Глава 1. Аукцион

"Бесчувственное железо держит тело, но только взгляд другого — держит душу." — из Хроник Завесы, запрещённое издание, кн. IV

      Большой тёмный зал гудел тревожной, душной жизнью. Лица тонули в полумраке, а в нём вспыхивали то там, то здесь — красные и фиолетовые глаза. Но всё это было не самым пугающим для ежихи, стоявшей на слабо освещённой сцене. Сильнее всего её вводили в замешательство кандалы, которые давили своим ощутимым грузом на её руки и плечи. Толстая цепь от них уходила змеёй куда-то вниз и исчезала во тьме у края сцены.       Ежиха осторожно подняла глаза, пытаясь разобрать шёпот, еле слышный по всему залу. Однако слов она понять не могла, как и причину её присутствия в столь странном месте.       Резко вспыхнул прожектор над головой бедолаги, заставляя её вздрогнуть и зажмурить ослеплённые ярким светом глаза.       —  Представляем Вашему вниманию лот номер пятьдесят семь. Молодая ежиха. Обучена основным навыкам. Начальная цена — двадцать тысяч золотых. Минимальный шаг — пять тысяч золотых, — громким эхом разнёсся уверенный мужской голос по залу.       Присутствующие тут же оживились. Вверх начали взмывать таблички с цифрами, а голос безостановочно тараторил после появления каждой из них:       — Двадцать пять тысяч золотых. Тридцать тысяч золотых. Тридцать пять тысяч золотых…       Однако ежиха практически не слышала ничего, изумлённо наблюдая за горящими глазами в зале. И чем больше прояснялось сознание, тем тяжелее становились кандалы на ней.       — Лот номер пятьдесят семь… это я? — с ужасом выдохнула она, еле устояв на подкосившихся ногах.       А незнакомцы всё продолжали поднимать цену, раззадоривая аукциониста — шакала коричнево-песочного окраса в чёрном костюме-тройке с красной бабочкой. Он радостно выплёвывал ставки, размахивая молотком, который рано или поздно ударится о трибуну в знак завершения торгов.       — Семьдесят тысяч золотых… Кто даст больше? Отлично! Семьдесят пять тысяч золотых! Семьдесят пять тысяч золотых раз… Восемьдесят тысяч золотых!       — Миллион золотых, — прозвучал спокойный мужской голос, и зал резко затих.       Поперхнувшийся от такой неожиданности шакал обратил свой взгляд на поднявшийся силуэт с ярко-синими глазами.       Никто больше не решался делать ставки. До ушей ежихи лишь доносился еле слышный шёпот «маркиз де Маркс…», отчего ей становилось совсем не по себе. В зале кто-то неловко уронил табличку, другой — поспешно спрятал свою за спину. Шёпот усиливался, приобретая тревожные оттенки: «Что он здесь делает?», «Разве он покупает кого-то сам?», «Ему вообще это зачем?..» Публика сжалась, будто невидимая тень прошла по рядам.       — Отличная ставка, господин де Маркс! — наконец вновь оживился шакал, оглядывая присутствующих. — Кто-нибудь желает повысить ставку?       