Глава 36. Званый ужин

      К вечеру следующего дня особняк словно затаил дыхание.       Свечи были зажжены заранее, витражи очищены до сияния, зеркала отшлифованы. Каждый узор на полу был выведен с такой точностью, будто его выгравировала сама магия. Слуги, приученные к порядку, почти не издавали звуков, и напряжение чувствовалось в воздухе, как перед грозой.       Морфин стоял в комнате, в полутени, перед высоким зеркалом с резной рамой. Чёрный костюм с синим отливом безупречно сидел на его подтянутой фигуре: глубокий вырез воротника открывал ровно столько, чтобы подчеркнуть силу плеч, тонкий узор некромагических символов мерцал на ткани.       Он поправил манжеты, вздохнул — и в этот момент увидел в отражении, как в комнату неслышно вошла Лесси.       Она замерла у порога.       На ней было то самое платье — светло-кремовое, с изысканной, едва уловимой вышивкой, подчёркивающей не только округлившийся живот, но и грациозность будущей матери. Мягкие драпировки ложились вдоль бедер, создавая силуэт, полный благородства и уюта. Иголки были аккуратно собраны в пышную косу, а в глазах — волнение.       Морфин обернулся. На миг он просто смотрел.       — Ты... — голос сорвался, но он улыбнулся, подходя ближе. — Я и забыл, как выглядит спокойствие.       Лесси слегка улыбнулась. Щёки тронулись лёгким румянцем.       — Я всё ещё не верю, что буду сидеть рядом с тобой, как... — она запнулась, опустив взгляд. — И это платье… Не нужно было так тратиться.       — Нужно, — тихо сказал Морфин, коснувшись её щеки. — Потому что ты моя любимая женщина. И никто не посмеет усомниться.       Он прижался лбом к её лбу, позволяя своей магии мягко скользнуть сквозь метку заботы. Тонкие линии символа едва засветились, отзываясь на его внимание. Волнение не ушло полностью — но стало тише. Потом он прислушался чуть глубже, к метке беременности.       Малышка была спокойна.       — Сегодня утром было тяжело. Сейчас — нет, — прошептал Морфин. — Ты рядом со мной. Значит, всё под контролем.       Он нежно поцеловал Лесси в висок, потом — в губы, не спеша, словно этот момент был самым важным за весь день.       — Даже в зале, полном хищников, я буду рядом. Всегда.       Она кивнула, всё ещё немного смущённая, но с заметным облегчением в глазах.       — Тогда я справлюсь, — тихо ответила она, — если ты рядом — я справлюсь.

