15. Тёмная сторона.

Гермиона лихорадочно зарылась пальцами в волосы, ощущая противную кровавую корку на коже лица и шеи. Она зарычала и начала тереть её, но ничего не помогало. Словно чужая кровь уже навсегда впиталась в её тело, не желая уходить. Наконец-то, услышав дыхание ещё одного человека, она обернулась и встретилась своим потерянным и злым взглядом со взглядом Малфоя. Его глаза напоминали бездну, куда ты можешь спокойно провалиться, но никогда не выбраться. Раз — и всё. Нет тебя. Она подошла к нему и со всей оставшейся после битвы силы толкнула в грудь, в душе радуясь, что он отшатнулся. Видимо, толчок был что надо. — Какого хрена это было?! — прорычала Гермиона, ненавидя его всеми фибрами души. Малфой приподнял подбородок, как обычно с впечатляющим усердием удерживая безэмоциональную маску на лице. — Предпочла бы сдохнуть, да? Что ж, если так, то в следующий раз я позволю заколоть тебя или оторвать голову. — Я не просила тебя о помощи! — кричала Гермиона, мечтая самолично прикончить его. — Не просила, но она была тебе нужна, — так же спокойно продолжал Драко, словно не видел, что она на грани. Снова. — Тогда зачем ты говорил мне, что с радостью позволишь мне умереть? Зачем постоянно напоминал, что я ничего не значу для тебя? Зачем ты вечно рядом, даже когда я этого не хочу?! Она сорвалась. Буквально. Гермиона не могла успокоиться и взять себя в руки. Всё, что она видела перед собой, это серебряные переливы в серых омутах, где произошло глобальное потепление, потому что в следующий момент Малфой резко сократил между ними расстояние и навис над ней, как будто желал поглотить, не оставив даже упоминания о такой личности, как Гермиона Грейнджер. Возможно, так оно и было. Пока он не начал говорить. — Ты не представляешь, как мне это надоело! — рявкнул Драко. — Я отключил чувства не для того, чтобы снова проходить через это! Я думал, что всё будет как в прошлый раз, но нет, тебе нужно было всё испортить! — Что испортить? Неужели я не дала тебе начать убивать людей пачками, а? — усмехнулась Гермиона. — Ты проникла в мою голову и, блять, просто не вылезаешь оттуда, — с надрывом сказал Драко, делая к ней ещё один шаг. — Я так хотел избавиться от того, что делало меня слабым, но тебе захотелось поиграть, да? Захотела показать мне, что у меня не получится? — Ты бредишь, Малфой, — фыркнула Гермиона. — Ты мне и даром не сдался. И, смею напомнить, я тоже отключила человечность. Я тоже ничего к тебе не чувствую. И, мне кажется, что никогда не чувствовала. Наверное, все наши отношения были лишь игрой воображения. Ты не стоил ни минуты потраченного мной времени. Малфой скривился, будто съел лимон целиком, но остался стоять на месте. — Возомнила меня грёбаной Афродитой? Мне плевать на тебя, ясно? И на то, что было. — Тогда почему ты не дал мне умереть? Почему ещё минуту назад говорил, что я поселилась у тебя в голове? Почему ты сейчас здесь, рядом со мной? На эти вопросы у него не было ответов. Они оба это знали. Но если Гермиона ощущала нечто похожее на торжество и гордость, то Драко хотел сбежать и никогда не видеть её лица. Её глаз, не дающих ему спокойно спать по ночам даже теперь, когда от прежних чувств остались лишь ошмётки. Гермиона выдохнула и внезапно поняла, как близко они стоят друг к другу. Она мельком опустила глаза и не смогла поднять взгляд от его губ, которые почему-то влекли её с удвоенной силой. Словно чёртова гравитация обитала у него во рту и напевала ей приказы с одним понятным и желанным смыслом — коснуться их. Узнать, изменился ли вкус его губ с тех пор, как она в последний раз целовала Малфоя. Когда они последний раз целовались? Она не могла вспомнить, но очень хотела узнать в настоящем, что поменялось. Драко слегка склонил голову, и его чёлка упала вниз, касаясь кончиками волос лба Гермионы. Кажется, она перестала дышать. Как и он. Малфой сглотнул и робко поднял руку, замерев в миллиметре от возможности коснуться её плеча. Гермиона не видела ничего, кроме его губ. Она честно пыталась прекратить это мучение, но что-то удерживало её, не давало вырваться из пут неизвестного очарования момента. Ещё один лёгкий наклон головы, и их носы почти соприкоснулись, прямо как в кино, когда весь мир замер в ожидании поцелуя главных героев. И Гермиона едва ли не впервые захотела ощутить себя девчонкой из мелодрамы, которые раньше смотрела с мамой по телевизору. Как же давно это было… Гермиона чувствовала, что пальцы трясутся, как будто у неё начался настоящий тремор из-за повышенной тревожности. Она буквально горела от желания поцеловать Малфоя. Мозг словно полностью отключился, отключилось и безразличие, и всё то, что она выстраивала последний месяц. Все стены рухнули окончательно, когда она поняла, что избавиться от эмоций никогда не выйдет. Ты можешь обманывать себя и закрываться от реальности, что и представляет собой отключение человечности. Но убираешь только саму боль. Не причину и не все остальные чувства. Только боль. Больше же ничего не меняется. И это самый крупный и масштабный самообман в её жизни. Как и то, что любовь игнорировать возможно. Когда ты не с любимым человеком, тебя корёжит, ломает, и эта боль забирает остатки твоей личности, пока ты не будешь готов либо столкнуться с трудностями и быть с этим человеком, либо отпустить его, зная, что так — и только так — будет лучше. И Гермиона осознала, что не хочет отпускать его, хоть она и старалась обходиться без Драко. Но не вышло. Их дыхание