Эпизод 1. Добро пожаловать.

Весь мир застыл у экранов. На центральных каналах, в потоковых сервисах и даже на уличных проекционных экранах зазвучал знакомый голос диктора: – Добро пожаловать на главное шоу этой эпохи. Добро пожаловать туда, где рождаются легенды, где рушатся судьбы и где каждый шаг может стать последним. Это… Смертельная Битва! Камеры пронеслись над огромным островом, похожим одновременно на арену гладиаторов и роскошный курорт: тропические пляжи, леса, горные вершины, таинственные руины. Но за всей этой красотой скрывались ловушки, арены и места для испытаний. Здесь двадцать участников будут бороться не только друг с другом, но и с самими собой. Толпы у экранов закричали. Социальные сети взорвались. Сотни миллионов зрителей замерли в ожидании. На центральной сцене, окружённой пламенем и экранами, появился он – Шао Кан. Его костюм, невероятное сплетение поистине имперских узоров и воинственных одеяний, схожих с бронёй, был сшит так, будто каждая нить стоила жизни, взгляд – властный, жестокий и всё же притягательный. – Здесь, на этом острове, двадцать бойцов будут бороться за победу. Они будут сражаться, плести интриги, строить союзы и предавать друг друга. В конце останется лишь один. А остальные… – он слегка наклонил голову вперед, а на лице появилась небольшая, но зловещая, ухмылка – уйдут в небытие, – его голос гремел, словно удар гонга. За его спиной показались ещё две фигуры. Первым вышел старик с хитрой ухмылкой на лице, он встал по правую руку от Шао Кана потирая свою бороду. А следом вышла и вторая – элегантная, величественная женщина, встав с другой стороны рядом с Шао Каном она склонила голову, её длинные серебристые волосы блестели под софитами. – И чтобы зрелище было ещё ярче, участники будут разделены на две команды. Они начнут как союзники… но смогут ли они остаться ими до конца? – Встречайте! – крикнул Шанг Цунг, и все огни на острове вспыхнули. Воистину величественное зрелище. В свете огней острова около живописного пляжа показались два парусных корабля небольших размеров: один с синим парусом, другой с красным. Первым к берегу подходил корабль с синим парусом, на нём царил гул из голосов, но самым громким был Джонни Кейдж, в солнечных очках даже посреди полуночной темноты, он без устали продолжал докучать всех пассажиров корабля рассказами о себе любимом. – Когда всё начнется держись рядом со мной, я тут главная звезда, на счету Джонни десятки блокбастеров, я – главное лицо это индустрии! – не переставал красоваться мачо напротив светловолосой девушки, которая судя по взгляду уже изрядно устала выслушивать это, – Как тебя, кстати, зовут, я забыл? – неловко улыбнулся Кейдж. – Соня. Лицо девушки перекосило от самодурства собеседника, она едва сдерживала гнев, но затем... БУМ! – Соня Блейд, сраный придурок, с пятого раза запомни! – девушка резким движением руки ударила Кейджа по голове, так что его очки слетели с глаз прямиком вниз, в воду, а сам он попятившись назад плюхнулся на деревянную поверхность палубы. Лицо Джонни в этот момент излучало изумление и шок, он приоткрыв рот глядел обоими, широко открытыми, глазами на Соню, которая в этот момент тяжело дышала от гнева, приняв боевую стойку. Затем гнев стал отходить и приходить осознание, она виновато взглянула на ошарашенного Кейджа и подошла к нему. – Извини, не хотела, чтобы так получилось, – помогая подняться Кейджу пробормотала она, – Но и ты, придурок, мог бы уже и заткнуться, – она сердито взглянула на парня, – или, хотя бы, имя запомнить. Соня, слегка толкнув собеседника в плечо, отошла на другой конец корабля, оставив актера наедине с собой, переваривать случившееся. На несколько минут на корабле воцарила тишина. – Соня Блейд, – едва слышно произнес Джонни Кейдж, потирая руки и отряхивая зад от падения. В непосредственной близости от инцидента стояли два парня, азиатской внешности – Лю Кан и Кунг Лао. Первый выглядел как герой из Гонг-Конгских фильмов девяностых – боевитый, уверенный взгляд, но при этом сдержанный, его образ и прическу дополняла повязка на голове, которая лишь подчеркивала эту эстетику. Второй же парень был чуть моложе и выглядел совсем просто, его вид больше всего напоминал обычного китайского фермера – большая соломенная шляпа, недорогая, ничем не примечательная одежда, но, при всём, такой же уверенный, даже скорее самоуверенный, взгляд. – Ну что за идиот, – негромко усмехнулся Кунг Лао, – Давно пора это сделать! Лю Кан ничего не ответил, но по его лицу было понятно, что он своего друга не поддерживал, он лишь внимательно смотрел на уходящую Соню, а затем на Кейджа. Но внезапно его взгляд приковало что-то другое, что-то абсолютно новое и уникальное для него – он увидел её. Она показалась ему почти нереальной — словно созданной не этим миром, а какой-то другой, более строгой и одновременно хрупкой реальностью. Она стояла в углу корабля, беседуя с мужчиной в черно-фиолетовом одеянии, высокая, с грацией, которую нельзя было не заметить, но без всякой попытки привлечь к себе внимание. Когда Лю Кан всматривался в Китану, его взгляд невольно задержался на её одежде — одновременно элегантной и пугающе боевой, словно каждая деталь была рассчитана до миллиметра. Она была облачена в темно-синий костюм, обтягивающий, как вторая кожа, но не лишенный изящества: ткань мягко переливалась при каждом движении, подчеркивая линию плеч и талию, но не отвлекала от грации её жестов. Кунг Лао, стоящий рядом, очень быстро смекнул, что к чему, он ухмыльнулся глядя на своего друга. Но затем его взгляд стал намного серьёзнее. – Не забывай зачем мы тут, Лю. Нам нужна победа! – парень в шляпе сжал кулаки, а Лю кан перевёл наконец взгляд на своего собеседника. – Я знаю, просто... – Они все только кажутся милыми, но на этом острове ни секунды не будут сомневаться, если будет на кону победа, положиться мы можем только друг на друга. – не дал договорить Лю Кану шляпник. Тем временем корабли уже подошли к берегу и все пассажиры спешно выгрузились на берег. Далее их сопроводили с факелами несколько человек одетых и разрисованных под трайбал, эти люди, похожие на каких-то древних инков или племя Майя, вели всю группу до самого центра острова, где располагалась главная арена, там их уже ожидали Шао Кан и его помощники. Сама арена расположена ровно посреди острова, на небольшом возвышении, вокруг неё располагался целый небольшой город с кучками различных зданий, понять размах всех сооружений с первого взгляда было тяжело, они были слабо освещены и многие меркли во мраке, лишь открывая глазам свои черные, словно обсидиановые колонны, слегка освещенные факелами. Лишь подходя к арене начинаешь понимать всю внушительность, даже монструозность этой постройки, перед самым входом она закрывает небо, пытаясь разглядеть что же там вокруг арены, можно разглядеть прямо за ней нечто ещё более монументальное, это лишь силуэт, отдаленно напоминающий замок или крепость своими башнями, но даже посреди ночи можно почувствовать всё то могущество, что излучает то загадочное сдание позади. По периметру арены стоят высокие трибуны, пустые и жуткие, их пустота словно шепчет о прошлых битвах и павших героях. Между колоннами тянутся высокие флаги с символикой острова: молот, обвитый змеями, – символ жесткой силы и власти, которая будет испытывать каждого. Воздух густой, пропитан запахом дыма, горящих факелов и железа. От каждой