Глава 9

      Чача без хурмы совсем не тот вкус — Гамлет повторял это с таким жаром, что Соня, смеясь, вырвалась из-за стола и помчалась за фруктами. Она задержалась дольше обычного, и вскоре сам Гамлет пошел следом.       — Если бы не твои слова, я бы и не понял, что можно через инвесторов надавить, — тихо сказал Игорь и с теплотой посмотрел на жену.       Вика наклонилась чуть ближе, ее глаза блеснули в свете лампы.       — Ну, мы же лучшая команда, — ответила она легко, и он обнял ее за плечи, улыбаясь.       — Ой, началось. Только посмотрите на эти взгляды! — Ваня театрально закатил глаза. — Вы и дома так себя ведете? И как Соня выносит ваши нежности? Даже мне уже тошно.       — Заткнулся бы лучше, — хмыкнул Игорь и бросил в него щепотку зелени. Ваня увернулся, смеясь.       Но все их веселое настроение тут же испарилось когда они услышали звуки выстрелов.       Резкий звон прорезал воздух — один, второй третий… все мгновенно замерли. На пару секунд никто не дышал. Потом Игорь и Вика переглянулись и, не говоря ни слова, сорвались со своих мест.       — Гамлет! — крик Сони раздался снизу, и тут же за ним — пронзительное: — Папа!       Игорь подбежал первым. В полутьме гаража, под слабым светом лампочки, он увидел лежащего на полу Гамлета, рядом — распавшаяся хурма, словно яркое пятно на сером бетоне. Рядом с ним сидела Соня, ее глаза были полны слез, а губы дрожали.       — Иди сюда, — Игорь сразу подхватил дочь за плечи, подняв, резко развернул от этого вида и прижал к себе. — Тихо… чшш.       Вика тут же подоспела, и обняла Соню со спины, отгородив ее своим телом, будто щитом. Под ладонями она чувствовала, как дочь мелко дрожит.       Ваня вышел за ними и подбежал к Гамлету, склонившись над ним.       — Гамлет, слышь? — он осторожно приподнял его голову, — Слышишь меня?       Ваня пальцами нащупал шею. Несколько долгих секунд он искал пульс — но не было стука. Медленно поднял взгляд на Игоря и, покачал головой.       Игорь ощутил, как сердце упало куда-то вниз. Но не позволил себе выдать ни звука. Лишь крепче прижал к себе дочь.       — Че случилось?! — вбежал Ашот, но, увидев тело брата, сорвался вперед.       — Нет! — Ваня рванул к нему, удерживая, — скорую вызывай, слышишь?! Быстро!       — Вик, уведи ее, — резко бросил Игорь, передавая дочь жене. Та кивнула и, крепко прижав Соню, повела ее наверх.       Она плакала, сопротивлялась, но Вика тянула ее прочь от этой картины, от крови на полу, от неподвижного тела.       Игорь же выхватил телефон, набирая скорую. Руки дрожали, но голос его звучал ровно, стально. Он бросил взгляд на друга, лежавшего в луже крови, и понял: хрупкое спокойствие их дома разбилось вдребезги.

