Глава 35. Королевская печать

      Май на Венусе выдался на удивление тёплым и сухим. Солнечные лучи мягко прогревали стены особняка, заполняя коридоры светом. В такие дни в хозяйском крыле царило особое спокойствие. Лесси, несмотря на всё более ощутимую тяжесть под сердцем, старалась не подводить и продолжала заниматься привычными делами. Под присмотром Элли она наводила порядок в комнатах, вытирала пыль, расправляла покрывала и аккуратно расставляла книги на полках.       Элли не отходила далеко. Стоило Лесси коснуться поясницы или чуть дольше задержать дыхание, как та тут же появлялась с предложением присесть, попить воды или хотя бы перевести дух у окна. Лесси, хоть и не привыкла к такой щедрой заботе, ценила это. Даже больше, чем могла выразить словами.       Поясница ныла всё чаще. Некоторые запахи стали вызывать у неё едва сдерживаемое раздражение — особенно травяные отвары, которые раньше она даже любила. А временами на Лесси накатывало странное, необъяснимое желание: то солёного, то чего-то сладкого и хрустящего, то просто... чего-то. И если желания оставались неутолёнными, слёзы сами сразу подступали к горлу.       Но больше всего её утомляла малышка внутри. Неугомонная. Не дающая покоя ни днём, ни ночью. Порой казалось, что внутри — не маленькая жизнь, а целый вихрь, мини-смерч. Лесси терпела, мысленно уговаривала дочку успокоиться, гладила живот, но сил бывало всё меньше. Иногда она просто присаживалась на край постели, держась за бок, и только вздыхала: «Дитя… у тебя там всё Инферно или ты собираешься устроить переворот до рождения?»       Но однажды утром всё пошло иначе.       Это случилось в библиотеке. Там как раз подходила к концу большая уборка: пыль с полок, стеклянные витрины, стопки журналов, свитков и книги — везде книги... Элли аккуратно протирала верхние ряды, пока Лесси складывала тома, переложенные на стулья. Рядом стояла малая тележка — один из слуг оставил её для удобства. Но кто-то из младших, видимо, решил её использовать иначе: на полке, среди пергаментов и подшивок, мирно стояла чаша с остатками какого-то варенья.       Когда Лесси потянулась, чтобы положить очередной фолиант, рукой задела чашу — и густой, липкий сироп соскользнул прямо на переплет дорогой книги и краешек её платья.       — Что за… кто вообще оставил это здесь?! — вырвалось у неё громче, чем она хотела. Голос, полный неожиданного возмущения, дрожал. Сердце застучало быстрее, дыхание сбилось.       Элли удивлённо замерла и обернулась. Лесси стояла, сжав ладони, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения. Из-за варенья. Из-за книги. Из-за грязи. Из-за боли в спине. Из-за того, что она устала быть осторожной каждую секунду.       — Я... — ежиха осеклась, моргнув растерянно. Гнев быстро растаял, и горячие слёзы предательски подступили к глазам. — Прости, Элли. Я не знаю, что на меня нашло…       Служанка тут же оказалась рядом, осторожно приобняла её за плечи, усадила на стул без единого упрёка во взгляде.       — Это нормально, госпожа, — мягко произнесла она. — Вы теперь не одна. И ваши чувства — это не только ваши чувства. Иногда ваша малышка реагирует сильнее, чем вы сами…       Лесси кивнула, уткнувшись в ладони. Где-то внутри, словно откликаясь, что-то мягко шевельнулось. Уже не буря. Уже чуть ближе к её сердцу.

***

      Морфин работал в своём кабинете, склонившись над древним фолиантом, переписанным на особый, насыщенный аурой пергамент. Он чувствовал тонкие вибрации своей некромагии: спустя несколько недель резонанс с малышкой усилился, и теперь он мог различать её отклик — почти как дыхание. Внезапный всплеск эмоций от Лесси — острая, искрящаяся нота боли и раздражения — прошёлся по метке заботы, заставив его вскинуть голову.       Он уже собирался встать и пойти к ней, но в ту же секунду перед ним раздался сухой хлопок с запахом серы — и из пламени вылетел алый конверт с золотой печатью в форме пылающей короны Инферно. Он тяжело упал на стол.       Морфин нахмурился, осторожно касаясь пальцами сургуча. Он не сомневался: это официальное письмо… от самого Люцифера.       Он аккуратно сломал печать, чувствуя, как письмо пульсирует остаточной магией. Но стоило ему развернуть пергамент, как брови поползли вверх.       Почерк — игривый, воздушный, изящный. И слишком узнаваемый.