***

      Гул голосов стих, как только Морфин с Лесси показались на верхней ступени лестницы. Он держал её за руку — уверенно и бережно — ведя вниз по мраморным ступеням, идущим в просторный холл особняка. Через высокие окна на них ложился мягкий свет, а внизу прислуга выстроилась по обе стороны лестницы ровными рядами.       Баррел, в парадной тёмной форме, лично руководил строем: строг, как всегда, и внутренне сосредоточен. Саманта же, стоявшая чуть позади, с трудом сдерживала улыбку. Её глаза сияли, когда она смотрела на Лесси — не как на служанку, а как на хозяйку, достойную быть рядом с уважаемым господином.       Шаги эхом отзывались под сводами, пока они не достигли низа. Морфин склонился к Лесси, чтобы прошептать:       — Готова?       Она глубоко вдохнула и кивнула, сдерживая дрожь.       В этот момент перед парадной дверью вспыхнул портал, и прозвучало чёткое объявление Баррела:       — Их Величества прибыли.       Из раскрывшегося алого мерцания, будто скользя по полу, вышла Лилит. Её платье было полупрозрачным, с переливающимися бордовыми узорами. Золотая диадема украшала рыжие волосы, спадавшие по спине мягкими волнами.       Её улыбка была тонкой и мягкой, когда она взглянула на Лесси. Но в зрачках плескалось что-то более глубокое.       За Лилит, с лёгкой задержкой, шагнул Люцифер.       Он появился не в парадном мундире, как того ждали. Его наряд был более утончённым, но не менее внушительным: глубокого бордового цвета камзол с чёрными вставками и золотой вышивкой. Под воротником, расшитом старинными символами власти, висела двойная цепь. На широком поясе — пряжка в форме звезды с личными инициалами. Его шаги были уверенными, взгляд — пронзающим.       Слуги опустили головы, не выдерживая силы ауры короля. Тот в свою очередь замер на месте и посмотрел на Морфина с лёгкой полуулыбкой.       — Надеюсь, мы не застали вас врасплох, Морфин?       Голос был глубокий, чуть хриплый, но в нём не чувствовалось недовольства — скорее, игра.       — Никогда, Ваше Величество, — с лёгким поклоном ответил некромаг, не отпуская руки Лесси. — Для нас большая честь принимать Вас.       Лилит, обводя взглядом холл, склонила голову набок.       — Ах, Морфин... и прекрасная Лесси, — её взгляд задержался на ежихе. — Ты выглядишь... удивительно.       Медленно, будто её движения были поставленным танцем, она подошла к ней и остановилась буквально в полушаге. Тихо добавила, едва слышно:       — Надеюсь, амулет не понадобился?       Лесси чуть крепче сжала пальцы на руке Морфина.       — Нет, Ваше Величество, — ответила она, немного склонив голову. — Но он всё ещё у меня.       Королева довольно кивнула, как будто проверила что-то в собственном списке.       — Тогда будем считать это хорошим знаком.       Люцифер тем временем обменялся рукопожатием с некромагом.       — Ведёшь нас? — бросил он коротко.       Тот кивнул, жестом руки приглашая пройти к обеденному залу, а Лесси шла рядом с Лилит, ощущая её взгляд на себе буквально при каждом движении.