смешалось, кожа почти соприкоснулась, а рты едва не столкнулись, когда они услышали позади себя крики вампиров, выискивающих попытавшихся сбежать французов. Они отшатнулись друг от друга, будто боялись заразиться чёртовой чумой, не осмеливаясь переглянуться. Гермиона с шоком смотрела себе под ноги, не веря, что они оказались в таком положении. Она с ужасом вспоминала все мысли, что проносились у неё в голове во время несвершившегося поцелуя, и чуть не закричала от злости на саму себя. Надо же быть такой идиоткой. Драко не шевелился. Но прийти в себя смог явно быстрее, потому что когда Гермиона решилась поднять на него глаза, его уже и след простыл. Она должна была усмехнуться, порадоваться, насмехаться в конце концов, но не испытывать грусть от того, что Малфой ушёл. Хоть он и не мог оказаться достаточно далеко из-за невозможности физически покинуть её навсегда, она поняла, что ей грустно из-за его побега. Облизав пересохшие губы, Гермиона посмотрела на небо, поражаясь, что что-то всегда способно оставаться неизменным. Ей бы тоже не помешало такое умение. — Грейнджер! Она обратила внимание на говорившего и удивилась, поняв, что это Мэтью. Она и забыла, что он, как и все остальные, участвовал в битве. Хотя, честно сказать, Гермиона в принципе игнорировала существование почти всех вампиров клана. — Что? — Мы идём дальше. Забирать то, что теперь по праву наше. Ты не решила сбежать? — его вопрос был задан с улыбкой, но очевидный подтекст скрыть не удалось. Мэтью склонил голову набок и разглядывал её так, будто готовился к прыжку, чтобы поймать и отвести к своему хозяину. Но Гермиона не собиралась сбегать или совершать нечто ещё более необдуманное, чем недопоцелуй с Малфоем, поэтому просто обошла его и поспешила вернуться к остальным, желая поскорее избавиться от общества Мэтью, который шёл за её спиной и буравил нечитаемым взглядом лопатки девушки. Она знала, что он строит какие-то планы на неё, но старалась не зацикливаться на чьих-то пошлых мыслях, но почему-то сейчас Гермионе искренне стало не по себе. Почти страшно. Но всё забылось, когда она увидела горы трупов и разорванные тела на некогда красивом лесном холме. Вздох ужаса сорвался с губ против воли, как и понимание, что она приложила к случившемуся руки.

***

Гермиона прежде не знала, как именно вампиры могут праздновать свою победу над врагом. Конечно, у неё были некие представления, и в принципе они воплотились в реальность. Потому что повсюду была кровь, шум и пропитанные убийством тела. Она понятия не имела, в чьём доме они все находились, пока не услышала разговор пьяных девушек-вампиров из клана Джона о том, что он захватил этот величественный особняк, убив главаря французов. Видимо, Джон, победив в схватке, теперь официально являлся представителем и главой французских вампиров. Всё сложилось так, как он и хотел. Вроде бы. Гуляя по настоящему замку, построенному в стиле барокко, и разглядывая различные острые колонны и красивые витражи, она видела только хаос и разрушение. Гермиона не могла утверждать, но, кажется, англичане принесли в этот особняк лишь разруху и грязь, ведь когда они вошли сюда, всё было чисто и аккуратно лежало на своих местах. Возможно, наводя беспорядок, Джон и его подручные решили, что таким образом они метят свою территорию, но Гермиона кривилась от самой мысли, что дело обстояло именно так. Скорее всего, все вампиры просто напились крови и алкоголя и больше не отдавали отчёта своим действиям. Гермиона вышла на балкон, откуда открывался прекрасный вид на Ла-Манш и тот самый лес, где состоялась битва. Тела убитых выкинули в воду, но кровь и запах железа, смешанный с вонью оторванных конечностей, ещё долго будет стоять в округе и преследовать её в кошмарах. — Замечательный вид, не правда ли? — услышав посторонний голос, она резко обернулась и посмотрела на нарушителя покоя. Мэтью. Стоял и улыбался, как обычно поглядывая на неё из-под ресниц. Его болотные глаза сверкали в ночи, но тем самым блеском, когда ты понимаешь, что ничего хорошего ждать не стоит. Гермиона инстинктивно напряглась и приготовилась к атаке. Силы всё ещё восстанавливались, но без боя она точно не сдастся. Наверное, на её лице отразилось отвращение к нему, потому что в следующий момент Мэтью засмеялся и сделал глоток виски из своего стакана, который она только сейчас заметила у него в руках. — Расслабься, крошка, я не собираюсь тебя насиловать или что-то вроде того, — насмешливо сказал он, склоняя голову набок. — Я люблю, когда женщина всецело меня хочет. — Не повезло тебе, — хмыкнула Гермиона. — Видимо, ты уже устал от компании только своей руки. Он улыбнулся, явно наслаждаясь её умением перечить. — Мне нравятся твои зубки. — А мне нравится моё одиночество, но ты его нагло нарушил, поэтому я оставлю тебя, — огрызнулась она, желая уйти, но, конечно же, ей не дали это сделать. Мэтью схватил её за локоть и прижал к себе. — Отпусти меня! — Ну что ты? Я просто хотел поболтать. — Он, абсолютно не обращая внимания на её протесты, обнял Гермиону и зарылся носом в волосы девушки, вновь ощущая аромат ванили, сводивший его с ума. — Чёрт, ты обалденно пахнешь. — Пошёл ты! — Гермиона извернулась и смогла ударить его кулаком прямо в нос. Да ещё и так сильно, что он упал на холодный камень. — Ещё хоть раз подойдёшь ко мне, я тебя убью! Но теперь Мэтью не был настроен веселиться. Он пришёл сюда с одной единственной целью и не собирался отступать. Вскочив на ноги, он поспешил