Часть 2

Everybody Here Wants You - Jeff Buckley welcome and goodbye - Dream, Ivory New Flesh - Current Joys — Я хочу попробовать — И понимая то что бежать от собственных желаний бессмысленно, когда она уже, хорошо ощущала пульсацию под своей ладонью, призналась на одном выдохе — Ртом —  Маки ошарашено разорвала зрительный контакт, не понимая, что ее смутило больше: собственные слова или же обнаружение того, насколько сильно ее ладонь отличалась размерами с его членом в таком состоянии? Из часто поднимающейся груди образовывались томные вздохи юноши, продолжающего сверлить взглядом свою девушку. С того момента, как одна из ее рук перехватила его, и прижала к груди — знак означавший согласие на его действия, а вторая прильнула к ткани его штанов — молчаливо озвучив о намерении сделать минет, ее первый минет.  С того самого момента, знакомое ощущение поднимавшееся изнутри — разлилось жаром по всему телу. Смесь желания и предвкушения того, о чем он, хоть и тайно, но так отчужденно, каждый раз прижимаясь лицом к подушке, на которой оставался ее запах, и сжимая свой член — мог только мечтать. На фоне тишины их спальни, которую никто не собирался нарушать,  вздохи в ее голове отзывались не с той громкостью, что была в реальности. Слишком громко. «Ну Конечно» пронеслось у Маки в голове. Это был бы не Юта, если бы не его сдержанность. Сдержанность, которая определяла его всегда. Даже сейчас, лежа с ней вплотную и имея полное разрешение на все происходящее — ощущать ладонью свою любимую часть девичьего тела. Внушительная грудь обрамлявшая тонкую талию, от которой он уже был без ума будучи наедине еще задолго до того как он впервые самостоятельно растегнул застежку ее бюстгальтера. И в тот же день, уже с позволения Маки, краснея и нервничая, со спины, начинал по юношески робко сжимать упругие формы и немного позже перекатывать между пальцами чувствительные розовые соски, внимательно наблюдая за каждым вздохом и изменением в ее лице. Когда она окончательно всем весом облокотилась спиной на его широкую грудь и задрала к нему лицо, на котором отображалось неловкое смущение  — то самое от которого Юта терял голову — он не смог сдержать своего умиления и навалился сверху, заключив ее в крепкие объятия — Маки ты такая милашка —. Сказал он тогда, уткнувшись носом в изгиб ее шеи и наслаждаясь запахом ее тела и волос. Тогда, уже после приступа ласки, он впервые оставил засос на ней.  Так что даже сейчас, лежа вплотную с ней и держа рукой свою любимую часть девичьего тела и имея очевидные признаки того, что он хочет её Маки: в поведении тела и во взгляде — он застыл в оцепенении. Вздыхая, начинает шепотом — Маки… — Зная своего парня наизусть, она уже догадалась, о чём он, вероятно, собирался сказать. Поэтому решила опередить его. — Ты же знаешь, что я бы не делала этого, если бы не хотела — так же шепча — И ты так же прекрасно знаешь, почему я хочу это сделать — Освободившиеся руки потянулись и повисли у него на шее. Маки прижалась к нему всем телом — будто заблудившаяся кошка, ищущая тепло и утешение. Ограниченная в словесных выражениях в подобные моменты, она, всегда поступала так, когда хотела сказать только одно: «Я люблю тебя, Юта». Каждый раз отвечая на ее ласку, зарываясь носом в копну её волос и поглаживая спину, его объятия становились крепче, а поцелуи, по макушке, настойчивее от чувства благодарности и искренней любви к этой девушке, которую он испытывал каждый раз вспоминая все те совместные моменты, через которые они прошли и, которые также привели их к сегодняшней реальности. Моменты эмоциональной близости, когда глаза наливались слезами, а в горле образовывался ком, не только от того, что приходилось наблюдать за тем как человек ставит на кон всего себя — свою жизнь взамен на маловероятную победу. Человек, к которому ты в оцепенении осознаешь свои настоящие чувства перед его вероятной гибелью. А уже и от того, что сидя друг напротив друга и держась за руки, она впервые рассказывала о том всём, что произошло в тот день с кланом Зенин. Со всеми детьми, женщинами, воинами, с её отцом, с матерью, которая когда то действительно была матерью в ее детских глазах, и в конце о самом тяжелом — о Май. Момент откровения, когда вечно сухие щеки прекратили таковыми быть. Первая слеза, появившаяся на опущенном лице, желающем скрыться от всех и не показывать свою уязвимость, исчезла в девичьих волосах. А уже вторая, обмочила футболку парня, сидевшего еще секунду назад напротив и внимательно выслушивая ее, утешительно поглаживал ее руки. — Я тебя тоже — улыбнувшись произнес он, обцеловывая шрамы на ее щеках — Спасибо — Решившая первая продолжить разговор для того, что бы уменьшить его переживания, она вырвалась из его обцеловываний и спросила — Как бы ты хотел? — и в ту же секунду стыдливо спрятала лицо, уткнувшись в его грудь, заканчивая мысль — Я имею ввиду в какой позе… —  Она почувствовала напряжении в теле заключавшее ее в объятья  — Маки, мне все равно… Только как тебе будет удобнее, я буду рад всему от тебя — С характерным для него волнением в голосе и мимике, произнес  — Правда, если ты действительно хочешь… —  Маки вырывается из его захвата рук — Дурак, я хочу, — стараясь держать зрительный контакт и говорить ему это прямо в лицо, вспыхает — что бы мы сделали как хочешь ты! Сегодня твой день— И в итоге заминается под конец.  