***

      Игорь быстро спускался по каменным ступеням кладбища, ощущая, как под ногами слегка скользит холодный мох. В свете солнца все вокруг выглядело не так мрачно: серые камни, блики солнца, тени деревьев, тишина, нарушаемая лишь далеким шумом города.       На одном из выступов старой плиты он заметил фигуру дочери. Соня сидела, с прямой спиной, а взгляд был направлен вперед, будто она не замечала ничего, погруженная в мысли.       — Вот ты где… — облегченно выдохнул Игорь, и шаги его замедлились. — Сонь, ты…       Он остановился на полуслове, замечая черный блеск пистолета в ее руках зажатый между пальцами.       В груди будто кольнуло. Он поднял руки ладонями к ней, стараясь говорить спокойно, ровно, хотя внутри все сжималось от ужаса.       — Так… дай сюда, — мягко произнес он, осторожно протянув руку.       Дочь молчала, глаза ее были красные от слез, но пальцы дрожали, все еще не отпуская оружие. Наконец, с неохотой, она позволила отцу забрать его.       — Здесь нашла? — тихо спросил он.       Она едва заметно кивнула.       Игорь привычным движением поставил на предохранитель, и спрятал пистолет за спину, будто хотел стереть сам факт его существования из этого момента.       — Ты меня испугала… — признался он, не скрывая слабости. Его взгляд, полный тревоги, был прикован только к ней.       Соня резко повернула к нему голову. В ее глазах не было детской наивности — только боль и гнев, сквозь которые пробивалась отчаянная просьба.       — Убей их, — прошептала она.       Игорь замер, будто в него ударило молнией.       — Что?.. — голос его прозвучал глухо, он даже подумал, что ослышался.       — Убей того, кто это сделал, — повторила она, и теперь каждое ее слово было как осколок. Глаза полыхали, но за злостью пряталась свежая рана, которую ничем не закрыть.       Он медленно вдохнул, пытаясь унять панику внутри, обошел ее и сел рядом. Холод от камня тут же пробрал сквозь одежду, но Игорь даже не заметил этого.       — Я понимаю, — начал он тихо, словно боялся вспугнуть ее состояние, — что сейчас месть кажется тебе справедливой.       Он посмотрел на нее сбоку — ее губы дрожали, брови были сведены, пальцы сжимали колени до белых костяшек.       — Но штука в том, — продолжил он, с горькой ноткой в голосе, — что месть уничтожает и тех, кому мстят… и тех, кто мстит.       Соня вскинула взгляд на него. В глазах — обида, отчаяние, и блеск слез, которые она не позволяла упасть.       — То есть мы ничего не сделаем? Просто уедем? — ее голос был ломким, будто она едва держалась чтобы не заплакать.       Игорь глубоко вдохнул, подбирая слова.       — Ну, убийцу найдут и накажут по закону. — его голос стал тверже. — Но мы с тобой никого убивать не будем, — он мягко улыбнулся, словно пытаясь согреть ее. — Тебе это не нужно. Я знаю. Ты не такая.       Она резко повернулась к нему, глядя прямо в глаза, и в этом взгляде уже не было слабости.       — А ты такой? — спросила она, и голос ее прозвучал решительно, как вызов.       Игорь задержал дыхание, опустил взгляд и выпрямился, посмотрев вдаль, туда, где над городом уже садилось солнце.       — Я был таким, — тихо сказал он, и его голос прозвучал с какой-то горечью. — Я тоже раньше думал, что месть — это единственный выход справиться с болью потери.       Соня чуть наклонила голову в бок, словно не хотела пропустить хоть слово. В ее взгляде не было осуждения — только интерес и желание понять.       — Но правда в том, — продолжил он, сдерживая дрожь в голосе, — что на пути этой мести страдают многие люди, не связанные с этим, ни в чем невиновные. — Он перевел взгляд на дочь. — И также страдают твои близкие.       Игорь протянул руку и аккуратно накрыл своими ладонями ее маленькие пальцы. От этого простого касания его сердце болезненно сжалось.       — Сонь… — он заговорил мягче, почти шепотом. — Я тогда сумел остановиться вовремя. Понял, что… не хочу из-за своей мести потерять твою маму. Или тебя. — Он на секунду замолчал, в его глазах была твердость, будто он пытался оставить отпечаток своих слов. — И я никогда не пожалел о своем решении.       