колонны исходят слабые звуки – шепот неизвестных духов, скрипы металла, будто сама арена готова к бою. Здесь нет ни одного уголка для слабых, ни одной тени для тех, кто хочет скрыться. Когда участники входят, каждый шаг по песку звучит как вызов. Шао Кан поднимает руку, и тишина повисает над ареной, как будто сама смерть задержала дыхание, наблюдая за этим моментом: все готовы к игре, в которой нет правил, кроме выживания. Женщина с серебряными волосами, стоящая рядом с Шао Каном, подняла голову, с ухмылкой и ноткой презрения оглядела вошедших на арену участников. – Итак, сказала она, обводя взглядом арену и камеры, – пора познакомиться с теми, кто рискнул всем ради участия в этом безумии. Позвольте представить – команда Дракона. Женщина начала поименно перечислять всех участников команды, одновременно с этим свет прожектора подсвечивал участника чьё имя назвали. Всего 10 участников: Джакс Бриггс Джонни Кейдж Кабал Кано Китана Кунг Лао Лю Канг Милина Рейн Соня Блейд – А так же, вторая команда – Команда Крови. Такое же количество участников: Ермак Джейд Куан-Чи Саб-Зиро Сайрекс Сектор Скарлет Скорпион Цетрион Шива – Моё имя Шанг Цунг, – дождавшись конца объявления списка произнес старик подле Шао Кана, – я позабочусь, чтобы выбывшие не пропадали зря… – А моё имя Синдел. И я прослежу, чтобы никто не умер слишком быстро… хотя, посмотрим. – произнесла женщина с серебряными волосами. Наконец самая грозная фигура, возвышавшаяся над участниками подала голос. – Ну а я – Шао Кан и пока вы на острове – ваши судьбы в моих руках! Шао Кан слегка покачнулся в сторону стоящих участников, осмотрел их, взглянул каждому в глаза будто в душу, а затем с ухмылкой продолжил. – Вас поделили на две команды, но, поверьте это долго не продлится, скоро вы будете грызть глотки друг другу каждый сам за себя. Вам надо будет пройти серию испытаний, после каждого испытания проигравшая команда выбирает – кто из участников покинет остров, победившая команда получает иммунитет. Голосовать вы будете на алтаре душ отдавая душу за того, кто по вашему мнению должен вылететь. Так же, рядом есть зал признаний, там вы можете и будете изливать свою душу наедине с собой. Первое испытание завтра на рассвете, так что готовьтесь. К участникам спустился Шанг Цунг, он властным взмахом руки приказал всем участникам идти за собой. – Жить вы будете недалеко от арены, в бараках, один барак на одну команду. Размещайтесь. Старик показал на два здания вытянутых, словно блок из серого камня и ржавого металла, стоящие чуть в стороне от арены. Они построено грубо, без намёка на комфорт — больше похожи на казармы древней армии или трудовой лагерь. Снаружи его стены обиты железными полосами, а окна узкие, закрытые решётками, пропускают лишь тусклый красный свет факелов, зажжённых снаружи. – Ну и видок, – снимая очки от солнца пробурчал Джонни Кейдж. – Они же утонули в море... – удивился Кунг Лао, увидев Кейджа снова в очках. – Запасные, брат! – с ухмылкой провозгласил тот в ответ. Скорпион внимательно осмотрел барак своей команды, пытаясь разглядеть каждую деталь. – Зайти боишься? - фыркнул мужчина в синем и вперед Ханзо распахнул дверь в новое место жительства. Состояние барака внутри было ещё плачевнее, чем снаружи, запах сырости и горелого дерева окутал всё помещение и направился прямиком в сторону, открывшего дверь Би Хана, словно токсичное облако, разъедающее всё на своём пути. Длинный коридор делит помещение пополам, и по обеим сторонам тянутся комнаты-отсеки для участников. Двери скрипучие, тяжёлые, каждая с замком, хотя запирают их редко – ирония в том, что выйти отсюда всё равно некуда. Сами комнаты одинаковы до абсурда: узкие койки с жёсткими матрасами, серые одеяла с запахом пепла, у стены – маленький шкафчик, на котором выбиты номера, будто в тюрьме. Пол – грубые доски, местами покрытые трещинами, из которых доносится слабое эхо. Потолки низкие, лампы – масляные, их свет дрожит и создаёт тени, похожие на движущиеся силуэты. Есть ещё душевые и умывальники – каменные помещения с ржавыми трубами, из которых течёт вода то ледяная, то обжигающе горячая. Здесь нет ни уединения, ни покоя: участники постоянно сталкиваются лицом к лицу, и каждая встреча может стать искрой для конфликта. В самом конце барака есть помещение, которое больше похоже на зал ожидания казни: тренировочная площадка. Пыльный, тёмный, с подлатанными манекенами, разбитыми мишенями и орудиями для спаррингов. Тут участники выпускают накопившуюся ярость, но одновременно знают – зря расходовать силы нельзя, настоящая схватка всегда впереди. В комнатах размещались до четырёх человек, девушки отдельно, парни отдельно. Комната 1. Команда Крови. 23:51. В помещении, несмотря на четырёх человек находившихся внутри, стояла гробовая тишина, но лишь на секунду оказавшись там, модно было сказать, что спокойной здешнюю обстановку не назовёшь, скорее наоборот – в этой комнате царило гудящее, давящее напряжение. Все четыре участника – Скорпион, Саб-Зиро, Куан-Чи, Ермак – практически бесшумно, словно тени, распаковывали свои вещи, кто из сумок, а кто из рюкзаков, но никто из них, даже на секунду, не выпускал друг друг из вида. Ермак, постепенно доставая какие-то книги из своего рюкзака, нашёптывал какие-то слова на неизвестном для остальных языке, что только добавляло напряжения в и без этого наэлектризованной комнате. Его худощавые руки были небрежно забинтованы до самых плеч, где его тонкое, болезненно бледное тело накрывала коричневая кожаная куртка без рукавов и футболка, вся изношенная, больше напоминающая напольную тряпку, местами рваная. Но самое необычное, а скорее даже, пугающее в нём были его глаза – на свету они периодически буквально сияли зеленым светом, а затем гасли приобретая более естественный серо-зелёный цвет. Черты его лица разглядеть было трудно, оно было прикрыто длинным капюшоном кожаной куртки, потому все соседи чаще всего бросали свои косые взгляды именно на него, то ли ожидая что-то, то ли просто пытаясь разглядеть его лицо. Больше всех на Ермака обращал внимание его ближайший сосед – Куан-Чи, в его глазах можно было заметить не только подозрение, но и тяжело скрываемый интерес, не любопытство, а именно зловещий интерес, будто сумасшедший учёный увидел уникальную подопытную крысу, которая дала бы ему безграничное поле для экспериментов. Сам же Куан-Чи был ничуть не менее нелицеприятным человеком, чем Ермак. Его бледное лицо всегда излучало ухмылку, будто бы он что-то затеял, а карие, слегка суженные глаза лишь подчеркивали его хитрую природу. На его лице, помимо этого, был макияж – под глазами были чёрные тени. Из одежды на нём была лишь длинная чёрная майка плавно переходящая в тёмные широкие штаны, напоминающие шаровары. На его руках виднелось множество татуировок, а на спине, хоть и большая часть была прикрыта, виднелась большая пентаграмма. Куан-Чи достал последни предмет из своей сумки – свечи, их было несколько, разместив их на сырой деревянной тумбе рядом с кроватью, он их зажёг, дополняя атмосферу жути, что царила в комнате. Два других парня выглядели куда более обычно, они оба были азиатской внешности, на контрасте с двумя тёмными худощавыми личностями, что были с ними по соседству, они выглядели куда более здоровыми, скорее даже спортивнымн. Самый высокий, и внешне старший, из них имел достаточно длинные волосы, завязанные в пучок и небольшую щетину, что