Глава 21. Эхо снов

      Декабрь пришёл на Венус ледяным властелином. Ветра резали кожу, как лезвия, а высокие окна особняка покрылись морозными узорами. Несмотря на тепло внутри, ночь была особенно тяжёлой, давящей.       В одной из спален, под мягкими одеялами, Лесси ёрзала, тихо постанывая. Сон, как и прежде, был тревожным. Снова — тот же голос: резкий, злой, чужой. Он кричал на неё, приближался слишком уверенно, будто собирался ударить. Его силуэт расплывался в дымке, но эмоции были слишком настоящими. Холод, страх, ощущение безысходности…       Лесси вскрикнула и резко проснулась, тяжело дыша. Простыня прилипла к её телу, а сердце билось, как загнанная птица.       В это же мгновение в тишине особняка что-то едва уловимо дрогнуло. Метка заботы, соединяющая её с Морфином, отозвалась тревожным импульсом — словно внутри неё потянули слишком резко, за живое. Не колеблясь ни секунды, некромаг накинул на плечи тёмный халат и направился в покои служанок.       Он вошёл без стука — почти бесшумно, как тень. Лишь лёгкий скрип петель выдал его присутствие. Лесси сидела на кровати, обхватив колени; она чуть вздрогнула, но уже в следующий миг узнала шаги.       — Это снова он? — мягко спросил Морфин, подходя ближе.       Лесси молча кивнула, её голос ещё не вернулся. В глазах стояли испуг и смятение.       Морфин не сказал ни слова больше. Он просто протянул к ней руки — и она, словно только этого и ждала, скользнула в его объятия. Он был холоден, как и всегда, но в этой прохладе было что-то надёжное, успокаивающее. Его ладонь осторожно прошлась по её иголкам.       — Пойдём со мной, — тихо сказал он. — Сегодня ты будешь спать рядом.       Лесси не сопротивлялась. Только прижалась крепче, позволив себя увести сквозь полутёмный коридор — обратно, в его спальню, где её ждали покой, тепло и, пусть на время, чувство безопасности.       Они лежали в тишине. За окнами бесновался ветер, хлопая в рамы, словно кто-то звал с улицы. Но в комнате было тепло — не от камина, а от близости.       Морфин не торопил её. Он просто был рядом — обняв за плечи, поглаживая ладонью по спине. Его движения были медленными, терпеливыми, как будто он знал: слова придут, когда страх немного отступит.       Лесси молчала. Несколько минут она просто лежала, слушая, как стучит его сердце. Не так быстро, как в тот раз — после наказания Сильвии, — но всё ещё с оттенком беспокойства.       — Он... был странный, — наконец прошептала она, не отрывая взгляда от складок на подушке. — Я не знаю его, но… он казался таким знакомым. Словно я... должна его знать. И он — меня.       Морфин чуть наклонил голову, но не ответил. Он лишь продолжал слушать, а его пальцы едва заметно сжались на её плече.       — Он злился, кричал… — продолжила Лесси. — Будто я его предала. Словно… подвела. Я не понимаю. Но... мне страшно. Потому что всё было так... по-настоящему.       Некромаг не стал говорить утешающих слов. Они были бы пусты. Он знал, что за её сновидениями стоит большее. И предчувствия Эльта, увы, обретали форму. Отголоски её утраченного прошлого медленно, но неотвратимо пробуждались.       Он только крепче прижал её к себе, укрыв, будто пытаясь заслонить от невидимой бури. Лесси тихо вздохнула, уткнувшись в его грудь.       — Пока ты под моей защитой, — почти неслышно прошептал он, — ты в безопасности. Обо всём остальном я позабочусь.       Она ничего не ответила, но её дыхание вскоре выровнялось. Объятия Морфина, его холодная, но надёжная близость — всё это будто стало барьером между ней и ночными кошмарами. Лесси наконец погрузилась в сон, убаюканная его присутствием — на этот раз без страха.       А Морфин ещё долго не сомкнул глаз, глядя на неё и мысленно клянясь: никто не отнимет её у него. Ни живой, ни мёртвый.

