Глава X.

Так давай же уделим беседе добрую толику времени, и речь у нас пойдет о воспитании наших героев

Платон «Государство»

(предисловие к роману Д.Тартт /1992/ «The Secret History»)

Существует ли грань между добром и злом? Может ли злой человек быть способным на совершение добродетели, а добрый совершить страшный грех? Определенно — да. Именно об этом и размышлял юный Регулус Арктурус Блэк, сидя в главной, но отчего-то пустой, гостиной поместья Блэков на площади Гриммо 12. За огромными толстыми окнами виднелись пышные хлопья снега. Яркий, холодный свет пробивался стеной сквозь стекла в неосвещенную ни чем комнату. За пределами были слышны хохот и крики маленьких детей, радовавшихся приближающемуся празднику — Рождеству. Нельзя было точно сказать, какие именно чувства питал юный Блэк к этому празднику. С одной стороны, он никогда не проводил его в уютном семейном кругу. Ужин с родителями и братом ему заменяли приемы и балы, за право проводить которые сражались каждый год все аристократические семьи магической Англии, а если быть точнее, все семьи, принадлежащие к «Священным 28». С другой же стороны, Рождество все еще оставалась праздником надежды и светлой радости. Каждый год двое братьев, несмотря на все их недомолвки и ссоры в пределах Хогвартса, обменивались рождественскими подарками. Так, в прошлом году, Регулус нашел свой под дверью в свою комнату, ибо не разрешал никому входить в нее без личного разрешения на это. В маленькой прямоугольной коробке, обшитой красной кожей, лежал толстый дневник и чернильница с выведенными на ней инициалами Регулуса. До сих пор этот дневник служит верой и правдой юноше, который по природе своей был отнюдь не избалован на выражение своих чувств. Именно потому, дневник стал единственным местом, где он мог выразить все свои мысли, не боясь быть подслушанным кем-то посторонним. Наряду с размышлениями о добродетели и пороке, наряду с воспоминаниями, навеянными святым праздником, Регулус думал и о письме, которое мирно покоилось в его руках. То было приглашение на Рождественский бал семьи Делвин. Воодушевленный тем, что письмо было написано самой Дакотой, Регулус решил сразу же ответить на него. — Разве ты уже не принял приглашение на прием к Розье? В этом году настала их очередь проводить бал. Очень… печально, что мистер Делвин не оказал уважения к этой семье и решил устроить прием в тот же день, — за спиной высокой тенью нависла Вальбурга Блэк. — Я успею побывать на обоих, если позволите. Регулус отложил перо и скомкал лист пергамента, на котором было выведено «Моя дорогая Да…» — Я поощряю такой энтузиазм Регулус, но будет лучше, если ты посетишь бал мадам Розье. На прием к Делвинам можно отправить и твоего… брата. Там он хотя бы не сможет испортить впечатление о нас. — Но, если я… — Это мое последнее слово, — тон миссис Блэк бысро сменился. — И… Регулус… Я надеюсь такое рвение связано лишь желанием закрепиться в обществе, а не рвением на встречу с кем-то конкретным. — Разумеется, maman… — подтвердил он, а затем добавил. — Я спущусь к обеду позже.

***

— Он не ответил на письмо. — раздраженно вздохнула Дакота, убирая перо в сторону. — Регулус, я имею в виду… Он не ответил. — Может, мистер Блэк просто не смог подобрать нужных слов? Мистер Делвин удобно расположился возле камина, подкидывая туда дров, в то время как Дакота еще больше склонилась над письменным столом на котором лежала груда отправленных, а также нераскрытых писем. «Он всегда подбирает нужные слова» — подумала она, но озвучивать свои мысли не стала. — Может быть, в этом есть и плюс? Ты сможешь провести больше времени с твоими друзьями с Гриффиндора. Они ведь придут? — Лили и Марлин согласились, а вот Алиса празднует с родителями. У Ремуса заболела тетя, потому он согласился приехать только на следующий день после бала. Ты же не против, если он проведет пару дней у нас? — Если ты не против, то и я тоже. К тому же, нам с миссис Делвин придется уехать ненадолго. Всего лишь на пару дней, так что… можешь пригласить остаться не только его. И, я могу оставить бар открытым. — он издал хриплый смешок. — Папа! — пожурила его гриффиндорка. — Так уж и быть, я просто шучу, дорогая. Расскажи мне больше о… — Ремусе? Может Пандоре? Джеймсе? Если о Джеймсе, то он ни капельки.., — вмиг оживилась Дакота. — О том Блэке, о Регулусе… Вы с ним намного ближе, чем с остальными, не так ли? И, Дакота, прикрой окно, чтобы огонь разгорелся. Дакота молча встала и выполнила просьбу. Она размышляла над тем, что именно было бы интересно услышать ее отцу. Оставшись стоять возле занавесок, она ответила: — Мы… друзья с ним. — Только друзья? — по доброму усмехнулся он. — Конечно! Папа, что за глупые вопросы? — удивилась Делвин и не смогла сдержать смешок. — Он очень чуткий, добрый. О, он чрезмерно умный, даже очень. Мы очень любим читать, сидя у нашего дуба, вблизи Хогсмида. У него плохие отношения с Сириусом и он очень грустит из-за этого. Поэтому я обещала быть его сестрой! — Сестрой? — Да, это произошло тогда, когда мы очень сильно поссорились с Джеймсом. Видите ли, он не доверяет слизеринцам, — Дакота закатила глаза. — Еще Регулус он серьезный. Как же это сказать… Ну, понимаешь, он очень разумный для своих лет, он… — Зрелый? — подсказал мистер Делвин. — Да, именно так. Иногда, знаешь, бывает сижу рядом с ним и создается впечатление, будто говорю с каким-то лордом или графом, но никак не с… мальчиком. На миг выражение ее лица приобрело печальный вид. Эту перемену мистер Делвин заметил, а потому решил перевести тему в другое русло. — А его друзья? — поинтересовался он, беря в руку толстую сигару и поджигая ее у основания с помощью палочки. — У него ведь есть другие друзья? — он выпустил пару колец дыма. — Я не знаю, наверное есть. Но он точно общается с Эваном Розье и с младшим Краучем… — Они хорошие люди? — Смотря с какой стороны посмотреть, — Дакота криво улыбнулась и вспомнила тот самый день рождения Сириуса.