Дорогой Морфин де Маркс,

Не сочти за дерзость, но я с таким нетерпением мечтала вновь увидеть твой чудесный особняк. Его стены, говорят, стали куда более тёплыми…

А ещё мне не даёт покоя мысль о твоём новообретённом счастье.

Мой драгоценный муж, Люцифер, с радостью поддержал мою идею провести вечер в вашей столь "семейной" обстановке.

Ожидай нас в ближайшие дни.

С восхищением и любопытством,

Лилит

      Морфин медленно опустил письмо на стол, прищурившись. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Он знал Лилит. Её фразы всегда звучали двусмысленно. А уж если она едет не одна, а с самим Люцифером…       — Почему сейчас? — пробормотал он. — И почему в такой форме?       Это не было обычным визитом. Это был вызов, проверка… или игра. В любом случае, королеву нельзя было игнорировать.       Некромаг встал, всё ещё держа письмо в руке, и повернулся к двери. Лесси. Он чувствовал, что она уже пришла в себя, но её тонкая, уязвимая аура требовала его присутствия. Особенно сейчас, когда на их покой надвигается нечто столь… королевское.

***

      Морфин вошёл в комнату и мягко закрыл за собой дверь. Элли, которая как раз помогала Лесси переложить бельё, обернулась — и тут же слегка поклонилась.       — Можешь идти, Элли, — тихо произнёс маркиз. — Я сам присмотрю за ней.       Служанка кивнула с лёгкой улыбкой и вышла, оставляя их вдвоём.       Лесси стояла у окна, прислонившись плечом к деревянной раме. Щёки всё ещё были тёплыми от эмоций, а руки слегка подрагивали.       Подойдя ближе, Морфин бережно коснулся её живота, ощущая через метку всплески детской активности. Некромагия их дочки, пусть ещё неоформленная, билась тонкими искрами в его восприятии — словно крохотные колокольчики звенели где-то в глубине души.       — Она буянит, — сказал он с мягкой усмешкой, опустившись на колено и нежно прижавшись лбом к её животу. — И я даже не могу её винить. Ей всё не так. Тесно, жарко, скучно… Ты у меня целая буря в миниатюре, да, крошка?       Лесси тихо выдохнула, её пальцы легли на голову Морфина. Но когда она посмотрела на него внимательнее, в его взгляде сразу прочитала: он рядом с ней, но мыслями — где-то далеко.       — Морфин… что-то случилось?       Морфин медленно поднялся. Некоторое время просто смотрел на неё, словно пытаясь решить — стоит ли говорить. Но Лесси уже слишком хорошо его чувствовала, чтобы что-то утаить.       Он достал из внутреннего кармана камзола алый конверт, потемневший от остаточного жара магии, и протянул ей.       — Письмо. С печатью Люцифера.       Глаза Лесси округлились.       — Люцифера?.. — переспросила она, почти шёпотом.       — Я тоже так подумал. Но… — Морфин развернул письмо и повернул его к ней. — Почерк Лилит. Это от неё.       Он позволил ей прочитать строки, написанные с жеманной, почти издевательской вежливостью. Лесси замерла, чувствуя, как по спине прокатывается холодок.       — Она едет сюда? С ним?       Некромаг кивнул. Его голос стал чуть ниже:       — Да. И я не верю, что это просто «семейный визит». Лилит не делает ничего просто так. Это не похоже на праздник, скорее — на приглашение в игру, в которой не озвучены правила.       Он снова посмотрел на Лесси, и на этот раз в его взгляде было что-то другое — не просто опасение, а решимость.       — Я не позволю, чтобы они причинили вред тебе… или нашей дочке.       Лесси чувствовала, как сердце колотится чаще. Она осторожно сжала его руку.       — Что бы ни задумала Лилит… мы справимся, да?       Морфин кивнул, касаясь её лба губами.       — Мы справимся. Потому что теперь нас трое.