Но весь зал по-прежнему молчал, в то время как удививший всех незнакомец медленно приближался к сцене, свет над которой позволил ежихе наконец разглядеть его.       Это был ёж пепельного сине-серого окраса, статного телосложения, в тёмно-сером костюме-тройке идеального пошива. Воротник рубашки идентичного цвета подвязан галстуком, изготовленным из синего шёлка жаккардового плетения, переливавшегося благородным блеском на свету. На рукавах пиджака серебрились запонки, инкрустированные сапфирами. Идеально отполированные кожаные туфли наверняка были самой чистой деталью во всём зале, а чёрные перчатки обтягивали руки практически без единой складки.       Однако самой яркой чертой были синие глаза, контрастировавшие с бледным лицом ежа. Казалось, он вовсе был неживым. Но, тем не менее, дышал, говорил и с некоторым раздражением посматривал на чересчур громкого аукциониста, который радостно объявил о продаже за один миллион золотых.       При попытке посмотреть на загадочного маркиза ежиха почувствовала дискомфорт и инстинктивно опустила взгляд. Она не знала ни зачем её продают на аукционе, ни о каких-либо событиях, которые предшествовали этому. В памяти было лишь собственное имя.       — Поздравляю, ваше темнейшество! — продолжал лебезить аукционист, протягивая маркизу договор о купле-продаже. — Наличными или через банк желаете оплатить?       Оставив размашистую роспись, де Маркс неспешно вынул чековую книжку из внутреннего кармана пиджака.       — Боюсь, ты не донесёшь такое богатство, Грейсон, — холодно промолвил он, делая запись. — Да и налоговая будет не в восторге от твоей причастности к нему.       Шакал скривился, будто кто-то потоптался по его ногам. Получив чек, он бесцеремонно дёрнул ежиху за цепь. Та от неожиданности рухнула со сцены к ногам маркиза, едва не уткнувшись лицом в его туфли.       — Осторожнее, Грейсон. Я ведь могу спросить за порчу товара, — его холодные синие глаза впились в аукциониста. Тот, явно не желая неприятностей, поспешил отпрянуть в полумрак с поклоном. Остальные участники аукциона продолжали следить за событиями, затаив дыхание.       — Простите… — пролепетала ежиха сухим голосом.       — Поднимись, — приказал де Маркс и, дождавшись выполнения требуемого, внимательно посмотрел на неё: худенькая, бледная, в одной серой длинной рубахе; грязно-сиреневые длинные иголки в полном беспорядке — и лишь зелёные глаза выделялись во всём этом невзрачном облике. — Как тебя зовут?       — Лесси.       — Я маркиз Морфин де Маркс, и с сегодняшнего дня я твой хозяин.       Ежиха остолбенела, будто её окатили ледяной водой. Но она понимала, что не может ничего поделать с этим. И ей лишь оставалось смотреть, как цепь с пола послушно вкладывается в руку обладателя пугающих синих глаз.       Только с этого момента Лесси поняла, что продана в рабство за один миллион золотых.