В раздумьях он опустил голову, и поднял, уже, очевидно, с самого начала имея ответ на вопрос в своей голове. Пристыжено, слово пойманый на чем-то интимном —  подросток, признался — На коленях — С пылающими щеками и со своим извиняющим взглядом, он перевел взор на нее. Краткий кивок и рука Маки уже невесомо покоилась на его футболке, через которую ощущался, как до сих пор ни привычно, здоровый вес и множественный ряд мышц.  В голове происходило копошение в поисках всех тех детальных подробностей где и как будет приятно вашему парню, о которых она уже успела узнать, с того момента, когда между ними впервые возникла интимно неуклюжая обстановка. В его комнате общежития. Их первый поцелуй, произошедший после того, как Маки ответила ему согласием на его просьбу, поначалу неуклюже смазанный, а после поразивши ее стеснение в вопросах близости, окончательно. Невинный вид ее недавне ставшего парня умалчивал о многом. И даже о том, что позже, его язык в спрашивающем жесте  огладит ее губы и после согласия Маки в качестве приоткрытого рта — ласково проникнет в ее рот, оглаживая одной рукой щеку, второй ее руку. В тот день они так и не посмотрели кино и уснули в обнимку. Успешно найденные в своей голове обрывки советов от Нобары как лучше начинать, и прочитанного о том, как и где лучше посасывать, а где лучше справляться языком, и с какой интенсивностью это делать — прошибли приятным волнением по телу. Даже если они, хоть и не официально, но жили время от времени под одной крышей, это не отменяло того факта, что они пока что не переступили крайний уровень физической близости и оставались девственниками. Хоть они и были героями Общества Магов, а Юта и вовсе, пока что формальным, в силу его возраста, но главой клана Годжо — не стоило забывать, что Маки было лишь семнадцать, и ему на год больше. Это были первые для у друг друга отношения, которые длятся уже три месяца. И когда дело касалось интимной стороны отношений, то любой обычный школьник мог бы похвастаться более раскрепощенностью и опытностью нежели Маги особых уровней.  Хоть это не являлось основной проблемой, а лишь частью всей картины, в которой еще сыграла огромную роль закрытость Маки — ее познания в теле своего парня заканчивались ровно на его голом торсе и знании того, как ощущались его мышцы под ее ладонями. В то время как познания ее парня о ее же теле постигли того, что он знал ее на вкус.  Поэтому для нее это будет впервые сегодня. Так же как и для Юты когда то впервые вводящему в нее свои пальцы и ощущать ее пульсирующие и сжимавшие изнутри стенки. И доводящему ее как и пальцами, как и его вылизующем все что находилось между ее ног — языком, до одних и тех же всхлипов которые она старательно сдерживала своей ладонью. План действий которые вероятно могут понравиться Юте как мужчине предстал в голове. «Сегодня твоя очередь» подумала Маки.  Уже лежавшая на его груди женская ладонь начала нежно оглаживать повторяющимися движениями его формы. Начиная с его ключиц и переходя на плечи и руки, позже проходясь по подтянутым мышцам живота она спустилась к краю его футболки и ее пальцы ловко проскользнули под нее к разгоряченной коже.  — Снимешь? —  Ловко привставши, он выполнил ее просьбу и вернулся к ней в исходное положение.  Из-за разницы в росте, что была у них, в лежачем, как сейчас положении, ей приходилось либо ложиться на уровне его головы, либо каждый раз задирать голову для того что бы взглянуть на него, а не просто ощущать его вечно устроившийся подбородок на собственной макушке. — Скажешь что бы я прекратила — после паузы неуверенно произнесла — Если не понравиться… —  То ли жалобный, то ли умоляющий стон сорвался с его рта — Маки, как ты можешь такое говорить — Рука прошлась по ее растрепанным волосам — Мне нравиться всё, что ты делаешь для меня, потому что это ты, Маки, и это понравиться особенно… — Она услышала его.  Придвинувшись ближе, до того расстояния пока ее губы не смогли спокойно доставать до его разгоряченной кожи и ощущать его учащенное сердцебиение, она начала нежно расцеловывать все то, до чего доставала ее шея в выгнутом и согнутом состоянии. Пока ее влажные и пухлые от поцелуев губы заставляли подрагивать юношеское тело, то в это время ладонь, невесомо соприкасаясь со всеми выпуклостями и впадинами на его торсе, спускалась ниже.  Имея очевидные, даже для детей, знания, что делают в такие моменты, не означало, что и в реальности будет все так же само, и что в тебе будет присутствовать та же смелость, что и в голове. Осторожно начиная полизывать область груди, она приложила руку к бугорку на его штанах. Секундная растерянность, о том какое движение рукой будет правильное, и она начала все таки физиологически инстинктивно. С верха до низу. — Ха... Маки...—   Напряженная рука стала напористее поглаживать зеленую макушку видневшуюся под подбородком.  Оторвавшись губами от кожи, но продолжавши движения рукой, которая становилась смелее, она подняла взор на него. Его губы еле доставшие до ее лба, задержались на нем, пока она не вернулась к его торсу обратно.  — Ты можешь снять — в стеснении от самой просьбы, глаза рефлекторно замкнулись.  — Хорошо —  ответил Юта, поглаживая ее —  Я только встану возьму салфетки и — Неловко, после заминки продолжил  —  смазку. Так будет легче…—   — Да — Волнительно прозвучало в ответ.  