Глава IX.

Alea iacta est

━━━━◆━━━━

Вернувшись в общежития, уже далеко после отбоя, Дакота застала Джеймса, Сириуса и Питера уютно устроившимися возле камина гостиной. К примеру, Поттер лениво развалился на диване. По его виду Дакота еще раз убедилась, что вечеринка прошла успешно. Волосы его стали еще более взлохмаченными, чем обычно, а на вороте рубашки виднелось ярко-розовое пятно. Гриффиндорке оставалось лишь догадываться о природе его происхождении. Сириус сидел подле него, расположившись на ковре, впрочем, точно также сделал и Питер. Эти трое были единственными здесь в столь поздний час, а потому переговаривались достаточно громко, не боясь быть подслушанными. Дакота невольно засмотрелась на эту идиллию, не имея никакого желания прервать ее. Она осталась стоять в пролете, ведь здесь ей точно можно было не переживать за то, чтобы быть увиденной. Прислушавшись к их разговору, она зацепилась за реплику по поводу Ремуса, который, вероятно, мирно спал в их спальне, ибо был по природе своей жаворонком и старался по возможности не засиживаться допоздна. - Осталось лишь дождаться грозы и мы практически покончим с этим. – на редкость серьезно произнес Сириус. - Поскорей бы.., - вздохнул Питер. – Я не могу больше выносить этого переживающего взгляда Рема. - Не говори с ним об этом часто, Пит. Чем меньше он будет думать об этом, тем лучше, - вмешался Джеймс. – К тому же, самое трудное уже позади. - Это точно, - подхватили парни, переглянувшись. Дакота отчего-то была уверена, что они думают об одном и том же. - Джеймс.., - вдруг очень тихо и боязливо спросил Питер. – А мы… Когда это произойдет, мы точно, ну, не будем… - Пит, вот скажи честно, – вмешался в его речь Сириус, - ты хотел бы провести часть своей жизни за решеткой в Азкабане? Питер отрицательно покачал головой, устремляя взор на свои покусанные от нервов ногти. - Вот и я нет.

