Моя «наркота» - это «ты».

И после каждой жаркой ночи, это тепло осталось всегда только в объятиях друг друга.  Слегка приоткрытое окно доносились ночные звуки, прохладный ветер. Это всё смешивалось с сигаретным дымом, который поднимался клубком.  Зулема лежала, слегка облокотившись плечами на спинку кровати, слегка прикрытая простыней, закрывая только обнаженную грудь и часть живота. Макарена же лежала в её объятиях, чуть повернувшись к ней, опустившись головой на плечо брюнетки. Правая рука Заир обвила прижатое к себе тело, то и дело, слегка поглаживая грубыми ладонями по гладкой коже на спине Макарены, притягивая к себе еще сильнее. Блондинка слышала стук её сердца, от чего у самой внутри что то болезненно-приятно сжималось, а улыбка на лице появлялась безвольно. Переодически Макарена наклонялась, тихонько смеялась и оставляла легкие поцелуи на её плечах, руках, что сводило с ума Зулему еще больше. Эта нежность. В ответ брюнетка все таки улыбалась, шептала ей на ушко, не желая прерывать все то, что есть у них сейчас. В голову приходили моменты, воспоминания, когда они лежали так в фургоне наслаждаясь друг другом, говоря себе, что это лишь снятие напряжения.  Сигарета в пальцах Зулемы постепенно тлела, пока та задумавшись смотрела своими темными глазами куда то в сторону, думая обо всем происходящем. В один миг Макарена протянула руку и спокойно забрала сигарету из рук Заир, сама же закурив. Да, сколько она клялась что бросит, что даже к этому не притронется, но этого момента так и не произошло. Тонкая струйка дыма вышла в воздух, и также сразу растворяясь.  Но крепкие руки Зулемы совсем не собирались отпускать блондинку, совсем. Они лежали в тишине до тех пор, пока Зулема не решила прервать ее. Хриплый голос после ночи, сигареты, прорезался.  — Что у тебя было? Расскажи мне. — Она сказала это спокойно, но так, что Мака поняла, о чем она. В этих словах был вопрос того, чем жила Макарена после того, как они разошлись своими путями. Да, Зулема знала где работала блондинка, где живет, но не знает всего того, что было за пределами этого.  — Joder.. Я знала, что ты спросишь это. — Тихо начала Мака, сразу же продолжая. — У меня был выкидыш. После всего этого.. я так хотела ребенка. Только для себя. Но походу тогда было всё против меня.  Эти словами шокировали Зулему, как бы она не пыталась это скрыть. Она медленно повернула голову к лицу блондинки, снова погладив по спине, будто бы давая знак, чтобы та продолжила.  — Даже не помню от кого, представляешь? Но я настолько хотела ребенка.. Это был мой последний шанс. — Усмехнулась Макарена, но в этих словах уже чувствовалась боль. Для Макарены это было безумная боль. — Но видимо мне не суждено. Был выкидыш. — Тихо, но на с какой то больной, совсем не смешной ухмылкой на лице.  Зулему словно ударило током. Она замерла, а рука невольно остановилась. Казалось, у той Зулемы Заир которая была в тюрьме, та, которая сама устроила самый первый выкидыш Макарене, боль пронзила её сердце а лицо исказилось в какой то больной улыбке, но не веселой, глаза блестели болью. Она в этот же миг взглянула на Макарену, увидев её спокойное лицо, за которым пряталась боль, и только потом слезы нахлынули на Заир. Это было странно, непривычно видеть её так, но тогда она действительно желала счастья, любви Макарене. — Блять… — Зулема резко отвела взгляд, при этом притягивая блондинку ближе, словно хотела защитить, а Макарена же ответно прижалась, раствряясь в этой крепкой хватке. Но больше всего Зулему добил тот факт, что та, сама пережила этот момент, этот период.  Для Макарены это было действительно до безумия больно, тяжело. Момент после потери ребенка был особенно тяжелый. Бессонные ночи, боли, кошмары и тревоги сплелись в одно, и она была одна.  Они пролежали так еще десять минут. В тишине, в этой тишине в которой было не неловко, а спокойно и в защите. Макарена всегда чувствовала себя рядом с Зулемой в защите, будь то это в тюрьме или на свободе, а Зулема делала все, чтобы защитить ее.  Но даже этот момент можно было прервать любым словом.  — Иногда я думаю, что если вернусь в прошлое, там и то будет легче.. — Прошептала Мака, все еще лежа на горячом плече арабки.  Слова блондинки никак не удивили Заир, она знала, рано или поздно они затронут эту тему, и тогда будет намного тяжелее. Она больше не хотела возвращать Макарену туда, делать снова больно ей, но разве у них был другой выбор? Они могли бы пойти по другой дороге, но они просто не умели.  Зулема не собиралась уговаривать её, говорить, что если они снова будут работать в оо, все будет прекрасно, потому что знала, что нет. И это её держало.  Но лишь только через пару секунд из уст Зулемы вырвался смешок, она не знала что говорить, что ответить ей, только взгляд говорил за себя.  В самые трудные, одинокие ночи они обе вспоминали все те совместные моменты, когда работал вместе, жили в этой гребаном фургоне и ничего не боялись, а жили в свой кайф. — Я боюсь, Мака.. — Вдруг начала брюнетка, слова вырвались внезапно, но как то слишком мягко. Макарена же не стала её прерывать, а наоборот дала волю говорить дальше. — Боюсь снова впутать тебя туда.  Все эти слова звучали от Зулемы как то странно. По особенному нежно, от чего хотелось закрыться, но одновременно пойти на встречу, ожидая дальнейших действий. Брюнетка не стала продолжать говорить что либо, слова дальше не шли, она лишь притянула Макарену к себе еще ближе, так, что между ними не осталось расстояния совсем. И это то что, им было нужно.  И только каждая после слов Заир не смогла сказать что то, но напряжение в воздухе над ними чувствовалось, и оно чувствовалось не из за ситуации, а из за ее безисходности. Согласиться? Бросить все к черту и опять пойти по кривой, но такой привычной и родной дороге? Это все чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде и малейшем вздохе.  Но даже такой момент можно было прервать, прервать в хорошем смысле для них. Забыться.  Улыбка на лице блондинки появилась сама по себе, будто что то продумала в голове, смирилась, и эта улыбка получилась с болью, которая чувствовалась напряжением, но с тем же родным для Заир, огоньком в глазах. Зулема, сразу же увидев этот взгляд, сначала посмотрела на нее боковым зрением, а затем повернула голову в сторону Макарены, которая уже хитро улыбалась, будто что то продумывая. Глаза арабки тоже засверкали, увидев этот взгляд Макарены, и наконец, усмехнувшись, Зулема решила спросить. — Que? — С такой же ухмылкой и глазами полными любовью. Это было видно, ведь взгляд никогда не врет.  Макарена, прикусив нижнюю губу, начала отстраняться от горячего тела арабки. Она тихонько потянулась, словно кошка, вставая с кровати, задерживаться было не к чему. Она не прикрывалась, она была такая, какая была всю ночь. Открытая, только для нее. Для Зулемы. Её силуэт подтянутой фигуры прорезал все утренние лучи света, от чего Зулема смотрела на нее с таким желанием и удовольствием одновременно.  Макарена тихонько подошла к тумбочке, на другой стороне комнаты, открыв первый ящик, она копошилась в вещах, наконец найдя то, что хотела. Небольшой свернутый пакетик с белым порошком. Его было не так много, но хватило бы для того, чтобы отключится. Забыться с любимым человеком. Макарена хранила это просто так. Она не употребляла с тех пор, когда произошел выкидыш. Даже в такие моменты она не хотела этого, она ничего не хотела. Но сейчас, в этот раз её глаза заискрились, увидев этот пакетик. Повернувшись передом к Зулеме, которая все еще лежала на кровати, расслабленная, ожидая дальнейших действий, Макарена показала ей его, слегка встряхнув порошок внутри.  Зулема не была любителем наркоты. Она не любила терять контроль, тем более, раньше, с Макареной. Но любила забываться на время, любила эти ощущения. Она редко когда позволяла себе расслабиться с кем то, но сейчас этот момент застал её врасплох. Она была с тем человеком, с кем действительно хотела.  