Глава 2. Принципиальность

      Когда сервировка была почти завершена, и Лесси, несмотря на внутреннюю неуверенность, всё же старалась повторять движения Кайли, как вдруг в дверях столовой появился Морфин. Его шаги были бесшумны, но сама атмосфера сразу ощутила его прибытие. Кайли тут же сделала лёгкий поклон.       — Господин, — отозвалась она.       — Всё готово? — негромко спросил маркиз, окидывая взглядом зал. Его глаза задержались на новенькой, но ненадолго. Он был сосредоточен.       — Да, мой господин. Сегодня на ужин — запечённое мясо по-мракоррски с острым соусом, салат с тёплой кровяной заправкой, свежая выпечка, тёмное вино с юга Инферно и желе из лунного цветка.       Морфин кивнул с одобрением, но в этот момент в особняке прозвучал отрывистый звонок в дверь.       — Баррел, — негромко бросил он.       И точно — спустя несколько мгновений величаво распахнулась дверь, и в столовую донёсся глуховатый голос дворецкого:       — Господин Гаутер прибыл, господин.       Следом появился и сам гость. Его фигура заполняла дверной проём: массивный, с мощным телосложением, покрытым жестковатой шерстью. Кабанообразный демон с выдающимися клыками и цепкими маленькими глазами, одетый в роскошный, хоть и слегка потертый тёмный камзол. Пол глухо отзывался при каждом его шаге, будто опасаясь за свою целостность.       — Морфин, старина! — прорычал он, широко разводя руки. — Всё-таки живёшь как в малине, глянь-ка на своих служаночек!       Он хмыкнул, покосившись сначала на Кайли, затем на Лесси, чьи щеки невольно порозовели. Морфин ответил на это холодным взглядом, в котором скользнула тень скуки.       — Не забывай, Гаутер, что это деловой визит, а не экскурсия по птичнику, — произнёс он почти лениво, но достаточно для того, чтобы напомнить о границах.       — Конечно, конечно… — с ухмылкой согласился гость. — Просто не каждый день видишь такую эстетику.       Морфин жестом указал в сторону выхода из столовой:       — Пройдём в кабинет. Переговоры не любят посторонних ушей.       Когда они скрылись за дверями, Лесси тяжело выдохнула. Кайли бросила на неё короткий взгляд.       — Привыкай. Такие визиты — не редкость. Но Гаутер... он только выглядит так, будто может сожрать кого-то. На деле он довольно труслив.       — Что за сделка? — осторожно поинтересовалась ежиха.       — Не твоего уровня вопрос. Но, если коротко, — важная. Очень. Не лезь в это, — с мягкой, но твёрдой улыбкой ответила сиамка.       И уже тише добавила:       — Когда хозяин занимается делами, лучше держаться поближе к работе и подальше от разговоров.      

***

      Кабинет Морфина утопал в полумраке. Стены были заставлены высокими стеллажами с древними книгами, потускневшие пергаменты лежали аккуратными стопками на массивном письменном столе. В воздухе витал запах старых чернил, воска и чего-то ещё — едва уловимого, но ощущаемого... как шёпот мёртвых.       Гаутер уселся в кресло напротив хозяина особняка, которое с тихим скрипом приняло его вес.       — Ты, как всегда, окружён атмосферой, — хмыкнул демон, озираясь. — Не удивлюсь, если стены тут умеют слушать.       Морфин лишь чуть склонил голову, поднимая кубок с тёмным напитком — вовсе не вино.       — Слушать — не значит понимать.       Гаутер отмахнулся:       — Ладно. К делу. Вот они, как ты просил.       Он достал свёрток — несколько старинных, потрёпанных временем страниц, запечатанных воском с рунной вязью. Морфин медленно коснулся печати, будто через неё чувствовал энергию, исходящую от документа.       — Подлинные? — коротко спросил он.       — А ты сомневался? — фыркнул гость. — Архив из старого храма душеведов, неподалёку от северной границы Инферно. Мы оба знаем, насколько редки тексты о «перемещении частиц сущности без потери памяти».       Морфин кивнул. Его пальцы уже перебирали страницы, и глаза скользили по строкам так, будто он читал не глазами, а всей душой.       — Хорошая находка, — наконец отозвался он. — Я одобряю обмен. Завтра тебе доставят всё, что обещал.       Гаутер, довольный, откинулся в кресле. Но, не спеша уходить, принялся поглаживать край подлокотника когтистой рукой.       — Знаешь... тут вот ещё что... — начал он небрежно. — Слухи ходят, и не скажу, что приятные. Говорят, одна из твоих рабынь умерла. В особняке.       Он взглянул на Морфина с прищуром.       — Неожиданно, да? И быстро ползёт, зараза, молва. Поговаривают, что даже Люцифером заинтересовались…       Маркиз продолжал сидеть спокойно. На долю секунды взгляд его стал стеклянным, холодным, как плёнка льда на поверхности воды. Но он не стал спорить. Вместо этого отложил страницы, сцепив руки.       — Мы оба знаем, как в Инферно обожают приукрашивать трагедии. Особенно если они касаются титулованных домов.       — Значит, это трагедия? — ухмыльнулся Гаутер.       Морфин слегка улыбнулся. Ни тепло, ни холод — лишь вежливая дипломатия.       — Это внутреннее дело. Но благодарю за твою заботу.       — Ха, понял, понял. Молчу, — демон поднял руки в притворной сдаче. — Просто... любопытный я, чего уж.       Морфин поднялся.       — Тогда пойдём. Ужин уже близко.       — Ага. И девочки, полагаю, уже подогрели атмосферу.       Гаутер выпрямился с лёгким ворчанием, и они вместе вышли из кабинета, растворившись в тени коридоров, ведущих обратно в столовую.