***

      Лесси не поняла, как очутилась в лимузине. Чёрная кожаная обивка салона скрипела под ней из-за недавней химчистки, а перед ней сидел маркиз, который со скучающим видом постучал в окошко за своим плечом. Когда оно открылось, показался лишь силуэт водителя.       — Едем в архив, — промолвил де Маркс. Силуэт кивнул, окошко закрылось, и транспорт мягко тронулся в путь. Здания за тонированными стёклами быстро сменились лесами и ухоженными полями. Столь резкий контраст после аукциона вызывал у Лесси замешательство. Она всё ещё не понимала, где находится. Но и вопросы задавать не могла — знала, что должна лишь покорно и молчаливо служить.       Растерянный вид ежихи не укрылся от глаз маркиза. Облокотившись о дверной подлокотник, он подпёр голову другой рукой и задумчиво оглядел её.       — Ты можешь посмотреть мне в глаза, хоть это и противоречит правилам разговора хозяина с рабом. Многие боятся зрительного контакта, поскольку почти всегда это слишком неловкий момент. Особенно когда хозяину надо сделать выговор рабу.       Лесси, немного помешкавшись, осторожно посмотрела в синие глаза, но почти сразу же потупилась.       — Простите…       — У тебя наверняка много вопросов, — спокойно продолжил Морфин. — К сожалению, на многие из них я тебе не отвечу. Только скажу, что тебе нужно заслужить доверие и ужиться с остальными жителями моего особняка. Будет очень непросто, но я надеюсь, что ты не подведёшь.       Последние слова словно кольнули ежиху, отчего она резко сцепила руки в замок. И хотя она не помнила своего обучения, чувствовала, что может быть много неприятного в грядущем этапе жизни. Или же не-жизни, поскольку у Лесси было ощущение, что с ней явно что-то не так.       За раздумьями в тишине время пролетело совсем незаметно. Автомобиль плавно остановился перед зелёно-серым зданием в классическом стиле: полуколонны со стороны парадного входа, барельефы, растительная лепнина по всему периметру карниза и над окнами.       Морфин молча вышел и направился к тяжёлым дубовым дверям с крепкими ручками. Лесси покорно следовала за ним, смотря себе под ноги. Вокруг было почти ни души, словно все чурались здания архива.       — Надеюсь, ты знаешь правила поведения, — едва оглянувшись на ежиху, промолвил маркиз.       Внутри было мрачно и тихо. Длинные коридоры с многочисленными дверями казались совершенно одинаковыми, и с ума сойти от этой монотонности не давали лишь гравированные таблички. Местами моргали потолочные плафоны, в свете которых танцевали пылинки — в архиве, судя по всему, убирались не часто.       Морфин остановился перед дверью, на табличке около которой было выведено «Начальник отдела по учёту душ», и с некоторой неохотой открыл её.       Несмотря на солидную должность, кабинет оказался совсем небольшим. Вдоль стен стояли картотечные шкафы высотой едва ли не под самый потолок, краска на котором уже давно пошла трещинами и местами даже отвалилась. На пыльном ковре болотного цвета в центре скромно пристроились два тёмно-серых мягких стула на деревянных ножках. Сразу за ними, спиной к окну, за дубовым столом сидел пожилой волк в твидовом костюме кофейного цвета в клетку. Всё это уныние освещалось бледно-жёлтым, режущим глаза светом.       — Ба, Морфин, — приветливо произнёс волк. — Давненько ко мне ты не заходил. Новенькая?       — Да, пришёл за её досье. Её зовут Лесси, — маркиз кивнул, присаживаясь на стул. Лесси застыла позади него, смотря на сложенные перед собой руки.       Ящик одного из картотечных шкафов открылся, и выплывшая из него папка послушно вложилась в руку начальника отдела. Ещё какое-то время у него ушло на беглое изучение документации, прежде чем невесело сообщил:       — Интересная, однако, душа. Но, судя по записям, проблем с ней быть не должно.       — Поясни, — потребовал Морфин, приподняв бровь.       — Как ты знаешь, души проходят через Завесу, где они либо очищаются от грехов и допускаются в Соларис, либо не проходят процесс и поступают к нам, в Инферно. У твоей новенькой явно что-то непростое, из-за чего её не пустили наверх. Но поскольку всех рабов переучивают и чистят память, проблем быть не должно.       Удивлённая Лесси подняла голову и встретилась взглядом с волком, отчего они оба почувствовали неловкость. От Морфина это, конечно же, не укрылось. Его полуприкрытые синие глаза слегка сверкнули.       — Сколько себя помню, случаи возвращения воспоминаний у таких душ крайне редки, — тихо промолвил он. — Специально же их восстановить тоже непросто. Мой опыт в этом не даст соврать.       Волк задумчиво кивнул, закрывая досье.       — Тот инцидент с одним из рабов был на слуху во всём Инферно в основном благодаря твоим блестящим навыкам. Неудивительно, почему Люцифер так благоволит тебе. И, думаю, для тебя не секрет, что многим это не по нраву.       — Мне всё равно, что думают эти «многие», — холодно отрезал Морфин, забирая документы. — Мне главное, чтобы всё было чисто с моими душами.       — Чистота в Инферно — очень относительное понятие, — глубокомысленное изречение начальника отдела заставило его обернуться почти у самой двери. Карие глаза остановились на Лесси, что покорно ждала своего хозяина рядом. — Однако кто знает: лучше отрабатывать грех у нас или же бесконечно скитаться где-то за Завесой, которая сводит с ума даже тех, у кого сильная воля?       Лесси вздрогнула. На секунду ей показалось, будто кто-то тихо шепнул её имя — слишком близко, почти на ухо. Но в комнате, кроме них, никого не было.       — Пошли, — коротко бросил Морфин, будто бы тоже что-то уловил, но решил не поднимать шум.       Ежиха подчинилась, всё ещё ощущая необъяснимый холод на затылке. За её спиной вновь заскрипела дверь, и кабинет погрузился в прежнюю тишину.