***

      С того самого дня в особняке воцарилась почти военная мобилизация. Морфин не объявлял тревоги вслух, но его молчаливая собранность и редкие, короткие распоряжения запустили цепную реакцию.       Пыль, если где-то и осмеливалась осесть, была обречена — ковры вытряхивались на заднем дворе с такой яростью, будто сами виноваты в тревоге. Портьеры, смахнутые с карнизов, отправились в стирку, словно пытались скрыться от грядущего прицельного взгляда Лилит. Полы натирались до зеркального блеска, а серебро и фарфор разглядывали так, будто искали предательство в их отблеске. Даже двери смазывали вручную, чтобы не прозвучало ни единого скрипа.       В одной из самых просторных и роскошных спален хозяйского крыла начали обустраивать покои для королевской четы. Морфин сам выбрал комнату — с балконом, камином и бархатными шторами в алых и золотых оттенках. Её окуривали редкими благовониями, наполняя деталями с особым вниманием.       Морфин внешне сохранял спокойствие, но внутри просчитывал: где может быть уязвимость, что может вызвать насмешку Лилит или холодный прищур Люцифера. Он не ждал от них дружелюбия, не был наивен. Знал, что визит — это либо предупреждение, либо предложение со скрытым умыслом.       Тем не менее Морфин не переставал уделять внимание Лесси и малышке. В промежутках между проверкой планировки зала и совещаниями с Самантой он находил время посидеть рядом с Лесси, приложить ладонь к животу, передать каплю своей магии — мягко, заботливо. И даже когда мысли были далеко, рядом с ней он возвращался в точку опоры.       Саманта же, вся в огне — в прямом и переносном смысле — металась по кухне, дорабатывая списки, сверяя ингредиенты, ругая помощников и в то же время выдавая шедевры. Она будто дымилась от напряжения. Временами забывала про еду и начинала организовывать рассадку, но потом спохватывалась, бросая карандаш и хватаясь за сковороду.       — Кто у меня опять поставил ложки не туда?! — взвилась элементаль в очередной раз. — Это сервировка, а не хранилище чешуи саламандр!       — Прости, Саманта, я не туда положила, — кротко отозвалась Мелли, поспешно поправляя приборы.       — Да ладно, ты же стараешься, — отмахнулась Саманта спустя минуту, уже чуть смущённо. — И вообще, у тебя получилось то фирменное печенье! Пахнет… почти как из кафе самого Инферно. Только не говори никому, а то подумают, что я хвалю тебя, и начнут подлизываться.       Мелли хихикнула и вернулась к нарезке трав, пока подбирали цветовую гамму для оформления зала.

***

      Элли собрала со стола посуду на поднос и аккуратно сложила салфетки. В спальне было тихо — только потрескивал огонь в камине. Она решила, что Лесси всё ещё в ванной, и занялась покрывалом, поправляя складки.       Спустя несколько минут служанка подошла к двери и тихо постучала.       — Госпожа? Вам что-нибудь нужно?       Ответом была тишина.       Элли чуть приоткрыла дверь — никого. Ванная была пуста, полотенце висело нетронутым. Мышка обернулась, обвела взглядом спальню — пусто.       Шагнула в коридор, посмотрела в обе стороны.       Ни единой души.       Сердце у Элли упало в пятки, в памяти мгновенно поднялось холодное предупреждение Морфина. Она почти машинально коснулась тусклой метки на своей шее и начала взволнованно ходить по спальне. Что делать? Как рассказать?       Как она могла упустить Лесси?       Наконец осмелившись, Элли почти бегом направилась к двери, как та вдруг распахнулась. В спальню вошёл Морфин — чуть усталый и уже ослабивший платок на шее.       Служанка едва успела затормозить, чтобы не столкнуться.       — Г-господин, — голос у неё дрогнул, как и хвост. — Госпожа Лесси... её нет здесь. И в ванной нет. Я не знаю, когда она ушла. Я думала...       Некромаг остановил её жестом руки. Закрыл глаза на секунду, сосредотачиваясь.       Метка отзывалась ровно. Спокойно. Лесси была в порядке — просто дальше, чем обычно.       — Она в саду, — сказал Морфин. — С ней всё хорошо. Иди отдыхай, Элли.       Служанка выдохнула так, что едва не качнулась.