схватить её за горло, но был остановлен чьей-то рукой, которая отбросила его к стене. Гермиона вздрогнула, слыша явный звук сломанного позвоночника. Она во все глаза посмотрела на Малфоя, не понимая, какого чёрта он опять находится рядом с ней. Драко не смотрел на девушку. Он просто подошёл к бессознательному Мэтью и до конца сломал ему позвоночник, откидывая тело на пол, как мешок с мусором. Хмыкнув себе под нос, Малфой наконец-то взглянул на неё, но на месте Гермионы была лишь пустота. Потому что она неслась прочь от чёртовых вампиров, надеясь спастись и навсегда забыть лица всех, кто так сильно ей надоел. — Эй, Гермиона Грейнджер! Она натурально зарычала и закатила глаза, оборачиваясь. В углу на диване, наверное, прямиком из пятнадцатого или шестнадцатого века, сидели знакомые лица. Гермиона нахмурилась и, плохо контролируя себя, подошла к ним, просто чтобы убедиться, что ей не показалось. Но нет, к сожалению, на древнем диване действительно сидели Дерек и Уинстон в окружении девушек. Людей под гипнозом вампиров. Гермиона испытала такое сильное желание разорвать этих уродов на части, что едва сдержалась, помня, что она в меньшинстве. — Какая встреча, — без энтузиазма сказала она, продолжая стоять на месте, сложив руки на груди. Уинстон, блондин с голубыми глазами, улыбался ей, будто они были старыми-добрыми друзьями, но вот только Гермиона помнила, что они против воли накачали её какими-то новыми и неизвестными наркотиками, из-за чего она сошла с ума и убила человека, отпустив весь контроль к чёртовой матери. О, она, оказывается, очень хорошо помнила ту судьбоносную ночь. — Уинстон, неужели тебе нравится, когда девушка даже не понимает, где находится? — скучающе поинтересовалась Гермиона, видя, как он целует шею незнакомки, которая затуманенными глазами смотрела куда-то в пространство. Парень пожал плечами и впился в шею девушки, протыкая клыками нежную кожу, начиная медленно высасывать из неё жизнь. Гермиона перевела взгляд на второго знакомого и увидела, что он поглаживает колено другой девушки, попивая виски или какую-то алкогольную дрянь. Она не хотела разбираться. — Дерек, — она кивнула ему, желая задать важный вопрос. Он мутными глазами уставился на Гермиону, словно только сейчас заметил её присутствие, хотя и это не исключено. — Почему вы здесь? — В каком смысле? — Дерек свёл брови на переносице и добавил себе в стакан выпивки из бутылки, стоящей на низком столике, претендующем на статус восьмого чуда света. — Мне казалось, что вы работаете с Джоном, а не на него. — Ох, мы совмещаем эти две вакансии, — ухмыльнулся Дерек, поигрывая бровями, выводя Гермиону из себя. — Мы распространяем его волю, скажем так. — Его дурь, ты хотел сказать. — Только не говори, что обиделась за тот случай? — спросил Уинстон, отрываясь от шеи девушки. Он отбросил её, и она упала на пол, прямо под ноги всем остальным. Как Гермиона могла слышать, её сердце больше не билось. Она моргнула, стараясь не смотреть на пугающий взгляд мёртвой девушки. Явно одной из многих, кто стал случайной жертвой вампиров, желающих повеселиться. — Я просто хотела бы знать, почему для испытания вашей дряни выбрали меня? — Мы выполняли приказ, — невозмутимо ответил Уинстон, беря из хрустальной вазочки две оливки и закидывая их себе в рот. — Джон сказал нам, и мы сделали. Внезапно мир немного пошатнулся. Гермиона почти заметила, как он начал вращаться вокруг неё. Она словно попала в калейдоскоп и теперь смотрела на свою жизнь после обращения через призму понимания, что ей не удалось принять ни одно решение самостоятельно. Каждый её шаг был запланирован. Каждое действие предсказуемо. Она была лишь пешкой в чужих руках. Даже её желание расстаться с человечностью было продиктовано кем-то посторонним. А почему она это сделала? Малфой. Из-за Малфоя. Да, она убила невинного человека, но если бы рядом с ней оказался Драко, который смог успокоить и сказать нужные слова, Гермиона никогда бы не отказалась от чувств к нему. От чувств в принципе. Но Джон знал, что она не справится в одиночку с обращением. Ему нужен был Малфой для собственных целей. Он подталкивал его к решению отключить человечность, а потом и её толкнул в это болото, зная, что они необходимы ему оба. А Драко точно сам хотел избавиться от боли и вины? Теперь она не была в этом уверена. — Ты чего зависла, Гермиона Грейнджер? — поинтересовался Уинстон, вставая и подходя к ней. Гермиона вздохнула, осознавая, что минуту стояла и пялилась в пространство с некоторым сумасшествием в глазах. Она моргнула и увидела перед собой голубые глаза с синеватым отливом, не понимая, как могла быть такой слепой. — Зачем Джону наркотики? — хрипло спросила она, не узнавая свой голос. Уинстон посмотрел на Дерека и рассмеялся, будто она сморозила несусветную чушь. — Милая, вообще-то это все знают. Он поставляет их людям, которые думают, что смогут познать новые ощущения, но не догадываются, что на самом деле становятся для нас лёгкой добычей. — Добычей, за которой даже не нужно целенаправленно охотиться? — уточнила Гермиона со смешком, составляя картинку в единое целое. Дерек нахмурился и наконец-то отставил свой стакан, тоже поднимаясь с дивана. Его напряжённая поза говорила, что ему не понравились её слова. Но Гермионе было плевать. Внезапно стало на всё плевать. — Не стоит осуждать, когда ничего не знаешь, — почти напутственно произнёс Дерек. — Ох, я обязательно напишу эту фразу на твоём надгробии! — отозвалась