***

      Клиника была не такой уж и большой, но ухоженной: бледно-бирюзовые стены, аккуратные таблички на дверях, запах антисептика и тонкий аромат душицы от свежего букета в холле. Лесси впервые за долгое время оказалась в месте, где не чувствовалось гнёта, и это слегка сбивало с толку.       За стойкой стояла молоденькая летучая мышь с собранными в хвостик волосами и планшетом в руках. Увидев Морфина, она сразу выпрямилась и торопливо закивала.       — Добрый день, господин де Маркс! Доктор Эльт ждёт вас. Проходите, пожалуйста, в третий кабинет. И… эм… не переживайте, сегодня его только один раз уносило в сон от ревматизма!       Морфин кивнул, Лесси шла чуть позади, нервно оглядываясь. На пути они прошли мимо процедурной, откуда раздался гневный визг кого-то из пациентов:       — Я просил без укольчиков, мрак побери вас!       Доктор Эльт оказался щуплым козлом ростом чуть выше среднего, с густыми седыми бровями, пёстрым шарфом и белым халатом, наброшенным поверх вязаной жилетки. Он сидел у стола, закинув ногу на ногу, и лениво помешивал ложкой в чашке с чем-то явно слишком ароматным, чтобы быть просто чаем.       — Морфин, ты как всегда пунктуален… ну или почти, — его уставшие глаза прищурились с насмешкой. — И кого же ты к нам привёл? Неужто модель из модного каталога Инферно?       — Не выспался, Эльт? — холодно заметил Морфин, присаживаясь на свободный стул. — Это Лесси. Поставь её на учёт и проверь, всё ли с ней в порядке.       — «В порядке…» — пробормотал козёл, цепляя очки на переносицу. — Это же Инферно, друг мой, тут даже у фонтанов скрытая язва. Ну, Лесси, присаживайся на кушетку. Не бойся, я кусаю только по большим праздникам.       Осмотр прошёл неспешно, с тихими комментариями и шуршанием бумаг. Доктор то и дело хмурился, ощупывая Лесси, затем задумчиво заглядывал в её глаза, прислушивался к дыханию и стуку сердца.       — Так… — протянул он наконец, снимая перчатки. — Пульс слабый, давление скачет. Мышцы — атрофированы, следы недоедания. Ментальные показатели… под вопросом, но судя по реакциям — глубокий стресс и заторможенное восстановление. Ты, друг мой, купил почти что обломок жизни. Мягко говоря.       Морфин ничего не сказал, только взгляд его чуть потемнел. Лесси, покраснев, сжалась, будто слова врача били куда больнее, чем удары плетью.       — Это не критично, — добавил Эльт уже более серьёзным тоном. — Но ей нужен покой. И уход. Много ухода. Не тяни, иначе восстановление займёт не недели, а годы.       Он передал папку с записями, чуть задержав взгляд на Морфине.       — Обычно ты не берёшь «таких». Изменилась стратегия?       Маркиз холодно взглянул на него, но промолчал. Доктор лишь усмехнулся.       — Ладно-ладно, молчу. Забирай свою новенькую. Только пусть выпьет вот это, — он протянул Лесси небольшую бутылочку с зелёной жидкостью. — От нервов. И да, если будут приступы паники — сразу ко мне, без формальностей.       Они вышли из клиники под мягкий свет закатного солнца, медленно расползавшегося по облакам оттенками алого и золотого. На севере Венуса нечасто бывали такие погожие вечера — воздух был чуть прохладным, пахло камнем, пылью и чем-то сладким из ближайшей кофейни. Где-то неподалёку на крыше лениво под солнцем грелись кошка и ежиха с кожистыми крыльями и небольшими рогами, а вдоль улицы шумно смеялась компания демонов — один из них жонглировал маленькими огненными шарами, собирая аплодисменты.       Лесси, всё ещё прижав к груди бутылочку с зельем, в растерянности остановилась, разглядывая происходящее. Это было слишком… живо.       Морфин тоже остановился рядом, не глядя на неё.       — Знаешь, всё тут — это не только боль и рабство, как тебе могло показаться. Здесь у каждого своя игра, свои правила и своя правда. Демоны, как ни странно, умеют смеяться, пить вино, строить и разрушать. И даже… заботиться.       Он обернулся, и в его взгляде не было привычного холода.       — Не всё здесь — наказание. Иногда это второй шанс. Главное — понять, кто ты теперь.       Он неспешно пошёл вперёд, не оборачиваясь. Лесси молча последовала за ним, впервые позволив себе поднять голову и оглядеться. Мир по-прежнему был пугающим, но теперь в нём мелькали искры чего-то нового, незнакомого и притягательного.

