Печаль огненной бабочки

Вот Сандроне входит в главный зал, не присаживаясь за кресло, а вовсе отодвигая его. Точнее, это делает Пулонья по её приказу, она же остаётся на его ладони. На её лице безразличие, она чувствует скуку. Это собрание совершенно ей безразлично. Не то чтобы она не сожалела о судьбе Синьоры, но она просто не видит в этом какой-то особый повод для сборов. Все остальные восемь предвестников и их предводитель уже собрались, и напротив неё сидит так обожаемый ею Скарамучча. Что её интересует в нём? Можно сказать, это совершенно детский интерес к новой игрушке, точнее, к объекту, который так хочется сделать своим. Ну и, конечно, она не могла не отметить то, как смешно он реагирует на её выпады. — Благодарю всех, что собрались так скоро, — басистый старческий голос предводителя предвестников разносится по залу. Он возлагает руки на стол, оглядывая присутствующих. — Вы уже должны знать причину сегодняшнего собрания. Одна из нас, Синьора, погибла во время выполнения своей миссии. Хочу выразить глубочайшие соболезнования по этому поводу. — Хах, думаю, это ожидаемый исход с её-то характером, — подмечает второй из предвестников, Доктор. — Хотя, она была довольно эффективной, добыла два гнозиса. Поэтому, думаю, она достойна уважения. — Тц, добыла? Она использовала меня, — вклинивается в разговор Одиннадцатый из предвестников, Чайлд. — Эх, был бы там я, то точно бы не сдох. — Ты не можешь так говорить. Розалина приложила все силы, и мы не можем отрицать её жертву, — вмешивается четвёртая из предвестников, Слуга. — Мы должны отдать ей величайшую честь. — Арлекино права. Синьора — наш товарищ, и она погибла на поле боя, что достойно чести, — добавляет Капитано, первый из предвестников. На его слова отзывается пятый из предвестников, Цыплёнок, кивая. — В любом случае, что мы собираемся делать с её людьми и ресурсами, что остались в Инадзуме? — задаётся вопросом Делец, девятый из предвестников. — Мы не можем просто оставить всё там, это повлечёт невероятные убытки. — Тогда я бы мог кое-что сделать с этим, — отзывается Скарамучча, и наконец-то Сандроне испытывает лёгкий интерес, переводя на него изумлённый взгляд. — Можно использовать разрозненные силы Синьоры там, чтобы дестабилизировать ситуацию, а после протянуть руку помощи, дабы отбить средства, вложенные в эту землю, а в лучшем случае — вогнать их в зависимость от нас. Так же, стабилизация между Сёгуном и Ватацуми бьёт по нашему влиянию там, стоит вновь дестабилизировать ситуацию. Я готов заняться этим лично. — Гнозис у нас, разве это не пустая цель? Что нам от потери влияния в таком регионе? В любом случае, влияние Гильдии Искателей Приключений там велико, а значит, беспокоиться не о чем. К чему это? — противостоит Сказителю Сандроне, лишь бы позлить его и разрушить его планы. — Да и разве это нужно нам? По-моему, это лично твоя цель. Ты не тот, кто беспокоится о «нас». — После этих слов Доктор посвистывает, ведь понимает, что намечается что-то весёлое. — А к тому, что у меня есть план, как это осуществить. Да и разве не лучше будет остаться в плюсе? — Парень кладёт руки на стол, недовольно смотря в глаза своему оппоненту по дискуссии. — Да и если так, разве не для этого мы здесь? Ради своих личных целей. — Хах, тогда... — Сандроне ждёт, пока Пулонья опустит её со своей ладошки, а после она переводит взгляд на Пьеро. — Я тоже отправлюсь в эту экспедицию. Как раз в гильдии приключений нужен мой личный визит, Катерина сломалась и требует починки. — Хорошо тогда, отправляйтесь вдвоём. Сколько это займёт времени? — интересуется Пьеро, переводя взгляд на Скарамуччу. — Я управлюсь за семь месяцев вместе с дорогой, — говорит тот, не без нотки раздражения, ведь эта кукла напросилась с ним. — Хорошо, тогда я одобряю вашу миссию, — говорит тот, кивая. — Сказитель, не забывай о проекте, — говорит доктор, смотря на парня. Тот лишь кивает, ничего не отвечает. Пьеро объявляет об окончании собрания, и все медленно покидают зал. В нём остаются лишь Сандроне и Коломбина. — Что ты к нему чувствуешь? — вдруг спрашивает доселе лежавшая на столе третья предвестница. — Что чувствую? — Вдруг механическая девушка прикладывает пальцы к подбородку, погружаясь в раздумья, пытаясь понять, а что в ней зацепилось за этого парня. — Думаю, это любовь. Да, я люблю его. — Любовь прекрасна, но иногда она может улететь, — говорит та и вновь начинает напевать свою любимую мелодию. Что же значит в понимании Сандроне любовь? Это чувство, когда ты чего-то желаешь и готов пойти на всё ради получения, когда ты не можешь спать и есть, и лишь думаешь о том, как бы присвоить это себе. Да, она любит Сказителя, она желает его, она хочет эту игрушку себе. Она хочет взять и забрать его сердце, сжать до такой степени, что оно разорвётся на кусочки, хочет оторвать его ноги и руки, открутить голову, выколоть глазки и отрезать уши. Сандроне хочет сплести из его волос бельё для себя, она хочет его. Повозка подъезжает к одному из кораблей, являющемся частью флота Южного креста. Из неё выходит одетый в дорогой костюм из сумерской материи Сказитель, совершенно на себя не похожий. Он подходит к одноглазой пиратке, что широко улыбается. — Приветствую, я Али, торговец из Сумеру. Я связывался с вами насчёт перевозки моего каравана в Инадзуму, — говорит тот, кивая головой в знак приветствия. — Хей! Да-да, я капитан Бэй-Доу. Сейчас проверим ваши телеги и поплывём, — сказала девушка, а после глянула за спину парню, видя, как у повозки стоит девушка с пунцовыми щеками да золотистыми волосами. — Это моя жена, — вдруг говорит Сказитель. На что Бэй-Доу лишь бросает короткое: «Красавица». На этом разговор их заканчивается, и Скарамучча направляется к своей повозке, возвращаясь на место, садясь напротив Сандроне, что шепчет ласковое: «Отправляемся, муженёк?».