***

      Длинный стол, утопающий в свечах, серебре и тонких блюдах, протягивался почти по всему обеденному залу. Прислуга бесшумно скользила между гостями, подавая ароматные яства и наполняя бокалы.       Морфин восседал во главе стола, по правую руку от него — Люцифер, по левую — Лесси. Рядом с ней — Лилит, с изысканным любопытством наблюдавшая за обоими.       — Значит, ты всё же решил оставить стулья в старом стиле, Морфин? — спросила она, отпивая вино. — Я думала, тебе больше по душе строгие формы, присущие более поздней эпохе.       — Этим стульям сотни лет, — мягко ответил некромаг. — Они… выстрадали свою элегантность.       Королева усмехнулась с уважением к его выбору.       — А у тебя, Лесси, вид умиротворённый, — продолжила она с лёгкой улыбкой, повернувшись к ежихе. — Или это просто затишье перед бурей?       Лесси опустила взгляд, вежливо улыбаясь:       — Скорее, стараюсь быть достойной. Хотя сегодня мне действительно… спокойно.       — Это хорошо, — Лилит кивнула. — Морфин, тебе удалось её укротить, или… научиться слышать?       Морфин посмотрел на Лесси, мягко касаясь её руки.       — Мы выбрали слушать, а не менять друг друга, — произнёс он со сдержанной улыбкой.       Тем временем Люцифер, не особо вникая в светскую болтовню, с явным наслаждением ел запечённое мясо под тёмным соусом. Движения были размеренными и уверенными.       — Неплохо готовят твои люди, — бросил он, не глядя. — Это кто у тебя на кухне теперь заведует?       — Саманта. Она недавно заняла пост шеф-повара.       — Хм. Умеет девочка, — король кивнул, поднимая бокал.       Перед Лесси, между тем, стояло изящное блюдо из тушёных овощей и мягких лепёшек с пряным соусом — специально для неё, без малейшего мясного аромата. Она с благодарностью приняла такую заботу.       — Ты всегда была чувствительной к запахам? — уточнила Лилит, бросив на неё полуозорной взгляд.       — Нет… — ежиха чуть прикусила губу. — Это стало сильнее в последнее время.       — Хм. Любопытно, — с улыбкой протянула королева и грациозно потянулась за виноградом. — Может, это даже… предвестие чего-то большего?       Морфин прервал её взглядом, коротким, но выразительным. Она поняла намёк и рассмеялась:       — Ладно-ладно. Не буду пугать твою любимую.       Пауза в разговоре была недолгой — Лилит снова вернулась к светскому тону:       — Слышала, герцог Астарот оценил твой подарок настолько, что решил уединиться на неопределённое время в своей резиденции. Возится с Астартой, которую обожает до безумия, — хихикнула она. — Как кот кошку.       — Главное, что пока он не лезет к остальным, — хмуро отметил Морфин. — Меня устраивает.       — Не боишься его?       — Я боюсь только потерь. Он мне их не может нанести.       Люцифер усмехнулся и, не отрываясь от тарелки, произнёс:       — Сказано в твоём духе.       Лилит чуть склонила голову, будто вспомнила нечто важное.       — Кстати говоря, рада что моя посылка прошлой осенью помогла в поиске, — спокойно промолвила она. — Жаль, что всё потом зашло в тупик.       Морфин чуть напрягся, но сохранил спокойствие. Лесси, тем временем подцепившая вилкой тушёную морковь, замерла и опустила взгляд. Ноябрьская ночь и ритуал поиска при помощи тела Голода до сих пор оставались их общей тайной.       Не обратив внимания на пронзительный взгляд Люцифера, Лилит вдруг сменила тон, медленно поднимая бокал:       — Но давайте будем смотреть вперёд и выпьем за новые времена. Без псов. Без страхов. И, возможно, без старых ошибок.       Все — даже Лесси, которой налили гранатовый сок — подняли бокалы в ответ, и звон хрусталя отозвался эхом в зале.       Люцифер, сделав несколько глотков вина и откинувшись на спинку кресла, провёл взглядом по потолку, затем перевёл его на Морфина:       — Всё тот же. Даже спустя годы. Вон как ты землю по периметру заложил… некромагией, не иначе. Мертвецы под каждым кустом?       — Не под каждым, — холодно, но с оттенком иронии отозвался маркиз. — Только под теми, куда может дотянуться угроза.       — Ха! — коротко рассмеялся король. — Именно поэтому ты стратег, а не дипломат.       Лилит между тем бросила взгляд на Лесси, и на миг её зелёные глаза задержались на метке, еле заметно мерцавшей сквозь полупрозрачную ткань в зоне декольте. Её губы изогнулись в хитрой, едва уловимой улыбке.       — Слухи, как всегда, бегут впереди ветра… — негромко сказала она, обратившись как бы в пространство. — Говорят, что девочка, может, будет даже некромагом…       Лесси чуть вздрогнула, будто воздух в зале внезапно похолодел. Прислуга замерла. Даже Саманта неловко опустила глаза.       Но Морфин не дал тишине укорениться. Он спокойно поднял бокал, взглянул на вино сквозь свет свечей и негромко, но отчётливо произнёс:       — Пусть она будет кем захочет. Но если выберет мой путь — я научу её шагать по нему без страха.       И, сделав глоток, добавил уже с лёгкой усмешкой:       — Главное, чтобы не пошла в тебя, Лилит. Одну тебя Инферно с трудом выдерживает.       Люцифер фыркнул, почти усмехнулся. Лилит театрально закатила глаза, но улыбнулась, явно принимая выпад.       — Ах, Морфин… Ты всё такой же. Хитрый, ледяной и язвительный. Уверена, девочка у тебя будет с характером.       — Она будет любимой. Этого достаточно, — тихо добавил некромаг, глядя на Лесси с тем теплом, которое заметила только она.

