Глава 29. В прежней роли

      Март пришёл с неожиданной теплотой. Снег быстро таял, стекая по крышам и обнажая чёрную землю, из которой пробивались первые слабые ростки.       Лесси снова носила свою рабочую форму — тёмно-бордовую, с белым фартуком. И при всей её простоте ей казалось, будто она надевает броню. Возвращение к обязанностям ощущалось как глоток свежего воздуха.       Элли сопровождала её почти повсюду — молча, но внимательно и с готовностью подхватить, если что-то вдруг окажется слишком тяжёлым или опасным. Казалось, она искренне понимала: это больше, чем просто служба — это способ Лесси вернуть себе ритм, найти равновесие.       Но в коридорах особняка взгляды были не такими доброжелательными. Сплетни вечно преследовали, как слабый гул. Кто-то усмехался за спиной, кто-то откровенно перешёптывался при её появлении:       — Смотри, как выслуживается перед господином…       — А служанку ей приставили? Что, одна не справляется теперь? Или это наказание?       Лесси слышала всё, но не реагировала. Она шла дальше, с прямой спиной, спокойно и вежливо приветствуя тех, кого нужно. Не потому, что хотела казаться выше. А потому что знала: у неё есть поддержка. Морфин любит её. Она носит их ребёнка. И этого достаточно.       Утро начиналось с коротких разговоров с Самантой на кухне. Там было уютно, пахло корицей и мёдом, и даже если элементаль бранилась вполголоса на неповоротливую утварь или ленивых младших поваров, её глаза светились теплом при виде Лесси.       — Ты держись, слышишь? — вкрадчиво шептала она как-то утром, накладывая тесто в форму. — А кто вякнет — я ему ложкой по лбу…       Один раз она уже не сдержалась. Одна из новых девушек шепнула что-то особенно злое, когда Лесси вышла из кухни — и Саманта развернулась с рыком, от которого та чуть не выронила корзину с овощами.       — У тебя язык без костей? Так я могу и без зубов оставить! — прошипела она, сверкая глазами.       Лесси, вернувшись, только тихо качала головой. Она знала: Саманта защищала не только её.       Мелли иногда приходила на помощь в библиотеку или просто составляла компанию за чаем. С ней Лесси старалась быть мягкой, не навязчивой. Просто рядом. И хотя младшая сиамка редко говорила о себе, в её взгляде было неподдельное любопытство. И жизнь.

***

      Лесси осторожно убирала пыль с полки в одной из дальних галерей особняка. День был пасмурный, и свет в длинном коридоре почти не пробивался сквозь тяжёлые портьеры. Рядом бесшумно двигалась Элли, переставляя свечи в настенных нишах и на столиках.       Спокойствие было обманчивым.       — Ну надо же, сама госпожа Лесси снизошла до обычной тряпки, — язвительно раздалось из-за спины.       Две служанки — одна с туго стянутыми косами, другая с чуть косым взглядом — остановились в проёме. Они будто нарочно задержались, изображая удивление.       — А ты, Элли, чего рядом трёшься? Боишься, что она без тебя чихнёт не туда?       Элли сжала тряпку в руках, но не ответила. Её уши чуть дрогнули, а щёки порозовели. Лесси же медленно повернулась к служанкам, отложив перо для пыли на подоконник.       — Доброе утро, Карис, Мелена, — спокойно сказала она. — Если вы уже закончили упражняться в остроумии, у нас есть работа.       — Работа, говорит, — хмыкнула Карис. — А сама при одном слове «господин» глаза округляет, как будто на приём к самому королю идёт. Да ещё и с животиком... Цирк.       Элли шагнула ближе, почти заслонив Лесси.       — Не ваше дело, что...       — Элли, — перебила её ежиха мягко, но твёрдо. — Не нужно.       Она сама сделала шаг вперёд. Её голос оставался спокойным, почти ласковым.       — Да, я служу господину — потому что это моя работа, и я делаю это с достоинством. Если кто-то решил, что вежливость и уважение — это повод для насмешек, то, возможно, он сам потерял к себе уважение.       Карис прищурилась, будто не ожидала такой уверенности. Мелена уже отвела пристыженный взгляд.       — Вы свободны, — добавила Лесси. — Или у вас всё же есть работа?       Обе служанки отвернулись и, пробормотав что-то неразборчивое, удалились по коридору.       Элли выдохнула, будто держала дыхание всё это время.       — Я... хотела их послать куда подальше, — буркнула она.       Лесси слегка улыбнулась.       — Я знаю. Но если каждый раз отвечать на грязь — мы сами испачкаемся. А нам это ни к чему.       Она снова взяла перо для пыли и вернулась к работе, будто ничего не произошло. Элли, немного смутившись, последовала за ней.