Хоть Маки и была для всех известной своей грубостью не только физической, но и словесной. Это не отменяло того, что она так же как и все, имела свои человечные стороны. И сейчас, будучи с человеком, который ее любит, и которого она, в ответ любит не меньше, — трепетное чувство простой и легкомысленной человечности, при котором не нужно было думать, о том насколько ее руки шершавые от оружия и сколько невидимой крови на них было — наполняло ее тело. Рядом с ним она была просто человеком, девушкой.  Девушкой, которая как и все имела своего рода волнение перед тем как, хоть и не буквально, но лишаться невинности своих действий со своим первым парнем. И сейчас это волнение было вызвано тем, что в любую секунду матрас может снова прогнуться, оповещая о возвращении Юты под ее бок. Полностью оголенного Юты, имеющего тело, которое всем своим видом доказывало, насколько сильно он хочет ее.  Поэтому голову Маки, желавшей ему только всего лучшего, захватили размышления о том, куда лучше смотреть с его возвращением, или же о том, насколько сильно сейчас нужно будет сжимать его член или, уже позже, посасывать, что бы ему понравилось. И какие слова произносить в таких ситуациях и произносить ли их вообще.  Полностью раздраженная тем, что ситуация не такая как с оружием, где есть основные каноны использования, в которых ты либо неудачник либо мастер, она резко содрала через плечи свою майку, оставшись только в одних спальных шортах.  «Не одному же ему голышом сидеть и смущать меня» Приложив кусок тряпки — майку, к обнаженной груди, подумала.  Не услышав его шагов, Маки сжалась, когда она снова ощутила тепло его тела рядом с собой.  Обдумав секунду она, чуть приоткрыв глаза и стараясь смотреть только в его поддернутые румянцем глаза, обвила руками его шею и придвинулась к лицу. И не желая выдавать свою неловкость, казалось бы для Маки, в такой простой, по сравнению с чем она сталкивалась — ситуации, она принялась наступать первой. Лучшая тактика это нападение первым.  Сперва губами она осыпала его лицо влажными поцелуями — скулы, лоб, нос, ямочки губ. Когда их полуприкрытые глаза встретились, одна из ее рук отлипла от его шеи и крепко ухватилась за его собственную, заставляя его проводить ладонью по её телу сверху вниз. —  Ты можешь меня трогать так как ты хочешь — Заявила она, оставляя руку в его собственном распоряжении уже на оголенной груди.  Маки снова повисла на нем. Чувствуя дыхание на собственных губах, она прильнула к чужим. Почти невесомо и нежно, пока Юта временно позволял ей взять все на себя, и в ответ на ее ласку просто приоткрыл рот. Ее язык не спеша проник в его рот, встречаясь на пути с другим. Движения были плавными, почти распробывающими, будто бы во рту были остатки какой-нибудь сладости съеденной на ужин. Рука отгладила мужское лицо. Острые скулы, над которыми были вечные синяки под глазами, делающими их еще больше, а ее любимое лицо — жалостливее.  Непристойные громкие звуки, которые они издавали во время поцелуев, побудили, до этого неподвижную руку, находящуюся под ее головой — прийти в действие и переместиться на изгибы ее спины. И не теряя времени вторая, в это время сжимала пухлую сексуальную грудь, переодически спускаясь вниз по впалому животу своей грубой мужской ладонью, которая могла в два обхвата обхватить ее талию целиком.  Маки же, своим бедром ощутила прислонившуюся нежную плоть, которая своей температурой грозилась оставить след, — когда он, стараясь достать рукой до ее упругих ягодиц, которые Юта всегда с удовольствием сжимал, — придвинул ее ближе.  Томные вздохи обеих, срывались прямо в поцелуй. От неё из-за всех тех манипуляций проделанными Ютой с ее грудью и задом, и тем будоражащим чувством, вызванным величиной и широтой плоти которая покоилась у нее в бедрах. И уже от Юты, из-за всего того опьянения, которое он себе заработал во время того, как наблюдал за лежащей на уровне его груди Маки — искренне старающейся его впечатлить, полизывая грудь и поглаживая ладонью член.  Он даже не знал, что возбуждало его больше. С трепетом в сердце наблюдать за ее стараниями, или же, если быть честным, представлять сидящую между его ног Маки, сосущую член и доводящую его до скулежа. Во время их отчаянных попыток отдышаться и набрать воздух в легкие для последующих поцелуев, она выскользнула из его рук, и развернувшись, потянулась к прикроватной тумбе, на которой покоилась принесенная Ютой смазка.  Если сейчас она уже могла свыкнуться с тем, что подобные вещи появлялись в ее жизни и становились надобными в подобных ситуациях, то еще совсем недавно у нее это вызвало совершенно иную реакцию.  Когда ее одежда была аккуратно снята двумя парами рук. И поначалу изучающий ее, взгляд Юты сверху, впился в округлости ее подтянутой фигуры и кусок ткани покоившийся под ее ярко выраженными тазовыми костями и впалым животом — перед тем как окончательно возбудить ее и начать впервые вводить свой палец в неё, который предварительно был измазан прозрачным лубрикантом из этой же упаковки.  Тогда он, после паузы, во время которой она должна была привыкнуть к новому ощущению, того что он внутри нее, —  начал осторожно вводить его немного глубже, вызывая у нее чувство уже большой наполненности, — она смутилась еще больше. От понимания того, что он не покупал ее именно для этого момента, а будучи в таком возрасте еще не до конца созревшим, особенно когда по ночам ты ощущаешь прильнувшее к себе девичье тело, которое ты время от времени видишь полуголым и ощущаешь его теплоту под своими прикосновениями — то он определенно должен иметь, как и все остальные — огромное физическое желание, с которым он как раз таки и справлялся наедине, используя эту смазку. С волнением в движениях, она вернулась к нему, спускаясь лицом на уровень его широкой груди для того что бы продолжить начатое.  