***

      Когда ужин близился к завершению, Лилит откинулась на спинку кресла, легко касаясь пальцами ножки бокала, и бросила на Лесси задумчивый взгляд.       — Дорогая, — произнесла она мягко, — не составишь ли мне компанию в небольшой прогулке? Я обожаю любоваться интерьерами, особенно когда они… пропитаны магией.       Лесси на секунду замерла, не зная, как правильно ответить. Она повернулась к Морфину — ища опору, словно на распутье. Он кивнул ей.       — Хорошо… конечно, — отозвалась ежиха, вставая.       — Вот и славно, — довольно улыбнулась Лилит, мягко взяв её под руку. — Я давно хотела поговорить с тобой наедине, без мужских ушей.       И они, ступая в такт, покинули столовую. Несколько слуг сразу же последовали за ними, как положено по протоколу, однако королева кокетливо махнула рукой:       — Без охраны, пожалуйста. Мне не нужно напоминать, что я не хрупкая леди…       Двери закрылись за ними, оставляя мужчин наедине с вином и свечами.       Морфин, покручивая в руке бокал, с прищуром взглянул на Люцифера.       — Ты всегда был терпелив к её выходкам. Но что-то подсказывает мне, что сейчас она не просто из любопытства вытащила тебя из дворца…       Усмехнувшись, король отпил немного вина.       — Ты прав. Я начал покрываться пылью. Делами, встречами, договорами... Эта рутина заела меня хуже плесени из дворцовых подвалов, — он поднял глаза, и в них мелькнуло что-то удивительно человеческое. — А Лилит... она действительно хотела сюда. Интересовалась Лесси и вашим ребёнком.       — Она всё слышит, всё чувствует, — прокомментировал Морфин.       — Вот только это не праздный интерес, — продолжил Люцифер, и его голос стал чуть глуше. — Она давно мечтает о ребёнке, знаешь ли. О своём.       Некромаг чуть приподнял бровь, но молчал.       — Но ей не дано, — король слегка наклонился вперёд, погружаясь взглядом в вино. — Тело суккуба — это вечный сосуд. Слишком "зрелый", слишком "оформленный". И пустой. Матерью её называют фигурально, за то, что она первой была из их рода. А внутри… пустота.       Морфин перевёл взгляд на закрытые двери, за которыми Лесси и Лилит давно скрылись.       — Никогда бы не подумал… — тихо сказал он, — что она может желать нечто подобное.       Люцифер усмехнулся, но в этот раз — горько:       — Вот почему она так смотрит на твою. Даже не зависть. Просто — тоска.       И они оба замолчали, пока тьма за окнами сгущалась ещё больше.

