Часть 43

Ночь в больнице тянулась вязко, как густой сироп. Коридоры пустели, только редкие шаги медсестёр и звон капельниц нарушали тишину. Быков сидел у себя в ординаторской, с бумагами перед глазами, но уже полчаса не мог сосредоточиться. Строки расплывались, а в голове всё настойчиво всплывала картавым эхом фраза Вдовина: «Не ревнуй, моё сердце принадлежит вам, доктор». Быков раздражённо бросил ручку на стол и потер переносицу. — Чушь собачья, — пробормотал он. — Какое ещё сердце? У этого придурка вместо сердца одни сигареты, да Ито без зажигалки. Но стоило ему вспомнить, как Вдовин опустил голову после слов и пробормотал почти детским тоном: «хоть тут мне хочется верить, что меня не бросят», внутри кольнуло что-то неприятное. Быков поднялся, прошёлся по комнате, потом остановился у окна. — Вот ведь… — он выругался себе под нос. — Пациент, чертовски навязчивый пациент. Я ему врач, а он себе… невесть что придумывает. Он представил, как Вдовин сейчас лежит на койке, дерзко ухмыляется или кидает свои странные фразы. И почему-то эта мысль не злила, а наоборот — согревала чем-то очень непривычным. Андрей Евгеньевич тяжело выдохнул, почти с досадой на самого себя. — Стареешь, Быков. Если уже слова всяких бандитов ночью не дают спать… Он вернулся к столу, но снова застыл: рука автоматически потянулась к листу, где он машинально черкнул — «сердце пациента — наблюдение». И эта нелепая надпись вывела его из себя окончательно. Быков скомкал бумагу и кинул в урну. — Спать, — приказал он сам себе. — А завтра… завтра этот болтун получит двойную дозу морали. П.с: да я внезапно вспомнила что этот еблан Маркус бандит