Глава 28. Мелли

      Февраль клонился к концу, уступая место первой капели и запаху мокрого камня по утрам. Морфин чувствовал, как дни становятся чуть длиннее, воздух — капельку мягче, но внутри него всё ещё царила настороженность.       По утрам он всё чаще задерживался в покоях, наблюдая за Лесси. Тошнота, волнами подступающая к ней с самого пробуждения, не унималась. И хотя Элли справлялась безукоризненно — вовремя приносила тёплую воду, выносила тазы, меняла полотенца — Лесси всё равно тянулась к нему. Даже не словами, а просто взглядом, лёгким прикосновением, вздохом. Она стеснялась этой слабости, Морфин это знал. Но не уходил, пока ей не становилось легче.       Поздним утром он сидел в своём кабинете. За окнами редкий снег то падал, то исчезал под солнечными лучами. Эльт, как всегда аккуратный, с внимательным взглядом, устроился в кресле напротив.       — Думаю, ещё неделя-другая, и токсикоз пойдёт на спад, — сказал врач, закидывая ногу на ногу. — В остальном — показатели прекрасные. Для кого-то, кто начинал с такой слабости… — он слегка покачал головой, — Лесси сейчас удивительно крепка.       Морфин не ответил сразу. Он смотрел в сторону, в окно, будто обдумывая нечто большее, чем услышанное.       — Я всё равно буду следить, — наконец произнёс он. — Ты знаешь, я не оставлю это на волю случая.       Эльт мягко кивнул, не споря.       — Как там Мелли? — наконец решил сменить тему Морфин.       Козёл откинулся в кресле и чуть понизил голос — не из необходимости, скорее из уважения к тонкости момента.       — Стабильна. Потихоньку приходит в себя. Я сказал ей, что Кайли перевели по службе — временно, конечно. Но у меня такое чувство… она догадывается, что дело не только в этом.       — Догадывается, — повторил маркиз тихо, почти как констатацию. Он помнил, как в первую встречу Кайли пыталась добиться хоть малейшей реакции от Мелли. Но тогда это было тщетно — слишком мало времени прошло после пережитого кошмара во владениях Присциллы.       Кабинет погрузился в молчание, и в нём уже зрело решение.       — Думаю, пора её перевозить ко мне, — сказал Морфин. — Хочу сам проследить за её состоянием.       Эльт кивнул. Не просто как врач — как тот, кто понимал, что за всей этой тенью заботы стоит нечто большее.       — Я подготовлю всё, — пообещал он. — И сообщу точный день приезда.       Некромаг поднялся, облокотился на стол и на миг закрыл глаза, ощущая пульс метки. Ответственность никогда не была для него чем-то новым. Но сейчас она была другой — живой, с запахом лаванды и привкусом тревоги за каждый её вдох.

***

      Ближе к обеду Лесси наконец смогла встать с постели. Тело больше не ломало от тошноты, и голова прояснилась настолько, что комната перестала казаться зыбкой. Элли с облегчением заметила, как та осторожно опустила ноги на ковёр и вытянулась, слабая, но решительно настроенная.       — Как самочувствие, госпожа? — мягко спросила служанка.       — Лучше, — Лесси выдохнула. — Намного лучше.       Она позволила Элли помочь ей одеться — свободное платье, тёплая накидка, мягкие тапочки. Пока она поправляла рукава, мышка спросила:       — Принести обед в комнату?       Ежиха поморщилась — при одном только упоминании еды дурнота всё ещё давала о себе знать. Она покачала головой:       — Нет… спасибо. Я пока не могу.       Служанка кивнула с пониманием, а Лесси чуть присела на край кровати, прислушиваясь к себе. В груди жило глухое, неприятное чувство. Она внезапно поняла, что хотела бы увидеть Саманту — её голос, её горячее присутствие, от которых дышалось легче. Но… сейчас та на кухне, занята подготовкой к обеду. У неё, в отличие от Лесси, было немало дел.       А Морфин… Морфин в кабинете, погружённый в обязанности маркиза и главы дома.       Лесси уткнулась взглядом в свои ладони. От чувства одиночества стало особенно тягостно. Когда-то рядом была Кайли. Та могла прийти, молча посидеть рядом, сказать что-то прямо, но честно. Теперь её не было. Совсем.       Горечь подступила к горлу тягучим, удушливым комом. Но Лесси тут же зажмурилась и сглотнула, не позволяя ему разрастись.       Элли, стоявшая рядом, обеспокоенно наклонилась:       — Госпожа… может, я могу чем-то помочь?       Лесси выдохнула и тихо сказала:       — Хочу во двор… пройтись немного, — слабо улыбнувшись, она чуть подняла глаза. — Пойдёшь со мной?       Служанка без колебаний кивнула:       — Конечно. Сейчас принесу вам сапоги и тёплый плащ.