***

      Он нашёл её у северного участка ограды — там, где забор чуть уходил в тень старых деревьев. Место выглядело как любое другое: кованые прутья, земля, примятая трава под ногами. Но Морфин чувствовал его всегда — тихая, знакомая некромагическая вибрация. Узел держался. И сейчас, в сумерках, он отозвался на его присутствие едва заметным, почти невидимым свечением у основания прутьев.       Лесси стояла, опершись ладонью о забор. Заметно округлившийся живот выглядывал из-под вязаной шали, накинутой на плечи. Она смотрела куда-то в сторону берёзовой рощи, не замечая приближения Морфина.       — Лесси.       Ежиха вздрогнула и обернулась. На лице — лёгкое смущение.       — Я... — она слабо улыбнулась. — Прости. Ноги как-то сами привели. Наверное, от суеты устала. Захотелось подышать.       Некромаг подошёл ближе. Посмотрел на забор, на то место, где её ладонь касалась металла. Потом — на живот.       Дочь была спокойна. Тихо. Почти умиротворённо — совсем не так, как обычно.       Он не сказал ничего. Просто встал рядом, позволяя Лесси прислониться к его плечу.       Они стояли так какое-то время. Роща темнела. Мерцание у основания ограды угасло — или Морфин перестал его замечать.       — Холодает, — тихо произнёс он наконец. — Пойдём домой.       Лесси, не спрашивая больше ничего, кивнула и вложила свою ладонь в его.

***

      Утро в кабинете начиналось привычно. Баррел стоял у стола с раскрытым блокнотом, методично перечисляя дела на день: поставки из Грейленна, отчёт по запасам кладовой, письмо из канцелярии по одному из контрактов.       Морфин слушал, но взгляд его был чуть рассеянным — не от усталости, а будто мысль зацепилась за что-то и не отпускает.       Баррел закрыл блокнот.       — Это всё на сегодня, господин. — Он помолчал секунду. — Если позволите... вчера вечером я видел госпожу Лесси у северного участка ограды. Она стояла там довольно долго перед тем как… вы нашли её.       Морфин не ответил. Только кивнул — коротко, давая понять, что слышит.       — Судя по схеме, — продолжил дворецкий ровно, без лишних интонаций, — под тем участком располагается один из защитных узлов. Там что-то захоронено для усиления.       — Да, — сказал Морфин. — Захоронено.       Баррел не уточнял. Он знал, когда не нужно.       — Малышка потянулась к нему сама, — добавил некромаг, помолчав. — Интуитивно. Она ещё не понимает, что делает. Но некромагия ищет точки силы — это естественно для неё.       — Понятно, господин.       Морфин встал, подошёл к окну. Во дворе уже началось движение — кто-то нёс ящики, кто-то протирал фонари в саду.       — Лесси об этом знать не нужно. Пока.       — Разумеется, — кивнул Баррел и убрал блокнот во внутренний карман фрака. — Саманта будет готова с отчётом к полудню.

***

      В полдень Морфин уже сидел в обеденном зале во главе длинного стола. Рядом стояла Саманта, вся собранная, но с той едва заметной искрой напряжения в глазах, которую ей не удавалось скрыть. Вокруг неё собрались несколько младших слуг — кто с блокнотом, кто с образцом ткани или схемой расстановки приборов.       — Итак, ваше темнейшество, — отчиталась Саманта, сверяясь с записями, — основное блюдо — жаркое из фаршированной дичьей грудинки с соусом из тёмных ягод. Закуски — лёгкие, с акцентом на сезонные плоды и сыр. Десерт — сливочный мусс с карамелизированными лепестками теницвета. Вино отборное, подано будет к каждому блюду согласно вкусовым сочетаниям. Для госпожи Лесси — отдельное меню, уже согласованное. Сервировка готова, посуда отполирована, серебро — под двойным светом свечей выглядит безупречно.       Морфин кивнул, видимо, довольный, но прежде чем успел что-то сказать, перед ним вдруг задрожал воздух. В следующее мгновение знакомый алый огонёк сорвался из пустоты, закружившись и упав точно в его ладонь. Свёрнутый пергамент с печатью Лилит был лаконичен.

Ожидайте нас завтра.