***

      Кабинет Морфина был наполнен ароматом трав и едва слышным потрескиванием огня в камине. За окнами темнело, мягкий свет ламп отбрасывал золотистые отблески на книги и стекло.       Лесси вошла с подносом, осторожно поставила чашку на стол рядом с Морфином и поклонилась.       — Вы звали меня, господин?       — Да, Лесси. Присядь, пожалуйста, — он указал на кресло напротив, и она послушно села, скрестив руки на коленях.       Маркиз молча смотрел на неё несколько секунд, как будто взвешивал слова.       — Баррел рассказал мне об утреннем разговоре в галерее, — начал он спокойно. — О том, как некоторые... забывают, кто ты есть.       Лесси не отводила взгляда.       — Они просто не знают, господин. Или не хотят знать. Это неважно. Я в порядке.       Морфин чуть склонил голову, вглядываясь в её спокойное лицо.       — И всё же, я должен спросить. Ты не сомневаешься в своём решении? Вернуться к службе, быть здесь, среди них?       Ежиха мягко улыбнулась. Не из вежливости — искренне.       — Ни на секунду. Эти коридоры... места, где мы были с Кайли… уже не ранят так, как раньше. Я вспоминаю не боль, а тепло. А работа — это не наказание для меня. Это… возможность быть нужной. Почувствовать себя живой.       Сделав паузу, она добавила:       — Элли — хорошая помощница. Я вижу, как она старается. Думаю, мы справимся вместе.       Морфин молчал, будто вслушиваясь в её голос. Затем поднялся, подошёл ближе и опустился на колено, чтобы взять её за руку. Его глаза стали мягче, а голос — чуть тише, чем обычно:       — Ты удивляешь меня, Лесси. Каждый раз. И каждый раз я… люблю тебя сильнее.       Он тепло поцеловал её ладонь. Лесси чуть смутилась, но не отвела взгляда и осталась с ним в тишине кабинета.

***

      Утром Элли возвращалась из прачечной, когда в конце коридора столкнулась с Самантой.       Элементаль стояла у окна, чуть опираясь о край подоконника. Но взгляд, которым она встретила мышку, был внимательным. Изучающим.       Элли остановилась, навострив уши. Бельё в корзине чуть съехало набок.       Они смотрели друг на друга молча. Саманта — с той самой тяжёлой проницательностью, от которой хотелось либо оправдаться, либо уйти. Элли не сделала ни того, ни другого. Только чуть крепче перехватила ручки корзины и выдержала взгляд.       Потом Саманта спокойно отвернулась к окну. Но что-то в линии её плеч стало чуть менее жёстким.       Элли прошла мимо, не проронив ни слова.

***

      День начинался шумно. В коридоре у кухни раздавались приглушённые голоса, ставшие затем чуть громче. Лесси стояла у шкафа с полотенцами, когда за спиной услышала знакомый яд в голосе одной из служанок.       — Принцесса с меткой. Не стыдно прикидываться одной из нас, когда тебя холят и лелеют?       — Или, может, она теперь работает ради вида. Показывает пример «скромности»? — вторила другая, хихикая.       — А может, она хочет, чтобы господин пожалел и остальных? — добавила третья, уже громче.       Лесси обернулась. Не с упрёком, а с тихой, удивительно устойчивой уверенностью.       — Вы можете думать, что хотите. Я не для показухи здесь. И не ради жалости. Я просто делаю свою работу.       — Ах, значит, работаешь, как и мы? — с вызовом шагнула вперёд та, что говорила первой. — Тогда почему Элли всё таскает за тебя?       В этот момент из-за поворота показался Морфин. Он шёл неторопливо, но в глазах вспыхнуло ледяное пламя. Все присутствующие замерли.       — Достаточно, — прозвучал его голос, словно сталь. — Ни слова больше.       Три женщины инстинктивно отступили.       — В этом доме я решаю, кто и как работает, — продолжил маркиз. — И если я позволил Лесси вернуться к обязанностям, это значит, что она достойна этого. И потому что я её уважаю.       Он сделал шаг ближе, и его аура придавила воздух.       — Если я ещё раз услышу, что кто-то из вас позволяет себе оскорбления или злословие в адрес Лесси — или кого-либо другого, кого я признал частью дома, — последствия будут незамедлительными. Уверяю: никто из вас не пожелает их испытать.       Он перевёл взгляд на Лесси. Та стояла прямо, не сказав ни слова, но глаза её мягко блестели.       — Возвращайся к своим делам, Лесси, — обратился к ней он, едва заметно смягчив голос. — Здесь больше никто не посмеет тебя тронуть.       Она склонила голову:       — Да, господин.       И лишь тогда маркиз отвернулся и ушёл, оставив после себя настороженную тишину.