Гермиона, толкая его в грудь и сбивая с ног. Парень упал на диван, придавив собой девушку, которая, кажется, даже ничего не почувствовала. Уинстон оказался быстрее напарника и моментально оказался у неё за спиной, сжимая её руки и не давая пошевелиться. — Ты забылась, Гермиона Грейнджер, — сказал Уинстон ей на ухо, наблюдая, как Дерек достаёт из внутреннего кармана пиджака знакомый порошок в прозрачном пакетике и открывает его. Она начала лихорадочно дёргаться и смогла ударить Уинстона затылком в нос. Услышав приятный хруст, Гермиона со всей силы пнула ногой Дереку в пах, с наслаждением смотря, как он корчится от невыносимой боли. Она искренне надеялась, что кастрировала его своим метким ударом. Уинстон обозвал её шлюхой и схватил за волосы, пытаясь поставить Гермиону на колени. Она думала, что их потасовка привлечёт много внимания, но музыка и весёлые крики вампиров заглушали звуки борьбы. С трудом оправившись после удара в пах, Дерек смог выпрямиться и крикнул Уинстону, чтобы он открыл ей рот. Гермиона дала это сделать, а потом со всей яростью укусила парня, отчего он завыл от боли. Она так сильно сомкнула зубы на его пальцах, что прокусила кожу едва ли не до костей. Улыбнувшись своей пакости, Гермиона встала и кинулась на Дерека, желая убить его. Он оскалился, и по его лицу побежали кровавые вены, напоминая, кто перед ней. Но Грейнджер не собиралась отступать. Эти два ублюдка ответят за всё, что сделали с ней и хотели сделать. Уклонившись от его рук, она поставила ему подножку и схватила за волосы, сомкнув ладонь на шее парня. Он замер, когда понял, что даже одно неверное движение — и Гермиона спокойно оторвёт ему голову. Уинстон посмотрел на товарища и улыбнулся ей, кажется, надеясь решить конфликт мирным путём. — Милая Гермиона Грейнджер, не стоит никого убивать, — Уинстон поднял руки, показывая, что в них ничего нет. Обманчивый жест, ведь она знала, что вампиру для убийства не нужно никакое орудие. — Думаю, мы все несколько погорячились. Давай ты отпустишь моего друга, и мы поговорим. — О чём? Что вы насильно запихали мне в рот наркотики, а потом с удовольствием наблюдали, как я убиваю человека?! — чуть не закричала Гермиона, но не перекрикивая громкую музыку. — Или о том, что вы снова пытались сделать то же самое? Уинстон посмотрел на Дерека и кивнул ему. В этот момент Гермиона с горечью осознала, что в меньшинстве. Хоть у неё и была скорость и сила вампира, но в одиночку с двумя опытными созданиями ночи она не выстоит. Наверное, стоит сдаться и позволить себя убить. Но потом она вспомнила, в каком бесконтрольном состоянии находилась во время действия опасного препарата, и поняла, что убийство, которое она может совершить, ещё не самое страшное. Они могут делать с ней что угодно, а она будет только рада. На такое Гермиона точно не согласна. Не в этой жизни. Она будет бороться до последнего. И когда Гермиона приняла это решение, Уинстон улыбнулся и набросился на неё, пытаясь освободить Дерека, но просто не успел, потому что лишился головы. Малфой одним точным ударом ребра ладони снёс ему голову, и она полетела в сторону окна, где никого не было. Упав, голова немного покатилась и замерла на месте. Гермиона с шоком смотрела на Драко, застыв. Лицо Дерека скривилось, когда он увидел, что осталось от его друга, и, зарычав, он направился на Малфоя, но замер, стоило руке Драко оказаться у него в груди. Сердце практически выскочило из мужской грудной клетки, с тихим хлюпом упав на пол вместе с телом своего хозяина. Драко выразительно закатил глаза и вытер ладонь о пиджак Дерека, показательно морщась, но не от вида крови или мёртвых тел, а от того, что запачкал руки. Подняв глаза на Гермиону, он увидел её смятение. А следом и злость. — Я прекрасно справлялась без тебя! — фыркнула она. Он хмыкнул и показательно просканировал взглядом два трупа. — Да, я вижу. — Я могла самостоятельно разобраться с ними! — не сдавалась Гермиона. — Так же, как и с Мэтью на балконе… — Драко поджал губы, кивая. — Да, ты действительно могла справиться сама. С двумя нападениями опытных вампиров за один вечер. Даже не вечер, а час. Я смотрю, ты идёшь на рекорд по нахождению неприятностей, Грейнджер. Гермиона не могла больше видеть его самодовольное выражение лица и поспешила наконец-то покинуть этот нелепый замок, вмиг оказавшись на улице. Вдохнув полной грудью, она зарылась пальцами в волосы, не понимая, каким образом её жизнь приняла такой взрывоопасный оборот. Каждый встречный хотел её убить. На ней что, крестик нарисовали? Или её кто-то заказал? Она бы уже ничему не удивилась. Осознав, что больше не одна, Гермиона обернулась и с лютой ненавистью посмотрела на скучающего Малфоя. В один шаг преодолев расстояние между ними, она толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся, что ещё сильнее разозлило её. — Мерлин, Малфой, проваливай! — она лупила его по груди, выплёскивая последние силы и гнев, но Драко так и не сделал шаг назад. — Просто уйди! Неожиданно он начал надвигаться на неё, и в следующую секунду Гермиона оказалась прижата к дереву, продолжая бить Малфоя везде, куда могла дотянуться. Она не знает, сколько времени молотила парня, но в один момент просто перестала, закрыв глаза. Всё кончилось. Силы. Остатки эмоций. Всё. Подчистую. — Почему ты здесь? — тихо спросила Гермиона, не зная, сможет ли когда-нибудь снова поднять веки и увидеть хоть что-то, кроме темноты. Послышался смешок, а затем и ответ: — Нас связали