***

      Столовая особняка была освещена мягким светом магических ламп, отбрасывающих по стенам янтарные блики. Длинный стол был уже накрыт: тонкая скатерть, изящная посуда, блюда, источающие аппетитные ароматы.       Морфин сидел во главе, сохраняя невозмутимый вид. Гаутер, развалившись ближе к центру, хищно окидывал взглядом всё вокруг. Особенно — рабынь. Кайли и Лесси двигались слаженно: одна подавала горячее, другая доливала напитки. Сиамка излучала уверенность и грацию, тогда как ежиха чуть запаздывала в действиях, но явно старалась.       — Ах, ты посмотри, Морфин, — с ухмылкой заметил демон, опуская кубок, — твой дом полон красот. Ты прямо живёшь в малине, как говорят на задворках Инферно.       Некромаг лишь скользнул взглядом по собеседнику, не отвечая.       — Пожалуйста, — Лесси осторожно подошла к Гаутеру с бутылью тёмного вина.       — Долей-ка мне, куколка. Не скупись, — прохрипел тот, расплываясь в оскале.       И тут руки у ежихи дрогнули. Струйка вина сбилась, часть пролилась на скатерть. Она ахнула и сразу отступила, низко опустив голову.       — Ох-ох... — протянул демон с нажимом. — Какие нынче пошли рабы. В былые времена за такое получали по десять ударов плетью — и благодарили.       Хозяин дома, не изменившись в лице, поднял бокал.       — Жаль вина. Но плёткой, Гаутер, ты будешь кормить только в собственном доме. А в моём доме — мои правила.       Кайли, не сдержавшись, тихо прыснула в кулачок. На мгновение повисла тишина.       — А ты, кошечка, — ядовито процедил Гаутер, — не слишком ли веселишься? Или хочешь, чтобы тебе тоже налили — только не вина?       Сиамка сразу прикусила губу, опуская глаза. Лесси бросила на неё тревожный взгляд.       Морфин медленно поднялся из-за стола. Его силуэт отбрасывал резкую тень на стену — будто над ним поднимались крылья из чёрного пепла.       — В моём доме не рукоприкладствуют, Гаутер. Ни гости, ни хозяева.       — Да ты что... — демон встал, задвинув стул. — Думаешь, можешь указывать мне, что делать?       — Конечно, — спокойно ответил маркиз. — Ты гость. И теперь — бывший деловой партнёр. Сделка расторгнута.       Гаутер застыл. Его лицо побагровело, клыки оскалились.       — Ты не получишь рукописи!       — И ты не получишь плату, — отчеканил Морфин. — Забери своё и иди, пока я не передумал.       На мгновение казалось, что демон бросится вперёд — но в его глазах вдруг промелькнуло понимание. Он плюнул в сторону, схватил уже появившийся на краю стола свёрток и, не попрощавшись, вышел прочь. В зале вновь стало тихо.       Маркиз перевёл взгляд на служанок. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения.       — Уберите со стола. А потом отдохните. Вы обе справились лучше, чем некоторые думают.       Он вновь сел, налив себе вина. И лишь когда за ним закрылась дверь, позволил себе тихий вздох.