***

      Лимузин медленно свернул с основной дороги на вымощенную булыжником аллею, обрамлённую высокими кустами тиса. За ними, сквозь тонкий вечерний туман, показался силуэт особняка. Он был двухэтажным, тёмно-серым, с мрачными, но изысканными барочными чертами — множество декоративных элементов, кованые балконы, высокие окна. Сад вокруг выглядел неожиданно ухоженным: аккуратные клумбы с тёмно-алыми цветами, фигурно подстриженные кусты и старинный фонтан с химерой в центре. Всё это окружала чёрная кованая ограда с переливом тусклого синего свечения — признак магической защиты.       — Сейчас ты увидишь мой дом, — тихо сказал Морфин, не отрывая взгляда от окна. — И тех, кто в нём живёт. Многие из них далеко не ангелы… и не в том смысле, в каком ты привыкла думать.       Он чуть повернул голову к Лесси:       — Не уподобляйся им. У них своя история, свои слабости. Но пока ты под моим покровительством — можешь не бояться.       Лимузин остановился. Дверь открылась сама собой, впуская прохладный воздух с лёгким ароматом цветов и мха. У ступеней особняка их уже ждал высокий демон с элегантной осанкой. Его чёрный фрак сидел безупречно, а лицо — светлое, вытянутое, с острыми скулами и чуть удлинёнными ушами — сохраняло спокойное, почти благородное выражение.       — Добро пожаловать домой, господин, — сдержанно кивнул он. Его голос звучал мягко, но в нём слышалась привычка отдавать приказы. — Комната готова, как вы и просили.       — Благодарю, Баррел, — Морфин кивнул в ответ, передавая ему две тонкие папки. — Разберись с документами. Уверен, ты справишься, как всегда.       — Разумеется.       Демон отступил в сторону, впуская их внутрь. Холл встретил прохладой и полумраком. Высокий потолок, пол из дорого тёмно-серого мрамора, тусклое свечение ламп на стенах — всё дышало загадочным уютом.       — Кайли, — громко позвал Морфин.       Из боковой галереи с лёгким притопом выбежала изящная сиамская кошечка в аккуратном платье горничной. Её большие голубые глаза тут же уставились на Лесси с искренним любопытством.       — Да, господин! — бодро отозвалась она.       — Покажи Лесси комнату. Помоги ей вымыться, переодеться и убедись, что она выпьет лекарство, которое оставил доктор, — Морфин повернулся к Лесси. — Оно нужно тебе, не забудь. Я буду ждать в зале.       И скрылся за массивной дверью с гербом на стекле. Лесси осталась стоять на месте, чувствуя себя потерянной в этом огромном, незнакомом, но странно завораживающем месте.       Кайли подошла ближе, взяла её за руку и, улыбнувшись, шепнула:       — Пойдём. Я покажу тебе твоё новое гнёздышко.