***

      Снег тихо хрустел под медленными шагами Лесси. Руки в перчатках были спрятаны под подолом плаща, но холодный воздух всё равно добирался до щёк, до ушей, до шеи. Элли шла рядом и чуть позади, всегда готовая подставить плечо.       Летом здесь всё было другим. Зелёные кусты, благоухающие клумбы… Морфин тогда проводил ритуал, в день осеннего равноденствия. Лесси помнила, как в воздухе будто звенела магия, а сам двор сиял в свете свечей в руках всех рабов. Он стоял в центре круга, сосредоточенный, красивый… могущественный.       А потом, ночью, когда они вышли на прогулку во двор, он поцеловал её. Медленно, легко. И шепнул, глядя прямо в глаза:       «Это мой оберег для тебя. Чтобы сны больше не могли ранить.»       Тогда сердце Лесси стучало, как сейчас — неровно, слишком громко.       А Хэллоуин… она почти забыла. Утро было такое же холодное, как сегодня. Морфин звал её в спальню, в которой умерла Мисти. Лесси тогда дрожала не от страха — а от чего-то более глубокого. После ритуала он был измождён, почти потерян. Таким она его никогда не видела. И снова — поцелуй. На этот раз уже более долгий, пылкий.       Их прервали чьи-то шаги в коридоре. Морфин дал ей шанс сбежать, но Лесси не ушла сразу — не захотела. В тот момент она выбрала его и пообещала в следующий раз первой сделать шаг навстречу.       И она сделала его. За неделю до Йоля.       Лесси остановилась у статуи в саду, полуукрытой снегом, и провела рукой по холодному камню.       Мисти… массажистка… Кайли…       Столько смертей, столько сломанных судеб в этом доме. Она вспомнила старую картину — ту, на которой особняк был изображён до перестройки. Там было что-то странное, тревожащее. Но правду никто из рабов так и не сказал. Или не знал.       — Всё хорошо, госпожа? — робко спросила Элли.       Лесси моргнула, очнувшись. Лицо служанки выражало заботу, смешанную с тревогой. Ей вдруг стало не по себе, ведь не хотелось пугать эту добрую, простую девушку.       — Да… — выдохнула ежиха, прижимая ладони к груди. — Просто вспоминаю… осень.