Макарена также быстро, снова направилась в сторону кровати, присев только на край, взглядом подзывая Зулему. Та сразу же хищно подкралась сзади, следя за дальнейшими действиями Феррейро. Блондинка не стала терять время, а сразу же открыла целлофан и высыпала настолько желанный порошок на свободное место на тумбочке. Зулема лишь усмехнулась этим действиям, наконец, присев рядом, уже полностью готовая к дальнейшим действиям. Макарена же сначала потянулась к карману джинсов, достав там свою банковскую карточку, а затем начиная приступать к действиям, когда уже настолько хотелось. Из всего, что у них было, она выстроила четыре дорожки, заранее посчитав, две себе, две Зулеме, как раз. И только тогда, когда все было готово, Макарена взглянула на улыбающуюся Зулему с горящими глазами, махнула головой, а Зулема же нераздумывая прильнула к тумбочке ближе, тем самым уже касаясь кончиком носа. Не раздумывая, зажав одну ноздрю пальцем, она вдохнула. Почти все. Без слов Макарена также быстро прильнула к тумбочке, повторяя все действия за Зулемой. Но через минуту все эти действия повторились по второму кругу.  В моменте Зулема сразу же почувствовала как вещество быстро проникает в мозг. Это ощущение появилось именно тогда, когда Макарена тоже занюхала дозу. Сердцебиение начало учащаться быстро, а затем начало появляться чувство прилива энергии. Все было так знакомо для них. В такие моменты мысли наоборот становились «открытыми и честными». Взгляд Зулемы становился чистым, мысли беглыми, а движения резкими. Видев Макарену, как та прислонилась к стене, стоя, с учащенным дыханием, с прикрытыми глазами, брюнетка подошла к ней, ведь чувствовала сильное желание близости, взяла её за руку, будто чувствовала, что в этот момент она нужна рядом блондинке физически, ведь на каждую доза подействовала по разному. Так было всегда. Макарена лишь усмехнулась и бросилась в объятия брюнетке, пока та уткнулась в её шею. Обе чувствовали желание близости, не секс, а такое чувство слияния, что лезло через кожу. Зулема держала её в объятиях все время, пока они были под кайфом. Пока дофамин действовал на них, пока желание съедало их.  Но даже этот момент, настолько интимный, не чистый, а с запахом кожи, наркотиков, пота, можно было прервать. За этим всем последовала усталость, эмоциональная усталость, та, от чего обе снова скинулись на кровать.  Это накрыло их моментально. Зулема любила это ощущение кайфа, потерянности, забытости вместе с блондинкой. Но даже такому кайфу приходит конец, долгий, тягучий.  После такой долгожданной эйфории они снова устроились на кровати, отходя от всего, чтобы было до. Макарена сидела, прислонившись к спинке кровати, чуть откинув голову, но у Зулемы же поза была намного комфортнее и удобнее, по крайней мере для нее точно. Она лежала между ног блондинки, тем самым её голова покоилась на животе Макарены. Феррейро специально раздвинула ноги чуть сильнее, предоставляя буквально все удобства для арабки, которая уже все равно ликовала от такой позы. Та лежала молча, пальцами лениво чертя круги на бедре Макарены, но на лице присутствовало какое то странное, непривычное чувство удовольствия и спокойствия, что сводило с ума обеих.  — Zulema.. — хриплый голос пронзил всю тишину и спокойствие комнаты. — Я хочу вернуться, я хочу работать с тобой.  Это было сказано так настойчиво, будто бы она приняла это еще давно, что она не сможет иметь такого доброго, хорошего будущего для себя, как хотела раньше.  Для Зулемы эти слова показались слишком болезненными. «Блять, она снова затронула эту тему» — пронеслось в голове брюнетки, оставляя горечь внутри. Она не хотела боли для Макарены, не сейчас.  — Ну и нахрена тебе это? — пытаясь сказать это со спокойствием Зулема.  — Зулема, пойми, мне так будет легче. — Это вырвалось у блондинки чуть дрожащим голосом, она сама этого не ожидала, но Зулема все сразу заметила. Она не знала что ответить, такое было редко, и именно тогда, когда больно.  — Ribita.. умеешь же доводить, si? — Наконец с легкой ухмылкой сказала Заир. Но внутри сказав обещание о том, что будет за Феррейро, даже если та когда нибудь не будет ценить это, потому что любовь для Зулемы — защита, до безумия сильное и глубокое чувство оберегать.