***

      Утро начиналось спокойно. Слишком спокойно после ночи, полной теней. Морфин молча доедал завтрак, перелистывая страницы одной из старых книг. Лесси сидела рядом — уже одетая, но с ещё чуть затуманенным взглядом: следы сна не спешили покидать её сознание. Ненадолго заглянула Кайли — сообщить, что на кухне уже всем распорядились.       Но мирная обстановка рухнула в один миг.       Дверь распахнулась, будто от удара, и в столовую стремительно вошёл Люцифер. Его плащ развевался, а выражение лица не оставляло сомнений — случилось нечто из ряда вон.       — Морфин, — отчеканил он, не удосужившись поздороваться. — У нас проблема. Присцилла сбежала.       Вилка звякнула о фарфор. Морфин медленно оторвался от книги. И даже пламя в камине, казалось, сжалось от его взгляда.       — Что ты сказал? — голос некромага был тихим. Пугающе тихим.       — Её нет в камере. Ни единого следа побега. Ни магических остатков, ни разломов. Она просто... исчезла. Наши стражи ничего не видели. Проклятье, даже артефакты слежения молчат!       Лесси инстинктивно сжала подлокотник стула. Кайли замерла в дверях, сжав в руках край передника. Их взгляды встретились — и в обоих читалась тревога.       Морфин поднялся. Медленно. Зловеще спокойно. Но дыхание уже участилось, а воздух вокруг сгустился — как перед бурей.       — Недопустимо, — выдохнул он. — Когда мы были так близко. Всё налаживалось. Всё шло по плану. Кто-то дал ей это окно. Кто-то...       — Я перетрясу весь Совет, — глухо бросил Люцифер с мрачным взглядом. — Заставлю их искать её. И подниму все ресурсы. Сам лично.       И исчез так же стремительно, как появился.       Лесси поднялась и подошла к Морфину. Осторожно коснулась его руки. Он был холоден, как всегда, но теперь — от ярости. Он не пошевелился и даже не перевёл взгляд.       Кайли сделала шаг ближе и прошептала:       — Она… Она ведь не вернётся за Мелли?       — Не смей думать об этом, — тихо, но жёстко ответил Морфин. — Я не позволю ей тронуть ни вас, ни её.       Он резко отвернулся и быстро покинул столовую, уже прокладывая в уме цепочку дальнейших действий.

***

      Морфин закрыл за собой дверь кабинета, словно запечатывая гробницу. Ни звука, ни присутствия — даже воздух казался застывшим. Он наложил печать тишины, желая полной сосредоточенности и уединения.       Шкафы с фолиантами выстроились у стен, как хладные часовые. Некромаг медленно прошёл вдоль них, едва касаясь корешков кончиками пальцев. Пространственные разломы, защитные печати, древние запрещённые формы магии побега... Он вынимал книги одну за другой, разворачивал на столе, читал. Листы шелестели глухо, как дыхание давно усопших.       Ответа не было.       Часы текли. Пламя свечей таяло. Раздражение подкрадывалось незаметно. Морфин откинулся в кресле, уже готовый отложить поиски… как вдруг —       Вспышка.       Из камина вырвался ослепляющий свет, и с треском на пол упал обугленный предмет. Морфин мигом оказался рядом. Поднял.       Фотография.       Почти наполовину сгоревшая, чёрная по краям, она источала зловещий запах палёной магии. Но на уцелевшем участке изображение сохранилось. Он — в парадной мантии, строгий, как всегда. Марсель — двенадцатилетний, с лёгкой, почти дерзкой улыбкой. И... третий, почти неясный силуэт.       Лишь край платья, локон, изящный изгиб плеча. От остального же не осталось и следа.       Морфин знал эту фотографию. Он сам уничтожил её много лет назад. И он помнил, кто был третьим на снимке.       Но на этот раз холод прошёл по коже не из-за воспоминаний. А от осознания: это не просто вызов.       Это — послание. Не от Присциллы.       От Марселя.       Сын всё ещё был в бегах. И теперь Морфин с пугающей ясностью понимал: он действительно мог помочь Присцилле бежать. Предательство оказалось глубже, чем он был готов признать.       Некромаг медленно опустился в кресло, не отрывая взгляда от снимка. Гнев не пылал. Он стекал, как лава под кожей — горячий, но опасно молчаливый.       — Значит, ты выбрал сторону, — тихо произнёс он. — И пусть ты мой сын… я не дам этому повториться.       В камине снова вспыхнул огонь. Морфин смотрел в него, как в прорубь в иной мир. И знал: впереди — долгая зима. И дороги обратно уже не будет.