***

      Морфин отложил перо, оставив недописанную строку на странице. Его взгляд остановился на окне — там, среди серебристого покрова снега, медленно шагала Лесси. А рядом, как маленькая тень, держалась Элли.       Лесси остановилась у статуи, будто бы вслушиваясь в тишину или в себя. На её лице отражались задумчивость, нежность, уязвимость.       Морфин встал из-за стола. Неспешно, но с привычной точностью надел чёрное кашемировое пальто, поднял воротник и захватил перчатки. Едва ступив за дверь, он направился прямиком к саду, позволяя себе редкость — просто следовать за порывом.       — Элли, ты свободна, — произнёс он, подходя к девушкам.       Служанка поклонилась и тихо удалилась.       Лесси повернулась, и Морфин уловил этот едва заметный блеск в её глазах.       — Работа может подождать, — произнёс он невзначай, вставая рядом. — Особенно, когда во дворе происходит нечто настолько приятное, как прогулка моей драгоценной Лесси.       Она чуть покраснела, но не отвела взгляда. Маркиз заметил, как она всё ещё немного напряжена, но уже не такая хрупкая, как раньше.       — Я рад видеть тебя на ногах, — добавил он мягко. — Это хороший знак.       Они прошли несколько шагов вместе по заснеженной дорожке, и Морфин, на мгновение задумавшись, наконец заговорил снова:       — Мелли скоро перевезут в особняк. Она будет жить здесь, но... не как рабыня. Как гостья. Под наблюдением, разумеется. Но свободной.       Лесси замедлила шаг. В её взгляде отразилось замешательство.       — Я… рада. Наверное, — прошептала она. — Просто я не знаю, как будет рядом с ней. Мне стало немного легче, но порой не покидает чувство вины. Перед ней.       Морфин хотел было сказать что-то ободряющее, но вдруг Лесси сама повернулась к нему:       — Я хочу снова работать. Как остальные. В особняке. Делать что-то полезное.       Он нахмурился, но не резко. Вглядывался в неё, вчитывался в то, что стояло за словами.       — Лесси… — он говорил спокойно, но с оттенком серьёзности. — Это не только про труд. Это про твою безопасность. И мне не всё равно, в каком состоянии ты закончишь день.       — Я знаю, — тихо ответила ежиха. — Но мне нужно это. Чтобы не чувствовать себя бесполезной… Чтобы не застревать в собственных мыслях.       Ветер качнул край его пальто, и маркиз взглянул на далёкие деревья.       — Я подумаю, — наконец сказал он. — Но если я позволю — ты пообещаешь мне быть честной. Скажешь, если станет плохо. Не будешь терпеть.       Следующие несколько шагов он молчал, будто собирался с мыслями. Потом вдруг заговорил, глядя перед собой:       — Я слышал, что говорят рабы… О тебе.       Лесси чуть напряглась. Он уловил это сразу — по тому, как она сделала лишний вдох.       — Это не просто шёпот за спиной, — продолжил маркиз осторожно, но прямо. — Это сплетни, полные зависти, презрения. И это тоже причина, по которой я волнуюсь за тебя. Даже несмотря на то, что метка заботы работает безукоризненно.       Он перевёл взгляд на неё.       — Но моё беспокойство — не только как у хозяина, Лесси. Оно глубже. Потому что я люблю тебя. И потому что ты — мать нашего будущего ребёнка.       Лесси остановилась. На мгновение в её глазах вспыхнуло и растаяло удивление. Она тихо сказала:       — Я знаю. Знаю, что говорят. И… по-другому и быть не могло. После того, что случилось с Кайли. После того, как я чуть не потеряла ребёнка…       Она опустила голову, глядя на землю. Морфин увидел, как она инстинктивно под плащом прижимает ладонь к животу. Как в ней поднимается знакомая горечь. Та самая, от которой он хотел её уберечь — и не мог. Не всегда.       Он осторожно взял её руку и, не говоря ни слова, снял с неё перчатку. Её пальцы были немного прохладными. Он поднёс их к губам и коснулся поцелуем — долгим, тёплым, нежным, будто желая впитать в себя её боль.       — Мне тоже тяжело вспоминать это, — тихо признался маркиз. — Но я понимаю твоё желание. Быть частью этого дома не только по факту. А на деле. И я уважаю это.       Он удержал её руку чуть дольше.       — Мелли привезут на следующей неделе. Она будет жить в комнате Кайли… И там до сих пор действует магическая защита. Я так и не снял её с прошлого года.       Затем усмехнулся чуть грустно:       — Как будто знал, что ещё пригодится.       Лесси не ответила. Лишь подняла взгляд, проводя большим пальцем по тыльной стороне его ладони. И почувствовала, что утренняя дурнота окончательно отступила.

***

      Конец февраля выдался на удивление солнечным — зима будто решила отступить, послав капель с карнизов и мягкий свет сквозь голые ветви. Во дворе перед особняком лежали островки снега, сверкающие в лучах солнца.       Морфин стоял чуть впереди, в тёмном пальто, сдержанный и собранный, как всегда. По левую руку от него — Саманта со сжатыми пальцами в кулаки. По правую — Лесси, молчаливая, напряжённая, со взглядом, в котором таилась неуверенность.       Когда автомобиль медленно подкатил к крыльцу, её сердце замерло на миг. Дверца открылась — и первым вышел Эльт, как всегда спокойный и внимательный. За ним, словно тень, появилась Мелли.       Её маленькая фигура почти затерялась в пальто на размер больше, ворот которого заботливо расправил доктор. Волосы — каштановые, вьющиеся, уже прикрывали шею, выбиваясь прядями из-под вязаной шапки. Глаза у неё — те же, что были у Кайли. Но взгляд уже не такой пустой, как раньше.       Морфин вышел вперёд и, останавливаясь на расстоянии, склонил голову:       — Добро пожаловать, Мелли. Здесь ты в безопасности.       Голос не выдавал его эмоций, но Саманта понимала. Её руки дрожали, и Лесси слышала это по шороху ткани.       Мелли чуть склонила голову в ответ, почти спряталась за Эльтом, но потом набралась смелости — и сделала шаг навстречу. Её губы сжались, взгляд бегал по лицам с осторожным интересом.       Лесси слабо улыбнулась. Щемящая тоска всё равно поднялась в ней. Такая похожая и непохожая на Кайли одновременно.       Саманта не выдержала — шагнула к Мелли и обняла крепко, почти уткнувшись лицом в её плечо. Та замерла, но потом медленно, неуверенно ответила на объятие.       Эльт, передавая небольшой чемодан Баррелу, слегка кивнул Морфину. Тот ответил тем же, позволяя ему удалиться.       Лесси наконец сделала шаг вперёд, аккуратно касаясь плеча Мелли.       — Пойдём, мы покажем тебе твою комнату.       Сиамка кивнула, и осторожность в её взгляде сменилась призрачным доверием.