***

      Вечером комната была окутана мягким светом лампы. Лесси сидела на диванчике у окна, а Мелли устроилась рядом, завернувшись в тёплый плед. Недавно они нашли в библиотеке старый, очень красивый том с повестями — из тех редких, что писали сами демоны.       Книга, лежащая у Лесси на коленях, неспешно раскрывалась на следующей странице, когда Мелли вдруг тихо нарушила тишину:       — Лесси... можно спросить?       Ежиха подняла взгляд на сиамку и улыбнулась:       — Конечно.       Та немного замялась, подбирая слова:       — Почему... почему некоторые рабы... так странно относятся к тебе? Я слышала, как кто-то сказал «принцесса с меткой». Это что-то плохое?       Улыбка Лесси медленно погасла. Она опустила взгляд, на миг задумавшись. Потом тихо, с оттенком горечи, проговорила:       — Они до сих пор так называют меня за спиной? — она вздохнула и посмотрела в окно, на плывущее облако в сумерках. — Знаешь, Мелли… не все умеют быть добрыми. А кто-то и не хочет. Бывают такие, кто любят задевать других — просто потому, что могут.       Она закрыла книгу, аккуратно положив закладку.       — Я рабыня, которая оказалась в непривычном для них положении. Да ещё и с меткой, которую дал сам господин. Это вызывает у некоторых зависть, у других — злобу или недоверие. Они не знают всей правды. Или не хотят знать. Им проще смеяться и шептаться.       Мелли укуталась в плед, будто защищаясь от чего-то холодного в воздухе:       — Но... ты ведь добрая. Сильная. Почему они не видят этого?       — Потому что добро не всегда громкое, — мягко ответила Лесси. — И не все хотят его замечать. Но это ничего. Я делаю то, что считаю правильным. И рядом есть те, кто видит меня по-настоящему. Как ты. Как Саманта. Как Морфин...       Сиамка кивнула, и на её лице появилась тихая уверенность.       — Я тоже вижу. И я рада, что знакома с тобой.       Лесси обняла её за плечи, притянув к себе.       — А я рада, что ты здесь. Ты — как кусочек тепла, который вернулся в мою жизнь.       Они сели поближе друг к другу и вернулись к страницам книги, на которых начиналась следующая повесть.

***

      Астарот уже удобно расположился в кресле, сцепив пальцы на колене и выглядя на редкость непринуждённо. Его глаза блестели в полумраке, словно угли, укрытые пеплом. Силуэт был безупречен, а грациозность позы — почти кошачья, как и вся его суть.       — Ты стал... мягче, — наконец сказал герцог, не отводя взгляда.       Морфин, сидевший напротив за столом, слегка приподнял бровь.       — Это мнение или обвинение?       — Всего лишь наблюдение, — Астарот чуть улыбнулся. — Слухи ходят, Морфин. Среди демонов мало что остаётся в тени. Особенно когда речь идёт о таких, как ты. И когда в течение года умирают сначала массажистка-суккуб, затем Мисти... и, наконец, Кайли.       Имя последней он произнёс с нажимом. Глаза маркиза потемнели.       — Ты был там. И не вмешался.       — Такого уговора не было, — ответил Астарот легко, почти скучающе. — Я взялся свидетельствовать. Не защищать.       Пауза была короткой, но весомой. Морфин всё так же смотрел на него, и в этом взгляде не было ни гнева, ни удивления — только брезгливая ясность.       — И теперь, — продолжил собеседник, будто этого момента и не было, — у тебя в доме беременная рабыня. «Принцесса с меткой», как её уже называют.       — Ты пришёл перечислять потери?       — Нет. Я пришёл напомнить: Совет следит. Следственная группа тоже. Всё, что происходит в твоём особняке, давно вышло за его пределы. Знаешь, как?       Морфин не ответил, но Астарота это нисколько не остановило.       — Слишком привлекающим внимание было убийство Кайли. И слишком много интересных слухов распространяют бывшие слуги Присциллы. Совет не глуп. Они умеют складывать два и два.       Некромаг нахмурился:       — Передай Совету, чтобы шли в Бездну со своими сложениями.       Герцог хмыкнул.       — Передам. Хотя ты и сам знаешь, что они не послушают. Впрочем... это дело второстепенное, — он чуть подался вперёд, взгляд стал хищным. — У Присциллы было много... интересного. Даже среди рабов. И теперь это всё лежит... без присмотра.       Морфин понял: Астарот здесь не из сочувствия, не из дружбы. Он — хищник, принюхивающийся к раненой добыче.       — Ты не друг, Астарот. Никогда не был. И всё, что ты делаешь — исключительно в своих интересах.       — Конечно, — спокойно ответил герцог. — И это делает меня честнее большинства. А тебя... слабым. Слишком человечным. Осторожнее, Морфин. Иначе сожрут не тех, кто на цепи, а того, кто считает себя их хозяином.       Он встал, не дожидаясь ответа, и оставил после себя запах холодного ладана.       — Не давай повода. Или тебе его придумают.       Дверь закрылась.