Часть 46

Палата погрузилась в тишину. Лампа над дверью мерцала, и лишь редкие шаги дежурной медсестры нарушали ночное спокойствие. Вдовин лежал на спине, уставившись в потолок. Он прокручивал в голове слова, которые бросил Быков вечером: «Если бы я хотел тебя наказать, ты бы неделю с койки не вставал». Вдовин провёл ладонью по лицу и усмехнулся в темноту. — Вот ведь… не доктор, а ледяная скала, — пробормотал он. — Но почему, чёрт возьми, я хочу именно эту скалу растопить?.. Мысли возвращали его к сценам днём: как Быков зашёл в палату и увидел его с медсестрой; как в глазах доктора мелькнуло что-то, что слишком напоминало ревность. Зачем мне это? — спросил сам себя Марк. Я мог бы развлечься с любой, хоть с той же медсестрой… но нет. Мне важно, что он думает. Важно довести его до эмоции. Важно… чтобы он смотрел на меня. Сердце билось чуть быстрее, и Вдовин, неожиданно для себя, почувствовал горечь. Да, я дурак. Но, может, впервые в жизни мне не хватает не поцелуев, не «сценок», а простого человеческого тепла… и почему-то я жду его от Быкова. Он резко перевернулся на бок, сжимая простыню. Воспоминания детства пронеслись перед глазами — холодный дом, удары, крики, вечная пустота. Тогда он тоже хотел хоть крупицу тепла, хоть чьей-то защиты. Теперь он смотрел на дверь, за которой находился Быков. — Чёрт… — прошептал Марк. — Я реально привязался к тебе, доктор. Глаза его невольно защипало, но он стиснул зубы, не позволяя слезам вырваться. Завтра снова буду дурачиться, снова бесить его, чтобы хоть как-то чувствовать, что я ему не безразличен. И с этой странной, горько-сладкой мыслью Вдовин наконец задремал, впервые признав самому себе, что ищет в Быкове не только игру, но и то тепло, которого ему всегда не хватало.