Свободной от лубриканта рукой она провела по его животу, стараясь скрыть неловкость момента, когда она неуверенно, в слепую, потянулась другой рукой к члену. Изначально она осторожно провела тыльной стороной, уже другой ладони, та что была в смазке, — по всей его длине. Через мгновение она также как и до этого — робко, уже обхватила рукой член полностью, предположительно на середине длины, и почувствовала то как напряглось его тело. Когда Маки, пока что упираясь на рефлексы и интуицию, сделала свое первое, неуверенное движение кистью по всей длине, Юта не выдержал и издал умоляющий стон в макушку Маки, в которую он уткнулся. Получив положительную реакцию в виде таких звуков, ее рука набралась смелости и сжалась сильнее вокруг члена. И продолжая в плавном изучающем темпе, нашла губами его сосок и принялась его лизать.  — Мхм — Послышалось сверху, пока его руки, в желании чувствовать свою любимую Маки на все сто процентов, отлаживали ее спину и волосы.  Когда ее рука более менее подстроилась под его форму, да и вообщем сама она, привыкла ко всему происходящему, Маки потихоньку начала пробовать ускорять темп и при этом стараясь охватывать всю длину, от кончика до основания. Не забывая при этом про сосок, она окончательно прильнула к нему губами и начала посасывать чувствительную часть тела, до того момента пока с Юты не начали срываться участённые вздохи. Очарованная и возбужденная этим так же как и сам Юта, Маки захотела увидеть это собственными глазами. И, не прекращая дрочить ему, отлипла губами от его соска, задирая голову к источнику звуку. От наслаждения, полуприкрытые глаза виднелись на его раскрасившемся лице, который так жалобно закусывал свою губу, от всей эйфории которая пьянила его кровь. Когда их взгляды встретились, он протянул руку к ее щеке и огладил.  — Маки, если ты сейчас так продолжишь, то я думаю, твоей руки будет достаточно для меня — Прозвучало умоляющим голосом из его влажно ставшими губ, после того, как он судорожно чередовал закусывание и их облизывание, из-за всех тех чувств, что бурлили в нем, только из-за прикосновений ее женской руки.  Идиот был настолько влюблен и очарованный этой девушкой, что минутная работа ее руки и запах тела, от которого он не мог оторваться, что сейчас и что в первый раз, и действовавший словно феромон — могли заставить его позорно излиться ей прямо в руку. Не говоря уже про то, что от вида и ощущения ее рта вокруг его члена или же от теплоты и, вероятно, узкости внутри нее — он позорно закончит за секунду и просто повалиться от бессилия всем телом на нее. И потом, конечно же, будет извиняться за это, потому что в размерах у них очевидная разница. — Хей стой — Недовольно буркнула Маки, явно не соглашаясь с таким раскладом событий и прекратила движение снизу.   Ладонью Юта почувствовал как нагрелась ее щека. Вероятно от осознания того, почему именно, она против того, что бы сейчас все закончилось именно так.  После того как Маки пристыжено спрятала свой взгляд от него, между ними повисла тишина, иногда нарушающаяся учащенным дыханием юноши.    Хоть Юта и понимал какие слова должны прозвучать дальше, он, по его мнению не имеющий права с помощью них продолжить, просто молча продолжил умиляться ее видом и оглаживать шрамы.  Вечно выбивающаяся прядь ее отросшей челки, снова залезла на лоб, поэтому он, как и всегда, трепетно улыбаясь, заправил ее за ухо, продолжая все больше впадать в свои приступы умиления. Во время которых, он либо старательно сдерживался от того, что бы не задушить ее своими объятиями и зацеловать, либо же, срывался и делал это, пока не сбивался со счета времени и Маки не начинала вырываться.  Её ладонь накрыла его лежащую руку на ее же щеке, когда она быстро, очевидно не от злости, а от смущения — отрезала — Ну тогда давай? —  И после, аккуратно оперевшись об локти, начала вставать, что бы принять сидячие, на коленях, положение.  И когда он, проделал антологичные движения и оказался напротив сидящей девушки, которая до сих пор избегала момента взглянуть на него — потянулся к ней.  Его обе ладони обхватили ее лицо и вернули возможность снова встретиться взглядами и убедиться в том, что даже не смотря на величайшую разницу их характера — именно сейчас они делили одно чувство на двоих, и их лица полностью говорили о том какое именно.  Не обдумывая, Юта поцеловал ее в губы со всей нежностью и успокоением, которое он всегда старался вкладывать именно в такие поцелуи. — Ты такая красивая —  Руки переместились на женскую спину и притянули тело к себе. Уткнувшись носом в шею, он умиленно сжал ее в своих объятиях.  — И милая, ты самая милая — Проскулил он, судорожно расцеловывая ее шрамы на лице.  — И правда, Маки я могу сам — Прошептал он ей в губы — Мне будет и от твоего присутствия уже очень приятно  —  Признался Юта. И он не врал. Маки щелкнула его за нос. Так она делала каждый раз, когда Юта в силу своего характера, хоть иногда и не осознано, но старался своей сердечной чуткостью позаботиться о ее комфорте. Даже там где этого не требовалось. Ее недовольство и раздражение по поводу этой привычки было вызвано больше тем, что такими действиями Юта отказывался от себя и от своих желаниях, нежели от того, что ее персоне уделялось слишком много внимания, которое явно было не свойственно для ее жизни до отношений с ним. Продолжая находиться в его объятиях и чувствовать его разгоряченную кожу своей, и то что было вызвано волнением у обеих — его сердцебиение, Маки прошептала — Ты говорил на коленях да? —  Вместо словесного согласия Юта робко, словно будучи пристыженым за свое желание, кивнул головой. Он разорвал объятья, возвращаясь к ее лицу и укорачивая расстояния между ними до такого, что бы их лбы соприкасались. Но даже это не помешало скрыть румянец девичьего лица, на котором дополнительно отливался подрагивающее слабый свет, придававший лицу теплых оттенков и смягчавший его черты. Свет исходящий из свечи стоявшей на комоде в другой части комнаты, которую Маки решила оставить после их ужина на балконе, и которая также являлась ее же подарком ему. Огромная успокаивающая свеча для сна в стекле, с приятным ароматом, который должен способствовать снижению тревожности и помогать при бессоннице — аромат лаванды, ромашки и ванили. Подаренная для тех ночей, когда ее не было рядом — иначе эта свеча не имела никакой надобности.  Потому что, помимо запаха, принадлежащему Маки, имеющий все те же функции, что и сам подарок, но действующий намного эффективней, Юта так же мог ощущать теплоту её тела. Когда он, крепче прижимая её к себе, без затруднений проваливался в крепкий сон, пока с утра его не разбудит Маки своими попытками выбраться из его крепкой хватки. Он поцеловал ее в губы, словно извиняясь за свою похоть, которую он испытывал к ней. И специально задержался в неподвижном положении, чтобы как можно дольше насладится ощущением ее дыхания и мягкости губ — на своих. — Я буду сидеть на краю кровати — Пряча свой взгляд, говорит ей в губы, как только заканчивает с поцелуем — Тебе будет так удобней —  — Я хочу не как будет мне удобней, а как будет прият….. удобней тебе — Стыдно выпаливает Маки.  — Мне будет очень приятно, мне приятно уже — Честно отвечает он, если не приуменьшает. На его слова Маки лишь смущенно хмыкнула и разворачиваясь к нему спиной, начала сползать с кровати, прямиком на пол.  Первые пару секунд, сначала оцепеневший от происходящего Юта, просто наблюдал за ее перекатывающимися в движении — сильными мышцами голой спины, а уже после, подполз на край кровати и расставляя ноги, уселся. Так, что ровно в момент когда Маки приняла окончательное положение, сидящее на коленях около кровати, и подняла свой взгляд прямо, — член Юты во всей его величине оказался прямо у нее перед лицом.  Из девичьих губ вылетел резкий, удивленный выдох, а расширенные глаза — одновременно от того, насколько неожиданно перед лицом оказался мужской член и, от того, насколько сильно это отличалось от ее представлений — не могли определиться с последующим действием: продолжить пялиться или отвести взгляд. Хотя при любом раскладе, возможность ее лица краснеть — достигает максимума.  «Идиот, тебе надо переживать не за какие-то мелочи, а за то, поместиться ли это вообще в меня целиком».  Мысленно обратилась к нему девушка, когда увидела впервые мужской член — член Юты, и поняла, что ее представления которые опирались на порно — очень различались с реальностью. Либо с мужчинами из интернета было что-то не так, либо же с ним. Ведь по сравнению с ними, Юта  имел огромное преобладание в размерах. Он был действительно крупным, как и в длину как и в широту, настолько, что первая мысль девушки была о том, что он попросту не войдет в нее в их первый раз. А уже вторая вторая мысль, после того как она, от неловкости скованно, все таки вернулась взглядом к нему — была о том, что его форма была более эстетично привлекательнее, нежели во всем порно и во всех тех обучающих видео, о том как сосать член, которые она успела посмотреть. Хоть и не вслух, но она могла признаться в том, что это действительно привлекало. Особенно если напоминать себе, о том какое тело и лицо имел Юта.  И о том, что причиной, по которой его член был настолько возбужден и, вероятно, достигший максимальных размеров , была сама она. После того как зеленоволосая успела уже сто раз, себе же, в своих мыслях напомнить обо всем том, что она успела узнать на тему как правильно сосать член мужчинам и какие действия предоставят наибольшее удовольствия — она, определилась с тем как будет начинать.  Наклоняясь туловищем вперед так, что бы ее обнаженная грудь упиралась об деревянную часть кровати, она принялась, хоть сначала неуверенно, но расцеловывать член по всей длине. Начиная с широкого основания и заканчивая на головке, с которой уже давно сочился прозрачный предэякулят. Его плоть оказалась невероятно горячей, а смазка, в которой его член был измазан когда она ему дрочила, отдавала сладким послевкусием. Маки не забывает и о том, что полизывание языком так же вероятно как, по мнению сайтов, — и остальным мужчинам, Юте может понравиться. Поэтому опускаясь шеей вниз, она возвращается к основанию, и собираясь проделать весь тот путь, что и при поцелуях, начинает осторожно полизывать и уделять внимание всей длине так, что это больше начинает смахивать именно на вылизывание члена до чиста от спермы, которая ускользнула с женского рта при кончании внутрь. Прямо как в тех эро мангах, которые Юта мог почитывать время от времени в лет так шестандацать. Достаточно уделив внимание самой длине и почувствовав языком каждую венку, она, аккуратно решившись, взяла его в ладошку. Для удобства при последующих действий.  