***

      Гулкие шаги эхом разносились по коридорам особняка. Слуги держались на почтительном расстоянии — по личному приказу королевы. Она неторопливо вела чуть смущённую будущую мать под руку, скользя взглядом по мебели, витражам и картинам, словно всё это было не просто декором, а страницами старой книги, которую она когда-то читала взахлёб.       — Знаешь, — начала Лилит с задумчивой полуулыбкой, — сколько лет прошло, а Морфин всё так же любит мрамор с синими прожилками. Во время постройки дома, помнится, он лично подбирал материалы для зала, хотя делал вид, что ему всё равно.       — Правда? — удивилась Лесси.       — Ах, милая, он всегда всё держал под контролем, — королева мягко усмехнулась. — Холодный, сдержанный, умный. Настолько уверенный в себе, что женщины из высшего общества и не только... ой, они бы друг друга перегрызли, лишь бы он на них взглянул.       Лёгкий румянец лёг на щёки ежихи. Она замедлила шаг, почти сразу вспоминая: Мисти, Сильвия… Морфин был рядом, спасал, заботился — но она никогда не задумывалась, насколько он желанен для других.       — Мне... никогда не казалось, что он может быть предметом зависти, — тихо сказала Лесси.       — Именно потому, что он не разбрасывается вниманием. Никогда. Это делает его... особенно ценным, — многозначительно добавила Лилит, ведя её дальше.       Они миновали резной арочный проход, и вскоре вышли в старую галерею, расположенную в хозяйском крыле. Там в тёмной раме висела картина маслом, на которой легко узнавался особняк. И всё же — он был другой. Без нынешних крыльев, более новых фронтонов и роскошного сада. Суровее, проще.       — Я помню его таким, — сказала Лилит, остановившись и глядя на полотно с удивительной мягкостью. — До перестройки… до всей этой новой эпохи.       Лесси замерла рядом. Она уже видела эту картину. С Кайли. Но никто из рабов так и не сказал, что было "до". Кроме одной служанки-швеи, упомянувшей некую трагедию, после которой Морфин стал другим.       — Простите... А что случилось тогда? — посмотрев на королеву, спросила Лесси. — Почему перестройка изменила так много?       Та прищурилась и очень тихо, будто случайно, сказала:       — После неё изменилось всё. И Морфин. И весь его штат.       Повисла тишина. Только роскошные портьеры едва покачивались от сквозняка.       Лилит двинулась дальше. А Лесси всё ещё не сводила взгляда со старой картины, где особняк был... другим. Как и сам Морфин когда-то.       Что-то в словах королевы царапнуло её изнутри — не сама фраза, а то, как она это сказала. Будто бы знала больше, чем позволяла себе озвучить.       Лесси ускорила шаг, догоняя её.       — Ваше Величество… — голос был робким, но настойчивым. — Простите, можно ещё вопрос?       Лилит обернулась с лёгкой полуулыбкой.       — Конечно, дорогая. Ты стала куда смелее, чем на балу.       Ежиха опустила взгляд, собираясь с духом, и всё же спросила то, что крутилось у неё на языке:       — Особняк… Это всё как-то связано с Марселем? С сыном господина Морфина?       В зелёных глазах королевы мелькнуло нечто тонкое — не то удивление, не то осторожность. Она сложила руки перед собой, как истинная леди, и мягко произнесла:       — Ты наблюдательная. Но такие вопросы… — она немного склонила голову набок, камни в диадеме слабо блеснули в мягком свете ламп, — лучше задавать самому Морфину. Он не любит, когда кто-то обсуждает его личное. Особенно прошлое.       Лесси кивнула, но внутри у неё всё скрутилось. Она знала: Морфин не захочет об этом говорить. Он избегал упоминания Марселя, особенно после бала, когда тот с Присциллой устроили нападение с адскими псами. Она помнила, как в тот день особняк дрожал от его гнева. Как она пришла к нему в кабинет и сразу поняла: сына для него больше не существует.       И поняла ещё нечто важное: никто никогда не говорил, кто была мать Марселя. Ни Морфин. Ни прислуга. Лишь Саманта в прошлом году мельком обмолвилась.       Лесси ощутила, как внутри вдруг похолодело — словно воздух вокруг сгустился. И мысль складывалась мрачная:       «Ведь если совсем никто не знает о матери Марселя, то это значит, что…»       — Что-то не так? — вдруг спросила Лилит, чуть склонившись к ней.       — Всё хорошо… — солгала ежиха с вымученной улыбкой. — Просто... немного дурно. Видимо, утомилась от ходьбы.       Королева, впрочем, не стала настаивать. Она лишь коротко кивнула и повела её дальше.