***

      В следующие дни декабрь по-прежнему держал особняк в ледяных объятиях. Сквозняки прятались в щелях, холод сжимал стены, словно тяжёлые стальные тиски. Утро началось обыденно: Лесси и Кайли, вооружившись вёдрами, тряпками и моющими средствами, принялись за уборку спальни Морфина. Шёлковые покрывала, потускневший металл настенных светильников, тёмное дерево — всё должно было быть приведено в идеальный порядок.       Лесси аккуратно расправляла покрывало на постели, как вдруг замерла. Рука застыла на полпути. И она услышала голос — низкий, немного хрипловатый, до мучительного узнаваемый. Он будто звучал внутри головы, на самой грани реальности, нашёптывая с нарастающей настойчивостью:       — …ты опять забыла меня… ты всё забыла, но я — нет…       Мир вокруг потускнел. Звуки исчезли, словно кто-то заглушил их. Воздух стал вязким и тяжёлым. Лесси попыталась оглянуться, но мышцы не слушались. Она знала этот голос. Из снов, из кошмаров, из той тьмы, куда старалась больше не заглядывать. Он не мог быть здесь. Это было невозможно.       И всё же — он был.       У шкафа, в глубокой тени, стоял он. Неясный, дрожащий, словно вырезанный из дыма. Черты лица расплывались, как в зыбком отражении, но в глазах полыхала та самая узнаваемая злоба. Та, что не давала ей покоя во снах.       — Н-нет… — прошептала ежиха, пятясь назад. — Ты не…       — Лесси? — Кайли обеспокоенно подошла ближе, заметив её бледность. — Лесси, ты чего… побледнела…       Но Лесси её уже не слышала. Вся её суть была захвачена этим кошмаром. Он не приближался, не шевелился — и оттого становился ещё страшнее. Он просто стоял и смотрел. И голос, уже громче, властнее, прокричал изнутри:       — Ты принадлежишь мне. Ты всегда принадлежала мне. И больше не заслуживаешь ничего.       Дыхание сбилось. Плечи задрожали, руки прижались к груди, будто сердце вот-вот вырвется из него. По щекам покатились слёзы — не от боли, а от панического ужаса. Затем — всхлип, и ещё один. Рыдания вырвались наружу с беспомощной, захлёбывающейся силой.       Кайли в испуге бросилась к двери:       — Господин! Помогите! С ней что-то…       Но Морфин уже был на пороге — мрачный, сосредоточенный. Он сразу понял: Лесси не здесь. Не в этом времени и месте. Она заперта в видении, в умелой ловушке, которая ломает её.       Он шагнул вперёд, поднял руку, произнёс короткое, чёткое заклинание. Синеватое сияние окутало Лесси, и её тело обмякло, будто с неё сняли невидимую ношу. Морфин осторожно подхватил её на руки.       — Баррел, — негромко позвал он, — подготовь диагностический круг. Срочно.       Он крепче прижал её к себе, унося из комнаты. И в его взгляде была та же тревога, что недавно проснулась вместе с посланием в пепле. Что-то приближается. И оно уже слишком близко к Лесси.

***

      Лесси тихо лежала в центре начерченного круга. Сложный орнамент плёлся по полу, исписанный рунами защиты, откровения и связи с душой. Магический свет мягко мерцал, словно в унисон едва слышному дыханию. Морфин, нахмурившись, стоял у изголовья, держа ладони над её телом. Заклинания шептались беззвучно — через метку заботы он ощущал, как ритмы её души искажаются. Тонко, словно натягиваются струны, настроенные на страдание.       Он медленно открыл глаза. Сердце болезненно сжалось. Кто-то вторгается. Кто-то играет с её воспоминаниями, а возможно, уже давно выстроил в её сознании ловушку, которая теперь начала срабатывать. Словно в самой её душе оставили когтистые метки — не магия, а что-то иное, древнее.       Его взгляд стал ледяным. В памяти всплыл разговор с Люцифером о грузе душ, конфискованном на границе. Души рабов, которые были повреждены. И Лесси была одной из них...       Морфин сжал кулак. Грейсон знал слишком многое, но теперь был мёртв. И защитное заклинание, наложенное на его тело, сжигало любую попытку воскрешения или вызова духа. Остальные участники бесследно исчезли, стерты или прикрыты неизвестной силой.       Звук шагов раздался у двери.       — Я прибыл, как только смог, — сказал Эльт, входя в комнату. Его лицо было мрачным, словно он уже догадывался о серьёзности происходящего.       Он не стал задавать лишних вопросов. Присел у круга, прикрыл глаза и положил ладонь на одну из рун. Магия вновь зашевелилась, отозвавшись на его прикосновение. Некоторое время в комнате стояла тишина, прерываемая только редкими вздохами Лесси.       — Ты был прав, — наконец проговорил доктор устало. — Это не просто следы снов. Что-то внутри неё пробуждается. Осторожно, шаг за шагом. Душа Лесси — словно разломанная печать. Её память будто рвут в разные стороны.       — Как давно? — спросил Морфин, мрачно глядя на лицо ежихи.       — Возможно, с момента её прибытия в Инферно. Возможно — ещё до этого. Сложно сказать. След слишком глубок… едва различим даже для нас.       Некромаг молча сжал пальцы. Никакой ярости — только стальная решимость. Он не позволит никому сломать Лесси. Ни через память. Ни через сон. Ни через проклятие.       — Что ты посоветуешь?       — Сейчас — крепкий, надёжный сон. Без снов. Я дам тебе смесь, она поможет зафиксировать её в реальности, дать душе передышку. Но этого хватит ненадолго. И ты это знаешь.       Морфин кивнул. Он уже знал: придётся самому копнуть глубже, пока тьма не вырвалась наружу и окончательно не поглотила Лесси.