заклинанием, Грейнджер. Мы в прямом смысле не можем покидать друг друга больше, чем на километр. Или ты забыла? — Зачем ты здесь, Малфой? — повторила Гермиона, устав от бесконечной недосказанности. — Ты спокойно мог позволить мне умереть сегодня, тогда заклинание перестало бы действовать. Ты спокойно мог позволить Мэтью делать со мной что угодно. На тебя это не повлияло бы. Ты спокойно мог позволить Дереку и Уинстону накачать мне наркотиками или вообще убить. — Я чувствую твою боль, забыла? — уже раздражающим тоном напомнил ей Драко, по всей видимости, плохо контролируя то, что должен был держать в узде. — Физическую боль, да. Но если бы я умерла, ты остался бы жив. Возможно, потерял сознание, но не больше. Зато сейчас ты был бы свободен. Она наконец-то открыла глаза и увидела его хмурое лицо. Малфой предсказуемо был недоволен её словами. Почти как всегда. Он прямо ей говорил, что не хочет слышать то, что ему может не понравиться, но Гермиону его настроение или чувства мало волновали. По крайней мере, в данный момент. — Ты ответишь на мой вопрос? — Хочешь вернуться и позволить кому-нибудь убить себя? — жёстко усмехнулся Драко, махая рукой в сторону особняка, где по-прежнему играла музыка. — Вперёд, мешать больше не стану. Гермиона покачала головой, разочарованная. — Нам нужно найти ведьму, что связала нас. Только она может снять заклинание. Драко молчал. Кажется, он не ожидал услышать такой способ решения их проблемы. — Найдём её, снимем заклинание и разойдёмся в разные стороны. Потому что я больше видеть тебя не могу. И неважно, чувствую я хоть что-то или нет, я не хочу тебя видеть. Никогда. Малфой приподнял подбородок, упорно скрывая всё, что мог ощущать после её горьких и болезненных слов. Но Гермиона и не ждала эмоций с его стороны. Ведь Драко так и не включил человечность, иначе бы он не вёл себя как конченый придурок. Хотя она и сама ничуть не лучше. — Хорошо, я согласен. К тому же я уже начал её поиски. Она удивилась, но не стала демонстрировать, что чувствует по поводу его секрета. Радовало, что он признался, а не сделал всё за спиной. — Договорились. Драко смотрел ей в глаза, пытаясь что-то прочесть, увидеть, но Гермиона отвечала ему безразличием. Когда она только отключила чувства, то они продолжали жить внутри, правда, появлялись какими-то вспышками и зачастую были как снежный обвал — непредсказуемый, но опасный. Она не думала, что будет так сложно. Но теперь, когда все события и правда навалились на неё, Гермиона не стала сопротивляться пустоте. Она по-настоящему ощутила, как душа покидает её. Полностью. Сейчас не было злости, разбитого в тысячный раз сердца или боли от собственной смерти. Нет. Сейчас была пустота. Тихая, чистая, белая. Как свежопостиранная скатерть или простыня. Как облако. Такое же воздушное и свободное ото всех. И, Боже, как же ей стало легко. — Грейнджер? — с испугом спросил Драко, внимательно наблюдая за её лицом. А она просто улыбнулась, показывая, какими безликими стали её глаза. Безжизненными. И в этот раз по-настоящему.

***

Гермиона раньше не знала, как ощущается вакуум. Она думала, что это что-то понятное и объяснимое с научной точки зрения. То, что можно увидеть или потрогать. Но явно не тогда, когда этот самый вакуум образовался в твоей душе. Наверное, это можно было сравнить с пустошью. Вот ты стоишь на холме и смотришь на горизонт, но кроме неба и земли нет ничего. Никакого сопутствующего ландшафта или других каких-то отличительных черт данной местности. Просто чистый природный лист. Строй что хочешь. Делай что хочешь. Абсолютно белое полотно. Как у художника. Или чистый лист, как у писателя. И чтобы заполнить чем-то бескрайнее пространство, необходимо добавить красок или букв, но что, если это просто некому больше делать? Гермиона знала ответ на этот вопрос. Ничего. Ничего не нужно делать. Совершенно. И она была бы рада тому, что может спокойно спать и не переживать о пустоте в душе, если бы ей было до этого хоть какое-то дело. Но ей глубоко плевать. И как же от этого хорошо. Всю ночь она развлекалась. После судьбоносного разговора с Малфоем Гермиона вернулась в особняк, принадлежавший до битвы французам, и дала себе возможность расслабиться. По-настоящему отдохнуть от всего на свете. И она спокойно это сделала, убив двух людей, полностью высушив их тела от крови, не запомнив, были это девушки или парни. Она танцевала под громкую, абсолютно не запоминающуюся музыку и, закрыв глаза, ни о чём не думала. Наверное, едва ли не впервые в жизни. Гермиона не чувствовала собственной совести или осуждения за совершённые поступки, не чувствовала негодования от того, что кто-то там хотел её убить, не чувствовала хмурые взгляды Малфоя, который — по протоколу — должен был находиться где-то поблизости. Она не чувствовала ничего. И это было круто. Единственное, что её беспокоило поутру следующего дня, это некоторый дискомфорт в области лба, но, скорее всего, всё дело было в том, что вчера она выпила больше, чем за всю жизнь. Кажется, Гермиона в одиночку уничтожила примерно бутылок восемь виски, но она не могла быть уверенной в данном факте на все сто процентов. Но то, что её вампирский организм выдержал такую атаку алкоголем, бесконечно радовало. Она проснулась с закатом. Медленно подняв веки, Гермиона обнаружила себя в одной из комнат особняка, лежащей в одиночестве на огромной кровати. Она по-прежнему была в одежде, в которой участвовала в битве, но теперь засохшая кровь и отталкивающий запах