Часть 4

«укусик и пиздюлик»

Поздний вечер. В палате тихо: лампа над койкой Вдовина горит приглушённым светом. Лобанов уже давно ушёл, и Маркус лежал, дожидаясь момента. Шаги. В дверях появляется Быков — усталый, с папкой в руке. — Ну что, хронический циркач, опять бинт твой съехал? — бурчит он, замечая кровь. — Сам видишь, доктор, — протянул Вдовин с хитрой ухмылкой. — Без твоих золотых рук я никак. Быков подошёл ближе, начал поправлять повязку, что-то бубня под нос: — С таким отношением к себе ты закончишь в учебнике по патанатомии. И в этот момент Маркус резко поворачивает голову и вцепляется зубами в его ухо. Не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. — Ай! — Быков дёрнулся и рявкнул. — Ты что, больной бешенством?? Вдовин откинулся на подушку, довольно ухмыльнувшись. — Ну, докторишка… теперь у нас с тобой связь покрепче, чем бинты. Быков выпрямился, потирая ухо, и посмотрел на него так, будто готов вколоть весь запас успокоительных сразу. — Да у тебя диагноз «острая психиатрия с осложнением на идиотизм». Тебе не перевязка нужна, а намордник и клетка. Маркус засмеялся, глядя ему прямо в глаза. — А ты не злишься. Ты держишься. Даже когда тебя кусают, ты всё равно преподаёшь. Быков устало выдохнул и наклонился к нему поближе. — Запомни, Вдовин: ещё раз такое повторишь — я лично проведу тебе операцию без наркоза. И будешь потом хвастаться, что впервые в жизни испытал настоящую боль. Маркус хмыкнул и снова уставился в потолок. — Знаешь, доктор… мне даже любопытно стало.