***

      Пока Лесси, слегка смущённая, следовала за Кайли в сторону ванной комнаты, Морфин неспешно направился вглубь особняка. Величественные тёмные коридоры с высокими потолками и строгими картинами на стенах поглощали звуки шагов, создавая ощущение камерной тишины.       Кабинет встретил маркиза густым ароматом благовоний и мягким светом ламп. Тяжёлые шторы были плотно задёрнуты, оставляя за пределами окон нежный сумрак сада. Морфин пересёк комнату, поправил пару небрежно оставленных бумаг на столе... и лишь тогда бросил взгляд в угол.       В кресле у книжного шкафа, как ни в чём не бывало, восседал высокий ехидна в красном мундире. Его рога, массивные и закрученные назад, бросали резкие тени на тёмную обивку стены. Величественный в своей расслабленности, гость держал в руках сложенную газету, словно только что закончил читать последние известия Инферно.       — Морфин, Морфин... — лениво протянул он с лёгкой улыбкой. — Ты знаешь, я всегда рад поводам для личной беседы. А уж таким, как сегодняшний, особенно. Морфин едва заметно нахмурился, но поклонился вежливо, соблюдая формальности.       — Рад приветствовать Вас, Ваше Величество.       Люцифер неторопливо встал, газетный лист скользнул на столик рядом. Его взгляд был пронзительным, но в нём искрилось едва уловимое любопытство.       — Ставка была необычайно высока, — он медленно подошёл ближе, сцепив руки за спиной. — Явно не только из-за прихоти, верно? Я чую... задумку.       Маркиз сдержанно усмехнулся, подойдя к бюро и наполнив хрустальный бокал янтарной жидкостью.       — Мои мотивы, боюсь, не столь интригующие, как Вам может показаться, — тихо ответил он, отводя взгляд.       Люцифер чуть наклонил голову, внимательно изучая его.       — И всё же... смерть в доме — всегда событие. Особенно когда она, быть может, не случайна?       На миг между ними повисла тишина, густая и тягучая, словно мёд.       Морфин лишь скользнул взглядом по королю, не ответив напрямую. Он знал, что врать было бесполезно — но и раскрывать все карты перед ним он не собирался.       — Я лишь забочусь о балансе в своём доме, — холодно произнёс он. — Иногда для этого нужны новые фигуры.       Люцифер коротко рассмеялся, почти ласково.       — Как знаешь, Морфин. Но помни: даже самые тихие кошечки могут однажды показать когти.       С этими словами он, не прощаясь, растворился в тени, оставив в кабинете лёгкий запах палёной корицы и тонкую атмосферу настороженности.       Морфин ещё долго стоял у стола, глядя в ту сторону, где только что был король. И ему казалось, что все события, происходящие с самого утра, начинали принимать всё более интересный оборот.

***

      Ванная комната оказалась куда просторнее, чем ожидала Лесси. Светлые стены, тонкий аромат лаванды и небольшой мраморный бассейн, заполненный тёплой водой, создавали ощущение странного уюта в этом новом и всё ещё пугающем мире.       Кайли бойко распоряжалась полотенцами и пузырьками с шампунями. Её короткое платьице-униформа почти не мешало ей двигаться. Лесси украдкой наблюдала за ней, не скрывая лёгкого удивления: кошка и — вода? Ей казалось, что кошки терпеть её не могут.       Поймав на себе этот взгляд, Кайли звонко рассмеялась:       — О, не переживай! — она махнула рукой. — Я люблю воду. Особенно такую тёплую. Она снимает усталость... и плохие мысли.       Лесси неуверенно улыбнулась, присаживаясь на краешек купальни.       — Спасибо... за помощь.       — Пустяки! — сиамка энергично зачерпнула ладошкой воду и позволила ей скользить по шерстке на своей руке. — Здесь всегда немного страшно в первый день. Но ты не волнуйся. Пока ты с господином Морфином — с тобой ничего плохого не случится.       Она говорила об этом так просто, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. И явно что-то знала, но пока не спешила делиться всеми тайнами особняка.       Пока Лесси снимала рабскую робу и осторожно погружалась в воду, Кайли с заботой принесла ей чистую униформу: аккуратное тёмно-бордовое платье с белым передником и тонкими золотыми нитями на манжетах и воротнике.       — Когда вымоешься, не забудь выпить лекарство, — напомнила она с лёгким кивком. — А потом я провожу тебя в зал. Господин ждёт.       Лесси закрыла глаза, на мгновение расслабившись в тепле воды. Может быть, всё и правда будет не так страшно, как она боялась.       А Кайли, скользя пальцами по воде, продолжала украдкой наблюдать за новой подругой с лёгкой улыбкой.