её не волновали. С трудом подняв туловище, Гермиона нахмурилась и посмотрела в треугольное окно, понимая, что наступила ночь. Она встала и спокойно приняла душ, решая, что всё оставшееся свободное время, данное ей Джоном, будет проводить в клубах или напиваясь кровью невинных и наивных людишек, которые были слишком самоуверенны и излишне храбры, бродя в одиночестве по пустынным улицам города. Улыбнувшись этой идее, она натянула нижнее бельё, поняв, что надевать грязную одежду на чистое тело не очень хочется. Хмыкнув, Гермиона выскользнула из замка и, будучи полуголой и босой, побежала в город, находившийся достаточно недалеко от их мрачного пристанища. Конечно, маленькие городки всегда равнялись многим проблемам, ведь так сразу узнают о краже или убийстве. Там сложнее скрыть преступление, но когда ты спокойно можешь внушить кому угодно что угодно, такие вопросы автоматически перестают тебя беспокоить. Гермиона остановилась, увидев шоссе. Она вышла на дорогу и оглянулась. Тишь да гладь. Ни единой души или машины, проезжающей мимо. Она вздохнула и снова побежала по дороге, желая поскорее добраться до города. Когда ей удалось разглядеть типичный французский городок, Гермиона зашла в первое попавшееся заведение, оказавшееся классической закусочной. Стоило ей переступить порог, как все взгляды обратились на неё. Посетителей было немного — на дворе явно перевалило за десять часов вечера, что означало притягивание субъектов, в чьих головах было совсем мало адекватных или законных мыслей. Какие-то крупные парни засвистели и начали что-то кричать ей на французском, но Гермиона их проигнорировала. Она оглянулась, понимая, что в помещении всего человек десять, возможно, чуть больше, если посчитать персонал. Одна из официанток, явно старше двадцати, подошла к ней и начала что-то суматошно спрашивать, видимо, желая помочь. Но Гермионе внезапно захотелось есть. Это был такой адский голод, что она даже не стала применять внушение и просто вцепилась в горло девушки, начиная стремительно высасывать её кровь. Большинство посетителей вскочили со своих мест, но остались и те, кто не понял, что произошло. Они лишь с любопытством и каким-то напряжением смотрели на двух девушек, которые то ли обнимались, то ли о чём-то разговаривали. Но когда Гермиона оттолкнула от себя мёртвое и бесполезное тело, до всех дошло, кто на самом деле здесь жертва. Послышались крики. Настоящие крики, где осталось место только страху. Кто-то попытался проскочить мимо неё на улицу, но Гермиона просто оттолкнула несчастного парня и заперла дверь, улыбаясь кровавой улыбкой. Она знала, что есть чёрный ход и, используя свою скорость, оказалась на кухне, заметив лишь одного повара. Он смотрел на неё испуганными глазами, и Гермиона решила оставить его напоследок. Сломав замок запасной двери, она вернулась в основное помещение, где началась вакханалия. Мужчины — как оказалось, их было восемь — пытались выломать дверь, но пока сделать это им не удалось. Девушки плакали и звали на помощь. Гермиону раздражали их крики и слёзы, поэтому она начала свой пир с них. Когда ещё два тела были использованы для того, для чего они были созданы, она поняла, что наелась, но теперь ей хотелось поиграть. Возможно, сыграть в прятки. — К вам пришёл большой грозный вампир! — крикнула она, перекрикивая вопли напуганных людей. Они явно не знали английский, как полагается, но послушно замерли, стоило ей начать говорить. — И я убью вас всех, но, возможно, кто-то сможет выжить. Гермиона обвела взглядом выживших, наслаждаясь их ужасом и сопутствующим оцепенением. — Советую начать прятаться, потому что плохой вампир уже вышел на охоту! Она зарычала и продемонстрировала свои вены на лице и острые клыки. Единственная выжившая девушка забилась в угол, явно умоляя пощадить её, но были и те, кто захотел дать отпор. Один весьма крупный мужчина с татуировками на руках бросился на неё, надеясь придушить или хоть как-то обезвредить, но Гермиона просто увернулась и одним точным движением свернула ему шею. Что ж, его кровь она может выпить потом, если захочет, конечно. Как только грузное тело столкнулось с полом, все застыли. Кажется, до каждого из присутствующих дошло, что сегодня последний день их жизни. Парочка людей склонили головы, видимо, начиная молиться, но Гермиону это не устраивало. Она закатила глаза, желая повеселиться, но её компания была такой тухлой, что пришлось всё брать в свои руки. Она начала играть. Стала использовать внушение, но, учитывая, что французы не знали английского, получалось всё плохо. Они выполняли какие-то отдельные приказы, не связанные с тем, что Гермиона заставила их сделать. Начав раздражаться из-за тупости людей, она просто продолжила есть. У многих кровь была с приятным послевкусием. Разные группы крови и, наверное, разное состояние здоровья меняли вкус, делая кровь каждого человека весьма уникальным напитком. Скорее всего, подходящим сравнением было именно вино. Чем старше человек, тем насыщеннее вкус и послевкусие. Чем моложе, тем чище и прозрачнее кровь. Были и те, кто явно употреблял много алкоголя или курил бесчисленное количество сигарет. Когда она в первый раз попробовала кровь заядлого курильщика, то скривилась. Гермиона никогда особо не переносила запах табака, но, смешав его с кровью со вкусом протухшего молока, её чуть не вывернуло. Поэтому она просто сломала мужчине позвоночник, чтобы не мешал наслаждаться праздником. Она вся была в крови. Её нижнее