Осторожно своим языком Маки провела по кончику, а когда убедилась в том как все там устроено, сначала от неопытности - нежно, боясь причинить боль тем, что не до конца понимает с какой силой нужной сжимать губы и куда девать зубы, — брать его в свой теплый рот и дополнительно стараясь вовлечь свой язык в действие. Тем самым вызывая мужскую реакцию сверху, звуками, которые Юта старательно пытался приглушать с самого начала. — Ах… —  Почти беззвучно вырвалось с парня на выдохе, сливаясь со стоном, вызванным ощущением теплого рта на себе. Сомкнув свои влажные губы вокруг его крайне чувствительной головки, Маки с решимостью приступила использовать язык по такому же принципу, который обычно используют при поедании замороженного фруктового льда на палочке, вылизывая там все, что вылизывалось. Она так же старалась сосредоточиться и на том, что бы поджатые под губы зубы, не цепляли плоть. Даже если это в открытую подтверждало то, что она интересовалась и готовилась к этому специально для него. Потому что сейчас — это, очевидно было не самым смущающим из того, что она делала и, что предстоит сделать. Затекшая рука ныла, и она в слепую нашла его, слегка подрагивающую, ногу и использовала ее в качестве упора, пока в это же время, движения ее губ, едва слышно посасывающие головку, и движения языка — стали более менее синхроннее. Только правда была в том, что он и не нуждался в точной синхронности.  Достаточно было того вида, который открывался перед ним сквозь его полузакрытые от наслаждения глаза. Вид Маки, сидящей между его ног. И даже не смотря на подрагивающую то вниз то вверх — зеленоволосую макушку, которая закрывала собой ее милое лицо.  Из-за которого он, если она чуть приподнимет его и продолжит с тем же взглядом, не то что бы сосать, а просто держать член во рту — мог запросто, случайно кончить прямо туда.  Юта, будучи таким человеком, который нуждается в постоянном физическом контакте с человеком, которого любит, одной рукой накрыл её собственную, державшуюся за его ногу - начало бедра. Мышцы то и дело, что неустанно напрягались. А уже вторую он положил на ее макушку. И осторожно, чтобы случайно не рассчитав свои силы и в порыве удовольствия не придвинуть её за голову к своему паху так, что в рот войдет вся длина, а конец упрется прямо в глотку, он снова и снова повторял свои судорожные поглаживания по голове, ощущая под рукой её шелковые на ощупь волосы. Невидимый запах этих же шелковых волос, забил в ноздри. Запах зелёного чая и свежести, обусловленный тем, что после своих тренировок она могла принимать душ по несколько раз за день. Запах, ассоциировавшийся с домом. Не с тем родным, в котором прошло его детство и, в котором жили его родители с сестрой. И даже не с тем, который за такой короткий промежуток времени смог им стать — стены общежития Магического Колледжа. А с тем, где постельное бельё было пропитано ним — её личным запахом. С тем, где гостиная со смежной кухней превращалась в свалку с большим количеством мусора из-под доставки еды и пустых банок соды, — как только у них появлялось свободное от миссий время. И Маки с минимальным количеством вещей — из-за того, что всё, что ей нужно, уже было там — приезжала на все выходные. И с порога заключалась в его крепкие объятия со словами о том, как он по ней скучал. Даже несмотря на то, что они виделись вчера.   И с тем, где кровать перестала быть местом годовых страданий и впитывать по ночам слезы, а стала местом душевного умиротворения двух любящих людей. Юта любит ее и Маки не меньше его — так же ответ. И единственное, что могло нарушить строгий покой царивший на этой территории, так это бешеное биение сердец, которое в такие моменты казалось даже громче, чем стеснительные стоны Маки, вырывавшиеся из нее, когда она находилась под ним, а его пальцы в ней. Или же когда его голова устраивалась между ее ног, а его сильные руки держали ее невыносимо сексуальные и округлые бедра. И потом, словно это была какая то сладость, и как она уже многочисленное количество раз замечала, не смотря на его безобидную внешность — жадно все вылизывать, и заставлять ее тело обмякнуть до такой степени, что сил контролировать все жалобные всхлипывания, которые выходили из нее — попросту не оставалось.  И как раз сейчас происходило то самое единственное исключение. Только теперь уже не Маки, не зная куда деть себя и свои конечности, со срываемыми с губ стонами, отчаянно цеплялась за все что видела — а сам Юта. — О боже…. Маки — Умоляюще произносит он, прижимаясь словно щенок своей щекой к ладони ее руки, которую он успешно успел ухватить со своей ноги и поднять к своему лицу, переплетая их шершавые пальцы. И точно через секунду, не успев произнести всех тех слов, что крутились у него в голове, и очевидно по тому каким был он — до боли слащавых, Юта ощутил как его член полностью погрузился в мягкий и теплый рот Маки, а дрожь во всем теле, от того насколько это было хорошо, — пронзила его и заставила жалобно ухватиться за нее сильнее. Приятно было настолько, что сравнивать ощущения которые ты испытываешь, когда твой член сосет девушка твоей мечты, в которую ты был влюблен еще будучи на первом году обучения, и те ощущения, когда ты сам себе дрочишь, и если быть честным, часто на эту же девушку, представляя о том какая она на запах или же какая на ощупь ее большая грудь — было просто бесполезно.  — Маки, милая  — Уже не скрывая своих стонов, подал голос Юта, ощущая низом, как с каждым разом Маки все больше и больше старается вобрать всю длину, проталкивая член все глубже и глубже в свой рот, теплота которого создавала температурный контраст, а ее язык дрожь во всем теле — тем самым вызывая все больше и больше новых звуков, срывающихся с губ парня.  Плавясь во всех тех новых ощущениях, которые они уже успели открыть вместе, Юта, все так же не выпуская её, маленькую, по сравнению с его, руку, продолжал нежно прижиматься к ней, слюняво расцеловывая и шепча туда все те слова, которые Маки знала наизусть. Пока, множественное количество раз закрывая и отрывая их, он не приоткрыл свои глаза и не заметил того, что между его ног, открылся полный вид, смущенного и стесняющего посмотреть на него, лица Маки. И в сопровождении неожиданного и невероятно громко, по сравнению с прошлыми, звука, он быстро освободил свою руку от ее и уже, своей свободной, потянулся к лицу. И судорожно обхватывая правую сторону лица, он заставил поднять её лицо так, что их взгляды встретились. Смущенная в этой комнате больше всех, Маки, не смотря на всю свою неловкость, присутствующую и в ее движениях и на лице, когда она смотрела прямо на его, не менее красное, лицо, которое пристально пожирало ее своим взглядом, все так же продолжала брать его член в рот, выделяя при этом достаточное количество слюны. Излишки которой могли вязко скапывать на ее оголенную грудь, которая при каждом движении покачивалась. Прямо в такт звукам, который издавал рот Маки делая минет. — Маки, ты такая красивая, правда — Отчаянно стонет он, придерживая одной рукой ее лицо и внимательно наблюдая за тем, как же сука сексуально и мило оно выглядит, когда она делает такое выражение лица, держа его член во рту. А уже второй рукой — ее затылок. При этом старательно сдерживаясь, боясь случайно ухватиться за ее волосы и сделать ей больно, каждый раз когда ее щеки и влажные губы создавали не только подразнивающие звуки, но и уж слишком огромное напряжение вокруг него.  — Ещё чуть-чуть и я всё…. — Еле сформировавши четкое предложение, признался он. — Я возьму салфетки —- И даже не начав протягивать руку за ними, как из Маки вышло недовольное мычание, привлекающее внимание. Ее брови требовательно нахмурились, временно забывая о том, насколько сильно ее лицо было смущенным. Пальцем она указала на свой рот, и сразу же, ожидая в ответ такую реакцию, пристыжено отвела взгляд.  — Что…. Маки не нужно…. — Удивился он, и понимая то, что он уже не сможет отказаться от такого в такой момент, переспросил — Это может быть не слишком приятно…. на вкус. Ты уверенна ? —  В ответ она лишь кратко кивнула, стараясь как можно скорее убежать от этого, чертовски неловкого, разговора о том, куда он будет кончать. И все так же, не останавливаясь всё это время, продолжила стремительно приближать его к концу, добавляя ко всему этому свою руку, смотря на него снизу вверх. И он был честен. Спустя пару секунд работы женской руки на пару с ртом, и с него уже срывались только жалобные поскуливания. Ровно до того момента, пока его член не стал настолько пульсирующим, что даже через пелену своего возбуждения, ей сложно было не заметить это. И хватаясь за ее голову как можно крепче, из него не вырывается звонкий и протяжной стон, который расходиться в ночи их квартиры.  Его низ живота подрагивал, а бедра непроизвольно плавно двигались, пока его сперма наполняла ее теплый рот.  Горячая и слизкая жидкость, излилась в ее рот, непривычно странным для ее языка вкусом. Она не отдавала горечью, как многие могли ее описывать, скорее нейтрально. Со стыдом и унижением на лице, будто ее заставили, а не она сама, еще с самого начала решив, что она сделает это, сжала свои губы покрепче, обхватывая его еще твердый член, и вобрала во всю длину так, чтобы после все излишки спермы, которые могли оставаться у него на члене — оказались у нее во рту.   Наконец, отлипая от члена с полным ртом спермы, Маки видит, как с приоткрытым от учащенного дыхания, ртом, глаза Юта ошеломлено сосредоточились на ее лице, выжидая момента.  Глухо простонав, Маки проглотила все, не оставляя во рту ничего.                               ***** Оставив всё принесенные с супермаркета пакеты не разобранными на кухне, Маки прошла в спальню, волоча своими тапочками об пол. Просторная светлая комната с панорамными дверьми, ведущими на балкон, на котором, если выйдешь, открывался вид на стоящие по соседству многоэтажные дома жилого комплекса. А если повернуть голову вправо, то и на безумно красивый, особенно в сезон цветения, парк, который с каждой весной встречал новое поколение детей.  В спальне как и во всей квартире, мебель была светлой, а шторы и ковры кремовых оттенков, создавая ощущение безопастности и уюта. И к дополнению ко всему этому, все три комнаты из трех — были на солнечной стороне. Просторная прихожая ведущая в смежную с кухней гостиную. Их спальная, с плазмой напротив кровати и комодами со столом по разных углах. Комната, находясь в которой, ощущалось, что в ней живут люди, по тому как хаотично были расставлены личные вещи в разных частях комнаты, создавая атмосферу домашнего уюта.  