***

      Кайли и Лесси шли по полутёмному коридору, ведущему на кухню. За их спинами ещё доносились отголоски ужина, но теперь звук удалялся, растворяясь в тишине служебных помещений.       — Я… — Лесси всё же заговорила, не в силах больше молчать. — Всё испортила, да?       — Нет, — спокойно ответила сиамка, даже не обернувшись. — Ты просто испугалась. Это естественно. Я бы удивилась, если бы ты не дрогнула перед таким, как Гаутер.       — А он часто приходил сюда?       Кайли коротко хмыкнула:       — К счастью, нет. Господин терпел его только по делам. Хотя, если честно… — она замедлила шаг, — мне он никогда не нравился. Даже если это неприлично говорить о демонах старой знати.       Они вошли в большую кухню. В воздухе витали ароматы свежей выпечки, тушёного мяса и пряностей. У длинного деревянного стола у очага уже сидели рабы — мужчины и женщины, бывшие смертные и демоны, все в простых одеяниях, отдыхавшие после рабочего дня.       В центре внимания была яркая фигура — Саманта, огненная ящерица-элементаль. Её кожа отливала багрянцем, словно под ней полыхал жар. Поварская форма на ней была скорее стилизованной: чуть грубоватый, сшитый по-мужски фартук едва скрывал пылающий хвост. Она заразительно смеялась, рассказывая анекдот двум другим рабам.       — Это Саманта, — пояснила Кайли, кивая в её сторону. — Элементаль огня. Работает помощником повара и следит за печью. Без неё кухня бы давно провалилась в адскую яму.       Лесси невольно улыбнулась. Саманта показалась ей весёлой и лёгкой на подъём. Однако едва она открыла рот, чтобы задать вопрос, как за спиной с глухим стуком распахнулась дверь.       На кухню вошла Сильвия и небрежно сбросила туфли, которые прокатились по каменному полу.       — Ну и вечер, — холодно бросила лисица, направляясь к столу. — Кайли, ты теперь смеяться учишься у гостей?       Сиамка напряглась, но ничего не ответила. Лесси ощущала, как атмосфера внезапно переменилась.       — Остынь, леди Ледышка, — с лёгкой усмешкой вмешалась Саманта, отпивая из кружки. — Хочешь, я тебя растоплю? Только хвост не подожги.       Кто-то за столом хихикнул.       Сильвия приподняла бровь, одарив ящерицу долгим взглядом, словно решая, стоит ли в этот вечер устраивать перепалку. Но вместо ответа лишь фыркнула, прошествовав к своему месту.       — Ох, будет весело... — прошептала Лесси Кайли.       — Поверь, — шепнула та в ответ, — весело — это ещё мягко сказано.       Дверь кухни приоткрылась — на этот раз мягко, почти неслышно. Внутрь вошла маленькая, щуплая рабыня-мышка с большими глазами и аккуратным хвостиком серых волос. В руках она несла поднос с изысканным десертом: стеклянные креманки, наполненные ванильным муссом и украшенные свежими ягодами и лепестками сахарной розы.       — Эм… это для Кайли и новенькой, — тихо пробормотала мышка, ставя поднос на стол. — От самого господина…       — От самого господина, — холодно протянула Сильвия, облокотившись о стену и разглядывая десерт, будто он был объявлением войны. — Как щедро. Почти как подарок за… вино на скатерти.       Сиамка не успела вмешаться, как лисица шагнула ближе и продолжила с тонкой усмешкой:       — Смешно, правда? Ты прислуживаешь ему столько лет, а он сразу в первый день угощает новенькую сладким. Видимо, она вкуснее, чем ты.       — Может, — неожиданно резко ответила Кайли, голос дрожал от возмущения, — может, потому что я не трачу всё своё время, выпрашивая внимание, как брошенная любовница.       В кухне повисла тишина.       Сильвия молча подошла, в глазах её заплясал ледяной огонь. Она схватила Кайли за волосы и с силой ударила её лбом о край стола. Раздался глухой звук удара, и та осела на колени, кровь потекла из разбитого носа.       — Не вздумай повторять это, шавка, — процедила ледяная элементаль.       — Эй! — Саманта, рыча, бросилась вперёд, схватила Сильвию за плечи и оттащила прочь от пострадавшей. — Совсем с ума сошла?! Хочешь, чтобы господин тебя заморозил обратно в ледяной гроб, из которого вытащил?!       — Не твоё дело, обугленное полено! — выплюнула та, пытаясь вырваться. — Мне надоело это притворство. Она милашка, она хорошая… Да ей место в клетке, а не у десертного стола!       Но прежде чем она смогла вырваться или сказать что-то ещё — раздался голос. Холодный. Ровный. Словно стальной клинок, прошедший сквозь залы Инферно.       — Что здесь происходит?       Все обернулись. На пороге стоял Морфин.       Его взгляд скользнул по окровавленному лицу Кайли, застыл на Сильвии и Саманте, и, наконец, задержался на подносе с десертами, оставленном посреди стола, как зловещая метка.       