бельё молочного цвета стало ярко красным. Но Гермиона не чувствовала дискомфорта. Ей было хорошо. Услышав какой-то шорох справа от себя, она повернула голову и увидела повара, про которого совсем забыла. Она посмотрела на трупы под своими ногами и поняла, что ещё одна жертва её не затруднит. Гермиона медленно стала приближаться к повару, но мужчина просто покачал головой, словно просил остановиться. Она усмехнулась, заинтересовавшись, что может последовать дальше. — Я знаю, кто ты, — на ломаном английском сказал повар, поднимая на неё свои уставшие глаза, откуда почти полностью исчез голубой оттенок. — Я знаю. Гермиона провела языком по губе, слизывая кровь. — И что? — фыркнула она. Заметив классную красную рубашку из шёлка, на которую она не обращала внимания, Гермиона стащила вещь с тела мёртвой девушки, точно зная, что та ей больше не понадобится. Накидывая на себя невесомую ткань, она осталась довольна тем, как здорово та села на её фигуру. Теперь стоит подобрать низ. Она стала рассматривать трупы девушек, ища интересную вещицу. Увидев короткую кожаную юбку, Гермиона улыбнулась и принялась за дело. Теперь её образ был дерзким и опасным. Ей нравилось. Повар продолжал стоять на месте и смотреть на её переодевания, но Гермиону он беспокоил в последнюю очередь. Ведь была нужна обувь, но найти её оказалось сложно, ведь размер её ноги был весьма небольшим, а пока ей попадались туфли исключительно каких-то великанов. Она нахмурилась, грубо переворачивая тело мужчины, почти раздавившего последнюю неосмотренную ею девушку. На её ногах были потрясающие ковбойские сапоги из чёрной кожи, и Гермиона поняла, что хочет именно их. Остальное её мало волновало. Когда её ноги попали в сапоги, она взвизгнула, радуясь, что они идеально подошли. Что ж, теперь можно идти в какой-нибудь клуб и начать веселиться уже там. — Ты убийца, — услышала Гермиона и вспомнила про повара, который наблюдал за ней с нескрываемым отвращением. — И что? — усмехнулась, пожимая плечами. — Мне захотелось веселья. Я же не виновата, что на моём пути возникли мешки с кровью. Мужчина скривился, отступая назад. Гермиона свела брови на переносице, думая о том, чтобы убить его, но в чём смысл? Её в любом случае никто не поймает, а ему уж точно никто не поверит. Так зачем заморачиваться из-за таких мелочей, как закон или какие-то там нормы? Она вампир. И весь мир лежит у неё под ногами. А учитывая, какие на ней теперь были сапоги, Гермиона запросто может раздавить любого неугодного, так что с ней лучше не связываться. Она улыбнулась повару, даже не обратив внимания на кровь на стенах, полу и груду тел у себя под ногами. Такие вещи ей были неинтересны. — Было приятно поболтать, — сказала она и растворилась в ночи.

***

Гермиона плохо помнила, как оказалась вновь в особняке. Она знала, что как-то вернулась сюда и упала на свободную кровать, но в остальном в памяти было много провалов. Последние три дня она наслаждалась вампирской жизнью, убивая людей и пачкая руки до такой степени, что кровь въелась в кожу, как поселилась и под ногтями. Ей хотелось продолжать свой образ жизни и дальше, но какой-то идиот вызвал полицию после того, как она попыталась убить его, и пришлось покинуть клуб, где она почти обосновалась. Это было в Париже, а люди там пропадают пачками, так что Гермиона вообще ни о чём не переживала. Зато вчера утром она сходила в модный бутик и приобрела себе несколько невероятно дорогих вещей, которые ей, разумеется, подарили вежливые сотрудники магазина. Жаль, она не увидела, что с ними сделало руководство за такое самоуправство. Валяясь в кровати до обеда, Гермиона просто спала, после чего приняла душ и переоделась в узкие чёрные джинсы и топ из шёлка, а также надела туфли от какого-то именитого дизайнера, радуясь, что теперь бегать на шпильках у неё получается на все сто баллов. Спустившись на первый этаж, чтобы снова отправиться в кровавое путешествие, она наткнулась на Малфоя. При виде него она скривилась, раздражаясь, что он снова портит ей такое хорошее настроение. — Малфой, — уныло протянула Гермиона, складывая руки на груди, замечая, как Драко опустил глаза на её декольте. Она знала, что топ идеально подчёркивает её грудь, как и плоский живот и соблазнительный пупок, который игриво подмигивал каждому, кто решался посмотреть на неё снизу вверх. — Что с тобой? — По лицу Малфоя было видно, что ему противен её внешний вид. — Выглядишь как настоящая шлюха. — А может, я и есть шлюха, — Гермиона подошла к нему и попыталась положить ладонь ему на грудь, но он грубо оттолкнул девушку. — Ауч. Драко со злым выражением лица сократил между ними расстояние, и она внезапно поняла, как здорово смотреть на него, когда на тебе десятисантиметровые шпильки. Ей не приходилось сильно задирать голову, и это было по-настоящему круто. — Грейнджер, ты просто тронулась, — прорычал Драко, разглядывая её лицо, видимо, пытаясь что-то понять. — С тобой кто-то что-то сделал? Гермиона рассмеялась и склонила голову набок. — Малыш, что за истерика? — она была в экстазе от того, как перекосило его лицо. — Я просто веселюсь, разве это запрещено? Малфой поджал губы и сделал шаг назад. Он долго смотрел ей в глаза, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, но там было пусто. Там было ничего. — Почему-то мне казалось, что с тобой это будет по-другому, — пробормотал он, будто обращался к самому себе. — Хотелось верить, что тебе не придётся проходить через это. Гермиона