Свеча подаренная ею располагалась рядом с их общей, на то время еще молодых лиц, фотографией первокурсников, прямиком на комоде, справа от кровати. И сразу возле него — зеркало во весь рост, возле которого обычно суетился Юта, переживая о том, нормально ли он одет и хорошо ли пахнет, для того, чтобы при встрече робко приобнять её. Еще когда то давно, в начале отношений. На тумбочках по обе стороны кровати располагались светильники. На его тумбочке вечно лежал контроллер от приставки, которую он вечно таскал с гостиной и обратно, для того чтобы играть прямиком с кровати, лежа с ней в обнимку.  И третья комната, которая была присущая для квартир в подобных жилых комплексах, рассчитанных на семьи с детьми, то есть — детская, была завалена разными вещами. Например, которые Маки решила забрать с поместья Зенинов после расчистки тел и спорами над тем, что делать дальше с такой огромной, и уже кроваво опустошонной, территорией клана. А так же вещи сестры, мертвой сестры, которые Момо и Мива, без слов, потому что так надо, отдали ей. Отдали все, что было в ее комнате, попросив лишь оставить парочку, в память о ней.  Возможно в далеком будущем судьба этой комнаты измениться, становясь местом их счастливого будущего, а не горького прошлого. Конечно сейчас, никто и не задумывался о ребенке, явно не в семнадцать лет. Да даже если бы и да — это было физически невозможно. У них не было секса.  За все те девять месяцев отношений, за которые они, в интимном плане, успели многое сделать — они оставались девственниками. Эта тема никогда не была табу в их отношениях. Просто если вначале, как и всем, об этом было неловко говорить, то со временем, Юта, видя своей проницательностью то, сколько времени требуется Маки, на то, чтобы привыкнуть к простым, не несущих угрозы, прикосновениям, просто не поднимал эту тему. Он понимал причину и не собирался никуда спешить, давая ей возможность учиться заново, вместе с ним, нежно целуя в губы и шепча в них, все самые ласковые слова. И даже если для обоих был очевиден тот факт, что он, как парень, хочет ее, хочет заняться сексом со своей девушкой.  Просыпаясь и видя ее расслабленное спящее лицо, пока приспустившаяся от сна, лямка ее майки, позволяла оголить ее грудь больше чем нужно. Возбуждаясь от объятий и долгих поцелуев и засматриваясь на ее красивые изгибы, когда этого позволяла одежда, в частности на ягодицы. Или просовывая свой язык в ее рот и впервые помогая избавиться от одежды, после чего очевидно, как у подростка — ее обнаженные образы со всеми звуками, которые которые она старалась скрыть, прижимая к губам одеяло — стали появляться во снах чаще. С их помощью он мог заканчивать мгновенно. Беспомощно прижимаясь к ее футболке, которую она успела надеть один раз и закрывая глаза, представлять в своей голове ее образ с того дня.   Юта еще с самого начала, когда осмелился признаться в своих чувствах, был готов ко всему. Ко всем её требованиям. Ко всем колкостям, за которыми скрывались истинные чувства и, которые позже он научился понимать. Ему было все равно: он любил её, а она позволила себе любить его. А после, со временем, и залезть ей в душу, впуская его настолько глубоко, что с детства парализующий страх, развивавшийся и подкреплявшийся годами в стенах родного дома — показать свою уязвимость, начал терять власть в девичье голове. Уступая тому, чему он успел научить её. Успев переодеться в домашнюю одежду: темные пижамные штаны и футболка, Маки пошла в прихожую, думая, что она оставила свою сумку там. Но не найдя её, догадалась, что она в спальне, и вернувшись обратно, обнаружила её на комоде. Не помня зачем она принесла её сюда, Маки принялась искать свой телефон, и еще не до конца открыв молнию — как её взгляд упал на, немного помятый, розовый картонный пакетик, скорее из-за спешки при запахивании внутрь. Её щеки мгновенно покраснели, воспоминания о том, что ждет их с Ютой сегодня, обрушились нервным напряжением на тело. Как и каждый раз, когда она на время забывала об этом разговоре, и всё то возбуждение и волнение, которое терзало ее днями, думая об этом, — фальшиво покидало тело, давая вынырнуть из размышлений, и уже без дурацкого, по ее мнению, красного лица, заняться чем-то «нормальным». Но каждый раз было что-то, что напоминало ей об этом, и каждый чертов раз был таким как и этот. Чертовски неожиданно нападающий на безоружную Маки и заставляющий чувствовать вязкое возбуждение, не такое как раньше, без возможности избавиться от него мыслями о Юте. От того, в насколько неподходящих, для таких мыслей, местах оно появлялось. Маки схватила пакетик и наспех, глубоко запихнула его в ящик комода, громко хлопнув при закрытии. От волнения, оттенок красного на ее лице, не уступал и тому, который присутствовал при выборе комплекта кружевного белья,  находящегося в этом пакетике. Юта сказал, что бы она не переживала ни о чем и, что обо всем, что им понадобиться сегодня, он позаботиться лично. Глубоко внутри Маки ощущала трепетное счастье, от того, что она искренне была рада, что он, её добрый Юта, — будет первым для неё, а она первой для него. Будут первыми друг у друга во всем. И поэтому сегодня, она правда хотела быть красивой, красивой для него. На дне сумке она нашла, то для чего изначально искала сумку. Маки взяла телефон в руки и убедилась, что по времени, Юта должен был только недавно выехать, так что у нее еще есть время, начать что-то готовить к рождественской ночи. Мысли Маки оборвал звук открывающейся двери, доносящийся с прихожей.