Ящерица первой нарушила повисшую тишину слегка дрожащим голосом:       — П-прошу прощения, господин… это моя вина, я пыталась остановить их, но…       Морфин даже не взглянул в её сторону. Его голос остался ровным, но металл в нём стал тяжелее:       — Я задал вопрос не тебе. Сильвия.       Лисица всё ещё тяжело дышала, стоя прямо, будто готовая к следующей атаке. Волосы колыхнулись, несмотря на отсутствие ветра. Она отвернулась, словно не услышав.       — Я сказал: что здесь произошло, Сильвия. — Голос Морфина стал тише, но в этой тишине звучала угроза. Воздух вокруг слегка похолодел, и по полу, будто по зову, расползлись тонкие нити магии.       Сильвия замерла. Глаза её резко расширились, когда она ощутила знакомое магическое давление. Это был один из пунктов контракта — подчинение голосу хозяина. Лёд внутри неё скрипнул, внутренний источник магии резко «обмяк», словно не получая больше подпитки. Слова сами начали подниматься из её горла, против воли.       — Я… я ударила Кайли. Потому что она… — губы лисицы дрожали. — Она дерзила мне.       Морфин подошёл ближе. Его лицо оставалось спокойным, но глаза, темнеющие с каждым шагом, говорили об ином.       — Ты нарушила порядок в моём доме. Унизила мою служанку. Использовала силу против той, кто не может защищаться.       Он остановился прямо перед ней.       — Извинись. Прямо сейчас. Перед ней. И передо мной.       Магия контракта вжалась в Сильвию, как стальная рука, сжимающая горло. Она опустила голову, зубы скрипели от внутреннего сопротивления, но голос прозвучал, пусть и глухо:       — Простите, господин… я сожалею. Это больше не повторится.       И, чуть повернувшись к Кайли, продолжила сквозь стиснутые зубы:       — Прости, Кайли.       Та с трудом поднималась с пола, прижимая к носу платок, а кровь всё ещё сочилась сквозь ткань. Её глаза были расширены, но она не издала ни слова — только кивнула. Остальные рабы, сидевшие у длинного стола, молчали. Некоторые отвернулись, другие исподтишка бросали хмурые взгляды в сторону лисицы. Но никто не проронил ни слова. Ни смеха. Ни сплетен.       Лесси всё это время не могла отвести взгляда от Морфина. Не от Сильвии. Не от той странной магии, что разом сделала сильную, холодную демонессу безвольной. Её сердце колотилось — не от страха, а от осознания… силы.       Маркиз же, не глядя больше ни на кого, повернулся и спокойно направился к выходу. Его шаги были почти беззвучны, но после них будто остался след холода, растворяющийся в воздухе.       Сильвия застыла на долю секунды, будто борясь с чем-то внутри, затем резко развернулась и вышла из кухни. Хлопнула дверь, и в тишине остался только отзвук её каблуков, быстро уносящихся по коридору.       — Вот так вот, — выдохнула Саманта, выпрямляясь. — Зашла с холодом — ушла со льдом в заднице.       Лесси бросилась к Кайли, всё ещё державшей платок у носа. Вокруг уже появилась лужица крови. Сердце бешено стучало, руки дрожали, но она старалась действовать аккуратно.       — Дай я… подержу. Ты сильно ударилась?       — Нормально, — пробормотала сиамка с гнусавинкой, не глядя в глаза. — Просто… неожиданно.       Огненная элементаль уже рылась в ящике, вытаскивая вату и маленькую стеклянную бутылочку с прозрачной жидкостью. Подошла, аккуратно вложила всё в руки ежихи.       — Вот, держи. Это антисептик. Место чувствительное, но хуже не будет. — Она подсела рядом, внимательно смотря на Кайли. — Не первый раз такое, да?       Та промолчала, только едва заметно кивнула. В её глазах теплилась обида, но ещё больше — усталость.       — Спасибо, — прошептала Лесси, обрабатывая кровь и стараясь быть как можно мягче. — Я… я не думала, что так всё серьёзно…       Саманта кивнула, облокотившись на край стола:       — Контракт — это не просто слова. Если хозяин отдаёт приказ таким голосом, ты не сможешь не подчиниться. Словно магия врывается в мозг и говорит: «Сейчас ты — марионетка». И всё. Никаких «не хочу».       Ежиха сглотнула, чувствуя, как холодок прошёлся по спине.       — Это страшно.       — Не всегда, — пожала плечами ящерица. — Если хозяин нормальный, то можно не бояться. А если… — она бросила выразительный взгляд в сторону, где недавно стояла Сильвия, — …если кто-то сам нарывается — контракт может и спасти.       Она чуть наклонилась к Лесси и с ухмылкой добавила:       — Хочешь, я на всякий случай сегодня посторожу у двери твоей комнаты? С табуретом и половником. Пусть только попробует лезть.       Та при этом не смогла сдержать лёгкой улыбки, несмотря на напряжение.       — Спасибо, Саманта… Но, может, без половника?       — Ладно, — фыркнула огненная элементаль. — Тогда с кастрюлей. Тоже надёжно.       Кайли наконец слабо улыбнулась, держась за вату, приложенную к носу. И впервые с момента инцидента комната чуть-чуть потеплела. Несмотря на следы льда на полу.