— И, Регулус…

— Да?

— Надеюсь ты помнишь мои слова.

— По поводу?

— По поводу той гриффиндорской шлюхи.

— Папа? — Да, Дакота? — мистер Делвин сделал еще одну затяжку. — Расскажи мне побольше о Воландеморте. Наступила пауза. — По какой причине ты так интересуешься им? — Мне кажется, что Регулус может быть как-то связан с ним. Мне кажется, что он интересуется темной магией… Если не хочешь, то можешь и не говорить. — Почему ты думаешь, что Регулус связан со всем этим? — мистер Делвин отложил сигару и опустошил бокал с огневисками. — Я подслушала разговор… Младший из Лестрейнджей обращался к Регулусу за просьбой. Речь была о «нем», но я могу ошибаться, ведь они не называли… Ее речь была прервана. В комнату вошел дворецкий. Он был стар и глух, потому мог и не понять, что в комнате велась беседа. — Ваша жена, сэр. Она ждет вас внизу. — прохрипел он своим слабым голосом. — Хорошо, Артур, передай, что я спущусь через пару минут. — ответил Ричард, а после повернулся к Дакоте со словами. — Мы продолжим эту беседу, Дакота. Чуть позже.

***

Нет места более прекрасного, чем Лондон в самый разгар Рождества. Уютные, наполненные толпами, улицы светились яркими красками. В воздухе витал аромат свежей выпечки и корицы. Из ближайшего магазина играл альбом Фрэнка Синатры, которому подпевала проходящая мимо женщина. Был вечер, а значит пришедшие с работы родители брали своих детей в ближайшие парки, чтобы покататься на коньках… Что может быть прекрасней? В этой Рождественской суматохе трудно было заметить трех бодро идущих гриффиндорцев, которые не умолкали ни на одну минуту. Сириус без перчаток лепил снежный ком, пока Джеймс громко ругал Дакоту за ее неумение «пользоваться ситуацией»: — И ты отказалась?! — воскликнул он, потирая красные от холода ладони. — Нет, ты слышал это? Она отказалась от отцовского бара. Такое бывает раз в жизни, Винни. — Он все равно шутил! — засмеялась она.— Никто бы не дал бухому Джеймсу Поттеру бродить по улицам Лондона. — Бродяга, я сегодня же напишу письмо Ремусу, чтобы он не приезжал. Его влияние старосты уж слишком… Мерлин, отказаться от лучших огневисок… какое кощун… — негодование главного поклонника сливочного пива было заглушено снегом в его рту. — Расслабься, Сохатый, а то уже не замечаешь как становишься Нюнчиком, — Сириус расслабил затянутый на его шее шарф. — Фу, Мерлин, Бродяга. Я уж точно не хочу портить себе настроение из-за этого уб… — Джи-им, — протянула Дакота с намеком. — И вправду, забудьте о нем, хотя бы на время… Тем более, — она хитро прищурила глаза, — Лили согласилась приехать и погостить пару дней у нас. Так что, будь паинькой Джеймс Флимонт Поттер и постарайся не испортить мне вечер. — Слушай, а она вообще в курсе, что это наша вечеринка, м? — подмигнул Поттер. — Вообще, она должна была узнать об этом после того, как мы выкинули бы ее с окна в сугроб. — подхватил он. — Вот придурки, — не сдержалась Дакота и, собрав в кулаки горсть снега, отправила снег за шиворот друзьям. Ей чудом удалось выбраться из крепкой хватки Сириуса и нырнуть в ближайший магазин прежде, чем ее бы настигла худшая участь. — Звонок Ремусу отменяется? — захохотала она на весь отдел, хватая ближайшую продуктовую тележку. — Звонок Ремусу отменяется? — высунув язык, в самой из противных, по мнению Дакоты, манер передразнил ее Сириус. — Да, — Джеймс схватил шарф Сириуса вытирая себе мокрую от снега шею, за что получил недовольное «эй» с его стороны. — Теперь мы звоним в Азкабан. Будешь сидеть рядом с такими же маньяками, как и ты. — Я буду писать тебе письма оттуда, каждый день, честно. — наивно надула она губы, а затем, быстро чмокнув Джеймса в красную щеку направилась к прилавку с какао. — Питер ведь любит горячий шоколад, не так ли? Бродяга, подай мне верхнюю банку! — Это прозвища для нас, - недовольно буркнул Джеймс, чтобы это услышал только Сириус. — Видимо, она входит в это число «нас», - беззаботно ответил он, а после направился на помощь к Дакоте.