      Некромаг мгновенно поднялся. Прислуга расступилась, Саманта резко выпрямилась. А он, не сказав ни слова, уже покинул зал быстрым и уверенным шагом, направляясь в сторону хозяйского крыла.       Когда он вошёл в спальню, то на мгновение застыл.       Внутри царила оживлённая, но уютная суета. На диване у окна сидела Лесси, прикрытая лишь нижним бельём и примерочной тканью, пока мадам Шарона и две молоденькие помощницы возились с завязками и мелкими деталями наряда. Над платьем колдовали с заботой и вкусом.       — Ах! Ваше темнейшество, — кокетливо всплеснула руками портниха, заметив хозяина особняка. — Вы как всегда появляетесь в самый интригующий момент, — она подмигнула, не теряя хватки на шёлковой ленте.       Лесси смущённо улыбнулась, опустив взгляд. Морфин на секунду потерял нить мыслей — его взгляд задержался на ней, такой тихой и хрупкой.       — Завтра, — наконец напомнил он себе вслух, и взгляд стал серьёзнее. — Они будут здесь завтра. Готовьтесь.       Шарона даже не ахнула — только слегка вскинула бровь и шустро затянула последнюю ленту.       — Тем лучше, — заметила она, улыбаясь с деловым азартом. — Мы как раз всё доведём до совершенства. Я ведь обещала ей, что в следующий раз будет наряд с особым шармом.       И с этой же доброй решимостью она вернулась к делу, а Морфин, задержавшись рядом с Лесси, чуть коснулся её плеча.       — Ты прекрасна, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — И всё будет хорошо.

***

      Огни свечей, расставленных на краю ванны и в нишах, слегка дрожали, освещая чёрную мраморную гладь. Воздух был тёплым, насыщенным ароматом лаванды и шалфея. Лёгкий пар окутывал всё, как вуаль, делая очертания мягче и унося усталость дневной суеты.       Морфин сидел с закрытыми глазами, откинув голову на край ванны. Его ладони лениво скользили по поверхности воды, словно стараясь физически смыть с себя заботы. Голова Лесси уютно устроилась у него на груди. Она слышала размеренное биение его сердца, чувствовала, как дыхание становится всё глубже. И от этого ей становилось спокойнее.       Лесси не хотела портить момент тишины. Но внутри всё же шевелилось беспокойство, и, набравшись храбрости, она чуть повернула голову, выдохнув почти шёпотом:       — Морфин… а кто такая Лилит? На самом деле.       Некромаг приоткрыл глаза. В их синеве отразились блики воды и пламени. Он не ответил сразу, будто выбирал слова не из желания скрыть, а чтобы быть точным.       — Она… матерь суккубов, — сказал он наконец мягко, не спеша. — Королева Инферно. Та, что правит рядом с Люцифером. Хранительница всех контрактов суккубов и демонов перекрёстка, что заключают со смертными. Она — вершина всей Системы.       И замолчал на миг, позволив Лесси осмыслить. Потом продолжил, чуть ниже, более личным тоном:       — Но главное — она очень умна. Проницательна. Манипулирует легко, почти незаметно. Умеет узнавать то, что хотят скрыть. Даже жест доброй воли у неё — шаг с умыслом. Однако без согласия Люцифера она не творит зло. Он предусмотрительно сделал так, чтобы мог держать её на поводке… в случае чего.       Лесси хмуро задумалась и тут вспомнила о подарке, что Лилит прислала ей в день, когда они с Морфином узнали пол ребёнка.       — А амулет… — прошептала ежиха. — Помнишь? Тот, что она подарила? Он всё ещё у меня на тумбочке. Иногда слабо светится, когда я к нему подхожу.       Морфин лишь кивнул.       — Да. Я помню, — он провёл пальцами по её плечу, оставляя на коже мокрую дорожку. — Думаю, он может и не понадобиться. Наша малышка, скорее всего, унаследует мою суть — а некромаги чувствуют угрозу даже ещё не родившись. Но… — он слегка усмехнулся, — всё же не убирай его далеко. Может, в Лилит осталась хоть капля… чего-то похожего на сочувствие. Или тревоги. И амулет — не просто формальность, а что-то большее.       Он замолчал, и в этой тишине они вновь слились в единое целое — усталые, но спокойные. Вода ласково омывала их, травы и масла уносили тяжесть, а свет свечей мягко обволакивал их тела, словно благословляя на завтрашний день.