***

      Небольшая комната, куда вернулись Лесси и Кайли, была тиха и уютна. Стены из тёплого камня украшали простенькие гобелены в бежевых и золотистых тонах. В углу потрескивал крошечный камин, отбрасывая мягкий свет на две аккуратно заправленные деревянные кровати. На тумбочке между ними стояла лампа с тусклым магическим светом, а на полу лежал пушистый коврик в пастельных оттенках.       Сиамка осторожно села на край кровати, откинулась на подушку и приложила прохладный компресс к носу. Он всё ещё был опухшим, но кровь уже остановилась.       — Ну… — начала она, глядя в потолок, — первый день у тебя вышел огненный. Почти в буквальном смысле. Как ты вообще?       Ежиха, сидевшая в ночной рубашке на своей кровати, скрестив ноги и обняв подушку, на секунду задумалась. Её голос был тихим, но искренним:       — Я… не знаю. Всё ощущается как сон. Тяжёлый, сбивающий с толку. Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь… а потом Сильвия хватает тебя за волосы — и вот он, Инферно.       Кайли фыркнула, хоть и с осторожностью — болезненно коснувшись носа.       — Она всегда была не сахаром. Но сегодня перегнула. И платила за это — пусть даже не сразу.       Лесси опустила взгляд, теребя край подушки.       — Эта магия… Когда господин Морфин начал говорить… С ней что-то случилось: будто её сжало изнутри. Она не могла сопротивляться.       — Это и есть сила контракта, — кивнула сиамка. — Только он может нас принудить. И только он — может нас защитить.       — Вот это и пугает, — прошептала Лесси. — Если однажды он… вдруг захочет… сломать. Или использовать. Он ведь может, да?       Кайли на мгновение замолчала. Затем медленно кивнула:       — Может. Но… не делает. Не делал. Пока я здесь, по крайней мере. Он… другой.       — Другой? — переспросила Лесси, всматриваясь в лицо подруги.       Та чуть повернулась, легла на бок, обняв подушку.       — Да. Он будто… смотрит сквозь. Словно не на тебя, а сквозь тебя — на что-то внутри, чего ты сама не видишь. Словно изучает. То холодный как лёд, то — пугающе человечный. Я не знаю, Лесси. Он спас меня… дал мне шанс… и при этом… никогда не чувствуется, что ты для него — больше, чем часть чего-то большего.       — Как мозаика?       — Как фигура в его незнакомой партии, — чуть усмехнулась Кайли. — Только мы не знаем, что за шахматы он вообще играет.       На какое-то время повисла тишина. За окном негромко выл ветер и где-то вдалеке ухнула какая-то ночная птица.       Ежиха сжалась под одеялом, потом прошептала:       — Всё равно страшно. Даже с тобой рядом. Даже если он справедливый. Он слишком… сильный. И непонятный.       Сиамка приподнялась и, дотянувшись, погладила её по плечу.       — Это нормально. Бояться — значит быть живой. Просто держись рядом. Я тебя не брошу.       Лесси кивнула, слабо улыбаясь.       — Спасибо, Кайли.       — Спокойной ночи, звёздочка, — прошептала подруга, выключая лампу.       — Спокойной, — еле слышно ответила Лесси, зарываясь под одеяло и ощущая, как тревога понемногу уступает усталости.