***

      Морфин шёл медленно, но уверенно, неся Лесси на руках, как нечто бесконечно драгоценное. Её дыхание было ровным, но в нём ощущалась хрупкость — как у тончайшего стекла, готового треснуть от малейшего звука. Он чувствовал, как её душа колеблется на грани сна и зыбкой реальности, и потому не торопился. Не хотел тревожить её покой.       Кайли шла следом, беспокойно косясь на лицо подруги. Но у порога спальни Морфин обернулся к ней и тихо произнёс:       — Спасибо, Кайли. Дальше я сам. Отдохни.       Сиамка хотела что-то сказать, но, увидев его взгляд, послушно кивнула и удалилась, оставляя их наедине.       Некромаг вошёл в спальню, осторожно уложил Лесси в постель, привычно расправил шторы, погружая комнату в полумрак, и запер дверь — спокойно, без магии. Просто ключом. Сегодня он хотел тишины и уединения. Без слуг. Без дел.       Он сел на кровать рядом с Лесси. Она лежала спокойно, лицо расслабленно под действием зелья и магии. Сон ещё держал её, но теперь был тихим.       Морфин молча смотрел на неё, прислушиваясь к её дыханию, ровному и едва слышному. Его ладонь легко коснулась её руки — не для магии, а просто чтобы быть рядом.       Он вспоминал.       Фрагменты её снов, обрывки слов, эмоции, которые передавались ему через метку. Крик. Страх. Безысходность. Образ незнакомца, будто вырезанного из её подсознания. Лесси говорила, что чувствует в нём что-то знакомое… даже родное. Это тревожило его больше всего. Он слишком хорошо знал, что душа может помнить даже то, что разум забыл.       «Ты не узнаёшь его, но помнишь, — подумал он, разглядывая её лицо. — А память души… её не так-то легко стереть.»       Морфин опустил взгляд. Если кто-то из прошлого Лесси уже пробирается через сны — значит, у него был ключ. Это попытка разбудить в ней нечто. Восстановить память, сломать волю и подчинить без права на освобождение.       Он накрыл её пледом, устроившись рядом. Не касаясь, но оставляя свою магию рядом с ней — как щит, как барьер. Он не мог позволить себе спать этой ночью. Не мог рисковать.       Он останется. И если кошмары снова попытаются добраться до неё — они сперва столкнутся с ним.