***

«К черту все чужие тайны.» Дакота плюхнулась на кровать с такой силой, что та издала громкий скрип. Она вмиг поднялась с постели, чтобы убедиться, что никто из девочек не проснулся. К счастью, только Алиса пробормотала что-то невнятное, но после вновь уткнулась носом в свою подушку, продолжая свое путешествие по царству Морфея. Делвин и сама чувствовала, как усталость за этот, казалось бы, бесконечный и изнурительный, день берет над ней верх. Небрежно скинув с себя ботинки, развязав галстук и расстегнув мантию, которая теперь пахла парфюмом Регулуса, она сама погрузилась сон, уже не думая о секретах Джеймса, Сириуса, Питера, Регулуса… Обо всех их секретах. Или все-таки думала? Это было уже неважно потому, что она была уже далеко от этого мира, далеко от этих проблем, погружаясь в еще более глубокий сон. Свет еле пробивался в темную спальню, некогда являвшейся детской. Деревянный пол был усеян осколками стекла. Любимые фарфоровые куклы матери были вдребезги разбиты. На полу виднелись капли чей-то уже засохшей крови. Ветер колыхал занавески, которые печально накренились вбок. - Можешь бежать обратно к своим верным друзьям! - закричала Дакота, но голос ее был сиплым, на грани того, чтобы и вовсе перестать быть слышимым. – Не смей возвращаться в этот дом, ты понял? Не смей! Никогда! НИКОГДА! Казалось, мир был полностью разбит для нее, дороги назад уже не было. Ровно также, как и не было абсолютно никакого смысла. Вся жизнь, все ее светлые моменты, малейшие остатки счастья катились в глубину черной дыры, откуда им не суждено вернуться. Она окончательно потеряла все. - Ну же! Иди, расскажи им всю правду, чтобы они наконец признали, что Регулус Блэк достоин их, посмейся над очередной глупостью предателей крови. Вновь напомни всем им на чей ты стороне, кому ты был предан все эти годы. Не подвергай себя опасности из-за какой-то… - громкий всхлип перекрыл дыхание. Дакота вновь собиралась с мыслями. Каждое ее слово в его адрес было наполнено желчью и страданиями. Наконец, она осилилась вновь поднять свой взгляд и посмотреть прямо в ему в глаза. - Дакота… - хрипло произнес Регулус, но вмиг был прерван. - Знал бы ты… Я… - слова комом застревали у нее в горле. – Я люблю тебя. - почти неслышно прошептал Регулус, прежде чем его лицо вновь исказилось, а тело задрожало от невыносимой боли. Он склонился над поврежденной ладонью, прикасаясь к ней лбом, словно рыцарь на средневековом гобелене, готовится к первому удару меча, отразить который не вправе. Прежде чем мигом одернуть свою руку, Дакота почувствовала, как по чужому лицу пробежали одинокие слезы. Очередные рыдания подбирались все выше к ее горлу. Дакота приложила обе руки ко рту, чтобы хоть как-то заглушить их. - Если бы я только мог… Душа моя, еще не поздно…- начал он, но был снова прерван жалостливым, в тоже время презирающим и теперь столь далеким голосом. - Я ненавижу Воландеморта, я ненавижу эту войну, ненавижу! Я проклинаю тот день, когда встретила тебя впервые. Я ненавижу тебя, Регулус Арктурус Блэк… - Черт! Делвин вскочила со своей постели, словно ее ошпарили кипятком. Она помнила каждую, даже самую мельчайшую деталь всего увиденного. В ее глазах это был бред, абсолютный бред, вызванный слишком насыщенным ранее днем. Каждый миг этого кошмара проносились перед ее глазами с невиданной скоростью. Дакота на цыпочках прошла в ванную, чтобы привести себя обратно в чувства. Она взглянула на свой растрепанный вид, который мутно отражался в зеркале, и склонилась над раковиной. Приведя себя в порядок, гриффиндорка протерла запотевшее зеркало и вновь взглянула на свое отражение. Она громко взвизгнула в тот самый момент, когда за ее спиной в темном цилиндре и в слишком пышной зелено-золотой шубе, с колье на шее и в очках стоял он. Опять. - Погуляем? – улыбнулся Смерть, спуская бордовые очки на свою переносицу. - Но… - Ты же знаешь, что не поймают. Нас никогда не ловили. - Тебе не спалось? – спросил он, выходя из гриффиндорских общежитий. – Вновь кошмары? - А разве не ты мне их посылаешь? – скептически оглядела она его. - А разве я? Если бы это и был я, то я бы не посылал тебе ванильные признания в любви от Регулуса Блэка. Мурашки пробежали по ее спине, когда она вспомнила про недавний сюрреализм в ее сновидениях. - Только не говори, что это мое будущее, прошу не говори. - тихо прошептала она, высовывая голову в окно. - Он не может любить меня и он не может стать… Если бы гриффиндорка не стояла бы сейчас спиной к Смерти, то могла бы отчетливо видеть, как тот достал карманные часы из внутренней части своего пиджака и задумчиво прокрутил на них стрелки. Он нахмурился, но почувствовав девичий взгляд, вернул хладнокровное и одновременно веселое выражение лица. - Кем? - Плохим человеком, я думаю. Очень плохим человеком. Я мало что помню, но имя Воландеморт кажется мне хорошо знакомым. Разве не он был причастен к тому летнему нападению в Йоркшире? Но при чем здесь Регулус, при чем здесь «предатели крови»? При чем здесь я и почему он в… - Что еще было в твоем сне? - Прости, что? - Что. Еще. Было. В. Твоем. Сне? - с внезапной яростью спросил Смерть. - Ты ведь и так все видел, зачем тебе издеваться?.. - Что было после признания? - Я… я сказала, что ненавижу все что связано с Воландемортом,- внезапный приступ страха заставил слезы скопиться в уголках глаз, - что я проклинаю тот день, когда встретила Регулуса. - Что еще? Где это было? - он выпытывал из нее каждую, деталь, словно упустив она что, произошло бы ужасное. - Это была… Детская, по-моему. Да, это была моя старая детская. Но разве это важно? - с ощутимым теперь напором спросила Дакота. - Что вообще это значит? Что все это значит? Я не провидица, чтобы видеть будущее, но ты, - она направила на него свою палочку, - ты точно знаешь, зачем и почему все это. Я устала находиться в неведении. Ты вновь и вновь пытаешь меня иллюзиями. Целые месяцы я не сплю и не могу рассказать о тебе никому, ибо никто не поверит, что ночью, пока все нормальные люди спокойно спят в своих кроватях, я веду диалог со Смертью. Иногда я и вовсе не думаю, а не сошла ли я с ума? Но этот порочный адский круг повторяется вновь и вновь и я… я больше не могу. Скажи, почему именно я должна учавствовать в твоих играх?.. Почему? - Потому, что грань между жизнью и смертью стирается, - ответил он и исчез в тот же миг. Как и исчезли все воспоминания Дакоты об этом разговоре, об этом сне, об этой ночи.