***

      — …и тогда я вырвал клинок прямо из его горящей раны, — с воодушевлением вспоминал Люцифер, по-боевому размахивая руками, — а потом вмазал этому крылатому так, что перья до сих пор, наверное, где-то в пустошах валяются!       Морфин сидел за столом с прямой спиной. Лицо его было спокойным, но взгляд уплывал куда-то вдаль, расфокусированный и тяжёлый. Ему давно было не до вина и историй. Его мысли ушли за пределы столовой, уносясь за Лесси, чьё волнение всё отчётливее отзывалось внутри него.       Он знал, что Лилит редко бывает просто праздной собеседницей. Особенно если рядом с ней — что-то или кто-то, пробуждающий интерес.       — Эй, ты меня слушаешь вообще? — голос Люцифера вывел некромага из раздумий.       Тот медленно повернулся к нему.       — Не совсем...       Король прищурился и, наклонившись чуть ближе, усмехнулся:       — Проблемы с гостями? Или с хозяйкой твоего сердца?       Морфин не ответил сразу. Он всматривался в идеально прозрачный хрусталь бокала, прежде чем наконец глухо произнёс:       — Насколько хорошо твоя жена умеет держать язык за зубами?       Люцифер широко ухмыльнулся и, уже явно поддаваясь объёму употреблённого вина, выдал с ироничным прищуром:       — В постели? Никогда.       В этот миг двери столовой с тихим щелчком распахнулись, и внутрь вошли Лилит и Лесси.       Люцифер кашлянул и тут же отвёл взгляд, делая вид, что внимательно изучает узор на рукояти вилки. Лилит с театральной грацией прошла к столу, её глаза горели интригой, а губы играли лукавой полуулыбкой. Лесси, напротив, выглядела сдержанной и чуть напряжённой, но старалась держать вежливую маску спокойствия.       — Мы прекрасно прогулялись, — сказала королева, не обращая внимания на повисшую в воздухе неловкость. — Твоя девочка удивительно проницательна, Морфин. У неё тонкое чутьё на старые тайны.       Морфин медленно поднял голову. В его глазах промелькнула тень. Он посмотрел сначала на Лилит, потом на Лесси, чьё волнение чувствовал всё сильнее.       — Она у меня особенная, — произнёс он спокойно, но с оттенком тревоги.       Люцифер наконец рискнул взглянуть в сторону жены и проворчал, отхлёбывая вино:       — Ты опять нарылась в старьё, Лилит?       — Я? Никогда, милый, — невозмутимо откликнулась она, сев рядом и изящно поправив прядь огненно-рыжих волос. — Я просто прогулялась по коридорам памяти.       Морфин больше не смотрел на королевскую чету. Он видел, как Лесси села рядом, всё ещё напряжённая и тихая. Его прохладные пальцы нашли её руку и слегка сжали — твёрдо и успокаивающе.

***

      Накидка нашлась быстро — на спинке кресла у камина. Лёгкая, тёплая, с запахом лаванды от Лесси. Саманта перекинула её через руку и вышла из хозяйской спальни.       Коридор был тих. Большинство слуг сосредоточились в западном крыле — у кухни и столовой. Здесь же — только мягкий свет настенных ламп и гулкие шаги её собственных каблуков.       Элементаль уже почти дошла до поворота, когда краем глаза уловила лёгкое, почти бесшумное движение у дальнего конца коридора. Тень скользнула за угол прежде, чем она успела повернуться.       Там были технические помещения. Стояк санузла, складские комнаты, узкий проход к служебному входу. Никаких поручений, связанных с ними, на сегодня не было — Саманта знала это точно.       Она сделала несколько медленных и осторожных шагов следом.       За углом коридор был пуст. Только в дальнем конце — едва уловимое движение. Силуэт. Небольшой, с лёгкой походкой. И хвост — тонкий, с изгибом, мелькнувший тенью на стене.       Саманта прищурилась.       Она знала эту походку. Знала этот силуэт. Но мысль, которая начала складываться, не вязалась ни с чем разумным.       «Зачем ей туда идти? И именно сейчас, когда в особняке столь важные гости и каждый на своём месте? Её отсутствие быстро заметят…»       Силуэт свернул ещё раз — и исчез.       Саманта осталась одна в пустом коридоре с накидкой в руках. Огонь внутри неё чуть потрескивал — тихо, беспокойно.       Постояв ещё секунду, она развернулась и пошла обратно в западное крыло.       Но мысль уже увязалась за ней.