придавала ему солидности. Одежда его было в жёлто-оранжевых цветах в японском стиле, а на правом плече красовалась татуировка – скорпион. Раскладывая вещи, он то и дело поглядывал на человека напротив себя – мужчину в синем, что всего пару минут назад посмел нагрубить ему. Между двумя этими мужчинами чувствовался сильнейший контраст, оранжевый излучал агрессию, каждое его движение было резким, но точным и выверенным до миллиметра, будто он готовился вступить в бой в любую секунду, выражение его лица было неизменно суровым, периодически было видно как он стискивал зубы пытаясь подавить желание уничтожить все раздражители, окружающие его, начиная от назойливых запахов и заканчивая ублюдком в синем, что посмел ему нахамить. Саб-Зиро же был холоден как полуночный мороз, прочитать его эмоции было труднее, но в его глазах так же как и у скорпиона было заметно раздражение и всё то же желание уничтожить всех вокруг. Наконец разобрав все свои вещи, Саб-Зиро присел на скрипучую кровать, предварительно оперевшись на её рукой, сомневаясь, что она не развалится если он сядет на неё полным весом. Оглядев своих соседей по комнате, он впервые за все те мучительные минуты молчания, он, наконец, нарушить тишину своим низким, слегка хриплым голосом. – Меня зовут Би Хан, – он произнёс эти слова будто стараясь установить своё лидерство и принудить всех подчинится его началу. – Ханзо, – резко, сразу после мужчины в синем, будто прерывая, его выдал Скорпион. – Ханзо Хасаши. Ханзо стоял полу-боком к Би Хану, разглядывая свои вещи, что он разместил около кровати, лишь на секунду метнув свой взгляд в сторону собеседника. – Куан Чи, – лишь спустя с пол минуты раздался низкий голос лысого мужчины, что уже открыл книгу и вчитывался в её содержимое при свете свеч. – А ты, забинтованный? – ровно произнёс Би Хан. – Мы есть Ермак. Ермак повернулся к своим собеседникам сверкнув зелёными глазами в этот момент. Все в комнате взглянули на него с опаской, в эту секунду каждый, из находившихся в этом помещении, считал перебинтованного мистика самым опасным человеком, осознавая, что с его головой точно что-то не то. – Мы? – наконец спросил Ханзо, в голове он уже прогонял в голове бесчисленное множество самых бредовых ответов на этот вопрос. – Мы лишь сосуд для душ, что обитают в этом теле, – тон Ермака оставался ровным, будто он читал книгу. – Расщепление личности, – с ухмылкой констатировал Куан-Чи. Он вновь оглядел перебинтованного парня с ног до головы, было видно, как его питал интерес. Ермак промолчал, оставив всех в помещении без ответа, лишь лёг на кровать прикрывшись простынёй и, наконец, закрыл свои сияющие зелёным глаза. – Цирк уродов, – томно произнёс Скорпион, усаживаясь на кровать. Би Хан в ответ на эту фразу ухмыльнулся. Он поглядел в небольшое окошко, что было расположено слева от него, из него было видно лишь небо, да свет от факелов, что освещали некоторые строения острова. Вероятно так даже было, что из этого окна ничего не видно, спокойнее. Он вслед за Ермаком прилёг на кровать, пытаясь придать подобию подуши, что лежала у изголовья кровати, хоть сколько-нибудь приемлемую для сна форму. Наконец, поняв, что в этом нет никакого смысла, он окончательно успокоился и слегка раздражённо от света свеч произнёс: – Лысый, свечи мешают. Куан-Чи бросил на него взгляд, задержав его на Саб-Зиро на несколько секунд, он, наконец, погасил свечи, оставив комнату практически в полной темноте, лишь свет от ламп коридора просачивался сквозь щели двери. Но никто, кроме Ермака, и не думал засыпать, все были в напряжении, казалось, они ожидали нападения, не двигаясь, не издавая ни звука. Будто хищники, что затаились в ожидании жертвы. Комната 2. Команда Крови. 23:54. В комнате напротив, пожалуй, самой спокойной комнате участников из всех, располагалось всего два человека – Сайракс и Сектор. Они быстро быстро обосновались в комнате, не тратя время на притирку друг другу – они знали друг друга, и очень хорошо. Эти двое, с виду абсолютно разных человека, давние друзья, такой тип дружбы обычно называют братством. Это вечные соперники, стремящиеся друг друга превзойти, считающие себя лучшими из дуэта, но всегда помогающие друг другу. Сайракс выглядел как высокий, крепко сложенный мужчина с телосложением атлета — широкая грудь, мощные плечи, мышцы, будто отточенные десятками лет тренировок. Волосы коротко подстрижены, лицо строгое и сосредоточенное, словно он всегда держит себя в тонусе. Его одежда аккуратна и функциональна — чёрные спортивные брюки, тёмная безрукавка, удобные ботинки; видно, что он выбирает практичность, а не стиль. С первого взгляда ощущается железная дисциплина: он стоит прямо, не ерзает, не суетится — будто каждый жест заранее отрепетирован. Даже в молчании от него исходит ощущение человека, который требует порядка вокруг себя. В отличие от Сайракса, Сектор выглядит более хищно и расчетливо. Среднего роста, поджарый, с цепким взглядом и тонкой усмешкой на губах. Его одежда тоже спортивная, но с оттенком агрессии: красно-черные цвета, перчатки без пальцев, чуть более броский стиль — словно он хочет выделяться, даже когда стоит в стороне. Двигается он иначе: не с военной прямотой, а мягко и плавно, почти бесшумно, как хищник, выжидающий момент. В его манере держаться есть холодная уверенность карьериста: он постоянно оценивает окружающих, и видно, что в его голове всё время идёт расчет — кто слабее, кто сильнее, кого можно использовать. – Ты видел остальных из нашей команды? – наконец усевшись после разбора вещей заговорил Сектор. – Какие-то фрики... – Тот тип в жёлтом выглядит как убийца. Думаю его остерегаться надо больше всего и вывести как можно быстрее. – Да, там почти все так выглядят, – усмехнулся Сайракс и бросил взгляд в сторону входной двери, – Но да, в жёлтом определенно самый грозный из них. – Но и мы не промах! Я видел арену по пути сюда, думаю, именно на ней будут испытания. Какие-то бои или типа того, судя по обстановке. Зная наши навыки, волноваться не о чем. Комната 3. Команда Крови. 23:53 Последняя комната первой команды состояла целиком из девушек, хоть правилами и не запрещалось сожительствовать участникам разных полов, но все решили, что так будет лучше. Дамы по очереди зашли в помещение, оглядывая его. Самая первая шла огромная, даже в сравнении с большинством мужчин, женщина, она будто создана из камня и мускулов, вылеплена силой самой земли, смело шагая по комнате, будто у себя дома, она подошла к самой дальней кровати. Затем развернулась к остальным девушкам. – Я сплю на этой. Она лишь кратко кивнула головой в сторону занятой кровати и принялась осматривать куда можно сложить вещи, будто не желая тратить ни единой лишней секунды на остальных своих сожительниц. Её фигура — широкие плечи, крепкие руки, мощные ноги — говорит о том, что она привыкла к физическому труду, к боли, к давлению. Она не носит украшений, не пытается казаться женственнее — наоборот, в её облике есть демонстративное презрение к всяким условностям. Кожа немного смуглая, с едва заметными шрамами в нескольких местах, возможно от сражений. Лицо грубое, но выразительное: квадратная челюсть, прямой нос, глаза цвета выцветшего янтаря, которые кажутся опасно спокойными. Волосы — густые, тёмно-каштановые, собраны в плотный хвост, но несколько прядей всегда выбиваются, подчёркивая дикость в её образе. Одета она была просто: прочные боевые штаны, чёрная майка без рукавов, тяжёлые ботинки, ремень с металлической пряжкой. Вдруг женщина остановила свою деятельность, оглядев остальных: – Меня зовут Шива. Когда она говорит, голос низкий и глухой, с акцентом, от которого становится ясно — эта женщина не привыкла к многословию, и каждое её слово весит больше, чем чужие фразы. После фразы Шивы в комнате будто остановилось время, все одновременно перестали раскладывать вещи, но никто так и не подавал голоса. Когда тишина стала уже невыносима, девушка в зеленом, наконец, заговорила: – Джейд. Приятно познакомится! Глядя прямо в глаза Шивы, она слегка улыбнулась, в её глазах читалось некоторое ощущение превосходства, будто Джейд сейчас глядела на того, кого считала себе неровней. Шива это заметила, её лицо в момент перекосило, брови нахмурились, а руки сжались в кулаки. – Я что-то смешное сказала? В тоне гигантской женщины был напор и ярость, будто она одним голосом пыталась придавить назойливого жука. Это явная попытка утвердить себя в роли доминанта и поставить Джейд и остальных двух девушек в уязвимое положение. Но у девушки в зелёном было другое мнение на этот счет. – Тесновато тебе тут наверное, – взглянув на потолок, в который упиралась голова Шивы, сказала Джейд. В её тоне чувствуется ирония, лёгкое превосходство и капля игры. – Я тут не на долго, пару дней и приз... – Первой вылетишь? Рада, что трезво оцениваешь свои шансы, – Джейд перервала горделивую речь своей оппонентки усмехнувшись, чем окончательно вывела её из себя. Внезапно словесную баталию прервал голос третий девушки, он был тихий, едва слышный, но посреди напряженной секундной тишины, звучал как гром. – Давайте не будем ругаться. Тут даже не все представились, я – Цетрион. Девушка выпрямила осанку, сидя на краю своей кровати, будто придавая масштаба себе, чтобы хоть на долю секунды её заметили и прекратили. Джейд и Шива устремили на неё свои взгляды. Цетрион – высокая, стройная, с плавными, неторопливыми движениями, она кажется женщиной, которая живёт на полтона медленнее остальных. В её лице нет резких черт — мягкие линии, спокойные серо-зелёные глаза, светлые волосы, собранные в свободный узел, и ровное дыхание, словно она всё время медитирует, даже разговаривая. Одевается Цетрион просто, но безупречно: светлые ткани, пастельные оттенки, свободный крой, подчёркивающий природную лёгкость и чистоту. Она не носит украшений, не выделяется, и в этом её сила — рядом с ней становится неловко шуметь, ругаться или притворяться. Кажется, будто она умеет заставить пространство вокруг себя дышать спокойнее. В мгновение всё то напряжение, что вырывалось из стен комнаты, улеглось. Шива отпустила ситуацию, села на скрипучую кровать, слегка расслабившись. Цетрион медленно повернула свою голову в сторону входной двери, где стояла четвертая девушка, оперевшись о дверной косяк, и мягко протянула, будто мама, подзывая ребенка: – А ты? – Скарлет. Девушка коротко отрезала, даже не подняв глаза на остальных соседок. Уже было темно и лишь несколько факелов придавали свет всей округе, но даже в таких потемках можно было разглядеть ту особая хищная красота Скарлет, от которой не отвести взгляд: резкие линии лица, чуть приподнятые уголки губ, и глаза — тёмно-карие, глубокие, будто всегда что-то скрывающие. Наконец, спустя несколько секунд Скарлет сделала шаг от стены, выходя чуть ближе к свету комнаты, показывая свою бледную почти фарфоровую кожу, контрастирующую с насыщенно-красными губами и лёгким следом алого оттенка на щеках — не от косметики, а будто от привычки к ветру, холоду, движению. – Я пойду прогуляюсь. Она не дождалась ответа и быстро, но с изяществом кошки, развернусь в сторону выхода, оставляя после себя лишь шлейф изысканного парфюма, так и манящего за собой. Зал признаний. Скарлет. 00:12. – Джейд показалась мне интересной, как минимум, не побоялось этой тупой стремной бабищи, – разглядывая свой маникюр, цинично приговорила Скарлет перед камерой, что записывала всё происходящее в зале, – А что на счёт той рыжей? Уйдёт первой жертвой. Скарлет слегка улыбалась, её глаза заблестели, когда она начала представлять как воплотит свои хитроумные планы в жизнь. Столовая. 08:47. Утро в столовой начиналось с обычного гомона посуды, запаха подгоревших тостов и нервных разговоров участников, которые ещё не привыкли к идее жить под одной крышей со своими соперниками. Люди брали подносы, занимали столы – кто-то поодиночке, а кто-то уже целыми группами, – а в воздухе стояла смесь кофеина, адреналина и любопытства. Соня Блейд вошла в столовую в спортивной куртке и леггинсах, со скрещёнными на груди руками и тем прищуром, который всегда выдавал в ней солдата, даже когда она просто выбирала между овсянкой или яичницей. Она привыкла оценивать всё вокруг – обстановку, выходы, людей. Особенно людей. Её взгляд сразу зацепился за девушку у дальней стены, которая являлась её соседкой по комнате. Та сидела одна, развернувшись спиной к окну, и ковыряла вилкой что-то на тарелке, не притрагиваясь к еде. У неё были идеально ровные тёмные волосы, аккуратно подстриженные и уложенные, как будто она не спала всю ночь, но всё равно нашла время привести себя в порядок. На ней был лёгкий розоватый костюм с открытыми плечами – слишком яркий, слишком вызывающий для утреннего завтрака. Соня взяла поднос и, не сводя глаз, направилась к столу, решив, что узнает всех, кто здесь участвует, лично — особенно тех, кто ведёт себя отстранённо. – Свободно? — спросила она, поставив поднос напротив. Девушка медленно подняла взгляд. Глаза – светлые, чуть неестественного оттенка, будто с каплей фиолетового. Улыбка – вежливая, но на какой-то миг в ней мелькнуло что-то... хищное. – Конечно, — ответила она тихо, голос был мягкий, почти шелковый. — Почему бы и нет. Соня села, продолжая изучать её. – Ты, кажется, Милина, да? – А ты — Соня Блейд. Та, что всех сразу сканирует взглядом, — в голосе мелькнула лёгкая насмешка, но не злая, скорее – игривая. Соня чуть прищурилась. – Привычка. Иногда спасает жизнь. Милина улыбнулась снова – шире, чем стоило бы. На секунду уголки её губ чуть дрогнули, будто за этой улыбкой скрывалось что-то... не до конца человеческое. Но тут же всё исчезло, словно ничего и не было. – Надеюсь, сегодня не придётся никого спасать, – произнесла она почти шепотом и аккуратно отодвинула тарелку, так и не сделав ни одного укуса. Соня почувствовала холодок по спине — не страх, скорее, предчувствие. Что эта девушка не просто "одна из". Что за гладкой, почти безупречной внешностью скрывается нечто, чего лучше пока не касаться. – Посмотрим, — ответила Соня коротко, делая глоток кофе. Соня молча доедала свой завтрак, не сводя глаз с Милины. Та казалась спокойной, но её спокойствие было скорее театральным. Как у актрисы, играющей роль "обычной девушки", хотя под кожей бьётся что-то куда более дикое. Она держала вилку слишком крепко, как оружие, а когда мимо проходил кто-то громче обычного – зрачки у неё чуть сужались, будто у зверя. – Странное место, – вдруг сказала Милина, тихо, почти задумчиво, но в голосе прозвучала холодная усмешка. – Все улыбаются, но будто ждут, когда начнётся бой. Соня отложила чашку. – Здесь половина тех, кто привык решать споры кулаками. Улыбка — просто пауза между ударами. Милина взглянула на неё чуть искоса. – А ты, значит, всегда готова к удару? – Всегда, – ответила Блейд