Игорь выдохнул, криво улыбнувшись.       — Да, обидно и больно временами. Эта рана внутри не исчезает. Но взамен… я получил нечто бесценное, — он наклонился вглядываясь в ее глаза. — Любовь твоей мамы. Спокойствие нашей семьи. И главное — честь быть твоим папой. — Он на секунду задержал дыхание, будто боялся признаться вслух. — Этого всего могло не быть.       Игорь слабо улыбнулся и отвел взгляд к городу.       — То, что произошло в прошлом, должно остаться там, — продолжил он после паузы. — Каждый поступок несет свои последствия. Даже если тот человек, который это сделал, умрет… не он был причиной всему. Тогда это становится бессмысленным. Понимаешь?       Соня молча кивнула. Ее плечи дрогнули, и взгляд упал вниз, в каменную плитку под ногами.       — Но это все равно нечестно, — едва слышно произнесла она.       Игорь коротко кивнул, признавая ее правоту.       — Да, — тихо сказал он. — Мир не всегда честен, Сонь. Но это не значит, что в нем нет ничего хорошего.       Он выпрямился и, оттолкнувшись ладонью от камня, встал. На мгновение его силуэт скрыл голубое небо.       — Если ты забыла, хочу напомнить: я всегда был за тебя и буду, — его голос прозвучал твердо, как клятва. — Мы что-то придумаем вместе, ладно?       Соня медленно кивнула. И в ее глазах — полных гнева и боли минуту назад, — что-то изменилось. Буря постепенно утихала. Голубое море в ее взгляде становилось спокойным.       Игорь улыбнулся и, обняв ее крепко, поднял на руки. Подхватил так, словно хотел защитить от всего мира, и пошел вверх по лестнице.       — А ты больше не убегай, — пробормотал он, прижимая ее к себе. — Заставила ты нас с мамой переживать.       — Прости, пап, — ее голос прозвучал виновато, и она сразу же обняла его за шею, словно искала укрытие.       — Если хочешь куда-то пойти — скажи нам сначала, — мягко попросил он, глядя на нее сверху вниз. — Чтобы мы знали, где тебя искать.       Соня кивнула и крепче прижалась к нему, положив голову на плечо. Игорь почувствовал ее дыхание у себя на шее и закрыл глаза на секунду, позволяя этой близости стереть остатки тревоги.       Он надеялся, что его слова дошли до нее. Но еще сильнее он знал, что сделает все, чтобы никогда больше не видеть в ее глазах того взгляда — полного гнева и боли.

***

      На балконе пахло влажной землей и дымной гарью. Вика стояла у перил, глядя вниз: люди внизу двигались как муравьи — кто-то тащил узлы, кто-то быстро складывал в багажник старую мебель, кто-то молча выносил из домов коробки с документами. Все происходило в таком темпе, будто каждый боялся, что к утру здесь уже не останется ничего своего.       Ваня, Аня и Соня стояли рядом, но их позы отличались друг от друга: у Ани были напряженные плечи, у Вани — хмурое, но решительное лицо, у Сони же читался открытый гнев — она сжала кулаки и смотрела на них, в глазах была решимость не оставлять все, как они.       Ее взгляд упал на мужа. Игорь сидел за столиком, сгорбившись чуть вперед, и задумчиво ворошил спички в ладони. В его лице читалась усталость, но и какая-то жесткая решимость, как у человека, который не готов отказаться от борьбы без боя.       Вика глубоко вздохнула и подошла к нему; звук ее шагов тонул в этом шуме с улицы. Она села рядом и коснулась его плеча — простое прикосновение, которое говорило больше, чем слова.       — Я знаю, что ты скажешь, — начал Игорь, крутя в руках спички, и посмотрел на нее, — Но я не согласен с этим. Это неправильно оставлять все так и уехать.       Его голос был ровный, но в нем слышалась струнка раздражения — не к ней, а к обстоятельствам. Его глаза горели тем забытым огнем, упрямым, твердым требованием не сдаваться.       — Ты же понимаешь, что когда они придут сюда с техникой, мы ничего не сможем им противопоставить, — мягко сказала она, — Я говорила раньше. Он все равно снесет это место, рано или поздно. — Она говорила тихо, но в голосе было слышно и сожаление.       — И ты предлагаешь сбежать? — он резко повернулся к ней, в его глазах отразилась та же решимость, что и в глазах дочери.       «Как же иногда они были похожи…» — эта мысль пролетела у нее в голове как вспышка. Она опустила взгляд, пытаясь подобрать слова так, чтобы не удариться лбом о стену конфликта.       — Ты считаешь, что лучше остаться?       Игорь вздохнул, как будто отложил в сторону что-то тяжелое. Он сжал руку, повернулся к ней телом — чтобы быть ближе, чтобы слова нашли цель.       — Вик, я не хочу слышать… — он бросил взгляд на Соню и понизил голос, чтобы та не услышала, — Слов «убей его» от нашей дочери. И видеть в ее глазах этот блеск… желания мести. Я знаю, как это опасно тонуть в этом чувстве. И не хочу чтобы это почувствовала она. — он накрыл ладонью ее руку, — Если мы сейчас уйдем она больше разочаруется в нас и в мире в целом. Ты же слышала слова того полицейского. Они ничего не сделают против Строгова. Если и мы просто уйдем, то все наши старания остановить снос будет ничем. Смерть Гамлета… — он покачал головой, — Ему просто сойдет это с рук. Снова. Вдобавок он получит свой такой желаемый завод. — он наклонился вглядываясь в ее глаза, — Мы с тобой работаем в полиции, мы защищаем нашу страну от таких преступников как он. А теперь что? Только из-за того что у него много денег и власти в одном городе, все ему на блюдечке подавай? Кто мы если позволим ему добиться своего?       Вика глубоко вздохнула, глаза ее на мгновение потемнели от усталости; она отвела взгляд к улице, где люди запихивали коробки и вещи в машины.       — Я не знаю, — прошептала она.       — Вик, его сын поджег наш отель, — продолжил Игорь, и его голос стал тверже, — А он не колебался, когда отправил убийцу со взрывчаткой. Тот человек мог убить Соню тогда. И только из-за того, что Гамлет вмешался, она цела. Но его самого убили за это. Он спас нашу девочку. А мы даже не попробуем спасти то, ради чего он сражался?       В его словах теперь слышалось не только гнев, но и рана, которая еще не успела затянуться.       Вика посмотрела на него. Ее глаза были влажны, но в них уже не было прежней доли смиренности — вместо этого начало пробиваться понимание.       — И даже если мы уйдем сейчас, думаешь он оставит нас в покое? Мы же хотим восстановить отель. А за то что мы сорвали его сделку с инвесторами, он не то что не вернет деньги за их же поджог, а всеми способами нас будет доставать. Давить чтобы мы бросили и ушли. Как вот их, — он махнул рукой на улицу, где все еще слышался шум сборов, — Это замкнутый круг. Либо мы должны ему противостоять сейчас, пока он в невыгодном положении, либо он не даст нам жить после. Что лучше?       Вика выпрямилась, словно приняв внутренний вызов. На лице отразились нотка зрелости и стратегического расчета. Она задумалась, считая про себя все «за» и «против», слыша в голове не только рассудок, но и стук сердца.       После короткой паузы она кивнула. Ее голос был тихим, но в нем звучала воля.       — Хорошо. В твоих словах есть правда. Будь по твоему. Я… поддержу, если ты решишь остаться, — она сжала его руку, и в ее глазах появилась твердость со строгими нотками, — Но если что-то пойдет не так, и мы поймем что все заходит слишком далеко, тогда мы уходим. Тот человек был прав. Ни одно место не стоит чтобы за него умереть. Хорошо, Игорь? Обещай мне.       В ее словах слышалось не только согласие, но и договор: рамки, которые защищали и дочь, и их семью.       Игорь кивнул и мягко улыбнулся ей. Его улыбка была усталой, но искренней.       — Обещаю.       Он наклонился к ней и обнял ее, проведя носом по ее волосам. И на секунду мир вокруг застыл: на улице все еще кипела суета, но тут, на их маленьком участке балкона, возникло ровное, теплое единение двух людей, готовых идти дальше — вместе и с условием, что семья важнее всего.