***

      Остаток вечера прошёл в относительно мирной обстановке. Десерты, лёгкие беседы и вино немного сбили остроту напряжения, позволяя расслабиться и даже улыбнуться… пусть и с привычной демонической усмешкой.       Лесси всё это время молчаливо наблюдала, лишь изредка отвечая и вежливо улыбаясь. Она будто пыталась удержать бурю мыслей за всем этим. Морфин, сидевший рядом, почти не отпускал её руку и чувствовал: ей нужно его присутствие.       Поздним вечером королевская чета поднялась в отведённые для них покои. Двери тихо закрылись за их спинами, отрезая от внешнего мира.       Молчание продлилось лишь пару секунд, прежде чем Люцифер медленно повернулся к Лилит. Улыбка, блуждавшая на его лице за ужином, исчезла.       — И что же ты ей наговорила? — спросил он спокойно, но в голосе скользили усталость и лёгкое раздражение, смешанное с тревогой.       Лилит непринуждённо пожала плечами, как будто речь шла о пустяках.       — О, ничего важного. Немного ностальгии… немного истории… Особняк Морфина, знаешь ли, сам нашёптывает. Его стены хранят куда больше, чем мы можем представить.       Сложив руки на груди, Люцифер подошёл ближе.       — Ты говорила с беременной женщиной о прошлом Морфина. Что-то у тебя с тактом стало… плохо.       Брови королевы удивлённо поднялись. Не сдержав смех, она обернулась.       — Забавно, от кого я слышу о такте. Не ты ли сегодня при ней отпустил шуточку насчёт моей болтливости в постели?       Король замолчал на мгновение, провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул:       — Это… было другое.       — Конечно, — глаза Лилит сверкнули. — Ты просто забыл, кто рядом. А я лишь напомнила, что далеко не все забывают.       Она прошла мимо него к зеркалу, осматривая себя в нём, потом сняла диадему и бросила через плечо:       — Ты не хочешь, чтобы она узнала. Ни от меня, ни от Морфина. Боишься, что это разрушит всё, что сейчас есть между ними и, возможно, коснётся самого Инферно.       Люцифер провёл взглядом по комнате, словно пытался увидеть то, что скрыто за стенами и за словами.       — Может, и правильно бояться, ведь душа Лесси по-прежнему нестабильна, — уже тише сказал он, подходя к столику. — Нет… мне и так было непросто совладать с Морфином в своё время.       Сев на кровать, Лилит скинула с ног туфли и подняла глаза на мужа. Помолчала, выжидая, пока он откроет бутылку коньяка и наполнит низкий бокал.       — Не лезь больше к ней с намёками, — продолжил Люцифер. В глубине его тёмно-зелёных глаз вспыхнул огонь. — И это не совет, Лилит.       — Ты отдаёшь приказ собственной жене? — усмехнулась королева, склонив голову набок, но в её голосе всё же сквозило возмущение.       Король сделал медленный глоток, не сводя с неё взгляда. Лёд звякнул о стеклянные стенки. Огонь в глазах стал опаснее.       — Тебе лучше последовать приказу своего короля. Ибо только Бездне ведомо, какой персональный ад может устроить разъярённый некромаг.       Он говорил всё так же негромко. Лилит немедленно выпрямилась. Её губы дрогнули. Немного помедлив, она наконец кивнула — не из согласия, а из понимания, пришедшего ещё несколько столетий назад.