спокойно, даже не моргнув. На миг между ними повисла тишина – густая, тягучая, как воздух перед грозой. Несколько участников за соседними столами обернулись, чувствуя напряжение, будто обе вот-вот сорвутся. И именно в этот момент дверь в столовую мягко открылась. Вошла Китана. Тишина стала почти осязаемой. Даже шум посуды будто стих. Она вошла без спешки, лёгкой поступью, будто каждая деталь в её движении была продумана заранее. Длинное синее платье с тонкими серебряными вставками подчёркивало стройную фигуру, волосы были убраны в аккуратный высокий пучок, открывая безупречно ровную линию шеи. Но дело было не только в красоте – от неё исходила странная аура контроля. Как будто всё пространство само немного выпрямилось при её появлении. Милина резко напряглась. Её плечи дрогнули, пальцы чуть сжались, и Соня это заметила. Китана остановилась у линии раздачи, взяла поднос – движение безупречно точное, даже слишком – и, обведя взглядом столовую, заметила их стол. На мгновение её глаза задержались на Милине. Тот взгляд был тихим, почти невидимым, но в нём чувствовалось всё: недосказанность, боль, обида, какая-то древняя усталость. Милина отвела глаза первой. – Кто это? – спросила Соня вполголоса, не сводя глаз с Китаной. Милина ответила чуть тише, чем прежде: – Никто. Просто... знакомая. Но в этом "знакомая" было столько яда, что Соня мгновенно насторожилась. Китана подошла ближе, оставила поднос на столе неподалёку и произнесла спокойно, сдержанно: – Доброе утро. Надеюсь, завтрак вам по вкусу. Милина слабо усмехнулась. – У всех вкусы разные. Китана кивнула, будто приняла вызов, но ничего не сказала. Только взглядом на секунду задержалась на её лице — пристальным, но печальным. Затем обернулась к Соне: – А Вы, должно быть, Соня Блейд. Я наслышана. – И не всё, что слышала, правда, – ответила Соня с холодной улыбкой. Китана слегка кивнула. – Тогда, возможно, узнаю сама. Она отошла, оставив за собой аромат жасмина и ощущение, будто в комнате стало прохладнее. Соня посмотрела на Милину – та сидела с каменным лицом, но под тонким слоем равнодушия чувствовалась буря. — Знакомая, говоришь? – тихо заметила Соня. Милина чуть повернула голову, в её глазах мелькнула едва заметная дрожь. – Когда-нибудь расскажу. Если не вылетишь. Соня усмехнулась. – Люблю загадки за завтраком. А Милина отвернулась к окну, и на секунду, в отражении стекла, Соня увидела не девушку – а что-то дикое, звериное, едва сдерживаемое под человеческим лицом. Тренировочная площадка около главной арены. 09:27. Солнечный свет еле виднелся за стенами арены, что так горделиво возвышалась возвышалась к востоку от тренировочной арены. Она была будто уменьшенная копия главной арены, но заполнена тренировочными приспособлениями и без зрительских мест, что придавали пафоса. Воздух был густ от запаха пота, пыли и магнезии – запаха, который всегда ассоциировался с началом чего-то серьёзного. На площадке, ближе к центру, тренировались Лю Канг и Кунг Лао. Их движения были отточены, почти хореографически точны: удары, блоки, уклонения – всё шло в идеальном ритме. Лю Канг двигался с плавной силой, как огонь, обтекающий воздух, в то время как Кунг Лао был острым и быстрым, как лезвие. Вся их тренировка напоминала не бой, а ритуал. – Ты опять опоздал на секунду, – усмехнулся Кунг Лао, блокируя удар. – Я дал тебе шанс подумать, – спокойно ответил Лю Канг, парируя. Они рассмеялись – коротко, но искренне. И в этот момент, нарушая идеальный ритм их дыхания, со стороны входа раздалось: – Оу, парни! Так вот куда тут прячут фитнес-зал! Голос был звонкий, самодовольный и до обидного уверенный. Джонни Кейдж стоял у входа, в солнцезащитных очках, даже несмотря на то, что солнце било прямо в спину. Белая футболка обтягивала торс, джоггеры — явно дорогие, не для тренировок, а для фотосессии. На шее поблёскивала цепочка, а на лице — та самая фирменная ухмылка человека, который считает, что мир вращается вокруг его отражения. Он снял очки, повесил их на ворот и добавил: – Не думал, что тут действительно дерутся. Думал, это просто шоу для камеры. Кунг Лао метнул на него быстрый, недоверчивый взгляд. – Если ты сюда за пиаром – камера вон там, – он кивнул на наблюдательный дрон, зависший над ареной. — Только в кадр лучше не попадать, когда лежишь лицом вниз. Джонни рассмеялся. – Оу, остро. Тебя что, пишут сценаристы? Лю Канг молчал. Он лишь поставил ладони вместе, словно приветствуя, и произнёс спокойно, но с холодом в голосе: – Это место для тренировок. Если ты не намерен учиться, лучше не мешай. – Учиться? — Кейдж широко развёл руки. – Брат, я снимался в трёх фильмах про боевые искусства, и делал все трюки сам! – И как часто в них тебя били по-настоящему? – тихо заметил Кунг Лао, натягивая перчатки. Джонни щёлкнул пальцами: – Один ноль, мистер Шляпа. Но давай проверим, если хочешь. Лю Канг слегка приподнял бровь, не сводя взгляда с него. Взгляд у него был не злой, но оценивающий – как у мастера, который видит, что перед ним не воин, а человек, привыкший к сцене. – Хорошо, – сказал он наконец. – Покажи. Джонни ухмыльнулся, снял цепочку, бросил её на скамью и вышел на площадку. Он сделал пару разминок – выглядело красиво, слаженно, явно заучено под камеру. Потом встал в стойку, крикнув:       – И-и-и... экшн! Он бросился вперёд, замахнувшись. Лю Канг легко ушёл в сторону, пропустив удар мимо. Второй – чуть точнее, но снова вхолостую. Через несколько секунд Кейдж уже дышал чаще, а Лю Канг просто стоял, слегка повернув корпус. – Камера бы это не купила, – заметил Кунг Лао. – Да, потому что я бы выиграл, – выдохнул Джонни, поднимая руки. – Вы же не ждёте, что я правда тут выложусь с утра пораньше? Лю Канг молча кивнул и поклонился – не из уважения, а как бы ставя точку. – Тогда возвращайся, когда решишь быть настоящим бойцом, а не персонажем фильма. Боец отвернулся и вновь принял стойку. Кунг Лао фыркнул, но не без тени усмешки. – Или хотя бы когда снимешь очки. Джонни, поправляя их, улыбнулся. – Не, брат, без них я просто слишком реален. Он направился к выходу, но, проходя мимо зеркала, чуть замедлил шаг, поправил волосы и бросил самому себе подмигивание. Кунг Лао посмотрел на Лю Канга и едва заметно усмехнулся: – Ставлю обед, что он первый вылетит. Лю Канг чуть кивнул. – Не спеши. Иногда под самоуверенностью прячется страх. А иногда – человек, который просто ещё не понял, кто он. И где-то за спиной, у дверей, уже снова прозвучало громкое: – Эй! Кто-нибудь знает, где тут кофе покрепче? Я звезда, мне нужно топливо! Главная арена. 