***

      Лесси вошла в зал особняка, ступая тихо, почти неслышно. Просторное помещение окутывало мягким полумраком, отчасти благодаря тяжёлым бордовым портьерам, приглушающим дневной свет. Потолок терялся во тьме, а под ногами мягко пружинил узорный ковёр. На дальнем конце зала, возле массивного камина, в кресле восседал Морфин, словно растворённый в атмосфере этого дома. Увидев девушек, он неторопливо встал.       — Выглядишь лучше, — заметил он, скользнув взглядом по униформе и чистым, слегка завивающимся иголкам Лесси. — Надеюсь, Кайли не забыла о деталях?       — Всё по стандарту, господин, — откликнулась Кайли, стоявшая чуть позади с опущенным взглядом, но выпрямленной спиной.       Морфин сделал шаг вперёд. В его голосе не было резкости, но в каждом слове ощущалась твёрдость.       — Прежде чем окончательно вступишь в обязанности, ты должна кое-что понять. При покупке раба между ним и владельцем автоматически формируется магический контракт. Он невидим, но реален — и нарушить его без последствий невозможно. Это не просто подчинение. Это соглашение, основанное на порядке, обязательствах... и доверии.       Он медленно подошёл ближе, глядя в глаза Лесси.       — Первое время ты будешь под началом Кайли. Она — одна из моих приближённых и знает всё, что необходимо для выживания здесь. Она обучит тебя распорядку, покажет, кто есть кто, и убедится, что ты не пропадёшь. Слушай её. Учись. Ошибки я прощаю, предательство — никогда.       Ежиха кивнула, затаив дыхание. Кайли молча сделала шаг в сторону и слегка наклонила голову, давая понять, что готова сопровождать её.       Морфин продолжил уже спокойнее:       — Ты не игрушка и не безвольная кукла. Я не требую слепого подчинения. Я требую порядка и уважения к тем правилам, что держат этот дом. Если тебе что-то непонятно — спрашивай. Кайли будет твоим проводником.       Он снова сел, удобно устроившись в кресле.       — Ступайте.       Кайли, слегка коснувшись Лесси за локоть, мягко повела её прочь из зала. Ежиха ещё раз обернулась — и на миг ей показалось, что за холодным силуэтом Морфина скрывается нечто иное. Сложное. Тёмное, но не злое.

***

      Они вышли из зала и прошли по широкому коридору, освещённому настенными светильниками. Стены украшали картины с мрачноватыми пейзажами Венуса — ветреные долины, хвойные леса под снегом, серые небеса. Лесси шагала молча, всё ещё немного сжимая пальцы, словно опасаясь оступиться.       Кайли время от времени бросала на неё быстрые взгляды. Наконец они вошли в просторную столовую с длинным столом из тёмного дерева в центре. Воздух был наполнен лёгким ароматом пряностей и свежего хлеба — из кухни уже доносились звуки приготовления ужина.       — Начнём с сервировки, — мягко сказала Кайли, подойдя к буфету. — Посуда здесь хрупкая, но ты к ней быстро привыкнешь. Стол на шесть персон. Запомни: тарелки, столовые приборы, бокалы. Ножи и ложки — справа от тарелки, вилки — слева. Салфетки сложены вот так.       Она сложила салфетку в виде треугольника с точной симметрией, и Лесси, хоть и неуверенно, повторила за ней.       — Хорошо, — кивнула сиамка, наблюдая. — У тебя это будто в крови.       Ежиха вздохнула и покачала головой.       — Я просто… делаю как надо. Иногда мне кажется, будто я уже знаю, но не помню, откуда. Это странно.       Кайли задумчиво улыбнулась, расставляя бокалы.       — Многие из нас чувствуют так в начале. Иногда память возвращается, иногда — нет. Не стоит насильно тянуть её за хвост.       Они продолжили работу. Лесси ловко разложила приборы, почти не ошибаясь, и наконец осмелилась спросить:       — Кайли… а он… какой он? Морфин?       Сиамка на миг замерла, удерживая в руках последний бокал. После этого поставила его на стол и выпрямилась.       — Господин... сложный, но справедливый. Он не идеален, но никогда не позволяет себе лишнего. Он — не тот, кто мучает ради удовольствия. Не тот, кто превращает своих рабов в тени, — она на мгновение отвела взгляд. — Он спас меня. На аукционе мной интересовался другой демон — барон Скиар. Слышала о нём?       Лесси покачала головой.       — И слава теням. Я позже узнала, что не продержалась бы у него и недели. Но Морфин поднял ставку. Выкупил — без слов, без условий. А потом дал мне время освоиться… и шанс остаться.       Кайли на секунду замолчала, затем продолжила с едва уловимой грустью:       — Только… тогда я ещё была с младшей сестрёнкой. Мелли. Мы всегда держались вместе. Но после аукциона её купил какой-то граф, и с тех пор я не получала от неё ни весточки. Спрашивала у Морфина… но он не мог ничего узнать. Информация конфиденциальная, даже для него.       Лесси внимательно слушала, сжимая в руках салфетку.       — А ты всё ещё надеешься?       Кайли улыбнулась, но на этот раз чуть грустнее:       — Конечно. Мы все на что-то надеемся, Лесси. Даже если уже не верим.       В этот момент в столовую заглянул один из работников кухни:       — Кайли, кухня просит проверить подачу блюд.       — Сейчас подойду, — кивнула сиамка и взглянула на Лесси. — Продолжай сервировку. Я скоро вернусь. Всё у тебя получится.       Когда она ушла, Лесси осталась наедине с тишиной столовой и своими мыслями, ощущая, как нити чужих судеб начинают обвивать и её собственную.

