — Не неси чепухи. Ты... ты что, угрожаешь мне? — Я предупреждаю, — тихо, но твёрдо сказал он. Его взгляд скользнул по маленькому порезу на указательным пальце. Скриви губы и обнажив один нечеловечаский острый клык, див отбросил ее руку так, будто обжегся. От реакции Владимира по спине Василисы пробежал холодок страха. — Тебе там не место. От тебя проку никакого. Если сама не напишешь отказ — я сделаю это за тебя. — Это граф Морозов тебя надоумил? — Нет, я сам. Вот это уже было обидно. Вася с минуту молча посмотрела в его глаза, пытаясь найти там хоть что-то, но див упрямо замолчал, и девушка поняла — он не шутил. Василиса не успела ничего ответить: полная раздражения и обиды, она, распахнув дверь, поспешно выскользнула наружу и захлопнула её за собой. Чёрный зонт так и остался на переднем сиденье машины.