закатила глаза и застонала, как трудный подросток, который устал слушать нравоучения скучных родителей. — Слушай, отстань, а? Я хочу выпить парочку литров крови, так что проваливай. Она похлопала его по плечу и обошла, наслаждаясь своей крутостью и тем, что смогла отвязаться от этого зануды. Но Гермиона рано радовалась. — Я нашёл ведьму, — сказал Драко ей в спину, вынуждая остановиться и сжать зубы. — Она, естественно, была на вербене, но я пустил ей кровь и исцелил. Думаю, сегодня удастся заставить её снять заклинание. Внезапно она вспомнила про привязку и то, что он не мог находиться вдали от неё. Странно, что Гермиона только сейчас задумалась об этом. — Как ты смог увеличить расстояние между нами? — спросила она, обернувшись. Лицо Малфоя ничего не выражало, как и всегда. Он просто спрятал руки в карманах джинсов и смотрел на неё, скрывая всё, что могло подсказать ей, о чём парень думал. — Я был рядом всё это время. Вот сейчас она действительно была несколько удивлена. Гермиона приподняла брови и с некоторой заинтересованностью оглядела его с ног до головы. — И ты просто наблюдал, как я веселюсь? — Да, я наблюдал, как ты убиваешь людей. Гермиона до такой степени сжала челюсть, что скрипнули зубы. Она ненавидела, когда ей читали мораль, а особенно, когда это делал Малфой. Этот человек учил её быть вампиром и рассказывал, что сам убил ничуть не меньше, чем любой другой клыкастый урод. Так почему он сейчас осуждает её? — Ты такой лицемер! — выплюнула Гермиона. Драко не дрогнул. Казалось, что его отключение человечности было иным. Если Гермиона с ума сходила от вседозволенности и бесконечной силы, то Малфой просто превратился в кусок мрамора, каким был для неё в школе. Она не знала, как работают вампирские эмоции, но почему-то ей в голову неожиданно пришла мысль, что Драко уже прошёл то, что проходила она. Он же сказал, что надеялся, что у неё всё будет по-другому. Возможно, ему в прошлый раз довелось испытать ровно то, что происходило в данный момент с Гермионой. Не исключено. Но она всё равно считала его лицемером. Одно не отменяло другое. — Ты пойдёшь на встречу с ведьмой или нет? — скучающе поинтересовался Драко, олицетворяя собой безразличие. Гермиона громко фыркнула, только сейчас заметив, что в особняке опять никого нет. Джон был на каких-то долгих переговорах, как и все его подручные, а остальные вампиры разбежались по стране, подчиняя её себе и проникая во все сферы, налаживая контакты. А так как Гермиона была обычной пешкой, она и ещё вампиров десять были предоставлены сами себе все эти дни. Но она ни в коем случае не жаловалась, впрочем, как и другие создания ночи. Она не общалась с ними, как и они с ней, но помнила, что видела некоторые знакомые лица в клубе, где практически арендовала себе место. Она знала, что её желание избавиться от Джона с Малфоем никуда не делось. Она по-прежнему хотела уйти и навсегда покинуть Европу, но позволила себе забыться на несколько дней, ощутив все прелести вампирской жизни. Что ж, видимо, пора возвращаться в реальный мир. Гермиона тяжело вздохнула и всплеснула руками, проклиная свои собственные планы. — Да, я иду с тобой, — сказала она. Драко не отводил глаз от её лица. Он выискивал что-то в ней, это было ясно, но Гермиона не горела желанием быть подопытным кроликом, особенно для него. Так что хмыкнула, высокомерно посмотрев на парня. — Мы долго будем стоять? Может, всё-таки займёмся делом? Малфой воскрес после её слов и спокойно прошёл мимо, будто Гермиона была пустым местом. Разумеется, её это ни капли не задело, но она всё равно назвала его придурком и козлом, с некоторой тоской осознавая, что Драко даже не ответил и вообще никак не отреагировал. Странно, она заметила его реакцию. Вернее, её отсутствие. Гермиона мотнула головой и старалась идти вровень с ним, чтобы не давать ему лишний повод насмехаться над ней. Драко ускорился, вынуждая девушку сделать то же самое. Они бежали по лесу, а потом и вдоль шоссе, пока не оказались неподалёку от того самого клуба, где она развлекалась сутками напролёт. Грейнджер нахмурилась и остановилась, но Малфой продолжил путь и прекратил движение лишь когда перед ними возникло старое на вид здание, где было всего пять этажей, построенное явно в девятнадцатом веке, если не раньше. Он толкнул входную дверь и стал подниматься по лестнице на третий этаж. Она следовала за ним, ощущая магию. Тут явно была не только ведьма. Не исключено, что в этом доме были и другие колдуны и волшебники. Застыв напротив обшарпанной двери с номером девять, Малфой достал из внутреннего кармана кожаной куртки ключ и отпер замок, входя внутрь. Гермиона молча вошла вслед за ним, закрыв за собой дверь. Она с любопытством начала изучать скупую обстановку. Квартира была бедно обставленной, из мебели лишь жалкого вида диван и полусломанный кухонный гарнитур. В помещении не было даже стола и стульев, лишь замызганный ковёр на полу. Гермиона почувствовала странный запах, но потом внезапно поняла, что это смесь каких-то трав, где явно прослеживалась вербена. Драко бросил на неё безэмоциональный взгляд и встал рядом с закрытой дверью, ведущей в единственную комнату, не изученную Гермионой. Она приподняла брови, демонстрируя свой вопрос, и он толкнул дверь от себя, впуская в маленькое помещение крохотные вспышки света с улицы. Гермиона подошла к нему и с удовлетворением увидела того самого человека, которого они искали. Ведьму, что связала их заклинанием против воли.