10:00. Время сбора для первого испытания. Над ареной стояла тяжёлая, пульсирующая тишина – та, что предшествует началу зрелища. По кругу, на каменных трибунах, сидели участники – двадцать человек, каждый в своей форме, кто-то уже в боевых перчатках, кто-то с насмешливым видом, кто-то напряжённо молчал. Посередине арены, на возвышении, стояла Синдел. Её присутствие гасило даже шёпоты. Высокая, хрупкая и при этом пугающе властная, она держалась так, будто арена принадлежала ей по праву. Свет падал на её серебристые волосы, делая их похожими на водопад лунного металла. Она подняла руку – и шум мгновенно стих. – Добро пожаловать, – её голос был мелодичным, но в нём слышалось железо. – Сегодня вы впервые испытаете себя. Пауза. Её взгляд медленно скользнул по участникам, словно она читала их мысли. – Первое испытание – "Испытай свою силу". На арену выкатили длинные ряды стоек. На каждой — аккуратно разложенные доски, двойные доски и кирпичи. Свет факелов отразился от полированных поверхностей, и в воздухе запахло свежим деревом и пылью от цемента. Синдел продолжила: – Правила просты. У каждого – один удар. Вы сами выбираете, что разбить: одну доску — за это получите одно очко. Двойную – два. Кирпич – три очка. Она улыбнулась – тонко, почти издевательски. – Но... если не справитесь, очки вычтутся. Неудача стоит дорого. На заднем плане Шао Кан, сидевший на троне наблюдателя, коротко рассмеялся — глухо, с металлическим эхом. – Победит команда, – добавила Синдел, – которая наберёт больше очков. И, возможно... – она слегка наклонила голову, – чьё шоу будет зрелищнее. На арене повисло напряжённое молчание. Джонни Кейдж первым нарушил его, хлопнув в ладони: – Ну наконец-то хоть что-то, где можно использовать руки, а не мозги! Соня бросила на него взгляд: – В твоём случае и то, и другое будет испытанием. Кунг Лао стоял спокойно, глядя на ряды кирпичей, как на старых врагов. Рядом с ним Лю Канг закрыл глаза, будто собираясь с внутренней энергией. Китана стояла неподвижно, руки скрещены, взгляд холоден. Её глаза скользнули к Милине, стоявшей чуть поодаль – та смотрела прямо на доски, но пальцы у неё подрагивали, как у хищницы, сдерживающей порыв. Джакс хмыкнул: – Да я кирпичи кулаками ставлю на место, а не бью. Кано усмехнулся, закатив глаза: – Да ну, к черту. Тут всё шоу для тех, кто любит понты. Я бы лучше кого-нибудь по роже ударил. – Потерпи, — буркнул Кабал, поправляя перчатки. – Доска не даст сдачи. На другом конце арены Сайракс и Сектор стояли рядом, как всегда синхронно. – Я возьму двойную, – произнёс Сайракс. – Кирпич, — сухо ответил Сектор. – Лучше не брать меньше, чем максимум. – Хм. Иногда стратегия лучше риска. – Страх – не стратегия. Они переглянулись. Между ними пробежала короткая искра – не от металла, а от того внутреннего соперничества, которое тянулось годами. Первым вышел Лю Канг. Его движения были спокойны и выверены, будто он дышит вместе с ареной, а не против неё. Он подошёл к кирпичу, сделал короткий вдох, и удар вылетел не просто от руки, а от всего тела, как будто каждая мышца работала в унисон. Кирпич разлетелся на ровные куски. Он опустил руку, не поднимая глаз, и лишь коротко выдохнул – лёгкая уверенность в движении, без лишней демонстрации. Плюс три очка Команде Дракона. Сразу за ним шагнул Саб-Зиро, холодный и собранный. Его взгляд пронзал доски, словно он видел через них, до самой сути. Он выбрал двойную доску и ударил с хирургической точностью. Доски треснули одновременно, звук был коротким, резким, как выстрел. Он стоял неподвижно, руки по швам, не моргнув – почти механически. Лю Канг чуть приподнял бровь и кивнул, словно говоря: «Так и надо». Плюс два очка Команде Крови. Джакс Бриггс вышел с ухмылкой, чувствуя мощь в каждом шаге. Его плечи напоминали о годах службы, удары шли как продолжение всей силы тела. Один толчок – и кирпич разлетелся на крупные куски и пыль. Он усмехнулся коротко, почти сам себе, и оглянулся на Саб-Зиро: «Смотри и учись, парень». Ещё плюс три очка Команде Дракона. Скорпион шагнул уверенно, но лицо его было выжженным, глаза горели старой яростью. Он смотрел не на кирпич, а сквозь него, будто видя прошлое и будущее одновременно. Первый удар треснул, но кирпич не рассыпался полностью. Второй удар? Опоздал. Минус три очка. Зубы сжаты, мышцы напряжены – и всё это выдавало его привычку к контролю, который иногда подводит. На арену вышел Джонни Кейдж, с самоуверенной ухмылкой и яркой позой. Он разминает кисти и уже будто видит себя в кадре. Удар эффектный, но доска лишь слегка треснула. Он моргнул, пытаясь сохранить видимость уверенности, но слегка побледнел под маской самоуверенности, и добавил второй удар. Поздно. Кано хохотнул: – Голливуд, ты звезда, а не молоток! Пять очков у команды Дракона. Скарлет шагнула на площадку с грацией хищницы. Она не спешила, играла с доской, как кошка с добычей. Лёгкое касание, потом мощный удар – двойная доска разлетелась. На ладони вспыхнула капля крови, но она не отдёрнула руку, лишь коротко улыбнулась, будто наслаждаясь зрелищем. Синдел хлопнула в ладони. – Прекрасно. Вы только начали – а уже пролилась кровь. Плюс два очка у команды Крови. Свет играл на осколках кирпичей, на капле крови, на напряжённых лицах участников. Лю Канг и Саб-Зиро стояли рядом, каждый сосредоточен, Скорпион кипел внутренней яростью, Джонни пытался удержать сцену, а Скарлет – наслаждалась процессом. И хотя счёт уже складывался: команда «Дракона» стартовала агрессивно и результативно, а команда «Крови» показывала смесь точности и провалов, было ясно одно: это только начало, и каждый следующий удар способен перевернуть баланс. В воздухе повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь скрипом досок и глухим треском кирпичей – тишина, полная ожидания следующей очереди участников. Арена жила, дышала, и зрелище только начиналось. Кунг Лао вышел следом, лёгкий, словно тень. Он подошёл к кирпичу, обвел взглядом его поверхность и с лёгкой усмешкой произнёс вслух:       – Посмотрим, что у нас тут. И ударил. Ладонь ударила кирпич с такой скоростью и точностью, что он разлетелся на крупные куски почти мгновенно. Кунг Лао шагнул назад, сложив руки на груди, наблюдая за реакцией команды соперников, его взгляд – холодный, но слегка игривый, словно говорит: «Не так уж и сложно». Команда Дракона – 8 Очков. Сайракс вышел следующим. Его телосложение и манера держаться напоминали о бойце, привыкшем к жесткой дисциплине. Он выбрал двойную доску – безопасный, но амбициозный выбор. Удар был точным, но с видимым усилием; доски треснули, но слегка смещаясь, создавали впечатление, что могло быть хуже. Он сжал челюсть и кивнул самому себе, словно проверяя – сила есть, техника в порядке. Его глаза метнулись к Сектору: «Будь внимателен, я не подведу». Команда Крови – 3 очка. Китана шагнула к кирпичу с грацией, которая казалась почти непринужденной, но в её взгляде скрывалась стальная решимость. Она глубоко вдохнула, скользнула взглядом по арене, и удар — точный и мощный — расколол кирпич в аккуратные куски. Лёгкая улыбка на её губах была не для публики, а скорее для самой себя: «Да, я готова». Она бросила короткий взгляд на всех остальных участников, будто проверяя, кто из них осмелится сомневаться в её силе. Команда Дракона – 11 очков. Сектор вышел следующим. Его взгляд был холоден, а движения резки, механические — почти как у машины. Он выбрал кирпич, и его удар пришёлся идеально. Кирпич рзломился с резким треском, который эхом отозвался в металле арены. Он кивнул, не показывая эмоций, но тонкий блеск в глазах выдавал, что он доволен собой. Его взгляд встретился с Сайраксом — напряжение между ними ощущалось даже без слов, будто тихая дуэль продолжается и на этот раз через доски и кирпичи. Команда Крови – 6 очков. Милина подошла с лёгкой усмешкой, плавными движениями, почти танцуя. Она выбрала кирпич – амбициозно, но она любила рисковать. Кирпич треснул… но не до конца. Милина стиснула зубы, взгляд вспыхнул. Второй удар – и он разбился вдребезги, но поздно. Минус три очка. Китана не повернулась в сторону сестры, но угол её губ дрогнул. Куан Чи вышел следом за Милиной. Его движения были плавные и зловещие, взгляд холодный и проницательный. Он выбрал двойную доску, но не просто ударил – он