***

Наступил долгожданный обед. Ноябрьский ветер был особенно холодным сегодня. На деревьях осыпались последние листья, последнее напоминание о прошедшем жарком лете. Сквозь запотевшее от холода и мороси стекло виднелись совы, которые спешили разнести почту каждому ученику Хогвартса. В коридоре на седьмом этаже не было никого, кроме одинокой когтерванки и такого же одинокого слизеринского принца. - Ты ведь не скажешь ей? Не хочу, чтобы она беспокоилась. - Мне кажется, что это сделаешь ты сам. - Пандора туго завязала бинт на ладони Регулуса. - Твоя мама, она ведь не знает, верно? - Ни о чем. - на редкость честно ответил слизеринец, после минутного молчания. - И не узнает, пока это не станет… нужным. - А если Эван расскажет Лестрейнджу, а тот своему брату… - Они не посмеют даже вымолвить слова об этом. Они и так напуганы, ведь именно я могу рассказать о случившимся, и именно мне поверят все остальные. Если бы я не ударил первым, они и вовсе не ответили бы. Это был скорее рефлекс, а не обдуманное действие. - Насилие никогда не является выходом из ситуации, - прошептала Пандора, завязывая фирменный бантик на внешней части запястья Регулуса. - Не в том случае, когда дело касается твоих друзей. - он одернул руку. - Они опять оскорбили ее? - с сожалением спросила Розье. - Я говорила с Эваном, неужели он вновь взялся за старое? - Вновь. И… мне кажется она знает об этом… о прошлых разах, по крайней мере. С этими словами Регулус покинул Пандору, которая провожала его все таким же сожалеющим взглядом вплоть до самого угла. Ей было искренне тяжело хранить молчание, о котором просил ее Регулус тот каждый раз, когда в его жизни происходили неурядицы, в которые Дакота практически никогда не была посвящена, но о которых знала Пандора, ведь… Ведь она сама, по принуждению своей семьи, была обязана вертеться, или как говорила она сама «изворачиваться» в этом обществе, которое проповедовало собственные истины и наглым нигилистическим образом отрицало все остальные. Единственное, чего Пандора боялась на самом деле, так это то, что это общество и эти идеалы засасывают все живое, но никогда не отпускают назад. У нее и Регулуса были разные мнения буквально насчет всего, включая эту тему. Потому, они практически не вступали в полемику без всякой на то надобности, коей являлась в их жизни фигура Дакоты Делвин. Каждую ночь юная Пандора Розье молилась лишь на то, чтобы эта черная дыра не отняла у нее еще одного близкого человека.