***

      До самой ночи Лесси спала спокойно. Морфин не покидал спальню, оставаясь рядом — почти недвижимым стражем её сна. Он не сомкнул глаз, всё ещё тревожимый тем, что скрывалось за завесой её снов. Но метка молчала. Слышны были лишь её ровное дыхание и тихое биение сердца.       Он почти поверил, что ночь пройдёт без происшествий.       Но ровно в полночь… всё изменилось.       Морфин резко открыл глаза: он почувствовал это сразу — как иглу под кожей, как крик в тишине. Что-то тронуло душу Лесси. Её тело начало непроизвольно вздрагивать, пальцы сжались в простынях, дыхание сбилось, а лоб покрылся холодным потом. Через метку нахлынул ужас — холодный, животный, чистый. И в нём слышался безмолвный зов о помощи.       Сон не оборвался, но стал другим — глубже, мрачнее. Теперь Лесси будто сражалась за свою душу, отбивалась, кричала... но беззвучно.       Морфин не колебался. Он приложил ладонь ко лбу Лесси, сосредоточился и начал плести заклинание погружения. Это было опасно — вторгаться в сон, особенно тревожный и чужой. Но иначе он не мог.       Темнота затянула его почти сразу, как он прошептал древние слова. Он закрыл глаза… и шагнул в её кошмар.       Мрак. Безвременье. Холод.       Он оказался в пустом, туманном пространстве — зыбком, как сама память. Вокруг витали отблески эмоций, разрозненные образы, смутные очертания дверей и лестниц, никуда не ведущих. Здесь было всё и ничего. Но Лесси здесь — он чувствовал это.       Словно по наитию, Морфин пошёл вперёд, и вскоре услышал: плач, шёпот… и крик.       Он увидел её. Лесси — маленькую, напуганную, в изодранной одежде, среди обломков прошлого. А перед ней — фигура. Мужская, высокая. Облачённая в тень и багровое сияние. Лицо скрыто, но взгляд… словно прожигал насквозь.       — Ты… должна… вспомнить… — шептал он. — Ты… принадлежишь… мне… всегда…       Губы Лесси дрожали, в больших от ужаса глазах блестели слёзы. Она пыталась отступить, но ноги не слушались. И в этот миг Морфин, не раздумывая, шагнул перед ней. Его магия вспыхнула синим щитом, раздвигая сон, как ткань, заставляя тень отшатнуться.       — Довольно, — негромко, но жёстко сказал он.       Фигура дёрнулась. Почувствовала его. Узнала. Но не отступила. Напротив — шёпот превратился в зловещий хохот.       — Поздно, некромаг… ты не первый, кто решил играть с её судьбой…       И с этими словами тень рассыпалась, как пепел, растворяясь в безвременье. Но в воздухе ещё долго витал запах горелого и крови.       Лесси, уже вновь ставшая взрослой, в изнеможении опустилась на колени. Морфин подхватил её, прижимая к себе.       — Всё хорошо… я здесь. Ты в безопасности.       Он выносил её из сна — так же, как тогда, из той спальни. И когда они оба проснулись, он держал её так же крепко, как и там.

***

      Лесси очнулась не сразу, а будто возвращалась из очень далёкой тьмы. Её дыхание было сбивчивым, взгляд — мутным и испуганным. Она чувствовала под собой что-то мягкое — матрас, подушки… и чьи-то руки. Крепкие, прохладные, надёжные. Она вздрогнула.       — Это я, — прошептал Морфин, осторожно прижимая её к себе. — Всё хорошо. Ты не спишь. Я прогнал его.       Лесси смотрела на него, словно не веря. Её губы дрожали, но она не могла выдавить ни слова. Как рассказать? С чего начать? В том сне всё было слишком реально. Он смотрел на неё, говорил, приближался… и это было мучительно знакомо. Будто когда-то она уже жила в этом страхе.       Но Морфин не стал требовать объяснений. Он знал: время ещё придёт. Сейчас были важны не расспросы, а возвращение опоры под ногами. Он только сильнее прижал её к себе, чуть баюкая, как ребёнка, и тихо сказал:       — Я с тобой. Это больше не навредит тебе сегодня.       Однако Лесси не верила. Она качнула головой, зарылась лицом в его плечо, стиснула пальцы в его рубашке.       — Он… он вернётся, — прошептала она с надрывом. — Я знаю. Он хочет… он считает, что я должна быть только его. Без выбора. Без свободы.       Морфин молча слушал. Его пальцы скользнули по её спине, утешая. Но в глазах его вспыхнул мрачный, холодный свет. Потому что теперь у него не осталось сомнений.       Эти сны, тот безликий преследователь, сцена у окна, и шёпот «ты принадлежишь мне»… Всё складывалось в один, жуткий пазл. Не просто тревожные сны. Это был след прошлого — слишком тяжёлого, чтобы Лесси могла его вынести.       И кто-то, зная о её прошлом, умело воспользовался этим. Повредил душу, чтобы вернуть её в этот кошмар, добить.       Но Морфин не сказал ни слова. Лесси и так была слишком напугана.       — Отдыхай, — только и прошептал он, поглаживая её по спине. — Я здесь. И ни один кошмар тебя не заберёт.       Он накрыл её тёплым пледом и остался рядом. Не как повелитель. Не как маг.       Как тот, кто будет бороться за неё до конца.