***

      По пути к хозяйскому крылу Саманта старалась держаться уверенно, но Лесси чувствовала — с каждой ступенью ей становилось всё тяжелее. Когда они подошли к двери комнаты, элементаль тихо выдохнула и, натянуто улыбнувшись, сказала:       — Я… пойду на кухню. Вдруг там понадоблюсь.       Морфин кивнул с пониманием, и она исчезла за поворотом.       Когда Лесси открыла дверь и отступила в сторону, пропуская Мелли вперёд, он остановился у порога. Через метку заботы почувствовал, как тревожно сжималось её сердце. Их глаза встретились на мгновение. Маркиз понял её без слов и, чуть кивнув, остался в тени — незаметный, но рядом.       Мелли вошла в комнату.       Она шла медленно, осматривая каждую деталь: простую деревянную кровать с аккуратно заправленным покрывалом, мягкое кресло у окна — то самое, о котором Кайли мечтала. На нём лежал тёплый плед с вишнёвым узором. У стены стоял невысокий стеллаж с книгами и сухоцветами в стеклянных вазочках. В гардеробе — немного вещей, аккуратно развешенных на вешалках.       Мелли протянула руку к одной из них, но не коснулась — просто стояла, вглядываясь в ткань.       — Здесь жила Кайли, — тихо сказала Лесси.       Сиамка повернулась к ней. Глаза её были немного расширены. Будто всё здесь ей было знакомо, но она не могла понять — почему.       — Спасибо… — прошептала она. — Спасибо, что приютили меня. И… за всё.       Морфин подошёл ближе и мягко сказал:       — Здесь ты под защитой. Комната охраняется древним заклинанием — оно сработает, если тебе будет угрожать опасность. И ты… не обязана здесь вспоминать. Просто живи.       Мелли кивнула и села на край кровати. Она всё ещё держалась осторожно, но теперь в её движениях появилась капля уверенности.       Морфин ненадолго задержался у двери. Убедившись, что тревога в Лесси утихла, он бесшумно удалился.       Лесси осторожно присела рядом с Мелли. Несколько мгновений они просто молчали под еле слышное потрескивание магической защиты, дремлющей в стенах дома.       Потом ежиха сказала тихо:       — Постепенно ты привыкнешь. Всё наладится, — она сделала паузу и мягко добавила: — Если что-то понадобится или случится — сразу говори. Мне, Саманте или… господину. Ты — гостья. А о гостях здесь заботятся. Всегда.       Мелли молчала, опустив взгляд. Но потом медленно кивнула — скромно и сдержанно.

***

      В спальне царил полумрак. Мягкий свет ламп отражался в гладких поверхностях мебели. Морфин стоял у окна, глядя на сад, где снег начал медленно подтаивать, оставляя на дорожках влажные следы. Лесси сидела на краю кровати, укутанная в тёплый халат, с чашкой чая в руках.       — Мелли нравится её комната, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Она скромная, но я заметила... она чувствует, что с Кайли что-то случилось. Просто старается этого не показывать.       Морфин тихо вздохнул, обернувшись к ней.       — Она умная, проницательная. Намного больше, чем кажется на первый взгляд, — он на мгновение замолчал. — Теперь у неё есть шанс стать собой после пережитого. Потихоньку.       Подойдя ближе, он сел рядом с Лесси и взял её за свободную руку. Она нерешительно сжала его пальцы и поставила чашку на край тумбочки. Потом, опустив глаза, спросила:       — А ты думал… о том, чтобы позволить мне служить дальше?       Морфин на секунду задержал дыхание. Его взгляд невольно скользнул к её животу — пока ещё почти незаметному, с мягко мерцающей меткой беременности.       — Я всё ещё колеблюсь, — признался он. — Не хочу рисковать. Ты мне дорога. Вы оба.       — Но пока живот почти не видно, — осторожно сказала Лесси. — Он не будет притягивать взгляды, а мне будет легче, если я смогу быть полезной. По-настоящему. Как раньше.       Морфин долго смотрел на неё — на это тихое упрямство в её глазах, которое он уже хорошо знал. А потом мягко притянул её к себе, обнимая.       — Тогда пообещай мне быть осторожной, — прошептал он. — Сегодня утром тебя уже не тошнило. Это хороший знак. Но беречься нужно всё равно.       Лесси молча кивнула и, уткнувшись лицом в плечо, вдохнула родной запах — холодный, с едва уловимой горечью трав.