***

      Лесси сидела на диване, облокотившись о мягкую спинку. Возле неё устроилась Мелли — молчаливая, ласковая, с привычной теплотой гладила её плечо и иногда поправляла плед. В комнате царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня в камине.       Но внутри Лесси всё ворочалось. Мысли, прочно спутавшиеся в клубок, не отпускали. Слова Лилит… та лёгкость, с которой они были произнесены, вдруг обернулась тяжестью. И малышка, будто улавливая тревогу матери, время от времени беспокойно толкалась.       Вскоре дверь медленно открылась, впуская Морфина.       Он выглядел измождённым, а в уголках глаз залегла тень напряжения. Он вошёл молча — только посмотрел на Лесси, и во взгляде было то самое, знакомое ей теперь чувство: он знал, что она чем-то потрясена.       — Мелли, — тихо сказала ежиха, едва ли не с извинением. — Иди к себе отдыхать, ладно?       Сиамка взглянула на Морфина — и, кивнув, молча вышла.       Некромаг взмахом руки наложил на дверь глухую, едва заметную печать — ни один звук теперь не покинет спальню.       Сбросив с плеч верхнюю часть костюма, он повесил её на спинку кресла. Потом прошёл к Лесси и опустился на колено перед ней, словно молча прося позволения быть рядом. Осторожно снял туфли с её ног, укутал их пледом.       Только после этого почти шёпотом спросил:       — О чём она тебе говорила?       Лесси застыла. Она ожидала этого вопроса, и всё же он прозвучал, как щелчок по нерву. Несколько секунд она колебалась, сжимая пальцы. Наконец, с трудом прошептала:       — Про картину... старый особняк. Про то, что всё изменилось после перестройки. В том числе ты.       Морфин молчал. На миг — слишком долгий миг — даже дыхание его стало едва уловимым. Он прислонился ухом к её животу, будто пытаясь спрятаться от всего мира в биении сердца своей дочери.       — Я... не готов, Лесси, — признался он, глухо, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Не сегодня. Я слишком устал. Не из-за Люцифера. Не из-за Лилит. А потому, что с каждым днём ты всё ближе. А я всё дальше от того, кем был. И всё труднее... скрывать.       Лесси опустила руку ему на голову, нежно провела по иголкам, чувствуя, как под кожей у неё дрожит напряжение и... страх. Но не перед Морфином. Перед правдой, которая ждёт где-то совсем рядом.       И всё же, спустя короткое молчание, Лесси заговорила.       — Я… уже видела эту картину, — прошептала она. — С Кайли. Ещё когда готовились к балу. Мы хотели узнать, почему особняк кажется таким… неправильным. Но никто так и не сказал. Как будто были стёрты следы. И потом… потом было так много всего. Я даже забыла об этом.       При упоминании Кайли её голос едва дрогнул — внутри накатила старая, но всё ещё живая горечь.       Приоткрыв глаза, Морфин взглянул на Лесси. Он почувствовал эту тень — тонкую, болезненную. И сердце у него сжалось. Он помнил, как она проснулась после сна с Кайли. Как он держал её в объятиях, пока не высохли слёзы. Пока дрожь не утихла.       — Сейчас не время говорить об этом, — тихо сказал некромаг, садясь рядом и беря её за руку. — Ни о прошлом. Ни о картине. Ни… о нём. Не когда ты в таком положении. Когда твоя душа ещё слишком хрупка. А связь с ней, — он ласково коснулся её живота, — уже почти крепка. Она улавливает всё, Лесси. Твоё волнение. Твои страхи.       Она слушала, не перебивая. В глазах отражалось напряжение, но и доверие тоже.       — Я всё ещё надеюсь… — продолжил Морфин, — что смогу провести ритуал. Он безопасен. Формула… — он кивнул в сторону письменного стола, в ящике которого, как Лесси уже заметила, лежал свиток, аккуратно скрученный и перевязанный лентой, — хранится у меня под рукой. Мне просто нужно немного времени. И правильный момент. Чтобы выявить, что творится внутри тебя. Чтобы… помочь тебе.       Лесси, затаив дыхание, кивнула. Она понимала. И чувствовала — он говорит не просто ради успокоения. Он верит в то, что делает. И она тоже хотела верить.       — Хорошо, — сказала ежиха. — Давай отложим это. Но… если ты будешь готов — я справлюсь.       Морфин чуть улыбнулся. Неуверенно, устало, но всё-таки тепло. Он встал и подал ей руку.       — Пойдём. Нам обоим нужен сон. Завтра будет долгий день.       Взявшись за его ладонь, она поднялась и пошла с ним к кровати. Комната погрузилась в полутьму, нарушаемую лишь мягкими отблесками каминного огня. Морфин укрыл Лесси одеялом — и прислушался. Малышка теперь была спокойна.