словно заставил её подчиниться силой воли. Доски треснули идеально, звук резкий и чистый, а сам Куан Чи остался стоять, невозмутимый, словно наблюдая, как мир вокруг него подчиняется его решимости. Лёгкая тень улыбки скользнула на его лице, когда он посмотрел на соперников – тихо, но с вызовом. Команды поравнялись – у обеих 8 очков. Атмосфера на арене накалилась до предела. Каждый удар, трещина и разлетающийся кирпич добавляли напряжение. Пыль медленно оседала, а дыхание участников, их взгляды и движения создавали впечатление, что арена жива и реагирует на каждый шаг, каждый удар, каждую каплю пота и крови. Следом вышел Рейн, лёгкий и грациозный, но с едва заметным блеском в глазах – нешуточная уверенность, граничащая с самоуверенностью. Он обвёл взглядом доски и кирпичи, и на его губах мелькнула хитрая улыбка. Он выбрал доску и подошёл к ней, будто проверяя, кто наблюдает за ним. Удар был быстрым и аккуратным, но в нём чувствовалось желание не просто разбить доску, а показать, что он выше всех. Доска треснула, и пыль поднялась в лёгкий вихрь, отражая напряжение в глазах всех участников. Команда Дракона 9 очков. Цетрион сделала шаг медленнее. Каждое её движение было рассчитано: дыхание ровное, взгляд сосредоточенный, но губы слегка поджаты – она сама для себя контролировала момент. Она выбрала доску и остановилась перед ней, почти как будто читала её мысли. Удар был точным, мощным, и доска раскололся идеально, оставляя несколько больших острых кусков на земле. Команда Крови 9 очков. Кано вышел с привычной самоуверенной ухмылкой, от которой веяло лёгкой угрозой. Он махнул рукой, будто приветствуя всех, а затем выбрал двойную доску. Он размахнулся, сделал эффектный поворот корпуса, и удар, наполненный демонстрацией силы, разрубил доски на два идеально симметричных куска. Он удовлетворённо кивнул, оглядывая соперников, и коротко усмехнулся:       – Запомните, как это делается красиво. Команда Дракона 12 очков. Ермак появился словно из тени. Его движения были тяжёлые и медленные, но в них ощущалась смертельная сила. Он выбрал кирпич – и подошёл к нему без лишних слов. Первый удар потряс камень, трещины расползлись, но через мгновение все-таки сдался и разломился. Он сделал паузу, сжал кулаки и ударил снова – и камень разлетелся с глухим лопотом, который эхом прокатился по арене. Его глаза, холодные и сосредоточенные, пробежались по остальным участникам. Команда Крови 13 очков. Кабал появился почти внезапно, будто проскользнув сквозь пространство. Он не задерживался, не разглядывал – лишь мельком оценил двойную доску, словно проверяя её прочность. Его удар был молниеносным, почти слепящим, и доски треснули мгновенно. Команда Дракона 14 очков. Следом Джейд подошла к кирпичу. Она двигалась легко, как будто танцевала, но каждый шаг был рассчитан: баланс, дыхание, концентрация. Она глубоко вдохнула, и удар её руки разорвал кирпич на части с точностью хирурга. Капля пота заблестела на её лбу, а глаза искрились – смесь решимости и удовольствия от контроля над ситуацией. Она бросила быстрый взгляд на Цетрион и Шиву, словно проверяя, кто осмелится усомнится в ней. Команда Крови 16 очков. Наконец, арену шагнула Соня Блейд – последняя из своей команды. Учитывая счёт, выбора у неё не было – только кирпич. Она подошла к нему с лёгкой, почти невидимой усмешкой – привычка бойца быть сосредоточенной даже в самых стрессовых ситуациях. Вдохнув глубоко, она ударила с полной отдачей, и кирпич разлетелся на аккуратные куски. Она коротко кивнула себе, не поднимая глаз к команде соперников, но внутренне ощущая лёгкое удовлетворение. Следующей на арену вышла Шива. Её присутствие сразу чувствовалось: лёгкая тень напряжения, холодная решимость и мощь, словно хищник, готовый к умерщвлению своей жертвы. Она выбрала кирпич и, не спеша, сосредоточилась. Удар был быстрым, мощным и идеально точным – камень раскололся на части, а пыль вокруг поднялась легким облаком. Шива коротко улыбнулась, словно подтверждая своё превосходство, но холод её глаз не позволял сомневаться — это была точка силы, а не зрелище. Дыхание участников арены стало слышно громче – напряжение достигло пика. Все смотрели на Синдел, которая стояла на возвышении, неподвижная. Её глаза пробежались по каждому участнику, оценивая силу, решимость и технику. – Первое испытание завершено, – произнесла она, голос её разлился по всей арене, как всегда мягкий, но властный. – Побеждает команда Крови со счётом... девятнадцать к семнадцати. На лицах участников команды Крови мелькнуло облегчение и скрытая радость – но радость сдержанная, ведь каждый знал, что это только начало. Внутри команды Дракона чувствовалась смесь разочарования и решимости: два очка, два пропущенных шага, два промаха, которые могли изменить исход. Скорпион и Саб-Зиро обменялись короткими, напряжёнными взглядами – их личная дуэль лишь обострилась этим результатом. Сайракс слегка сжал кулаки, бросая взгляд на Сектора, который ответил сдержанным кивком. Милина перевела взгляд на Джонни Кейджа, который бессильно пожал плечами, пытаясь сохранить видимость уверенности. Пыль медленно оседала, доски и кирпичи оставались на арене как следы битвы, а арена словно втягивала в себя все эмоции – азарт, напряжение, разочарование и скрытую гордость. Синдел молча наблюдала за реакциями участников, словно отметив в себе, кто сможет выдержать накал последующих испытаний, а кто нет. Главная арена. 14:58 – Испытание первого дня закончено. После первого испытания на арене участники собирались у временной зоны отдыха, где можно было опереться на деревянные перила и перевести дух. Рейн стоял в тени, слегка прислонившись к холодной поверхности, глаза блуждали по участникам, но все внимание невольно останавливалось на ней – Китане. Он помнил её лишь мельком с того самого корабля, где они перекинулись парой фраз на пути сюда, но тогда это было лишь беглое впечатление, почти незначительное. Теперь же он видел её совсем иначе. Китана стояла в одиночестве, волосы слегка растрёпаны после интенсивного испытания. Взгляд её был сосредоточен и решителен, но что-то в лёгкой усталости и почти незаметной улыбке пробуждало у Рейна странное, почти непривычное чувство – смесь уважения, восхищения и неожиданного влечения. Он сделал шаг к ней, не спеша, словно рассчитывая каждое движение. – Ты молодец, – сказал он тихо, голос мягкий, но с оттенком лукавой насмешки, который всегда был его фирменным тоном. Китана подняла глаза, слегка удивлённо моргнув, но в её взгляде Рейн уловил лёгкий интерес. – Спасибо, – ответила она ровно, но с едва заметной улыбкой. – Для меня это было не так уж сложно. Он слегка наклонил голову, наблюдая за каждым её движением, и в уголках губ снова проявилась эта полуулыбка, которую трудно было интерпретировать.       – Не сложно? – пробормотал он, почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы Китана уловила. – Интересно... ты умеешь скрывать свои силы очень хорошо. Она чуть приподняла бровь, но не дала себя вывести из равновесия. Между ними повисло короткое, почти невидимое напряжение — как натянутая струна. Рейн почувствовал, как в груди зарождается странное влечение, смесь уважения к её мастерству и тёплого интереса, который он обычно тщательно скрывал. Он никогда не думал, что кто-то может так мгновенно увлечь его, но Китана умудрилась сделать это без слов, одной своей присутствием. – Возможно, – сказала она спокойно, – но для меня важно оставаться в выигрыше не только силой, но и рассудком. Эти слова словно разбудили в Рейне азарт: вызов, который он хотел принять. Его взгляд задержался на ней на долю секунды дольше, чем было прилично, и на мгновение он позволил себе представить, что на этом шоу Смертельной Битвы есть что-то большее, чем просто соревнование – возможность узнать человека, который может быть не только соперником, но и... чем-то ещё. Он отступил на шаг, словно делая вид, что обращает внимание на остальных участников, но внутренне уже понимал: Китана стала для него тайной, которую он хотел разгадать. И, возможно, первой тайной, которая затронет его сердце. ––– Цетрион стояла в тени колонн, убирая капли пота с лба и тихо оценивая соперников. Она уже заметила, как другие участники обсуждают свои успехи и ошибки, кто-то громко хвалился, кто-то тихо жаловался. Её внимание привлёк человек, который подошёл почти бесшумно, с лёгкой улыбкой, и взгляд его был холодным, но хитро блестел. – Цетрион, верно? – произнёс он мягко, словно подбирая слова. Его голос был низким, с оттенком насмешки, и при этом странно успокаивающим. Она слегка нахмурилась, но не отступила. – Верно. А ты... – она сделала паузу, оценивая, насколько доверять этому незнакомцу, – Куан Чи. – Именно. Ты была одной из самых расчетливых сегодня. Интересный стиль. – Он сделал шаг ближе, но не слишком, чтобы не нарушать личное пространство. – Могу я спросить, что двигало тобой на арене? Чистая стратегия или что-то большее? Цетрион приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись, но глаза оставались холодными. – Интересный вопрос. Скажем так... я не люблю оставлять шансы на волю случая. А ты? – её голос был спокойным, но с лёгкой игривой ноткой, словно приглашал к игре, но не выдавал себя. Куан Чи слегка наклонил голову, будто удивлённо оценивал её остроумие. – Я люблю наблюдать за теми, кто думает, что контролирует всё. – Его взгляд был цепким, изучающим, но в нём сквозила не только хитрость, но и лёгкое уважение к её хладнокровию. Между ними повисла пауза, наполненная напряжением, почти невидимой игрой в шахматы. Остальные участники продолжали расходиться по арене, но они стояли почти один на один, обменявшись взглядами, в которых была и осторожность, и интерес. Цетрион чуть повернула голову, оценивая его реакцию. – Думаю, мы ещё увидимся, Куан Чи. – её слова были спокойными, но обещали: встреча на этом не заканчивается. – Без сомнений, Цетрион, – ответил он, едва заметно улыбнувшись. – И я с нетерпением жду следующего испытания. Она отошла в сторону, оставляя после себя лёгкий холодок – ощущение, что кто-то в игре на арене всегда на шаг позади, а кто-то на шаг вперёд. А Куан Чи лишь смотрел ей вслед, словно анализируя, как этот ледяной и тихий соперник может обернуться неожиданной угрозой. Зал Признаний. Цетрион. 18:39. – Он слишком спокоен… слишком уверенный, – Она ловила себя на мысли, что ощущение лёгкой угрозы, которое возникло при их разговоре, удивительно возбуждает внимание. Обычно она оставалась холодной и расчётливой, анализируя каждого противника по шагам и слабым местам. Но с этим человеком всё было иначе, – Не просто наблюдает... изучает. И при этом не спешит раскрывать свои намерения, – Внутри возникло странное чувство – смесь любопытства и лёгкого раздражения. Как будто кто-то дернул невидимую нить, заставив её снова и снова возвращаться мыслями к нему. Она ловила себя на том, что оценивает каждое слово, каждую паузу его речи: “Интересный стиль… Чистая стратегия или что-то большее?” – слова, простые на первый взгляд, но вызывающие внутреннюю тревогу. – Он умел проникать под кожу, оставляя после себя маленькие проблески сомнения, а я, привыкшая к полной контролю над ситуацией, ощущала редкое – и немного неприятное – потерю контроля. И в то же время… интересно. Чистый интерес, который она обычно тщательно прячет, вспыхнул внутри, тихо, как искра в сухой траве.       – Моя стратегия никогда не включала эмоции, но что, если этот человек – не просто противник? Что если он станет испытанием, которое придётся пройти не только телом, но и умом? Она сжала кулаки на мгновение, как будто проверяя, готова ли к этому внутреннему вызову. И в глубине сознания мелькнула мысль, от которой она быстро отвела взгляд:       – Будь осторожна. Он играет в другую игру. И я должна понять правила прежде, чем позволю себе проиграть... или что-то хуже. Цетрион глубоко вдохнула, вернув привычный ледяной контроль над собой, но в сердце проскользнуло тихое, едва заметное предвкушение. Не страх, скорее азарт. Зал Признаний. Куан Чи. 19:07. – Интересная. Одно слово, но достаточно ёмкое, чтобы описать её. Она не выбрасывает эмоции, не старается привлечь внимание – почти идеальный противник для интеллектуальной игры. А значит, именно с ней можно будет проверить глубину её стратегии, границы контроля. Он повторял в голове каждое её слово, каждую паузу, её лёгкую, почти незаметную улыбку. Всё это – сигналы, подсказки, детали, которые она сама не осознаёт. – Она думает, что держит всё под контролем. Люди, которые верят в полный контроль, всегда показывают свои слабости, даже не подозревая об этом. – Да, она хладнокровна... но интересно, что внутри. Он улыбнулся про себя, едва заметно. – Она даже не подозревает. А это самое сладкое. Играть с умом сильного противника — удовольствие, не меньшее, чем победа на арене. Время покажет, кто окажется сильнее. Но сегодня... сегодня она даже не знает, что игра началась. Тронный зал. Время голосовать. 20:00. Тронный зал, в который входили участники, был одновременно величественным и устрашающим. Высокие потолки, покрытые мозаикой с изображениями древних битв, отражали приглушённый свет десятков факелов, расставленных вдоль стен. Между колоннами тянулись тяжёлые бархатные занавеси тёмно-бордового цвета, слегка колыхавшиеся от сквозняков, пробивавшихся через массивные двери. Пол был выложен чёрным и красным мрамором в шахматном порядке, а вдоль стен стояли статуи прошлых победителей, их холодные каменные глаза казались живыми и следили за каждым движением участников. В центре зала, на высоком постаменте, возвышался трон Шао Кана – массивный, из тёмного металла с кроваво-красными вставками, словно он сам впитал дух всех сражений. За троном, на огромном гобелене, были изображены различные герои и злодеи, объединённые в хаотичном вихре битвы. Атмосфера одновременно будоражила и давила на грудь, заставляя участников чувствовать себя маленькими фигурами в огромной игре. Шао Кан сидел на троне с привычной ледяной уверенностью. Его взгляд был направлен на всех собравшихся, глаза искрились властной силой и ожиданием. Когда зал наполнился тишиной, он медленно поднялся.       – По итогам первого дня выбывших не будет, – его голос звучал глубоко и ровно, каждый акцент словно отбивал бой барабана. – Голосовать не нужно. Все участники идут готовиться к завтрашнему испытанию. Эти слова, сказанные с непоколебимой уверенностью, словно развеяли напряжение и тревогу, скопившиеся после первого дня. Участники переглянулись: кто-то почувствовал облегчение, кто-то – скрытую тревогу, ведь перед ними открылся целый день подготовки и неизвестности. Шао Кан сел обратно на трон, и тяжелая тишина снова окутала зал, но теперь она уже была наполнена ожиданием будущего испытания, а не страхом неминуемой потери.