***

      Лесси закончила расставлять последние приборы, когда в столовую вернулась Кайли, неся в руках салфетки, аккуратно сложенные особым узлом. Она по-прежнему была спокойна, даже ласкова, но взгляд её стал чуть тревожнее — как у того, кто знает, что в комнате вот-вот изменится атмосфера.       И действительно — едва она подошла к столу, как в дверном проёме появилась полярная лисица.       Высокая, грациозная, обволакивающая своим холодом, она принадлежала к редкому виду ледяных элементалей. Её белоснежная шерсть сияла сине-серебристыми переливами, уши были чуть заострены, а хвост — пушистый, длинный, с инеем по краю. На фоне нежной голубизны её глаз особенно выделялись чёрные зрачки, в которых затаилась хищная внимательность.       На ней была облегающая униформа, едва отличающаяся по крою от обычной, но выполненная из более плотной, шелковистой ткани с морозными узорами. Эта ткань едва касалась кожи, будто не давала телу нагреться.       Лисица скользнула внутрь почти беззвучно, как зимний ветер, и остановилась в нескольких шагах от Лесси, не сводя с неё взгляда.       — Значит, ты — та самая новенькая, — её голос был мягким, но в нём ощущалась стужа. — Я уже слышала, что господин привёл кого-то с аукциона. Интересный выбор. Очень… домашний.       Ежиха не знала, как ответить. Слова застряли в горле. Всё её тело напряглось от холода, исходящего от собеседницы.       Ледяная элементаль сделала шаг ближе, изящно склонив голову.       — Надеюсь, ты не собираешься претендовать на особое внимание. Некоторые здесь уже давно ждут своего признания, — губы её изогнулись в подобии улыбки, но в глазах не было ничего, кроме ледяного расчёта.       Кайли вмешалась спокойно, но твёрдо:       — Мы просто накрываем на ужин, Сильвия. Если хочешь — можешь помочь.       Сильвия чуть усмехнулась.       — Нет, милая, я просто наблюдаю, — она вновь перевела взгляд на Лесси. — Слушайся Кайли. Она здесь дольше тебя. И, кто знает... может, вы даже подружитесь. Если, конечно, тебе хватит терпения.       Лисица развернулась и вышла столь же плавно, как и вошла, оставив после себя запах мороза и лёгкое, неприятное ощущение — будто по коже пробежал иней.       Кайли закрыла за ней дверь, затем посмотрела на Лесси с мягкой, но серьёзной улыбкой.       — Будь осторожна с ней, — сказала она тихо. — У Сильвии... свой характер. Просто не давай ей повода и не реагируй остро. Это лучшее, что можно сделать.       Лесси кивнула — и только теперь заметила, что сжимает в руках салфетку чуть крепче, чем нужно.